Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... намек Майкла, что телефон не
прослушивается, не решился открыто назвать настоящее имя Бешеного.
- Вот как? Это же просто замечательно! - не скрывая радости, воскликнул
Майкл. - Наш приятель даже представить себе не может, какой сюрприз его
ждет!
- Какой сюрприз? - мгновенно насторожился Богомолов.
- Только обещайте, что вы ничего не скажете, даже не намекнете Бешеному
до отлета!
- Какой же это будет сюрприз, если я расскажу все заранее. Обещаю!
- У него сын родился!
- Сын?! У Бешеного?! - Богомолов едва со стула не свалился от изумления.
- Но когда он родился?
- Скоро восемь месяцев исполнится.
- Господи, почему же вы молчали?
- Об этом просила Роза. Она считает, что отец сначала должен не просто
услышать о сыне, а увидеть его.
- Вот упрямая девчонка! Боже, у моего крестника сыну почти восемь
месяцев, а он ничего не знает!
- Вы обещали, - напомнил Майкл.
- Не беспокойтесь, я всегда выполняю обещанное, - заверил генерал и тут
же простонал, словно от зубной боли: - У-у-у, черт!
- Что случилось?
- У него такое событие, а ему, скорее всего, угрожает смертельная
опасность.
- Здесь, у нас?
- Вот именно!
- Тогда зачем он летит сюда?
- Чтобы спасти своего брата!
- Как, и Воронов здесь?
- Да, у вас, в Нью-Йорке, - с горечью ответил Богомолов и подробно
рассказал о том, что произошло с Вороновым: даже дал послушать запись
последнего разговора с Савелием.
- Должен прямо сказать, что дела действительно очень серьезные, -
вынужден был признать Джеймс, потом задумался ненадолго и сказал: - Вот что,
Константин Иванович, вы знаете, как я отношусь к ним обоим. Знаете и то, что
и Америка у братьев в неоплатном долгу. Так что не терзайте себе душу: вы
абсолютно правильно поступили, что сообщили мне обо всем. Поверьте, ни вы,
ни я до смерти не простили бы себе, случись с ними что-нибудь непоправимое!
- К удивлению Богомолова, Джеймс почти дословно повторил его собственную
мысль. - Вы не волнуйтесь, Константин Иванович: я предприму все меры, чтобы
ни с тем, ни с другим ничего не случилось на американской земле! .
- Спасибо огромное, генерал!
- Не благодарите меня: это я должен благодарить Бога за то, что смогу
хотя бы отчасти вернуть долг вашему "крестнику" и его брату, - серьезно
проговорил Майкл. - Вы же помните, что я обязан им жизнью!
Положив трубку, Богомолов почувствовал такое облегчение, словно с его
души свалился тяжелейший камень.
Когда Рокотов поведал Бешеному о возможностях смертельных часов и
мобильного телефона, Савелий попросил:
- Передайте Константину Ивановичу, что сегодня ему действительно удалось
удивить меня.
- Непременно, - понимающе кивнул полковник.
Через пару часов Савелий, без проблем миновав таможенный контроль, уже
сидел в самолете Аэрофлота, который стремительно мчал его навстречу
неизвестности.
Пока наш герой летит в Америку, давайте вернемся на некоторое время назад
и узнаем наконец, что произошло с Андреем Вороновым...
Добравшись до места дивизионных учений, Воронов, чтобы не привлекать к
себе лишнего внимания и не мешать военным, превратился в простого
наблюдателя и начал осторожно расспрашивать только тех, кто оказывался в
числе "убитых". Обсудив вначале общие темы, такие, как семья, любимая
девушка, армейская служба, иногда даже положение в стране, Андрей осторожно
подводил собеседника к важному для него предмету, старательно вылавливая
нечаянно брошенные слова, намеки, интонации, а иногда даже взгляды.
Он походил на одинокого старателя, пришедшего попытать счастья на
отработанный золотой прииск. В отличие от первопроходцев, ему приходилось
просеивать в десятки раз больше тонн породы, чтобы отыскать оставшиеся в ней
крупицы золота. Нет-нет да и замечал он недоброжелательные взгляды офицеров,
но более всего его поразил подполковник Булавин, отношение которого к нему
резко изменилось: от почти навязчивого проявления дружбы в самолете до
демонстративного нежелания не только разговаривать, но даже здороваться.
Причем эта перемена произошла буквально за одни сутки. Как-то, разговаривая
с солдатом Семеркиным, Андрей случайно перехватил взгляд Булавина: казалось,
обладай тот способностью метать глазами молнии, то от Воронова ничего бы,
кроме кучки пепла, не осталось.
Постепенно Андрей пришел к выводу, что Булавин имеет какое-то отношение к
странным смертям новобранцев, по крайней мере последнего. Какое? В этом и
предстояло разобраться. Никаких фактов, никаких свидетельств у Воронова не
было, появилось лишь ощущение причастности, основанное на интуиции, которую,
как известно, к делу не пришьешь.
Как же порой жизнь непредсказуема в своих хитросплетениях и неожиданных
поворотах. Казалось бы, где Сингапур, где Москва и где Омск? Что или кто
может связать эти разные точки земного шара в единый узел? Возможно ли это?
Оказывается, ничего невозможного нет.
Владислав Фридрихович Ведерников, выросший в семье поволжских немцев,
питал лютую ненависть ко всему русскому, унаследовав ее от своего отца.
Однако отец воспитал в нем и умение тщательно скрывать эту ненависть. Более
того, научил актерскому мастерству перевоплощения. Этим искусством Владик
настолько хорошо овладел, что даже самые близкие друзья считали его
настоящим патриотом земли русской и без колебаний принимали его лидерство:
сначала в классе, в школе, потом, когда он поступил на экономический
факультет Волгоградского университета, дружно голосовали за него на курсе, а
потом и на общеуниверситетском собрании, выдвинув в комсомольские лидеры.
Потихоньку-помаленьку он добрался до поста секретаря Волгоградского
обкома комсомола. Ведерников обладал красивым голосом и умело пользовался
сиюминутными лозунгами, каким-то звериным чутьем ощущая, на кого нужно
поставить в тот или иной конкретный момент. Умел вовремя поцеловать ручку
жене или дочери нужного человека, напомнить о себе важной персоне не только
в праздники, но и в памятный для этого человека день. И делал он это отнюдь
не назойливо, а как бы даже стесняясь. Именно это, естественно, всегда
приносило успех.
"Какой внимательный, какой галантный, какой приятный молодой человек!" -
так обычно говорили о Ведерникове за глаза.
Благодаря этим отзывам он был замечен одним из приближенных Горбачева.
Вскоре состоялся вызов в Москву. В самый разгар перестройки он уже
возглавлял отдел ЦК. Владислав Фридрихович не любил азартные игры и никогда
в них не играл. Он был превосходным и дальновидным стратегом, умел,
пользуясь общедоступной информацией, четко анализировать ситуацию,
расставлять все точки над "i" и почти никогда не ошибался в выборе решения.
Во время августовского путча девяносто первого года Ведерников четко все
рассчитал и открыто встал на сторону Ельцина. Он был на все сто процентов
уверен, что эпоха Горбачева кончилась, но он ошибся, посчитав Ельцина,
учитывая его возраст и здоровье, не таким уж перспективным политиком, чтобы
на него ставить все свои "фишки". Как говорится, и на старуху бывает
проруха: он недооценил медвежье здоровье и характер первого Президента
России. На словах громче всех поддерживая Ельцина, Ведерников исподволь,
втихую примкнул к криминальным структурам, стремящимся посадить в
президентское кресло молодого и очень настырного человека из военных,
которого к тому же тайно поддерживал иностранный капитал.
Занимая к тому времени достаточно высокое положение в окружении Ельцина,
Ведерников по праву стал вторым человеком в тайной организации, хотя, если
учесть, что "Первый" руководил всем из-за границы, то Ведерников, несмотря
на то что носил звание "Второй", в России был за "Первого".
Обманным путем, ссылаясь на то, что он принесет пользу стране, его
сообщникам удалось втянуть в свои ряды одного из тех, кто стоял у истоков
разработок в области кодирования сознания человека. К счастью, этот ученый
вскоре разобрался в своей ошибке, и истина настолько сильно подействовала на
его психику, что он не выдержал и покончил с собой. В связи с его смертью и
с тем, что он осознал свое заблуждение, не будем называть имя профессора,
дабы не будоражить его близких и родных, которым было сообщено, что он умер
от инфаркта.
Несмотря на короткое время работы на эти криминальные структуры, ученый
все же успел закодировать несколько человек, среди которых, к несчастью,
оказался и Андрей Воронов.
Уникальность этого метода заключается в том, что закодированный человек
ничем не отличается от обычных людей и десятилетиями пребывает в так
называемом спящем состоянии. Однако стоит ему услышать кодовое слово, фразу
или увидеть какой-то уникальный предмет, то есть соответствующий код,
выбранный ученым, и "спящий" мгновенно проснется. А далее, в зависимости от
заложенной в него программы, он мог подчиниться тому, от кого услышал код,
мог сам выполнить заложенную в него установку: например, убить человека с
таким-то именем и фамилией, или с таким-то лицом, или занимающего такую-то
должность, мог даже начать осуществлять целый комплекс действий,
предусмотренных внедренной в сознание программой. Например, во что бы то ни
стало стать лидером новой экстремистской партии...
Талантливый ученый, с детства любивший рисовать, преклонялся перед
старыми мастерами-живописцами и очень часто выбирал для кодирования все, что
было связано с их жизнью: имена, даты рождения или смерти, названия их
творений. Так и произошло с Вороновым: для него ученый придумал код
"пробуждения", связанный с годом рождения великого Рафаэля.
Андрею все-таки повезло: он оказался последним подопытным из тех, кого
ученому доставляла мафия, то есть в тот момент, когда он уже осознал свое
роковое заблуждение. И потому профессор, уже приняв решение на свой счет,
ввел в его сознание имена не только основных руководителей этой криминальной
структуры, на которую он работал, но и имена всех, кого он закодировал.
Кроме того, профессор заложил в программу Воронова отказ исполнять приказ об
убийстве.
Для того чтобы окончательно раскодировать Воронова, ученый задал очень
простой код - дату смерти Рафаэля. Иными словами, уходя из жизни,
благородный ученый постарался исправить свои ошибки и отомстить тем, кто
заставил его обманом служить криминалу.
Так получилось, что данные о всех закодированных людях и их коды были
известны только двум людям этого тайного сообщества: "Первому" и
"Четвертому". "Первому", как руководителю, а "Четвертому", чтобы тот,
осуществляя личное руководство боевиками, мог в непредвиденных ситуациях
оперативно задействовать того или иного "спящего".
При побеге с подземной базы, расположенной на территории Казахстана,
Савелию удалось выкрасть дискету с этими данными, но во время смертельной
погони дискета была повреждена настолько, что восстановить ее оказалось
абсолютно невозможно. И теперь единственным обладателем информации о
"спящих" стал номер "Первый", то есть тот, к кому и обратился за помощью Тим
Рот: Такиро Широши.
Такиро Широши, получив от Тима Рота на свой счет требуемую сумму, тут же
связался с Москвой. Он позвонил тому, кому всецело доверял, но лишь потому,
что легко мог поломать ему не только карьеру, но и жизнь. Этим человеком,
как вы, вероятно, догадались, и был номер "Второй", то есть Владислав
Фридрихович Ведерников. Ему удалось скрыть свое темное прошлое, и сейчас,
вовремя сделав ставку на нового Президента, он сумел сохранить достаточно
значительный пост в его Администрации.
- Славик, это ты? - услышал в телефонную трубку Ведерников, и на его лице
мгновенно выступила испарина.
Этот голос он узнал бы из тысячи других, не говоря о том, что "Славиком"
его в жизни называли только двое: мама в детстве и номер "Первый".
- Да. Приветствую вас и очень внимательно слушаю, - стараясь скрыть
волнение, произнес он.
- Мы можем говорить свободно?
- Вы же отлично знаете, что это - спецсвязь, которая никем не
прослушивается!
- Это я так, для профилактики, - рассмеялся "Первый". - Мне кажется, что
ты не очень рад моему звонку?
- Почему вам так кажется?
- Чувствую некоторое напряжение.
- Если оно и есть, то совсем не связано с вашим звонком!
- Ладно, оставим это! Вам, любезный, не следует волноваться по поводу
моего звонка, он не несет никакой угрозы. Более того, твой счет... Надеюсь,
ты его не закрыл?
- Нет, он все тот же!
- Так вот, мой звонок обещает тебе полмиллиона долларов за работу,
которая не потребует особых усилий!
- Что я должен сделать? - Ведерников сразу оживился: деньги он любил
больше всего на свете.
- Нужно разыскать одного человека, назвать ему пару-тройку слов, услышать
от него в ответ одно и лично переправить его в Америку, где вас встретят!
- И все?
- И все!
- А если мне самому не удастся вылететь в Америку, я могу поручить это
моему доверенному человеку?
- Только очень доверенному! - угрюмо уточнил
Широши. - Не дай бог этот доверенный не довезет его или не передаст тому,
кого я назову, и тогда, поверьте, друг мой, даже я не смогу вас спасти,
дорогой мой Славик! - Широши говорил так ласково, словно речь шла не о жизни
и смерти, а о погоде.
- Я все понял! О ком идет речь?
Когда "Первый" назвал фамилию того, кого нужно сопроводить в Америку,
Ведерников с огромным трудом удержался от эмоций.
Помните, мы говорили о превратностях и хитросплетениях жизненных
ситуаций? Если бы Ведерникову кто-нибудь рассказал о подобном совпадении, он
бы рассмеялся собеседнику в лицо и ответил бы, что так в жизни не бывает.
Однако за несколько часов до звонка "Первого" ему позвонил любимый
племянник, которого он пристроил до лучших времен в Омскую дивизию,
добившись для него еще до перевода туда звания подполковника. Едва не рыдая,
Булавин сообщил, что под него копает какой-то фээсбэшный майоришка, он может
подпортить репутацию не только его родственника, но и его самого. И назвал
фамилию человека, по поводу которой теперь звонил "Первый".
Вот какой ему выпал шанс: одним выстрелом убить двух, даже трех зайцев:
не только помочь своему дорогому племяннику, выполнить задание "Первого", но
еще и заработать по ходу полмиллиона долларов! Такая удача ему давно не
выпадала! Единственное, что несколько омрачало праздник, так это то, что
придется немного отстегнуть от своего полмиллиона конкретному исполнителю. А
такой исполнитель, очень преданный лично ему человек, у него имелся.
Он был готов выполнить любое задание, но всегда точно знал себе цену. А
работал этот исполнитель рядом с Ведерниковым в качестве одного из его
помощников.
Закончив разговор с "Первым", Владислав Фридрихович уже знал, что он не
только не поедет сопровождать "объект" в Америку, да на это "Первый" вряд ли
и рассчитывал - все его игры Ведерников знал наперед, но и в Омске ему
светиться незачем, учитывая, что под его племянника роет именно этот майор
ФСБ, которому суждено исчезнуть. Начнутся поиски, расспросы... Нет, человеку
в его положении любая ассоциация с этой историей совсем ни к чему!
Он нажал кнопку селектора:
- Федор, зайди ко мне! Срочно!
Через минуту дверь открылась, и в нее заглянула седая голова помощника.
Одетый в элегантный модный костюм-тройку, Федор Полторацкий скорее напоминал
сотрудника дипломатического корпуса, нежели - бывшего морского пехотинца. Он
очень рано поседел, во всяком случае, задолго до призыва в армию, и эта
седина не была следствием ни моральных, ни физических испытаний, а просто
досталась ему по наследству. И кличка Седой приклеилась к нему с юношеских
лет.
Федор был из простой семьи. Отец бухгалтер, мать работала учительницей в
начальных классах. Единственный ребенок в семье, Федор очень рано ощутил
преимущество быть единственным, неповторимым и самым любимым чадом у
родителей. Любой его каприз, любое желание исполнялись почти немедленно. У
него было все, о чем мог мечтать ребенок в его возрасте в то трудное время
застоя. Телевизор, транзистор, магнитофон, велосипед, даже взрослого покроя
костюм с галстуком. Водились и карманные деньги.
Он был хорошо развит, имел привлекательную внешность, довольно успешно
занимался боксом, пока однажды не получил сокрушительный нокаут на
первенстве города. Он не был готов к проигрышу и потому несколько месяцев
переживал это поражение, пока не пошел заниматься самбо, где очень быстро
получил первый взрослый разряд. Но все это давалось легко, только благодаря
природным данным: для дальнейших успехов нужно было много трудиться, пролить
литры пота, а этого Федор как раз и не умел, да и не хотел.
Вокруг него постоянно крутились те, кому подобное было недоступно. Это
были не искренние друзья, которые в любой момент пришли бы к нему на помощь,
если бы он в ней нуждался. Стоило ему оступиться или родители по каким-либо
причинам вдруг перестали бы потакать его капризам, его окружение мгновенно
бы исчезло или наверняка основательно поредело. Однако все шло своим
чередом, и настало время Федору идти в армию. Учитывая его успехи в спорте и
перспективные физические данные, Федора зачислили в морскую пехоту, и он
отправился служить на Дальний Восток.
Именно армия дала Федору почувствовать, что он ничем не выделяется среди
своих сверстников и не только не лучше их, а во многом даже просто от них
отстает. Для самолюбивого человека, каким был Федор, это оказалось
непосильным испытанием. Как это так? Его - самого что ни на есть самого - и
вдруг заставляют работать наравне со всеми: дежурить по кухне, за малейшую
провинность отправляют чистить сортир! Нет, спокойно вынести такое он не
мог.
Постепенно в Федоре накапливалась обида насудьбу, злость на родителей, на
сослуживцев, на командование, не замечающее такого "талантливого" солдата,
даже на страну, в которой ему довелось родиться. С каждым днем Федор
становился все нетерпимее и злее: в любой момент мог взорваться, нагрубить
офицеру, подраться с сослуживцами. Судьба какое-то время его миловала.
Но сколько веревочке ни виться, а... И произошло то, что и должно было
произойти: не сдержавшись в очередной раз, Федор схватился с ротным
старшиной, который был не только сильнее его, но и на голову опытнее в
рукопашном бою. Понимая, что ему не одолеть противника в честном поединке,
Федор, воспользовавшись моментом, выхватил штык-нож и всадил его в грудь
сопернику. К несчастью для старшины, рана оказалась смертельной, но на благо
Федора старшина, обладая крепким здоровьем, прожил больше суток, и потому
Федора судили не по статье за убийство, а по статье 111 "Умышленное
причинение тяжкого вреда здоровью".
Федор получил семь лет усиленного режима, однако отсидел всего четыре с
половиной года. По очередной амнистии, учитывая его боевую награду - медаль
"За отвагу", полученную по общему списку отличившихся в боевых действиях в
"горячих точках" (его рота принимала участие в карабахских событиях), - он
вышел на свободу.
Первое время ему было очень тяжело за колючей проволокой: строптивых
нигде не любят. Тем не менее, как ни странно, его дерзкий характер и
безумный блеск в глазах зеки приняли за храбрость, и потому его вскоре
пригрел один из авторитетов зоны по прозвищу Сивый, которому понравилось,
как Федор владеет приемами рукопашного боя. И когда Федора амнистировали,
тот дал ему координаты неких "надежных" людей.
А Сивый в свое время подвизался наемником на той самой подземной базе в
Казахстане, о которой уже шла речь: он числился там под номером
"Восемнадцать". Во время одного из нападений на оружейный склад Сивый был
ранен, арестован и осужден на одиннадцать лет лишения свободы. А так как
прежде судимостей у него не было, то попал он на усиленный режим как
совершивший опасное преступление.
Вышло так, что первым, к кому, выйдя на свободу, Федор обратился за
помощью, оказался Ведерников. Они встретились, Федор сразу как-то пришелся
"Второму" по душе, и он не только помог бывшему зэку прописаться, получить
жилье, но и взял его к себе помощником. С момента их первой встречи прошло
немало лет, и за это время Федор не раз выполнял для своего босса, как он
называл его, отдельные деликатные поручения, которые нередко шли вразрез с
законом.
Однажды, случайно столкнувшись с человеком, который знал, чем занимался
Ведерников в девяносто первом году, босс приказал Федору устранить
нежелательного свидетеля. И Федор заработал на этом деле свой первый десяток
тысяч долларов. А всего делов-то: ткнул ножичком куда надо - и вся недолга!
Первый раз за такое он срок тащил, а теперь нехилые деньги получил. Главное
- сработать чисто, чтобы никто не заметил, а если кто и заметит, то не
должен остаться в живых!
- Слушаю вас, Владислав Фридрихович! - Приоткрыв дверь, Федор заглянул в
кабинет начальника.
- Заходи и закрой дверь! - кивнул тот на стул и снова бросил в селектор:
- Миша, меня ни с кем не соединять!
- Хорошо, Владислав Фридрихович, - отозвался другой помощник.
- Работа есть, - повернулся Ведерников к Федору.
- Не пыльная? - спросил тот: переводя на нормальный язык, Федор
интересовался у босса, будет ли кровь или еще что-нибудь подобное.
- Да нет, работенка просто идеально чистая!
- Очень интересно. Можно поподробнее?
- Нужно съездить в Омск, найти там одного человека, назвать ему пароль,
получить отзыв и после прокатиться с ним в Америку.
- А его документы? заграничный паспорт, виза, деньги...
- К твоему приезду все будет готово!
- И сколько вы готовы отстегнуть мне за труды?
- А ты сколько хочешь? - демократично спросил Ведерников: он всегда
боялся переплатить.
- Пятьдесят тысяч сейчас и пятьдесят после доставки этого типа в Америку!
- Это почему же ты столько заломил?
- Поясняю, - осклабился Федор и невозмутимо продолжил: - Коль скоро вы
хотите, чтобы я сдал его с рук на руки, значит, "объект" не очень-то горит
желанием попасть в ту Америку, а человек, видно, очень важный, вот и
выходит, что цена его такова, какую бы взял хороший киллер за его голову!
- Тебе бы бухгалтером работать, - усмехнулся Ведерников. - Шестьдесят
штук и ни цента больше!
- Восемьдесят, босс, и я уже в пути!
- Ладно, черт с тобой! - Ведерников открыл сейф, достал оттуда четыре
пачки по десять тысяч долларов, протянул их помощнику, но, когда тот
протянул за ними руку, зазвонил телефон, и он, продолжая держать деньги,
знаком показав Федору оставаться на месте, поднял трубку: - Да, слушаю...
Вновь звонил "Первый":
- Деньги на твой счет уже переведены.
- А я уже действую.
- Молодец. Время не ждет.
- Не сомневайтесь: все будет в полном порядке! - заверил Ведерников.
- Вот и хорошо! Пока...
В тот же день, получив фотографию Воронова, необходимые документы, деньги
и все инструкции по выходу на "объект", Федор вылетел в Омск. Дивизию он
разыскал быстро, но, не желая светиться, познакомился с одним "воякой" и,
используя старый, проверенный по всей России опыт, накачал его водочкой,
выяснил, что дивизия отправилась на учения и найти ее не очень сложно:
"Километров восемьдесят все прямо и прямо, а потом и сам все услышишь, куда
идтить-то..."
- Как это - услышу? - не понял Федор.
"Так стреляют, однако..." - заплетающимся языком пояснил опьяневший
служивый.
Федор на такси доехал до ближайшего населенного пункта, а дальше дошел
пешком. Изучая местность в мощный бинокль, он увидел искомый "объект". Пока
Полторацкий раздумывал, как подобраться к нему, тот сам упростил его задачу,
отправившись с двумя офицерами на рыбалку. Дав рыбакам насладиться не очень
хорошим клевом, Федор подошел к ним и доброжелательно поинтересовался:
- Привет рыбакам! Как ловится рыбка?
- С переменным успехом, - весело ответил как раз тот, за кем Федор и
приехал, а офицеры посмотрели молча и недовольно: мол, ходят тут всякие.
- Судя по выговору, вы мой земляк? - вежливо обратился Федор к Воронову,
не обращая внимания на косые взгляды остальных.
- Вы тоже из Москвы?
- Ну да, приехал вот навестить родственников.
- Послушайте, земляки, вы нам всю рыбу распугаете, - пробурчал один из
офицеров.
- Может, отойдем, чтобы не огорчать ваших приятелей? - предложил Федор и
понизил голос: - У меня есть для вас любопытные сведения.
- Давайте! - согласился Воронов.
Когда они отошли, Полторацкий представился:
- Меня Федором кличут.
- А меня - Андреем, - назвал себя Воронов. - Вы надолго в Омске?
- Нет, скоро улетаю. - Федор сделал небольшую паузу. - Четырнадцать
Рафаэль Санти восемьдесят три.
Воронов мгновенно перестал улыбаться, глаза стали безразличными, и он
механически ответил:
- Приказывайте!
- Через пять минут жду вас у поворота, - проговорил Федор и тут же громко
добавил: - Всего доброго! - Затем, повернувшись к тем, кто продолжал
рыбачить, крикнул: - Хорошего клева вам! - Те не отозвались, а он и не
собирался ждать от них ответа: повернулся и вскоре скрылся из виду...
Через три дня Воронов под чужим именем уже летел в Америку, совершенно не
соображая, зачем и почему он это делает: в его голове не было никаких
мыслей, кроме той, которая все время сверлила мозг: "Я должен подчиняться
Федору!.. Я должен подчиняться Федору!.."
Приговор Ли Бао
В нью-йоркский аэропорт Кеннеди Савелий прилетел в
...Поділитися у соцмережах
