Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...лось
отвлекать его от лирической встречи.
- Вот еще. Говори.
- Да пустяки, одну бумажку по факсу отправить нужно.
- И только-то? Минуту, подожди здесь. - Он втащил Савелия внутрь, закрыл
за ним дверь и ушел в комнату.
Савелий прошел в другую комнату и быстро набрал номер:
- Это я.
- Включаю факс.
Через несколько секунд листок, исчезнув, вскоре появился с другой
стороны.
- Все в норме?
- Да.
- Тогда до завтра?
- До завтра. Жди моего звонка.
Задумчивый Савелий вернулся к себе. Он еще раз включил запись разговора с
Андреем. И уже в самом начале резко остановил ее: почему Воронов обратился к
нему по имени Савелий? Кто-кто, а он не мог допустить такой ошибки, зная,
что этим может подставить своего брата! Но он же назвал его настоящим
именем! Почему? Это что, какой-нибудь знак для него или Андрей действительно
ничего не соображал во время разговора? Если знак, то какой?
- Господи, Учитель, мне так нужна твоя помощь! - громко воскликнул
Савелий, резко воздев руки вверх ладонями.
Однако Учитель молчал. Савелий опустил глаза и посмотрел на грудь: может
быть, обратиться за помощью к Космосу? Нет. Он не имеет права тратить
космическую энергию, которая может понадобиться, когда нужно будет спасти
жизнь близкого человека. Сейчас, когда он услышал голос Воронова, он не
ощутил, что ему в самое ближайшее время угрожает смерть. Опасность - да.
Прийти к нему на помощь - да!
"Ты уверен, Савелий, что не опоздаешь? - мысленно спросил он себя и
ответил: - Уверен! В таком случае нужно дождаться выводов специалистов, а
потом - звонка брата, и только потом принимать окончательное решение".
Код из прошлого
Получение визы в американском посольстве заняло немногим более сорока
минут, и Савелий, забрав свой паспорт, решил не откладывать в долгий ящик
приобретение билета. К счастью, билет на самолет
Аэрофлота, вылетающий на следующий день, нашелся. К счастью, потому, что
Савелий считал Аэрофлот более надежной фирмой, чем все остальные, во-первых,
и более дешевой, во-вторых.
Чтобы не отвлекаться перед вылетом, а может быть, наоборот, для того
чтобы отвлечь себя от постоянных мыслей о Воронове, Савелий принялся
медленно и очень тщательно укладывать вещи, которые ему понадобятся в
Америке, и подарки, купленные еще в день своего похищения.
Отправляясь в какой-нибудь вояж, Савелий всегда старался взять с собой
вещей ровно столько, чтобы они поместились в один чемодан, чтобы одна рука
обязательно была незанята. Эта привычка выработалась у него еще с
Афганистана: одна рука должна быть свободной для защиты или нападения. На
этот раз он боялся, что придется брать с собой и спортивную сумку, однако
все обошлось. Даже осталось еще место для мелочей.
Хлопоты, связанные с отъездом, закончились к шестнадцати часам, а звонка
от Богомолова все не было. Не успел он подумать об этом, как телефон ожил.
Проверив, на месте ли "пуговичка", Савелий поднял трубку:
- Да, слушаю!
- Заждался? - Голос Богомолова был несколько взволнованным.
- Не то слово! Какие результаты? Неутешительные?
- Я бы сказал несколько иначе: настораживающие...
- Константин Иванович, можно опустить подготовительную фазу? -
нетерпеливо попросил Савелий.
- Опущу мелкие, не столь важные подробности и термины. Сообщу главную
мысль, прозвучавшую у нескольких, работавших независимо друг от друга,
специалистов.
- Вы что, испытываете меня на прочность?
- Ладно, не сердись. Слушай лучше. Почти все из них сошлись на том, что
наш Воронов подвергся какому-то психосоматическому воздействию. Отсюда и
неадекватность поведения в отношении близких ему людей.
- Это точно или высказано лишь как предположение?
- Стопроцентного вывода никто из них не дал, но меня настораживает, что
каждый из них, исследовав запись и письмо, независимо друг от друга пришел к
одному и тому же выводу, хотя и с оговоркой, что это не аксиома.
- А что вы думаете по этому поводу?
- Я? Мне труднее сделать правильный вывод: во-первых, я не специалист,
во-вторых, ты знаешь о жизни Воронова гораздо больше меня! Вот и выходит,
что только ты, услышав разные точки зрения, можешь найти наиболее точный
ответ.
- Хорошо вы сказали: разные точки зрения! - напомнил Савелий. - Пока я
услышал лишь одну.
- Были и другие, но настолько неправдоподобные, что не стоит даже голову
тебе морочить. Правда, одна меня задела всерьез.
- Какая?
- Понимаешь, Савушка, если бы речь шла о каком-нибудь важном политическом
или государственном деятеле или о денежном мешке, то я бы с нее и начал. Но
речь идет об обыкновенном майоре ФСБ.
- И все-таки?
- Тебе, конечно же, известны разработки спецслужб разных стран, связанные
с кодированием человека?
- Об этом особенно много писалось, когда почти подряд покончили с собой
несколько высокопоставленных чиновников КПСС после путча 1991 года. Честно
говоря, я не очень в это верю. Мне кажется, что такое кодирование может быть
успешным только в отношении слабых людей, слабых не физически, а слабых
духом! Надеюсь, вы не считаете таким Андрея?
- Не считаю, но я на твоем месте не был бы столь категоричен. Помнится,
ты сам как-то убеждал меня, что человек пока использует только три-четыре
:;процента возможностей своего мозга...
- Могу и сейчас подтвердить это.
- А ты возьми и представь себе, что кто-то сумел найти способ воздействия
именно на те самые про-' центы мозга, что не используются человеком!
Вообрази, что может натворить такой человек?
- Честно говоря, даже думать об этом не хочется!
- Хочется не хочется, а приспичит - придется подумать. Во всяком случае,
я бы на твоем месте, встретившись с Вороновым, был бы крайне осторожен:
неизвестно, насколько сильно воздействовали на его тело и мозг.
- Вы хотите сказать, что я должен опасаться предательства своего брата?
Того брата, который не раз рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня?
- Мне кажется, Савелий, ты чего-то недопонимаешь, - заметил Богомолов. -
Опасаться ты должен не предательства близкого человека, опасаться ты должен
того, кто будет скрываться под личиной твоего брата!
- Господи, неужели такое возможно?! - с болью воскликнул Савелий.
- Может быть, и нет, но к этому нужно быть готовым! - уверенно сказал
генерал.
- Вы сообщили Лане, что Андрей исчез? - спросил Савелий.
- Нет, не смог. Я сказал ей, что Андрей выполняет спецзадание.
- И правильно сделали. Узнай Лана об исчезновении Андрюши, неизвестно,
как бы она поступила, а ей нужно о ребенке заботиться. Интересно, что завтра
скажет Воронов? Назовет место встречи или...
- Какая разница? Как только ты ступишь на американскую землю, тебя сразу
начнут подстерегать опасности: не забывай, что на тебя охотится Тайный
Орден! Честно признаться, я очень сильно переживаю за тебя. Может быть,
стоит кому-то тебя подстраховать? - ненавязчиво предложил Богомолов.
- Нет, Константин Иванович, это мой брат, и он обратился за помощью ко
мне. А значит, это моя битва! - категорически возразил Савелий.
- Ну, что ж, тебе виднее, - неохотно согласился генерал, - я скажу своим,
чтобы они на всякий случай проследили завтрашний звонок.
- Хорошо. До завтра.
- До завтра, Савушка.
Побывав на Втором космическом Сходе, где Учитель заверил его, что Космос
берет на себя заботу и о его близких, Савелий был уверен, что
непосредственно жизни Воронова ничто не угрожает, однако если прав
Богомолов, то опасность, настигшая его брата, не менее серьезна, чем смерть.
И потому он должен как можно скорее попасть в Нью-Йорк, чтобы прийти к нему
на помощь. С мыслями об этом Савелий и заснул.
Тем не менее во сне к нему явился не Андрей Воронов, а Розочка: почти в
деталях повторился ранее виденный сон. Почему-то Савелию пришло в голову,
что идиллия, которую он сейчас, во сне, наблюдает, очень походит на картину
великого Рафаэля - "Мадонна Bеllа Bеcia": в старинном роскошном кресле сидит
Розочка и, нежно обняв упитанного мальчугана, прижимает его к своей груди.
Савелия эта сцена настолько поразила, что он даже хотел спросить, что это за
мальчуган, но в этот момент заметил, что и Розочка, и младенец смотрят на
него с укором и тревогой.
- Почему ты так на меня смотришь? - спросил Савелий.
- А разве ты не понимаешь? - с грустью ответила Розочка.
- Что я должен понять? - удивился он.
- Боже, какой же ты у меня глупенький, - ласково сказала она и вдруг
заразительно рассмеялась.
- Как же я соскучился по тебе!
- Так почему же не приезжаешь?
- Я приеду. Приеду очень скоро.
- Савушка, родной мой, будь осторожен! - неожиданно воскликнула она с
болью в голосе.
- О чем ты?
- Будь осторожен! - повторила она, и ее изображение, как и образ ребенка
на ее руках, стало таять на глазах, однако ее голос продолжал и продолжал
повторять, даже тогда, когда они совсем исчезли из виду: - Будь осторожен,
родной! Будь осторожен, родной!..
И после этих слов, буквально на несколько мгновений, во сне появился
Воронов. Он стоял в каком-то темном помещении в икс-образной позе: ноги
расставлены, руки подняты кверху, голова бессильно опущена на грудь. Его
руки и ноги были закованы в цепи. Андрей поднял голову и тихо попросил:
- Братишка, спаси меня!
- Кто тебя заковал в цепи?
- Спаси меня! - повторил он.
- От кого?
- От меня самого!
- От себя? О чем ты говоришь?! - удивленно воскликнул Савелий, но ответа
не получил: Андрей растворился точно так же, как и Розочка.
Савелий хотел крикнуть что-то ему вдогонку, но его окутала тьма, и он
забылся...
Видимо, психологические переживания Савелия были настолько сильны, что он
едва не проспал звонок Воронова: лишь на четвертую трель телефона его глаза
открылись, и буквально через мгновение рука схватила трубку.
- Слушаю, - как можно спокойнее произнес Савелий.
- Савелий, это я, твой брат, - раздался бесстрастно-механический голос
Воронова: ничего не изменилось с момента последнего разговора.
- Здравствуй, как ты? Пауза.
- У меня все в порядке. Когда ты вылетаешь?
- Сегодня. Ты меня встретишь? Пауза.
- Нет, тебя встретят у выхода из здания аэропорта и отвезут ко мне.
- Кто встретит? Пауза.
- Они тебя знают. Встретят и отвезут ко мне.
- Кто они? Пауза.
- Это вопрос жизни и смерти!
- Тебе угрожают?
Более длительная пауза.
И тут Савелию вспомнился сегодняшний сон. Розочка с ребенком, напомнившая
Мадонну Рафаэля, возникший следом образ прикованного цепями Воронова. К чему
бы это? Какую подсказку выдала его память? И в то же мгновение ему
вспомнились слова солдата Семеркина о певце и фильме о нем, о песне
Высоцкого, в которой поется о художнике. Господи, теперь понятно, почему он
не вспомнил эту песню любимого Высоцкого. В ней поется не о художнике, а о
любви!
"Как там? Дом хрустальный, на горе... Нет, дальше, кажется, дальше...
Вот, вспомнил: как Мадонна Рафаэлева... Все! Цепочка подсказок замкнулась!
Вот, оказывается, о каком художнике говорили Воронов и Седой. Но что дает
ему эта отгадка? Может быть, попробовать?"
Все эти размышления пронеслись в голове Савелия в считанные доли секунды,
и он рискнул:
- Лана очень переживает за тебя! Ты знаешь, она стала очень похожа на
Мадонну Рафаэля! - Эти слова он постарался произнести как можно более
радостно.
Пауза все длилась.
- Рафаэля... - словно эхо повторяет Воронов и вдруг заговорил в своей
обычной манере, в которой Савелий почувствовал тревогу: - Братишка, тыне...
- Но так же неожиданно, словно ему кто-то зажал рот, оборвал себя на
полуслове.
Что произошло на другом конце провода - неизвестно: из трубки не
доносилось ни единого звука, а голос Андрея, такой же механический, раздался
лишь через несколько секунд:
- Савелий, ты мне очень нужен: поспеши! Я жду тебя! И запомни, ты должен
быть один!
- Хорошо, Андрюша, жди: через несколько часов я буду рядом с тобой!
Пауза.
- Алло, братишка! Почему ты молчишь?
Но Воронов больше ничего не ответил: раздались короткие гудки.
"Господи, что с тобой происходит, братишка! Почему такая реакция на имя
художника? Ты явно хотел о чем-то меня предупредить, но о чем? Как ты
сказал? "Братишка, ты не..." - что я НЕ должен? А в голосе слышалось явное
беспокойство. Но за кого беспокойство? За себя? За меня? А может быть, ты
опасаешься за жену и ребенка?"
Савелий задумался на мгновение и убежденно заявил самому себе:
"Нет, не за них! Если бы за них, то и фраза наверняка начиналась бы
совсем по-другому: например, "ты должен...", "позаботься о...", "им
угрожает..." или еще проще, мог взять и назвать имя Ланы или сына. Вот и
выходит, что опасность угрожает либо самому Андрею, либо мне. Собственно,
какая разница: мне или Андрюше? Лететь нужно в любом случае!"
Телефонный звонок прервал его размышления.
- Привет, крестник! - услышал он бодрый голос Богомолова.
- Я под "пуговичкой", - шутливо намекнул Савелий, - здравствуйте,
Константин Иванович!
- Звонок был также из Нью-Йорка. Как прошел разговор? Судя по твоему
бодрому голосу, есть новости?
- А вы обижаетесь, что только я умею предугадывать события, - заметил
Савелий.
- Так рассказывай!
- Не лучше ли вам послушать?
- Хорошо, но подожди минутку: я поставлю на запись. Все, готово!
Когда запись закончилась, Богомолов оживленно сказал:
- Не знаю, как тебя, но меня его неожиданный эмоциональный всплеск
настраивает хотя и не шибко, но все-таки на оптимистический лад. Почему ты
вдруг вспомнил Рафаэля?
- Не вдруг, - возразил Савелий и подробно рассказал генералу о том, что
удалось вытянуть из Семеркина, о Высоцком, о неожиданном сне-подсказке и о
своем спонтанном решении вставить имя художника в разговор.
- И ты все время об этом молчал, - недовольно пробурчал Богомолов.
- Честно говоря, всерьез обо всем этом я подумал уже во время
сегодняшнего разговора с Андрюшей: все как-то мгновенно сошлось в единое
целое и приобрело конкретные очертания, которые и захотелось проверить.
- Но это же здорово: хоть какая-то зацепочка!
- Согласен. Жаль, что Андрюше что-то...
- Или кто-то, - вставил Богомолов.
- Или кто-то, - согласился Савелий, - помешал договорить свою мысль до
конца.
- Постой, какие, ты говоришь, упоминал этот Семеркин цифры?
- Четырнадцать и восемьдесят "с чем-то", только не помнит, с чем, но
уверен, что упоминалось две пары чисел.
- Или четыре цифры, то есть число могло быть просто четырехзначным.
- Естественно, но какая разница?
- А вот какая! Пока мы с тобой говорили, я залез в свой справочный сайт и
теперь могу уверенно назвать четвертую цифру, - пояснил Богомолов.
- Уверенно?
- На все сто! - гордо ответил генерал. - Тройка! А само число - тысяча
четыреста восемьдесят три! Это год рождения великого Рафаэля!
- Поздравляю! Остается узнать, к чему вдруг ни с того ни с сего Андрюша
обсуждал год рождения Рафаэля с незнакомым человеком? Каков смысл этой
информации?
- Послушай, я очень беспокоюсь за тебя. Может, ты все-таки согласишься...
- Константин Иванович, мы уже обсудили эту тему и не будем к ней
возвращаться, - мягко остановил Савелий, - тем более вы слышали, что сказал
Воронов: один!
- Как ты не понимаешь?.. - чуть раздраженно начал Богомолов, но и на этот
раз Савелий его прервал:
- А мне кажется, Константин Иванович, что это вы кое-что не понимаете!
- И чего это я не понимаю?
- Как вы намерены подстраховать меня? Выделите пару-тройку умельцев? И
чем они смогут мне помочь? Если мне готовят ловушку, то разработчики
наверняка продумали и вариант, который вы предлагаете, и ваших сотрудников
уберут в два счета. Зачем рисковать их жизнью? А организовать достаточно
серьезную группу боевиков, чтобы в любых условиях прикрыть меня, вы не
сможете: я буду находиться на территории чужого государства. - Савелий
говорил спокойно, без экзальтации. - Так что как ни верти, а выходит, что
резоннее мне быть одному и действовать по ситуации. Ну, согласитесь,
Константин Иванович, что я прав.
- К сожалению, - с тяжелым вздохом вынужден был сдаться Богомолов, но
через небольшую паузу спросил: - Но хотя бы от оружия ты, надеюсь, не
откажешься?
- Не откажусь. Но как вы предлагаете провезти его через таможню?
- Слава богу! - обрадовался Богомолов.
- Чему вы так радуетесь? - не понял он.
- Тому, что ты не отказываешься.
- Зачем отказываться, если и так очевидно, что эта пустая затея, -
заметил Савелий.
- На этот раз я постараюсь тебя удивить! - пообещал Богомолов.
- Ну что ж, посмотрим...
- Тебя проводит Михаил Никифорович, и он все тебе привезет.
- Жду с нетерпением, - скептически хмыкнул Савелий.
- Желаю удачи, Савушка!
- Мухтар постарается.
Положив трубку, Богомолов вызвал к себе Геннадия Золотухина, оружейного
умельца, который уже принимал однажды участие в снаряжении Савелия. Именно
этот "Левша" и являлся создателем ручки, бесшумно стреляющей
сорокамиллиметровыми стальными иглами. Внук известного по всей
дореволюционной России часовых дел мастера, одного из учеников знаменитого
Павла Буре, настолько увлекся оружием, что уже в четырнадцать лет изобрел
стреляющую ручку, и кое-что из этого изобретения было использовано для
создания десантного штык-ножа с одноразовым выстрелом.
А к двадцати годам Золотухина пригласили для работы в экспериментальную
оружейную лабораторию ФСБ. Уже через год он лично возглавил эту лабораторию
и все уважительно называли его, даже за спиной, по имени и отчеству -
Геннадий Аристархович.
- Геннадий Аристархович, нужна ваша помощь.
- Всегда готов, товарищ генерал! - бодро ответил мастер. - Что я могу
сделать для вас?
- Один мой сотрудник отправляется в страну дальнего зарубежья. Летит без
прикрытия, но вполне возможно, что там его могут встретить враги.
- Понимаю, вам нужно какое-нибудь оружие, которое не только способно
будет помочь вашему сотруднику, но и не будет обнаружено на таможне? - без
труда догадался Золотухин.
- Мне нравится с вами работать, - улыбнулся Богомолов.
- Когда нужно?
- Он улетает сегодня, и отложить его отлет, к сожалению, никак нельзя.
- В таком случае придется изыскивать из того, что у меня имеется в
наличии, - задумчиво проговорил мастер. - Можно от вас позвонить по
внутреннему?
- Да, пожалуйста, - кивнул генерал на телефон.
Набрав номер, Золотухин сказал:
- Сенечка, принеси, пожалуйста, чемоданчик с новыми образцами в кабинет
генерала Богомолова. Да, срочно.
Через несколько минут Сенечка, огромный верзила с добродушной улыбкой,
молча поставил небольшой чемоданчик перед своим мастером и, подчиняясь его
знаку, вышел.
- Очень толковый малый. В деревне под Тулой нашел. Кузнец, каких днем с
огнем поискать надо! - восторженно охарактеризовал парня Золотухин,
внимательно осматривая свои оружейные новинки, ощупывал их, приценивался,
откладывал в сторону, снова смотрел, пока не остановился на каком-то
футляре, взяв который в руку с важностью провозгласил: - Мне кажется, что
это именно то, что нужно вашему сотруднику, - протянул Богомолову изящную
коробочку, в которых обычно продаются часы.
Генерал открыл коробочку и удивленно воскликнул:
- Часы!
Это действительно были часы, напоминавшие одну из моделей японской фирмы
"Ситизен", с четырьмя штырьками по окружности корпуса, который был несколько
толще обычного.
- Самые настоящие, - лукаво усмехнулся мастер. - Однако могут обезвредить
до десяти противников!
- Не понял. - Генерал вытащил из коробочки наручные часы и стал
внимательно их вертеть, рассматривать со всех сторон, пока наконец обреченно
не произнес: - Все, сдаюсь! - И протянул их Золотухину.
- Это моя самая последняя новинка! - Оружейник осмотрелся вокруг, увидел
в шкафу книги. - Какую не жалко?
- А что с ней произойдет?
- Каждая страничка будет с маленькой дырочкой, - невозмутимо ответил
мастер.
- Маленькой?
- Да, миллиметровой.
- Тогда любую. - Богомолов подошел к шкафу, открыл дверцу.
- Желательно потолще, - посоветовал оружейник.
- Эта подойдет? - Генерал вытащил внушительный том энциклопедии по
Латинской Америке. - Около шестисот страниц!
- Сойдет! Прислоните к стенке в конце кабинета, - попросил мастер и
застегнул ремешок с часами на запястье правой руки. - Можно на полу...
Генерал недоверчиво скривил губы, но, поставив книгу на стул в самом
конце кабинета, отошел в сторону. Золотухин сжал руку в кулак и направил его
в сторону мишени, тщательно прицелился и пальцем левой руки на что-то нажал.
Прозвучал еле слышный щелчок, потом другой, чуть погромче.
- Можете взглянуть на поверженного врага! - торжественно провозгласил
мастер.
Генерал подошел, взял в руки книгу, открыл ее и в самом конце, у задней
обложки, обнаружил сантиметровую стальную иглу, чем-то напоминающую иглу от
старого доброго патефона, только гораздо тоньше.
- При попадании в сердце следует мгновенная смерть; если направить в
голову, то человека ожидает либо смерть, либо пожизненная инвалидность. Все
зависит от того, в какое место попадет. В этих часах десять зарядов, которые
можно выпускать с интервалом в секунду. Можно, конечно, и чаще, но при этом
убойная сила и расстояние снизятся на пятнадцать - двадцать процентов.
- Вы, Геннадий Аристархович, действительно мастер самого высшего класса!
- восторженно отозвался Богомолов.
- Наверняка есть и получше, - скромно заметил тот.
- Я так понимаю, что вы усовершенствовали свою стреляющую ручку?
- Кое-что оттуда, конечно же, взято, - согласно кивнул мастер, - однако
много и нового, а больше всего пришлось поломать голову над пружинкой.
Вместо тетивной упругости пришлось придумать винтовую...
- Извините, Геннадий Аристархович, - замахал руками Богомолов, чувствуя,
что если вовремя не остановить Золотухина, то придется прослушать полный
курс техники изготовления этой новинки. - Это, конечно, все интересно, но,
во-первых, я в этом полный профан, а во-вторых, времени совсем нет.
- Как скажете. Подойдет? - нисколько не обидевшись, спросил мастер.
- Не то слово!
- В таком случае позвольте я заполню обойму до десяти зарядов.
Когда он закончил, объяснив, как пользоваться часами, чтобы достичь
наибольшей эффективности, Богомолов спросил:
- Есть еще что-то такое, чем вы смогли бы удивить меня?
Мастер подумал немного, достал из своего чудо-чемодана обычный мобильный
телефон и протянул Богомолову.
- И что может эта трубка?
- Пока это единственный экспериментальный экземпляр, который находится в
стадии совершенствования... - осторожно, как бы извиняясь, проговорил он. -
Но вашему сотруднику он вполне может пригодиться...
- Не томите, Геннадий Аристархович! - взмолился генерал.
- Работает, как обычный мобильный телефон, но если при включенном режиме
произнести "волшебное" слово, то может легко отправить на тот свет того, у
кого он окажется через три секунды после произнесения пароля...
- То есть, включи, произнеси "волшебное" слово и бросай врагу? - уточнил
хозяин кабинета.
- Так точно! - кивнул мастер. - Но можно и по обычному телефону позвонить
на него, назвать пароль, но тогда эта трубка должна быть в руках врага...
- Отлично! Беру! Говорите его номер и пароль... Когда Золотухин ушел,
Богомолов вызвал к себе Рокотова.
- Тебе не пора собираться?
- За "крестником"? Через десять минут выезжаю.
- Вот, передашь ему мой подарок.
- Часы?
- Ага, - простодушно согласился генерал и добавил: - Смертельные часы. -
После чего открыл книгу и показал застрявшую в ней иглу. - Представляешь, с
восьми метров вогнал! Почти насквозь пробил.
- Да, действительно, смертельные часы! - с восхищением воскликнул
полковник.
- И вот еще передай... - генерал протянул ему трубку мобильного телефона,
объяснил в чем ее секрет.
- Я всегда говорил, что Золотухин настоящий кудесник! - воскликнул
Рокотов.
- А теперь внимательно слушай и запоминай, чтобы потом все объяснить
"крестнику". - Богомолов рассказал, как пользоваться часами, затем
продиктовал номер мобильного телефона и назвал код для срабатывания
микробомбы.
Когда помощник вышел, генерал еще раз прослушал запись последнего
разговора Савелия с Вороновым. Дважды прогнав пленку, он твердо произнес,
словно обращаясь к невидимому собеседнику:
- Можешь злиться на меня до потери пульса, Савелий, но я всю жизнь буду
винить себя, если ничего не предприниму, чтобы подстраховать тебя и хотя бы
уменьшить опасность! Так что извини, но я сделаю по-своему! - Богомолов взял
свой защищенный мобильник и набрал номер.
- Джеймс слушает! - по-английски отозвался Майкл, давний американский
приятель генерала.
- Это ваш далекий коллега, - тоже по-английски ответил Богомолов условной
фразой, чтобы собеседник сам выбрал систему разговора: иносказательную или
прямую.
- А, Константин Иванович! Как я рад снова вас слышать! - воскликнул
бригадный генерал по-русски, давая этим понять, что говорить можно без
опаски. - Надеюсь, моя помощь вашему тезке оказалась полезной?
- Похитители понесут самое суровое наказание!
- Полагаю, что их сообщники с нашей стороны тоже! Как здоровье? Как
супруга?
- Все отлично!
- Есть проблемы?
- Пока нет, но могут появиться.
- Очень внимательно слушаю. - Голос Майкла сразу стал серьезным.
- Честно говоря, даже не знаю... - замялся Богомолов. - Он просил меня не
вмешиваться!
- Кто он-то?
- Ладно, будь что будет! Через пару часов к вам вылетит Сергей Мануйлов!
- Почему-то генерал, несмотря на
...Поділитися у соцмережах
