Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...ите, так
меня и позовете.
- Ты видишь, Рэкс, какая у меня умная жена?
- Не только умная, но и чертовски красивая! - подхватил Савелий, щелкнув
языком.
- Ага, скушал! - воскликнула довольная Тамара. - Вот что значит столичный
гость: всегда найдет доброе слово настоящей женщине! Так вы идете или нет? -
Она гордо вскинула голову.
- Можно подумать, что я, назвав тебя умной, оскорбил тебя! - с обидой
произнес Валентин.
- Ой, какой у меня несмышленый муж: даже шуток не понимает! - Подойдя к
нему, женщина ласково потрепала его волосы: невооруженным глазом было видно,
как они любят друг друга.
- Ладно, настоящая женщина, ты, как всегда, права: мы переходим к столу.
Когда Савелий рассказал ему об исчезновении Воронова, Воскобойников даже
вскочил со стула:
- Андрей, исчез?
- Ты знал его?
- Конечно! Во-первых, ты мне много рассказывал о нем, во-вторых, нас
однажды вместе награждали! Классный мужик! Как же это произошло?
- Именно это я и намерен выяснить!
- Но при чем здесь Омск?
- Господи, разве я тебе еще не рассказал? Андрюша же сейчас в ФСБ
работает. Майора получил!.. Был командирован в Омскую армейскую дивизию для
расследования странных смертей первогодков.
- У генерала Дробовика? Слышал. И что же дальше?
- На третий день после приезда Андрей внезапно исчез!
- И теперь ты приехал, чтобы найти его?
- Естественно!
- С чего думаешь начать?
- С того, чтобы с твоей помощью оказаться в дивизии.
- В качестве кого?
- Вот соответствующие документы и моя легенда. - Савелий вытащил из
кармана пиджака пачку бумаг и протянул капитану.
Тот внимательно прочитал их, усмехнулся:
- Ничего себе накрутили! Явно ощущается почерк Савелия Говоркова, не так
ли?
- Только идея! - поскромничал Савелий.
- Я и говорю. Это ты молодец, что про Афган не забыл вставить: теперь
есть мне от чего оттолкнуться! Да и легенда вполне правдоподобная! Думаю,
все у нас получится!
- Если долго мучиться, все у нас получится!
- А вот теперь не грех и выпить! Томочка! - весело крикнул он.
Уже начинало светать, когда их наконец сморила усталость, и они
отправились спать...
Через день Валентин сообщил Савелию, что его ждет генерал Дробовик.
- Уже? - удивился Савелий.
- Конечно! Я ж говорил тебе, что мы с ним плотно знакомы!
- А что ты ему сказал? .
- Что ты афганец и нуждаешься в помощи!
- Документы мои он видел?
- А как же! Короче, старшиной той роты, где умерли новобранцы, тебя
устроит?
- А где их старшина? - удивленно спросил Савелий.
- Ему пришлось срочно уехать: по семейным обстоятельствам!
- Понятно! - покачал головой Савелий.
- Что, твои постарались?
- Уверен, что так...
- Четко действуют...
- Генерал не удивился, что я так вовремя подвернулся?
- Не уважаешь, братишка! - попенял капитан. - Это он мне пожаловался, что
остался без толкового старшины! Ну как тут не помочь боевому генералу?.. -
хитро подмигнул он.
Встреча с комдивом была короткой, но продуктивной. Генерал задал
несколько вопросов, внимательно выслушал ответы, неотрывно глядя в глаза
Савелию, потом встал и протянул руку:
- Думаю, сработаемся! Идите становитесь на довольствие!
К армейским будням Савелию не привыкать, и он довольно быстро вошел в
коллектив роты, и солдаты без заминки разобрались, что с новым старшиной не
забалуешь. Через пару дней за его спиной уже говорили с явным почтением:
"Строг, но справедлив!" А ведь недаром в народе говорят, что от уважения до
доверия путь недолог.
Вскоре он разговорил солдата-первогодка, за которого вступился перед
дедами. Сначала в услышанное от парня он не поверил, настолько чудовищным
показался его рассказ. Солдат намекнул, что кое-кто из старших офицеров не
прочь побаловаться с молоденькими новобранцами, особенно если они еще и
смазливы, как, например, Семеркин из их роты. Когда же Бешеный попытался
выяснить, кто конкретно к этому склонен, солдат перепугался и стал говорить,
что он все выдумал: он едва не на коленях умолял Савелия забыть его слова. И
только когда Савелий пообещал, что не будет придавать значение его рассказу,
тот немного успокоился.
Обладая предварительной информацией, Савелий решил понаблюдать за тем,
что происходит в дивизии по ночам. Не зная, за кем из старших офицеров
наблюдать, он собрался проследить за Семеркиным. Этот был действительно
смазливый парень. До призыва в селе под Нижним Новгородом пел в местном
церковном хоре. При всем при том был очень тихим, скрытным и всегда отводил
глаза, словно стесняясь смотреть на собеседника. Не заметив ничего
подозрительного в течение трех дней, Савелий поинтересовался, когда тот был
призван на службу: прибытие в дивизию Семеркина совпало по времени с
прибытием тех четверых солдат-первогодков, которые внезапно скончались.
Савелий всегда с особым подозрением относился к случайным совпадениям и
потому стал еще тщательнее присматриваться к парню. И однажды приметил, что
среди ночи Семеркин, выйдя якобы на "дальняк", то есть в туалет, сторожко
поглядывая по сторонам, направился в сторону административного корпуса, где
ночью никого не должно было быть. Следя за ним, Савелий увидел, что парень,
юркнув за угол корпуса, вскоре исчез из поля его зрения. Чертыхнувшись с
досады, Савелий уже хотел вернуться в казарму, когда ему показалось, что он
слышит чьи-то голоса, доносящиеся из административного здания. Он
воспользовался новым космическим даром, "усилил громкость" и отчетливо
услышал два голоса: Семеркина и второй, очень знакомый.
- Мне донесли, что на тебя положил глаз новый старшина, это правда?
- Да зачем он мне нужен? - испуганно ответил Семеркин и добавил: - И
вообще, кроме вас, мне никто не нужен.
- Смотри, не дай бог соврешь... Ты же знаешь, что может случиться с
тобой, не так ли?
- Знаю, товарищ подполковник! Почему вы мне не верите! Я же никому ничего
не рассказал: ни следователю, ни тому московскому майору, - дрожащим от
страха голосом канючил Семеркин.
- Этот майор зря сунул нос, куда ему не следовало. Но ты же ему что-то
все-таки трепанул!
- Что вы, товарищ подполковник, как вы могли такое подумать? Разве ж я
враг себе? - Казалось, паренек сейчас заплачет. - Верьте мне, товарищ
подполковник.
- А почему ж он тогда меня стал расспрашивать о тебе?
- Так он же всех доставал! Я ему ничего не сказал: ни про вас, ни про тех
пацанов. - Он даже всхлипнул.
- Ладно, не скули, верю, - смилостивился второй голос. - Присядь-ка.
Возьми, поласкай его. - Донеслось частое дыхание, а знакомый голос задрожал
от нетерпения. - Не только руками, но и губами! Раскрой рот, сучка! Ну! Кому
сказал? - послышались громкие шлепки по голому телу.
- Вы ж обещали, что не станете заставлять меня, - заканючил парень. - Вы
ж сказали, что кроме рук не станете меня заставлять.
- Мало ли что я обещал! - рассмеялся тот. - Ты тоже обещал, да
проговорился! Бери, сучка! Ну! А пошел ты. Давай повернись-ка попкой ко мне.
Попкой!
- Не надо, вы же обещали! - громко всхлипнул парень.
- Повернись, сучка! Ну! Я кому сказал? Вновь послышались удары.
Господи! Какая мразь! Савелий наконец-то узнал, кому принадлежит второй
голос: подполковнику Булавину! Ему хотелось броситься туда, где происходит
этот грязный разврат, и от всей души распнуть эту сволочь, которая
пользуется своей властью и калечит души молодых солдат. Однако он вовремя
остановился: до него дошло, что московский майор, о котором только что шла
речь, и есть Андрей Воронов. Прошла уже неделя, а ему пока ничего не удалось
выяснить о судьбе своего названого брата.
Савелию припомнилось, как забегали глаза Булавина, когда он, как бы между
прочим, поинтересовался у подполковника фээсбэшником, о котором случайно
услышал в штабе. Подполковник так напрягся, словно Савелий спросил о чем-то
запретном или неприятно-опасном, но, взяв себя в руки, тот моментально
перевел разговор на другую тему.
Сейчас Савелий корил себя за то, что не придал тогда никакого значения
тому замешательству Булавина и не "прислушался" к его мыслям. Он не имеет
права упустить шанс узнать что-либо о Воронове. Эта скотина свое все равно
получит!
- Повернись жопой, тварь! Я кому сказал? - снова услышал Савелий голос
подполковника.
Вновь возня, глухие удары и вдруг короткий вскрик, и все мгновенно
смолкло, а через несколько секунд раздался глухой удар об пол: словно мешок
упал. Савелий побежал вдоль здания, туда, где исчез Семеркин. Господи,
неужели этот мерзавец пошел на убийство? Только бы успеть! Савелий увидел
чуть приоткрытое окно, толкнул раму, и та тотчас распахнулась. Он вскочил на
подоконник и, спрыгнув на пол, кого-то задел локтем.
- Ой! - испуганно вскрикнул тот, и Савелий узнал голос Семеркина, который
был готов броситься наутек, но наткнулся на взгляд Савелия и понял, что
скрыться ему не удастся. Парень обреченно вздохнул, опустил голову, словно
смирившись с неизбежным.
Потом неожиданно упал перед Савелием на колени:
- Товарищ старшина, не бейте меня!
- Никто тебя бить не собирается! Встань! Семеркин поднял на него глаза,
ничего не понимая.
- Встань: я все знаю!
- Знаете? Про все?
- Знаю! Про все! Он мертв?
- Кажется, да.
- Чем ты его?
- Ножом. - Солдат вдруг беззащитно всхлипнул.
- Где он?
- Кто? Подполковник?
- Нет, нож!
- Там оставил.
- Ты что, чокнулся?
- Так он же не мой: подполковника! - Снова всхлип.
- А отпечатки?
- Я их стер! - Сквозь слезы парень гордо улыбнулся.
- Кто-нибудь знает о ваших с Булавиным играх?
- Конечно же нет!
- Это хорошо, - задумчиво проговорил Савелий, а потом как бы между делом
спросил: - Те четверо погибли от его рук?
- Господи, он же убьет меня, если я его сдам!
- Ты что, забыл, что подполковник теперь уже никого больше не убьет?
- Ой, и правда! - Семеркин снова улыбнулся: на этот раз с явным
облегчением.
- Кто из офицеров еще замешан в этой грязи?
- Больше никто! - твердо ответил парень. - Клянусь!
- Как он их убил?
- Подушкой задушил, по крайней мере одного точно... Прямо в казарме,
ночью...
- Откуда знаешь?
- Случайно увидел.
- И что, больше никто не видел, что ли? - удивился Савелий. - Столько
людей в казарме.
- Может, кто и видел, да молчат: боятся, подполковник все-таки.
- А что же доктор?
- А доктор в его руках!
- Как это?
- На продаже наркотиков застукал его.
- Шантажировал, значит. - Савелий зло сплюнул. - Мразь!
- Еще какая! Он человек пять изнасиловал, и это только то, про что я
знаю.
- Что тебе известно про майора ФСБ?
- А откуда... - начал он, потом пристально взглянул на Савелия, что-то
понял для себя, махнул рукой и принялся отвечать: - Думаю, этот майор стал
догадываться про подполковника, вопросы всякие задавал. Я и сказал Булавину
про это: надеялся, он испугается, а на следующий день узнал, что московский
майор куда-то исчез. Это он, точно он, Булавин что-то с ним сделал!
- Ты что-нибудь помнишь про тот вечер, после которого исчез майор?
- А что я должен вспомнить? - Парень снова нахмурился, словно собираясь
заплакать.
- Встречался ли майор с Булавиным или еще с кем-то в тот вечер?
- С Булавиным точно не встречался!
- Откуда знаешь?
- Это же на учениях произошло. Я имею в виду, со мной. В тот вечер
Булавин, сильно набравшись, едва не изнасиловал и меня. С большим трудом
отбился. Хорошо, что он перепил сильно. Стоп! - неожиданно воскликнул он. -
Я вспомнил! - Семеркин стукнул себя по лбу. - Точно, вспомнил!
- Что вспомнил? Говори!
- Этот майор, ну, что из Москвы, разговаривал с каким-то седым мужиком. -
Он наморщил лоб. - Поговорили несколько минут, а потом, кажется, майор с ним
и ушел.
- Кажется или ушел?
- Ушел... кажется... - Он неуверенно пожал плечами.
- А седой этот, кто он?
-: А бог его знает!
- Очень старый?
- Какое там, - задумался Семеркин. - Сорок, а может, чуть больше.
Спортивный такой!
- Незнакомый, что ли?
- Лично я его никогда не видел!
- Военный?
- Кто его разберет: одет был в штатское! В таком моднячем костюме в
полоску. Да и корочки баксов на двести потянут. - Семеркин завистливо
вздохнул.
- Стоп! - воскликнул Савелий: он только что вспомнил, что говорил
Богомолов о незнакомце, подходившем к Воронову на рыбалке. - А откуда ты
знаешь про этого Седого, ты же там не был?.. Или, может быть, тебя тоже
пригласили порыбачить? - В какой-то момент Савелию показалось, что парень
его обманывает.
- Да нет же, господи! - нервно воскликнул Семеркин. - Это все
подполковник! Когда у него не получилось... ну, это...
- Изнасиловать, что ли?
- Ну... Он вдруг и говорит: "Беги на речку и проследи, что этот майор
делает! А утром доложи! И смотри: я проверю и накажу, если обманешь!" Что
делать? Я и побежал!
- И?..
- Я не сразу нашел их, а когда нашел, вижу, как к московскому майору этот
Седой подходит, я и спрятался, а потом Седой ушел, а вскоре ушел и майор
этот!
- Погоди-ка! - нахмурился Савелий. - Ты спрятался потому, что этот майор
разговаривал с Седым рядом с тобой, не так ли?
- Так я об этом и толкую!
- Выходит, ты слышал, о чем они говорили? - спросил Савелий, и у него от
волнения забилось сердце.
- Конечно, слышал!
- И о чем же шла речь? - затаив дыхание, спросил он.
- Да ни о чем особенном, - пожал Семеркин плечами.
- И все-таки, сможешь повторить?
- Дословно нет, но смысл... - Он наморщил лоб. - Сначала что-то про
рыбалку, потом про Москву, даже о художнике вспомнили, правда, товарищ
старшина, ничего такого.
- О художнике? - удивился Савелий. - О каком художнике?
- Черт, выпала фамилия из головы. - Семеркин хлопнул себя по лбу. -
Известный такой... Ну, этот... Как его?..
- Русский?
- Да нет...
- Тициан, Гойя, Веласкес, Микеланджело, Боттичелли, Пикассо, Рембрандт,
Матисс, Ван Гог, Дали, Босх, - начал перечислять Савелий всех известных ему
художников.
- Да нет, господи! Был еще такой певец... Фильм даже такой был. - Он
вновь наморщил лоб и вдруг воскликнул: - Высоцкий о нем еще поет... Ну,
этот... Надо же, из головы вылетело его имя...
- Высоцкий? - Савелий очень любил песни Владимира Высоцкого, но ему
что-то не припомнилась песня, в которой бы он пел о каком-то художнике, тем
более иностранном. - Не знаю, о чем ты говоришь. Может, еще вспомнишь, что
они говорили про художника?
- Собственно говоря, они только назвали его, а потом этот Седой назвал
какие-то цифры.
- Цифры? Не помнишь какие?
- Четырнадцать, восемьдесят с чем-то. - Он пожал плечами. - Нет, больше
не помню. Единственное, что знаю точно, это что число было четырехзначное! -
сказал Семеркин, но тут вспомнил, что он только что натворил, и вновь
испуганно всхлипнул: - Товарищ старшина, что со мной-то будет?
- Если все сделаешь, как я скажу, будешь продолжать службу с честью и
достоинством!
- Я всю жизнь Богу за вас молиться буду! - Он вновь упал перед Бешеным на
колени.
- Встань сейчас же! На колени положено вставать только в двух случаях:
перед женщиной и перед знаменем Родины! - серьезно проговорил Савелий. -
Понял?
- Так точно, товарищ старшина, понял! - Парень поднялся и спросил: - Что
мне делать?
- Во-первых, навсегда забыть, что с тобой пыталась сделать эта мразь в
офицерских погонах, во-вторых, ты здесь никогда не был и подполковника
сегодня в глаза не видел! Понял?
- Понял! - не очень уверенно ответил Семеркин.
Савелий видел, что парень вряд ли сумеет сохранить в тайне происшедшее, а
потому поднял руку, обхватил ею затылок Семеркина и чуть нажал на точку за
ухом. Тело парня обмякло, и он упал бы, если бы Савелий не подхватил его и
не прислонил к косяку.
- Сейчас ты забудешь все, что случилось сегодня вечером. Ты никого не
видел: ни подполковника, ни меня, - тихим монотонным голосом начал говорить
Савелий. - У тебя прихватило живот, ты встал, вышел из казармы и поспешил в
сортир... Теперь ты вернешься в казарму, ляжешь в кровать и крепко проспишь
до самого утра...
Перевалив его тело через подоконник, Савелий оттащил парня от здания,
настороженно поглядывая по сторонам. К счастью, никто по пути не попался.
Усадив Семеркина на скамейку, он опять нажал ему за ухом и спрятался за
дерево. Вскоре парень очнулся, удивленно осмотрелся по сторонам, погладил
живот, встал и медленно побрел в сторону казармы.
А Савелий вернулся наверх, чтобы осмотреть место, где возмездие настигло
подполковника. Булавин действовал так нагло и уверенно, что для своих
сексуальных утех использовал диван, стоявший в генеральской приемной, в
которой царил полумрак: рассеянный свет падал лишь от уличного фонаря,
торчащего рядом с окном.
Подполковник лежал на полу на правом боку. В районе сердца виднелась
рукоятка самодельного ножа с наборной ручкой. Савелий сразу заметил, что
удар паренька был -не очень сильным: лезвие вошло лишь наполовину. Однако
этого было вполне' достаточно, чтобы достать до сердца. На диване валялся
портфель, скорее всего принадлежавший Булавину. Осмотревшись, Савелий
заметил на отопительной батарее что-то белеющее. Это оказался женский
носовой платочек. Не найдя ничего более подходящего, Бешеный воспользовался
платком, чтобы, не дай бог, не оставить где-нибудь своих отпечатков. Он
открыл портфель, обнаружил там бутылку водки, осторожно откупорил ее и чуть
ли не всю водку влил в рот подполковнику, поворачивая и чуть встряхивая его
туловище так, чтобы жидкость скорее проникла в желудок. Затем приложил к
бутылке пальцы правой руки покойного и поставил ее на диван, рядом с
портфелем. По ходу он заметил, что брюки подполковника все еще расстегнуты.
Брезгливо морщась, он осторожно застегнул их и заправил рубашку в брюки.
Тут подполковник неожиданно приоткрыл глаза и удивленно уставился на
Савелия:
- Старшина?.. Что... со... мной? - с трудом выдавил он из себя.
- Пить меньше надо! - безжалостно бросил Савелий.
- Ты как... разго... вариваешь... со... старшим... офи... цером?.. Да я
те... бя...
- Ты и так достаточно натворил в этой жизни, достаточно! - усмехнулся
Савелий.
После чего взяв одновременно обе ладони Булавина, поднес их к ножу и
плотно прижал ими рукоятку.
- Ты что... делаешь? Мне боль... но! - застонал тот.
- За насилие над телами и душами молодых солдат, за погубленные ни в чем
не повинные четыре души, властью, данной мне Космосом, выношу тебе смертный
приговор и привожу его в исполнение! - торжественным голосом произнес
Савелий.
После чего, не реагируя на стоны и сопротивление Булавина, он повернул
тело подполковника лицом вниз и резко нажал ему на плечи, словно тот сам
наткнулся на нож, оступившись по пьяному делу.
Внимательно проверив, не выпало ли у него что-нибудь из карманов, Савелий
взглянул на платочек, заметил на нем кровь, скомкал его и сунул в карман.
Потом вышел из приемной, спустился по лестнице на первый этаж и подошел к
окну, через которое и проник в здание, осторожно выглянул наружу: никого не
было видно. Он тщательно протер платочком подоконник и окно, уничтожая
возможные следы, как свои, так и бедняги солдата, затем осторожно выпрыгнул
на улицу, плотно прикрыв за собой раму окна. И уже, нисколько не таясь,
вернулся в свою комнату.
К счастью, ему по пути никто не встретился.
На следующее утро труп подполковника обнаружила племянница комдива. Не
нащупав у него пульс, Маша немедленно связалась с дядей:
- Валерий Григорьевич, у нас в дивизии ЧП!
- Что теперь стряслось?
- В вашей приемной лежит тело подполковника!
- Кто напился? - недовольно спросил генерал.
- Вроде и напился, судя по пустой бутылке водки, но под ним лужа крови!
- Так он мертв?
- Так точно, Валерий Григорьевич, мертв!
- Господи, только этого не хватало! Кто он?
- Не знаю: лежит лицом вниз.
- Так посмотри или трусишь, госпожа будущий следователь?
- Сейчас... - Девушка подошла, осторожно приподняла покойного за одно
плечо, взглянула на лицо и, тут же вернув тело в исходное положение, вновь
взяла трубку. - Это Булавин. Кажется, сам себя ножом прямо в сердце...
- Кажется?
- Во всяком случае, держится за рукоять обеими руками.
- Кто-нибудь еще знает?
- Пока нет!
- Больше ни к чему не прикасайся, закрой дверь на ключ и никого не пускай
до моего приезда! Я сейчас заскочу к военному прокурору и захвачу с собой
следователя!..
- Слушаюсь, товарищ генерал! - По ее взволнованному голосу было ясно, что
происшествие выбило Машу из колеи.
- Держись, девочка! - ласково ободрил генерал племянницу.
Осознав, что убит Булавин,, комдив успокоился. Ему еще при первом
знакомстве не понравился этот офицер-выскочка: слишком много чванства,
всезнайства. Кроме того, генералу не нравилось, что ему слишком часто
напоминали, как внимательно следует относиться к родственнику "большого"
человека. Избегая обострять отношения по пустякам, он старался как можно
меньше общаться с Булавиным, но почти подряд произошли странные смерти
солдат-первогодок, да еще в то время, когда именно Булавин оставался в
дивизии за старшего командира. Тут, естественно, генерал решил, не привлекая
внимания, осторожно провести собственное расследование.
Именно он первый заметил, что во всех четырех случаях вскрытие производил
один и тот же военврач Потылихин Владимир Александрович, что отчасти
насторожило генерала. Он вызвал доктора на приватный разговор, однако тот
держался, как Зоя Космодемьянская на допросе у немцев: "никакой ошибки быть
не может, все сделано по правилам, и солдаты умерли от болезни".
Тем не менее, разговаривая с доктором Потылихиным, комдив чувствовал, что
тот чего-то недоговаривает и старательно отводит глаза в сторону, словно
боясь, что генерал сможет прочесть в них правду. Но ощущения-то к делу не
пришьешь. И когда приехал майор ФСБ Воронов, оказавшийся к тому же еще и
бывшим афганцем, комдив искренне поверил, что этот майор так просто не
сдастся и сумеет довести дело до конца.
И вдруг сам майор странным образом исчезает! Комдив тут же сообщил об его
исчезновении генералу
Богомолову, о котором слышал как о толковом и высокопорядочном
начальнике. Оставалось ждать, что предпримет Богомолов в связи с
исчезновением своего сотрудника. И вдруг эта нелепая и тоже странноватая
смерть Булавина.
Запретив своей племяннице к чему-либо прикасаться, генерал приказал
водителю ехать к военному прокурору, но, поразмышляв немного, передумал и
скомандовал водителю:
- Михаил! Отставить прокурора! Поворачивай и давай дуй в дивизию, и
побыстрее!
Приказ есть приказ: ефрейтор Сердолобов знал, что если генерал отдает
приказ таким тоном, то нужно выполнять его немедленно и беспрекословно.
Михаил резко вывернул руль и, едва не задев следующую за ним "Волгу",
развернул машину в направлении дивизии. Тем временем генерал набрал номер
телефона:
- Майора Потылихина!
- Кто его спрашивает?
- Генерал Дробовик! - назвался комдив.
- Извините, товарищ генерал, не узнала ваш голос! - испуганно проговорила
старшая медсестра. - Соединяю...
- Слушаю, товарищ генерал! - раздался голос Потылихина.
- Мухой в машину и ко мне в приемную!
- Что-то случилось? - встревожился доктор и виновато объяснил свое
любопытство: - Як тому... инструменты брать?
- Брать!
Генерал опасался преждевременной огласки и облегченно вздохнул, когда
понял, что его племяннице пока удалось сохранить в тайне смерть Булавина. На
вахте к нему пытался обратиться дежурный офицер с каким-то вопросом, но
комдив недовольно прервал его:
- Потом! Все потом: я сейчас занят! Потылихин здесь?
- Никак нет!
- Как прибудет - срочно ко мне!
- Слушаюсь!
Племянницу он застал на лестничной площадке. Судя по пепельнице, она
смолила одну сигарету за другой.
- Все тихо?
- Да, товарищ генерал, никто пока не в курсе! - угрюмо ответила Маша:
было видно, что у нее все еще дрожат руки.
- Ко мне никого не пускать, кроме доктора Потылихина!
- Хорошо, Валерий Григорьевич.
Генерал оставил ее на лестничной площадке и открыл дверь приемной
собственным ключом. В нос сразу ударил специфический запах человеческой
крови. Заперев за собой дверь на замок, генерал осмотрел место происшествия:
тело, кровь, портфель, почти пустую бутылку водки. Наклонившись, увидел нож,
руки подполковника, вцепившиеся в рукоятку.
Распрямившись, генерал взял со стола линейку и попытался провести
эксперимент, чтобы получился результат, как у покойного. И так попытался, и
этак. Потом пожал плечами и положил линейку на стол.
- Да, чтобы самому себя так пырнуть, нужно очень постараться, - задумчиво
проговорил комдив и с ехидцей добавил: - Хотя чего в жизни не бывает!
В дверь осторожно постучали.
- Кто?
- Прибыл доктор Потылихин, товарищ генерал, - отозвался голос племянницы.
- Впустить?
- Да...
Открыв дверь, Маша впустила доктора и опять заперла дверь на замок.
- Кто это? Что с ним случилось? - испуганно и настороженно спросил
военврач.
- Подполковник Булавин, - ответил генерал, не отрывая взгляда от доктора:
очевидно было, что для доктора это действительно неожиданность, хотя особой
печали в глазах у него комдив не заметил. - Судя по всему, случайно воткнул
сам себе нож прямо в сердце. - Он специально подтолкнул его к нужному ходу
мыслей. - Впрочем, хотелось бы услышать ваше просвещенное мнение!
- Но тогда мне придется осмотреть его, - чуть встревоженно заметил
доктор.
- А что вам мешает?
- Мы не будем ждать следователя? - нерешительно спросил тот.
-
...Поділитися у соцмережах
