Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... пакете, отданном Амираном ему на
хранение.
- Надеюсь, Амиранчик, ты не будешь возражать, если я загляну в этот
пакет?
Савелий достал его из потайного места, надорвал и вытащил из него листок
бумаги, сложенный вдвое, и какой-то необычной формы ключ. Недоуменно пожав
плечами, Савелий раскрыл лист. Это была доверенность, выписанная на его имя.
В бумаге говорилось, что Амиран Варднадзе доверяет Говоркову, без всяких
оговорок, пользоваться принадлежащей ему банковской ячейкой, далее следовал
ее номер и название банка.
Почему-то Савелию пришла мысль, что в этой ячейке спрятаны документы,
раскрывающие суть деятельности Джанашвили.
До названного банка было несколько минут езды, и Савелий решил не
откладывать поездку в долгий ящик. Через полчаса он уже находился в
депозитарии и вытаскивал из ячейки Амирана-Мартали небольшую пластмассовую
коробку. Не без волнения Бешеный открыл ее. Внутри лежали: видеокассета,
несколько банковских упаковок стодолларовых купюр, тонкий стилет в изящных
ножнах, кредитная карточка и письмо, написанное Амираном-Мартали и
адресованное Савелию.
"Дорогой мой "бешеный" приятель!
Коль скоро ты читаешь это письмо, значит, мне помогли покинуть нашу
грешную землю... Скорее всего, сам и виноват: видно, недооценил своих врагов
или переоценил свои силы. Что тут скажешь? Видать, планида моя такая!
Знаешь, о чем я жалею больше всего? О том, что мы с тобой не являемся
братьями! Мне было бы легче покинуть эту землю, зная, что у меня остался
такой брат, о котором я всегда мечтал! У нас на Кавказе очень серьезно
относятся к своим родственникам и всегда встают на их защиту! Не знаю
почему, но мне кажется, что если бы мы с тобой были братьями, то это
когда-нибудь здорово помогло бы тебе! Не смейся над моими предрассудками, но
в последнее время я очень верю в интуитивные ощущения. Почему? Мне кажется,
в этом что-то есть! Ладно, как говорится, вскрытие покажет...
По-моему, ты знаешь, что у меня, кроме моего дяди Гочи-Курды, никого нет,
но он далеко и занят своими делами, кроме него ты единственный, кому я
доверяю до конца. Именно поэтому и назначаю тебя моим наследником: во-первых
- стилет мести, который в трудную минуту может помочь, во-вторых - деньги.
Сколько, точно не помню: где-то полторы сотни тысяч "зелени" и кредитная
карта на полтора лимона рублей - она корпоративная, на предъявителя РТП, код
7613. Уверен, ты найдешь им применение. За моего дядю не беспокойся, у него
и без этих денег "капусты" хватает.
Кстати, банковская ячейка оплачена за два года вперед, так что используй
ее по полной программе.
О видеозаписи ничего не говорю: сам все увидишь и найдешь, как лучше
использовать.
Ладно, прощай! Постарайся не подставиться этим сволочам! Хороший ты
парень, Бешеный, жалко, что мало времени общались, а может, там встретимся?
Ты не против? Только прошу тебя, не спеши на эту встречу!
Держись!
Да, чуть не забыл, не думай о моих похоронах: скорее всего, они
постараются подальше запрятать мое тело, а скорее всего, сожгут... Огонь в
нашей семье как проклятье! Хорошо, что больше не осталось никого: не хочу,
чтобы кто-то еще погиб такой страшной смертью.
Отомсти за меня этим сукам!
С уважением твой Амиран-Мартали".
Несколько минут Савелий сидел неподвижно, оцепенело уставившись
немигающими глазами на последнее письмо Амирана. Почему-то, несмотря на то
что они действительно совсем недолго знали друг друга, Савелию казалось, что
он потерял близкого человека. Ему вдруг вспомнился разговор с Христо,
сообщившем о гибели Амирана: он словно предчувствовал, что именно огонь и
будет причиной его смерти...
Забрав только кассету и клинок, Савелий закрыл коробку, запер дверку
ячейки на замок, сунул ключ в карман, вышел из депозитария и поспешил к
машине.
Вскоре он уже смотрел видеокассету, оставленную ему Амираном. Сначала,
увидев на экране какого-то придурка с мерзкой кличкой Слюнявый, Савелий
подумал, что ошибся в своих предположениях, и собрался уже промотать дальше,
как вдруг услышал фамилию Джанашвили. С этого момента он уже не отрывался от
экрана и внимательно ловил каждое слово.
- Ну, Джанашвили, это ж какой сволотой, каким подонком нужно быть, чтобы
расправляться Со своими же людьми, которые не только защищали тебя, но и
рисковали своей жизнью, защищая твою поганую жизнь. - Савелия так поразило
услышанное, что он не заметил, что говорит вслух.
Наверное, поэтому Амиран и оставил эту кассету ему. А может быть, и
предчувствовал, что его могут убить. Если верно второе, то Савелий вправе на
него бочку обиды катить: почему Амиран не поделился своими предчувствиями с
ним, Савелием? Не доверял? Вряд ли. Скорее всего, гордый кавказец
постеснялся признаться, что чувствует беду: еще подумают, что он труса
празднует! Вот глупый! Это не трусость, а разумная предосторожность!
- Стоп! - сам себе скомандовал Савелий и вернул запись чуть назад. -
Какой ужас! - невольно воскликнул Савелий, услышав рассказ Слюнявого о том,
кого приказал убрать Джанашвили, и голос самого Амирана-Мартали...
Выходит, у Амирана были и жена, конечно, гражданская, и ребенок. Выходит,
гордый кавказец сам и снимал эту кассету! Боже, какой кошмар он пережил,
узнав, как погибли его родные люди! Каких сил, какой выдержки стоило ему так
спокойно задавать этому подонку вопросы! Нужно поинтересоваться судьбой
этого Слюнявого: наверняка либо пропал без вести, либо отправился в ад. Во
всяком случае, лично он, Савелий, на месте Амирана не оставил бы в живых эту
мразь.
Теперь Савелий твердо был убежден, что смерть Амирана на совести Лысого
Нуги. Савелий вспомнил слова, сказанные ему на прощанье Амираном про
кассету: "Пускай и у тебя будет..."
Теперь ясно, что Лысый Нуга наверняка получил от Амирана эту вопиющую об
отмщении кассету.
- Думаешь, убрав со своего пути Амирана-Мартали, ты оказался в полной
безопасности? - Савелий так сильно стиснул скулы, что его зубы скрипнули. -
Ошибаешься, мразь, теперь у тебя не просто большие проблемы, теперь тебе
предстоит самый настоящий кошмар, и он кончится лишь тогда, когда ты
провалишься в ад, который покажется тебе раем! И этот кошмар обеспечу тебе
я, Савелий Говорков, по прозвищу Бешеный!.. И от меня тебе никогда не
избавиться! Никогда! Клянусь памятью Амирана-Мартали!
Если бы в этот момент кто-то наблюдал за Савелием, то у него бы наверняка
пробежал мороз по коже, и вряд ли кто-либо на свете позавидовал бы теперь
Нугзару Джанашвили...
Что касается меня, автора, то скажу прямо и откровенно - я целиком и
полностью на стороне своего героя!
На миг представив, что какая-то мразь могла бы что-то сделать с моими
дочерью и женой, я бы всю оставшуюся жизнь посвятил поискам этого или этих
подонков и расправился бы с ними безо всякого суда и следствия. Да простит
меня Господь!..
XV. Месть Джанашвили
Переговорив с Беликовым после статьи Бернштейна, мгновенно взбесившийся
Джанашвили тут же заорал, вызывая к себе в кабинет начальника своей охранной
службы Бахрушина. Помощник Нугзара Виктор Мирский уже сидел рядом с шефом.
- Этот козел думает, что ему все сойдет с рук! - Джанашвили был в ярости
и носился по кабинету, как заводная игрушка. - Надо наказать его по полной
программе - пусть знает, что я не терплю таких шуток!
- Кого? - спросил Бахрушин.
- Малютина, идиот! - завизжал Нугзар. - Этого недоношенного следователя,
который осмелился через газету подложить мне свинью!
- А может, этот Бернштейн все сам где-нибудь нарыл, а Малютин здесь ни
при чем? - задумчиво сказал Мирский.
- Теперь уже все равно! Мое имя полощут на всех углах, - упрямо набычился
Джанашвили, - мне надо сделать ответный и очень резкий ход, иначе и мне, и
вам полный каюк. Уже и криминалы зашевелились: затребовали полный отчет по
моим делам. Мне необходимо кинуть им кость, чтобы они отстали от меня хотя
бы на время выборов. Вот пройду по новой в Думу, а уж там, я уверен, все
по-другому пойдет. Но сейчас... В общем, Малютина надо прижать так, чтобы он
и пикнуть не смел, чтобы залез в самый темный угол и трясся только от одного
упоминания моего имени!
- Так что, мочить его? - тупо спросил начальник охраны.
- Зачем мочить, дуболом?! - вспылил Джанашвили. - Он нам еще может
пригодиться. Но он должен быть ручным. Его не трогать даже пальцем, ты
понял?
- А что тогда?
- А вот что, - зловеще прищурился Нуга, - начнем с семьи. Бери-ка, Палыч,
свою команду - и вперед. Все равно кого: жену, дочь, сына - кого первым
поймаешь, с тем и работай. Отработай по полной программе! Оставь в живых, но
так, чтобы им после общения с твоими головорезами самим жить не захотелось.
Все ясно?
- Вот сейчас ясно! - Тот явно повеселел и плотоядно потер потными
ладонями. - Это мы сделаем, чего там... за милую душу повеселимся!
- Смотри только не переборщи, Палыч! Пусть твои ребята суют свои
трипперные палки куда угодно, хоть в нос, только чтобы никакой крови!
Понял?
- Да понял я...
- Ладно, иди работай. - Джанашвили немного задумался, потом его глаза
засветились сатанинским блеском. - А ты, Витя, пощиплешь самого следователя:
бери кассету, где Малютин с бабами, сделай с нее пару копий и подкинь одну
из них в думский комитет по депутатской этике. Попробуй собрать на просмотр
кассеты как можно больше депутатов. Журналистов пока не надо, они не в ту
степь дело направят. А мне сейчас нужно только одно: показать, какой мудак
на меня дело стряпает. Если мы Малюгина хорошенько замажем, то с нас грязь
сама собой слезет.
Нугзар подошел к сейфу, вмонтированному в стену кабинета, набрал шифр и
открыл толстую бронированную дверцу. Внутри сейфа, за внушительной горкой
банковских долларовых пачек и сувенирной коробкой с посеребренным кольтом
26-го калибра, лежала та самая видеокассета с порнофильмом о разврате
следователя.
- И смотри не потеряй оригинал: вдруг понадобится... - он гнусно
хихикнул, - самим порнушку посмотреть...
Савелий, досконально изучив повадки Лысого Нуги, безусловно, понимал, что
после скандальной публикации о его грязных делишках Джанашвили начнет
активные действия, - в принципе именно на это Бешеный и рассчитывал. Тем не
менее он серьезно опасался за следователя и его семью: разъяренный Нугзар
мог в той или иной форме жестоко свести с ними счеты.
Савелий позвонил Малютину и рекомендовал ему постоянно иметь при себе
охрану. Кроме того, посоветовал охранять и его загородный дом: над семьей
следователя, круглый год живущей в Архангельском, по мнению Говоркова, тоже
нависла угроза нападения...
Сергей Петрович договорился в Управлении правительственной охраны, и ему
выделили двух сотрудников. Один всегда находился рядом с Малютиным, другой
на время поселился в архангельском доме следователя и неизменно сопровождал
членов семьи, когда они куда-нибудь направлялись.
Люди Бахрушина приехали в Архангельское вечером. В "Жигулях" девятой
модели сидели четверо: трое самых откровенных отморозков, без каких-либо
признаков мозгов, но с накачанными мышцами, и Семен, помощник Бахрушина,
которому Палыч обычно поручал самые грязные дела.
- Так, Кишка и Мокрый - к дому! - приказал Семен, или Сема, как его звали
подчиненные. - Поднимите свои задницы и осторожно проверьте, есть ли кто в
хате из чужих.
Прошло менее десяти минут, и "тупая двойка" вернулась к машине.
- Там только баба одна сидит, телик смотрит, - доложил здоровенный
громила с жидкими прядями светлых волос; из-за них его и прозвали Мокрым.
- Старая или молодая? - спросил Семен.
- Да уж не молодая, кажись, - не очень уверенно ответил Кишка, получивший
свое прозвище за привычку вечно что-нибудь жевать.
- Значит, нам не повезло, пацаны, - гадливо ухмыльнулся Сема, - молодой
загнать поршня куда как приятней.
- А мне по херу, кому и куда вдувать, - сказал Кишка, - я вот, к примеру,
всаживаю во все, по самое не могу, что двигается. - Сделал небольшую паузу,
потом угрюмо добавил: - Особенно когда жевать нечего...
- Ладно, кончай базар! - прикрикнул на них Семен. - Давайте в дом.
Заделайте бабу так, чтобы ей мало не показалось, да смотрите не затрахайте
до смерти. И в доме, во время погрома, особо не шухерите, чтобы не слишком
шумно было. Я останусь в машине, на стреме, если что - свистну, тогда
делайте ноги.
Трое отморозков, предвкушая веселое развлечение, гуськом двинулись к дому
Малютина.
Охранник, постоянно дежуривший в доме Малютина, уехал с его дочерью на
железнодорожную станцию, где она должна была встретить подругу. Сын в тот
день позвонил и сообщил матери, что останется ночевать в Москве. Жена
Малютина Людмила не отпустила домработницу Нину, которая уже приготовила
ужин и собиралась уходить.
- Нина, подожди, я зайду к соседке ненадолго, - попросила она, - и к
приезду Сергея Петровича вернусь.
Нина включила в гостиной телевизор и стала смотреть исторический сериал.
Внезапно красивый витраж входной двери разлетелся на куски - ив дом
ворвались трое одетых в черные маски людей. Испуганная домработница вскочила
с дивана и побежала в глубь дома, но один из громил в три прыжка настиг ее и
повалил на пол. Женщина попыталась закричать, но парень зажал ей своей
широкой ладонью рот, одновременно стараясь другой рукой отжать ей руки,
которыми Нина уперлась ему в подбородок.
Неожиданно зазвонил телефон. Кишка подошел к телефонному аппарату и,
вырвав шнур из стены, разбил телефон об стену.
- Кишка, че смотришь, падла? Помогай! - хрипло позвал борющийся с
женщиной громила.
Второй бандит, сев ей на ноги, помог напарнику. Они залепили Нине рот
широким куском скотча, а руки связали у нее за спиной...
Третий отморозок, напоминающий со стороны ходячий комод и довольно точно
оправдывающий свою кличку, тем временем крушил все, что ему попадалось на
глаза: стекла в шкафах, вазы, фотографии, висящие на стенах...
- Я первый! - задыхаясь от похоти, заявил Кишка.
- С чего это вдруг? - недовольно возразил Мокрый. - Это ж я первый на нее
залез, а ты, если бы тебя не позвали, так в стороне и торчал бы...
- Ладно, коль ты уступить не хочешь, давай тогда вдвоем, - предложил
Кишка, - я сзади ей вдую, а ты в рот дашь.
- Так рот же заклеен, - тупо удивился Мокрый, - как я ей дам, мудила?
- А ты отклей.
- Так она ж орать начнет.
- Пусть орет, все равно вон грохот какой стоит... - Кишка кивнул в
сторону третьего отморозка, который методично крушил все, что было в доме
Малютина.
- Нам же Сема сказал, чтоб тихо было, - напомнил Мокрый, -ты что, забыл?
Иди скажи этому придурку, пусть потише работаем.
- Сам иди! - сощурился Кишка. - Я пойду, а ты сразу на телку залезешь...
- Ну, ты и козел! - плюнул на пол Мокрый. - Если бы у нас время было, я
бы с тобой по-другому поговорил...
- Сам ты козел мордовский! - взвился Кишка и быстро выхватил из-за пазухи
нож-выкидуху. - Слезай с бабы, сука, а то на перо поставлю за такие базары!
- Я здесь все закончил, - сказал третий отморозок, походя к ругающимся
подельникам, - че вы тут не поделили? Сему позвать, что ли? Он живо вам
мозги вправит.
Громила-Комод раздвинул подельников, склонившихся над телом лежащей на
ковре женщины.
- Глянь, как надо! - сказал он и, раздвинув ягодицы женщины, ввел в ее
анус свой громадный причиндал.
Почувствовав адскую боль, бедная женщина застонала и тут же потеряла
сознание.
- А мне все равно: в сознании, без сознания или мертвая - не мешает, лишь
бы бабой пахло! - пыхтя, заявил Толик-Комод. - Че, завидно? Погоди, щас
придет приход и вам еще перепадет, успеете раскумарится! - уверенно добавил
он, сладострастно тиская ее тело своими грязными лапами. - Ее водой только
облить надо, холодной. Тащите ведро!
Мокрый отправился искать ванную комнату.
Неожиданно за открытым окном раздался резкий свист: это Сема предупреждал
своих бойцов об опасности.
- Атас, братва! - крикнул Кишка, выбегая из гостиной. - Рвем когти к
машине!
Он не стал дожидаться своих подельников и побежал к выходу из дома.
И в этот момент в дверном проеме появилась Людмила Малютина. Кишка на
мгновение оторопел, но тут же со всего маха ударил женщину в левую скулу.
Она, не успев даже вскрикнуть и уж тем более защититься, рухнула, ударившись
головой о косяк двери.
Мокрый орудовал в дальнем конце дома и не услышал свиста. И только когда
он показался в гостиной и увидел, как какой-то невысокий крепыш добивает
локтем в солнечное сплетение Комода, валяющегося на полу у дивана рядом с
истерзанной женщиной, тупой подонок понял, что пора смываться.
Мокрый выскочил в коридор, ведущий на кухню, и там, ринувшись головой в
раму окна, проломил его и приземлился на улице. Не обращая внимания на
порезы, он перескочил через невысокий заборчик, окружающий дом, и побежал
туда, где должна была стоять машина Семена. Подбегая к ней, Мокрый
споткнулся о чье-то тело и пришел в ужас, узнав Кишку; Но он не задержался,
чтобы посмотреть, жив ли его подельник, - ему становилось все более жутко, а
по спине заструился холодный пот животного страха.
Подбежав к их "девятке", он увидел рядом с машиной окровавленное тело
Семена.
Оглянувшись по сторонам и не заметив поблизости признаков опасности,
Мокрый наклонился к Семену и осмотрел его. Сема был мертв: один его глаз
вытек, из глазницы сочилась сукровица; правая рука была неестественно
загнута - кто-то вывернул ему локтевой сустав. Мокрый оттащил мертвеца
из-под колес машины и сел за руль. На его счастье, ключи торчали в замке
зажигания. Бандит запустил двигатель, передернул рычаг переключения
скоростей и с силой нажал на педаль газа. Взревел двигатель, и машина
рванула прочь от дома Малютина.
К его радости, либо никто этого маневра не заметил, либо не захотел
отправиться в погоню за ним.
Тем не менее он так гнал машину, словно его преследовала сама смерть.
И когда Мокрый, бледный как полотно и трясущийся от ужаса, приехал к
Бахрушину, долго не мог прийти в себя и, заикаясь и запинаясь, все-таки
поведал, как бесславно у них все вышло и как страшно погибли остальные,
начальник охраны "Эко-банка" только замотал головой в досаде.
- Садись! - неожиданно грубо крикнул Бахрушин Мокрому; тот послушно
присел на указанный ему стул. - Смотри внимательно! Есть тут тот, кого ты
видел в доме у следователя? - Бахрушин кинул перед Мокрым пачку фотографий,
на которых были сняты все те, с кем Малютин общался в последнее время.
- Этот! - мгновенно воскликнул Мокрый, ткнув дрожащим пальцем в одну из
фотографий. - Он, бля буду, точно он! - выкрикивал бандит, и в глазах его
стоял страх.
На снимке был зафиксирован момент беседы Малютина с Бешеным. Снимок был
сделан тогда, когда следователь передавал Савелию папку с документами для
газетной публикации. Бахрушин всмотрелся в лицо Говоркова.
"Кажется, этот не из охраны... - подумал он. - Тогда откуда ты, такой
борзый, там оказался?.."
Савелий оказался в Архангельском не случайно, а исключительно благодаря
своей острой интуиции. Ощущая личную ответственность за Малютина и его
семью, Бешеный позвонил по сотовому в Архангельское, чтобы справиться, все
ли у них в порядке. К большому удивлению, на его звонок никто не
откликнулся. Савелий знал, что в данный момент в доме обязательно должен
находиться хотя бы один из домочадцев следователя: в такое время Малютин
обычно возвращался домой и по традиции -г Сергей Петрович как-то рассказал
ему об этом - его обязательно ждали, чтобы вместе сесть ужинать.
Савелий тотчас почувствовал что-то неладное и с тревогой позвонил
следователю на сотовый телефон - Малютин еще был на работе, но уже собирался
ехать домой.
- Сергей Петрович, ваши домашние никуда сегодня вечером не собирались? -
встревоженно спросил Савелий.
- Да вроде бы нет... - ответил Малютин. - Игорь, кажется, говорил, что он
пойдет с приятелями в кино в Москве и останется ночевать у кого-нибудь из
них. А к дочке сегодня подруга собиралась в гости, они французский вместе
учат. А почему вы спрашиваете? Что-то случилось?
- Пока не знаю, - честно сказал Савелий, - у вас в доме телефон не
отвечает, что мне показалось странным...
- Да, действительно... - через паузу ответил Сергей Петрович: видно,
проверял по другому телефону. - Может, на линии неисправность, а? - с
надеждой спросил он.
- Не беспокойтесь, Сергей Петрович, я сейчас поеду туда и во всем
разберусь. - Бешеный уже чувствовал беду, но постарался не волновать
Малютина. - Не нервничайте, пожалуйста, и объясните мне, как отыскать ваш
дом.
- Может быть, вам дать телефон охраны нашего поселка? - спросил Малютин,
не в силах скрыть все нарастающую тревогу; его голос явно дрожал.
- Вы сами попробуйте туда дозвониться, а я все-таки съезжу к вам - не
возражаете?
- Да нет, что вы, напротив! - сказал Сергей Петрович и затем вкратце
объяснил, как лучше отыскать его дом в дачном поселке Генпрокуратуры.
Савелий отключился и, насколько ему позволяло оживленное московское
движение, помчался в Архангельское. К счастью, он находился в районе метро
"Сокол" и трасса была достаточно свободной, он нигде не задерживался.
Сергей Петрович быстренько собрался, позвал своего охранника, и они тоже
поехали в Архангельское.
Им повезло меньше, чем Савелию, потому что они выбирались из центра,
который в это вечернее время традиционно был сильно перегружен на Тверской
образовались такие плотные пробки, что машина следователя двигалась как
черепаха. Малютин то и дело набирал номер телефона своей дачи, но там никто
не отзывался, и с каждым безответным звонком сердце Сергея Петровича
колотилось все быстрее и быстрее. Казалось, выскочи оно из груди, то через
секунду долетело бы уже до Архангельского.
Малютин появился на даче спустя полчаса, как разыгравшаяся там трагедия
завершилась...
Савелий довольно скоро нашел нужный ему дом. Подъехав, он обратил
внимание на стоящую чуть поодаль темную "девятку" и, выйдя из машины, пошел
к ней.
- Как дела? - буднично спросил Савелий у сидящего за рулем "девятки"
мрачного грузного бугая с переломанным носом.
- Вали отсюда! -: огрызнулся тот.
- Ты тут в гостях или как? - словно не слыша явной грубости, невозмутимо
поинтересовался Савелий, вплотную подходя к "девятке" со стороны водителя.
- Ты что, мент, чтобы допросы мне чинить? - угрюмо сверкнул глазами Семен
и быстрым настороженным взглядом обежал вокруг, высматривая нежелательных
свидетелей.
Не увидев никого, Семен медленно вылез из машины и угрожающе встал
напротив Савелия. Он был чуть ли не на голову выше Бешеного и гораздо
массивнее его, а потому совершенно уверен в собственных силах.
- Не к следователю ли ты в гости собрался? - продолжал свой допрос
Савелий.
- А в этом поселке все - следователи, - осклабился Семен, - а ты,
паскуда, любопытный, как я погляжу... А любопытной Варваре, помнишь, что
оторвали? Валил бы ты отсюда с ветерком, пока я добрый, а то возьму и
разозлюсь! А злой я такой нехороший, что... - он ехидно рассмеялся, - боком
выйдет тебе твое любопытство, а может быть, и жопой. - Он зашелся от смеха
над собственной шуткой.
- Свою задницу побереги, гад! И дай тебе Бог прямо и честно ответить мне
сейчас, что ты тут делаешь! - разозлился Бешеный. Ему уже порядком надоел
этот угрюмый битюг уголовного вида. Сделав едва заметное движение, Савелий
схватил правую руку Семена и заломил ее за спину. - Отвечай, если не хочешь
попасть в больницу!
- Ты че, падла? - вскинулся было тот и тут же почувствовал такую боль в
локте, что завопил во весь голос: - А-а-а! Больно же! - И сразу заюлил,
мгновенно сменив тон: - Да друганов твоих я тута поджидаю. Зашли они в гости
тут, неподалеку; махнут по стопарю и вернутся.
- Да? И в какой же дом они пошли? - ехидно спросил Савелий, не веря ни
единому слову Семена.
- А вон в тот, - кивнул Сема на соседний с Малютиным дом.
- Да? А может, в этот? - И Бешеный указал на дачу следователя и снова
чуть придавил его локоть.
Тот ойкнул, хотел что-то ответить, но в этот момент Савелий увидел в ярко
освещенных окнах дома Малютина какое-то движение. Бешеный присмотрелся, и у
него все помертвело внутри.
Семен, видя, что Савелий понял, что в доме творится что-то неладное,
ухитрился высвободить свою руку из цепкого захвата незнакомца и даже
оттолкнул Бешеного от себя. Савелий отлетел в сторону и ощутимо ударился о
капот машины. Семен кинулся к нему, чтобы одним ударом своего громадного
кулака вырубить этого настырного парня, но Савелий был начеку. Он перехватил
летящую ему в лицо руку громилы, сделал шаг в сторону, поднырнул под рукой и
оказался позади противника. Взяв руку на излом, Савелий зло прошептал на ухо
Семену:
- Если ты, гад, сейчас же не скажешь правду, ходить тебе без руки всю
оставшуюся жизнь...
Вместо ответа Семен пронзительно свистнул. Савелий понял, что его
противник подал знак своим подельникам и больше с ним нечего церемониться.
Бешеный резко нажал плечом на локтевой сустав Семена, там что-то громко
хрустнуло, и бандит заорал от жуткой боли. Оттолкнув его, Савелий направился
было к дому, но вовремя увидел, как противник лезет во внутренний карман за
оружием. Бешеный сделал прыжок и ударом "лапа тигра", который одновременно
ослепляет
...Поділитися у соцмережах
