Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...Вот это совсем другой базар! - похвалил Малютина невидимый собеседник.
- Да не волнуйся ты, в самом деле! Никто ничего и не поймет, у нас ребята
ушлые работают. Расставим кое-какие акценты, а тебе за это...
- Мне лично ничего не надо, оставьте только мою семью в покое...
- Ладно, договоримся! А насчет доклада сделаем так: завтра вечером к тебе
в прокуратуру приедет мой человек. Доклад отдашь ему. А утром, когда
появишься в Думе, мы его тебе лично в руки вернем. О'кей?
- Да, я все понял.
- А ты мне нравишься таким понятливым! - хохотнул неизвестный и положил
трубку.
Малютин откинулся в кресле: этот разговор напрочь выбил его из рабочего
состояния. Сергея Петровича охватила нервная дрожь, хотелось немедленно
сбежать куда глаза глядят, забиться в какую-нибудь глубокую щель, только не
участвовать во всем этом гадком шоу, которое для непосвященных именуется
"российская политика"... Господи, за что ему такое наказание?!
Он едва не взвыл от бессилия. Потом все-таки собрался, сжал волю в кулак:
он не имеет права хныкать! Не имеет права! Он должен думать о своих близких.
Ради них Сергей Петрович был готов на все. Он вызвал помощника, приказал ему
отложить все текущие дела и подготовить доклад к завтрашнему вечеру. Причем
отпечатать его в двух экземплярах: как опытный чиновник, Сергей Петрович
знал, что второй экземпляр первоначальной версии документа еще может
пригодиться...
Когда вечером следующего дня в его кабинете появился референт Джанашвили
Виктор Мирский, представившийся ему как "посланец звонившего", первый
экземпляр доклада Малютин отдал ему, а копию оставил у себя: все же веря в
то, что авось он когда-нибудь всенародно прозвучит в полном объеме...
Закрытое заседание в Думе, посвященное расследованию злоупотреблений,
допущенных во властных структурах, происходило бурно и очень нервно.
Журналистов - во избежание обнародования скандальных фактов на думские
слушания не допустили: депутаты, боясь запятнать честь мундиров, старались
не выносить сор из избы и решить эти проблемы в собственном узком кругу.
Когда пришел черед Малютина, в зале оживились: депутаты ожидали, что
знаменитый своей принципиальностью следователь Генпрокуратуры все и всех
назовет подлинными именами.
Сергей Петрович получил текст за пять минут до своего выступления. Он
сидел в гостевой ложе и слушал предварительные прения, когда рядом с ним
возник все тот же "посланец звонившего" и подсунул ему под локоток папочку с
докладом. Сергей Петрович заглянул в папку, но сразу разобраться, что, где и
как было отредактировано в докладе, не успел: к нему уже подошел сотрудник
думского секретариата и попросил приготовиться к выступлению.
- Сергей Петрович, вам пора, - сказал он, - и, пожалуйста, не забудьте о
регламенте: на ваш доклад выделено двадцать минут. Еще десять минут вам
отведено для ответов на вопросы из зала.
- Хорошо, я уложусь, - кивнул Малютин и направился к лестнице, ведущей к
служебному входу в зал заседаний.
Через пару минут он уже стоял на трибуне. Малютин начал читать доклад.
Его текст был заново отпечатан, поэтому следов правки не было видно. Дойдя
до фактов злоупотреблений членов Семьи Президента, Малютин понял, в какую
сторону был смещен акцент в его докладе: всю вину за злоупотребления
"редакторы" ловко переложили на недавно уволенного из президентской
администрации чиновника.
Малютин доподлинно знал, что этого человека уволили как раз за то, что он
стремился прекратить разбазаривание народных денег и постоянно обращал
внимание прокуратуры на необоснованные траты государственных средств. И вот
сейчас по иронии судьбы именно за то, чему он пытался противостоять, его и
предложено бить ему, Малютину. Какое коварство!
Огласив фамилию чиновника, Сергей Петрович почувствовал себя очень гадко,
но в данной ситуации по-другому он поступить уже никак не мог.
Где-то на середине его доклада в зале постепенно началось брожение.
Некоторые наиболее активные депутаты принялись выкрикивать с места свои
вопросы, остальные лишь недоуменно переглядывались.
- Малютин, а куда ты дел Джанашвили? - услышал следователь выкрик из
зала.
- А как насчет швейцарских дел Велихова? Забыл, что ли?
- Господа депутаты! Просьба сохранять порядок, вы не на базаре. Все
вопросы - после доклада! - вмешался председатель. - У Сергея Петровича будет
время ответить на все ваши вопросы...
Самое неприятное для Малютина началось после его доклада. От града прямых
и каверзных вопросов, посыпавшихся на него, Сергей Петрович натурально
взмок. Он то и дело вытирал выступавшую на лбу испарину и, стараясь не
сболтнуть того, чего не было в докладе, с трудом отбивался от наседавших на
него депутатов-коммунистов. Именно их фракцию больше всего возмутило
отсутствие упоминания президентской администрации - все факты изъяты из
доклада Малютина.
Наконец прозвучало и то, чего Малютин больше всего боялся:
- Пусть уважаемый следователь по особо важным делам обнародует сумму
вознаграждения, за которую он согласился покровительствовать тем, кто, как
всем нам известно, давно считает государственную казну своим собственным
карманом! - Депутат-аграрник, выкрикнув это обвинение, ткнул указательным
пальцем в сторону президентской ложи, в которой находился только
представитель Президента в Думе.
На обвинение о взятке надо было обязательно ответить: умолчание все могли
расценить как признание вины...
- Если я вам скажу, что никому не покровительствую и тем более не беру
денег, вы мне все равно не поверите, - сказал Малютин, - я могу оперировать
только проверенными фактами, и они в моем докладе уже прозвучали. Кроме
этого могу добавить только одно: следствие по упомянутым сегодня делам все
еще не закончено и о некоторых фактах говорить пока преждевременно...
- Ложь! - раздался чей-то возмущенный крик.
- Нам известно, что следователи уже подготовили некоторые материалы для
суда и у вас на руках есть все материалы! - крикнул, не вставая со своего
места, еще кто-то.
- Как профессиональный юрист, я обязан руководствоваться принципом
презумпции невиновности и потому не могу назвать виновным человека, пока
соответствующий приговор не вынесет суд. В то же время широкое обсуждение
предварительных материалов следствия имеет...
- Мы избраны народом и потому должны знать правду, - перебил его
объяснение очередной крик из зала.
На помощь Малютину пришел председатель:
- Все, уважаемые господа депутаты, Сергей Петрович уже обо всем нам
рассказал, зачем повторяться? Объявляю прения законченными. Переходим к
рассмотрению следующего вопроса...
Весь мокрый от пережитого унижения, Малютин трясущимися руками собрал
свои бумаги и торопливо покинул зал заседаний. Сейчас ему хотелось одного:
запереться где-нибудь в одиночку - там, где его никто не сможет найти, -
достать бутылку водки и в стельку напиться...
В тот самый злополучный день, когда Малютин позорил свое доброе имя в
Думе, - только к вечеру - Савелий наконец-то решил махнуть в гости к
Воронову. Его давно мучила совесть, что он редко бывает в доме Андрея и Ланы
с тех пор, как у его названого брата появился бутуз-наследник.
Конечно, свою роль сыграло и то, что Савелию не терпелось рассказать
Андрюше о своих подозрениях насчет Рассказова. После разговора с
Амираном-Мартали Савелий был почти убежден, что их с Андреем давний знакомый
сейчас находится в Москве. А коль скоро он вновь объявился, Воронов это
должен знать.
- Савушка! - обрадовалась Лана. - Наконец-то пожаловал! А я, как
чувствовала, тянула и на стол не накрывала. Теперь вот все вместе и
поужинаем.
- Савка! - В прихожей показался Андрей. - Молодец, что приехал! Чего ты
тут застрял? Иди скорее мой руки - и за стол. Лана, лапочка моя, такие
котлетки сегодня сварганила - пальчики оближешь!
- Ты же еще не пробовал, а уже хвалишь, - смутилась вдруг Лана, но
засмеялась: ей всегда было радостно видеть двух братьев вместе.
Лана отправилась на кухню, а Савелий и Андрей уселись за стол. Рядом с
хозяином на высоком стульчике восседал сын Андрея, который как две капли
воды был похож на Лану. Едва увидев Савелия, он тут же заулыбался до ушей от
радости: детская память сохранила, как ему было весело с этим дядей. В любой
свой приход к ним в гости Савелий с удовольствием возился с племянником и
неохотно с ним расставался.
- Ну что, по маленькой? - предложил Андрей, кивая на запотевший графинчик
с водкой. - Как говорится, для аппетиту.
- Можно, - согласился Савелий.
Братья, не чокаясь, дружно выпили по стопке.
Говоркову здесь было настолько уютно и как-то по-особенному душевно, что
все дела и проблемы незаметно куда-то отодвинулись и он забыл, о чем хотел
рассказать Андрею. У него что-то вертелось в голове; но только он попытался
сосредоточиться, как в комнату вплыла Лана, неся поднос, уставленный
тарелками, от которых шел изумительно вкусный запах.
- Ну, Савка, держись! - весело объявил Андрей. - Сейчас начнется
обжорство!
Обстановка с возвращением Ланы стала еще веселей. Младший Воронов
радостно заверещал и застучал ложкой по столу. Лана расставила тарелки на
столе и уселась на свое место напротив Савелия. Теперь все были в сборе.
- Ну что, мальчики, выпьем за все хорошее? - спросила Лана и, не
дожидаясь согласия мужчин, сама налила в рюмки водку.
На этот раз они выпили втроем и принялись за еду.
"Давненько же я так вкусно не ел! - подумал Савелий. - Не перестаю
радоваться за Андрея: такую жену себе отхватил, что любо-дорого на них
смотреть..."
После сытного ужина наступил черед ароматного чая с мятой и огромного
яблочного пирога. Савелий, несмотря на то что уже был сыт, как говорится,
под завязку, все-таки ухитрился съесть еще пару кусочков пирога, наговорив
попутно кучу комплиментов хозяйке.
Лана пошла укладывать сына спать, а братья по привычке отправились
досиживать вечер на кухне.
- Поговорить надо... - Савелий осторожно прикрыл дверь.
- Что-то случилось? - Андрей насторожился.
- Не хочу, чтобы Лана услышала, - пояснил Савелий свою предосторожность,
- зачем ей лишний раз о плохом напоминать?
- Так в чем дело;, говори, чего тянешь? - нетерпеливо сказал Андрей.
- Понимаешь, я тут с одним человеком познакомился... Амираном зовут, по
кличке Мартали. И мой приятель, твой тезка - Андрей Ростовский - его с самой
лучшей стороны расписал. Короче говоря, я ему доверяю. Так вот,
Амиран-Мартали рассказал мне при встрече о том, что его давний партнер -
небезызвестный тебе Джанашвили - сошелся, с одним деловым. Якобы тот с
Дальнего Востока в Москву приехал, зовут его Матвей Семенович Рогожин...
- Ну и что? - перебил Савелия Воронов. - Что тут Лану может так напрячь,
что ей об этом лучше не слышать?
- Да ты дослушай до конца, тогда своих дурацких вопросов не станешь
задавать!
- А ты не тяни! Суть, суть покороче можешь объяснить или нет? - не
унимался Андрей.
- Ну, ладно, короче так короче, - согласился Савелий, - в общем, мне
кажется, что Рогожин этот - на самом деле Рассказов.
- Что?! Эта гадина сейчас в Москве? - тут же напрягся Андрей,
проигнорировав оговорку Савелия о том, что это пока только предположение. -
Как у него наглости-то хватило приехать в Россию? После всего, что он
натворил... Да ему только за одно то, что он, будучи генералом КГБ,
дезертировал за границу с важнейшими документами и огромной суммой денег...
- Остынь, Андрюша, - попытался успокоить его Савелий, - я пока на все сто
не уверен, что это Рассказов. Потому и сказал, что ка-же-тся! Понимаешь, по
описанию Амирана Рогожин на нашего знакомого внешностью не очень-то и похож:
нос другой, волосы опять же, цвет глаз... Но повадки, повадки - точно его! И
философия его гнилая, типа: я - все, центр мироздания, а остальные вокруг
меня - ничто, прах.
- Ну, глаза и нос ни о чем не говорят, ты-то вон сам... - усмехнулся
Андрей, напомнив Савелию о его пластической операции, которая неузнаваемо
изменила его внешность.
- Вот и я о том же... - сказал Савелий. - Хотя... - он поморщился, -
смущает меня информация, которую принес мне Костя Рокотов...
И Савелий пересказал Воронову историю с наркоторговцем.
- Ты можешь поверить в то, что Рассказов стал бы так нагло приторговывать
наркотиками? Сотнями килограммов - да, но граммами...
- Да, пожалуй, ты прав. - Андрей был явно разочарован: очень уж хотелось,
чтобы это оказался Рассказов.
- И знаешь, что меня больше всего напрягает? Как эти сволочи друг друга
находят? Ведь чуют, наверное, за версту.
- Рыбак рыбака видит издалека, - усмехнулся Андрей. - Судя по всему, если
информация о наркотиках - правда, то этот горе-Рогожин вряд ли о своем хобби
поведал Джанашвили, что вполне может нам на руку сыграть.
- А может, он только обрадуется, что Рогожин запачкан наркотой: авось
пригодится, - засомневался Савелий. - Джанашвили тоже тот еще фрукт. Ты,
кстати, не слышал новости? Как там, в Думе, все прошло - ведь сегодня
Малютин должен был свой секретный доклад читать. Так он наверняка и
Джанашвили против шерстки погладил.
- Да, слышал кое-что... - как-то нехотя произнес Андрей и покачал
головой.
- Ну-ка, ну-ка, расскажи подробнее, ты что-то темнишь... - на этот раз
насторожился Савелий.
- В общем, деталей я не знаю - доклад-то закрытый был, но в принципе суть
такова: Малютин струхнул малость, на попятную пошел. Наверное, надавили на
него круто из администрации или еще откуда. Короче говоря, он ни одной
фамилии не назвал. Валил все на стрелочника, а самых главных заводил так и
не тронул. А говорили, он - принципиальный, копает подо всех, невзирая на
посты и регалии...
- Откуда ты получил информацию?
- От коллег из кремлевской охраны: они в зале были и все своими глазами
видели.
- Да-а-а... Что-то тут не так, а, Андрюша?
- Не думаю. Просто человек за место свое держится, вот и все. Его понять
можно.
- Ты же сам говоришь - надавили. Давить можно по-разному. Можно премии
лишить, а можно дочь выкрасть и в Чечню увезти... Посмотрю я на тебя, если,
не дай Бог, с твоим сыном что-то произойдет.
- Типун тебе на язык, Савелий! - разозлился Андрей.
- Точно. Извини, но я так сказал, чтобы ты лучше понял, о чем я речь
веду.
- Ну и о чем?
- О том, что на Малютина даванули так, что он по-другому не смог
поступить... Представляешь, что это могло быть? Вряд ли это касалось лично
его, скорее наезд на семью был.
- Выдумываешь ты все! - Савелий так и не сумел убедить Андрея в
обоснованности своих предположений.
- Ну, ладно. Ты как знаешь, а я все-таки настаиваю на своем, - заявил
Савелий.
- Пойдем-ка лучше спать, Савка, засиделись мы с тобой, полночь уж
скоро...
- Знаешь, я, наверное, все-таки домой поеду, - с минуту подумав, сказал
Говорков и добавил: - Извинись перед Ланой, что мы ее одну оставили.
- Ты, Савка, не помнишь, что она теперь не одна, - улыбнулся Андрей,
-.скорее она о нас из-за сына забудет.
- Ну, ты не очень-то на жену баллоны кати, она у тебя - о-го-го! -
Савелий подмигнул.
- Знаю! - серьезно сказал Андрей.
Братья расстались. Савелий, оказавшись дома, ложиться спать не стал. У
него из головы не выходил недавний разговор о Малютине.
"Что-то точно случилось... Причем что-то такое, о чем очень важно
знать... - подумал про себя Савелий. - Надо срочно выяснить..."
Поразмышляв еще немного, он потянулся к телефону.
- Извини, братишка, - сказал Савелий, когда трубку на том конце сняли. Он
представил, как заспанный Андрей сейчас стоит в одних трусах в коридоре с
трубкой в руке - он всегда выходил из комнаты, чтобы не мешать своими
разговорами Лане. - Помощь твоя нужна.
- Какая? - невозмутимо спросил Андрей, понимая, что раз Савелий позвонил
в такое время, значит, это действительно для него важно.
- Надо узнать все номера телефонов Малютина: служебный, сотовый, если
есть, домашний, дачный. Может, у него и в баньке на участке еще аппарат
запасной стоит - короче, все, что есть. Я буду ждать твоего звонка, звони,
как только, так сразу.
Андрей перезвонил через пятнадцать минут:
- Вот, выяснил у нашего дежурного - хорошо, что капитан знакомый попался,
а то...
- Диктуй, - перебил его Савелий и записал все номера на клочке бумажки. -
Спасибо, дрыхни дальше! И поцелуй, не поленись, за меня жену.
- А вот это - с особым удовольствием! - пообещал Андрей и повесил трубку.
Было уже два часа ночи, когда Савелий решил поговорить с Малютиным.
Первым делом он набрал номер его московской квартиры, но там стоял
автоответчик, на котором был записан женский голос с обычным бытовым
сообщением. Тогда Савелий позвонил на дачу Малютина.
- Алло? - услышал он в трубке женский голос, тот, что был записан на
автоответчике. - Сережа, это ты?
- Извините, - сказал Савелий, - я хотел бы срочно поговорить с Сергеем
Петровичем, но...
- Его сейчас нет дома. А вы кто? - Голос дрожал; женщина была явно на
грани истерики.
- Коллега, - схитрил Савелий, - да вы не волнуйтесь так, все будет в
порядке!
- Вы знаете, я тут места себе не нахожу... Вы, наверное, в курсе его
сегодняшнего... ой, нет, уже вчерашнего выступления? Ему весь день звонят,
звонят: из правительства, из прокуратуры, из Министерства юстиции, наши
друзья... Целый легион журналистов звонил, и наших, и иностранных - и всем
нужен Сережа. А его нет! И никто не знает, где он. Как вы думаете, может, в
управление охраны сообщить? Или в милицию?
- Думаю, этого делать не стоит, - мягко сказал Савелий, - вашего мужа
вполне можно понять: после такого доклада ему надо побыть одному...
- Но он всегда меня предупреждал, когда задерживался где-нибудь! Это так
на него не похоже!
- Лучше успокойтесь, прощу вас, и обязательно постарайтесь уснуть, -
посоветовал Савелий, - а я попробую его разыскать. Обещаю вам: как только
отыщу его, первым делом попрошу его вам позвонить.
Он еще несколько минут успокаивал жену Малютина, и только после того, как
почувствовал, что его слова хоть немного, но подействовали на нее, Савелий
пожелал спокойной ночи и положил трубку.
У него оставалось еще два номера: прямого служебного телефона, который
стоял в рабочем кабинете Малютина, и мобильного. По служебному, как Савелий
и ожидал, никто ему не ответил. Сотовый был отключен.
"Жена наверняка по всем этим телефонам прозвонила, - подумал Савелий, - и
тоже безрезультатно, иначе бы она так не волновалась. Остается только два
варианта: или Малютин сейчас вне этих телефонов, или... не желает ни с кем
общаться: мобильный-то наверняка у него с собой, просто отключил, чтобы
побыть одному. Может, отложить тогда наш разговор на завтра? Нет, у Малютина
сейчас на душе такие кошки скребут, его нельзя оставлять наедине с собой. В
таком состоянии мало ли чего может случиться... Еще пустит себе пулю в лоб
сгоряча!"
Убедившись в том, что обычными способами пропавшего следователя не найти,
Савелий понял: у него остался единственный шанс разыскать Малютина -
применить свои способности, переданные ему Учителем и особо проявившиеся
благодаря обряду Посвящения.
Савелий уселся на ковер в позе лотоса, положил перед собой телефон и
расслабил полностью тело; его руки лежали ладонями кверху, глаза были
закрыты. Он сосредоточился, открывая в себе внутреннее зрение, затем
сконцентрировал всю свою энергию и направил ее к ладоням.
Так он просидел несколько минут и, когда почувствовал наконец тяжесть в
руках, потихоньку начал посылать энергию, волнами вытекающую из его рук, в
космическое пространство. Он постарался представить своим внутренним зрением
образ Малютина и настроить пучки льющейся из него энергии на его образ.
Спустя какое-то время Савелий ощутил легкое покалывание в руках: значит,
где-то далеко отсюда его волны коснулись энергетического тела Малютина.
Савелий постарался поточнее настроиться на эти слабые сигналы - и вскоре
он уже мог определить направление, в котором в настоящий момент находился
следователь. Еще чуть-чуть усилия - и перед внутренним взором Савелия возник
смутный образ. Он становился все четче и четче, пока Савелий ясно не увидел
Малютина. Тот недвижно лежал на каком-то большом кожаном диване. Савелий
повнимательнее присмотрелся к окружающей обстановке и понял, что Малютин
находится в рабочем кабинете собственной квартиры - он определил это по
семейным фотографиям, висящим над рабочим столом.
Главное было достигнуто: Савелий теперь точно знал, где находится
Малютин. Теперь надо было убедить его поднять трубку. Савелий набрал номер
квартиры Малютина и, не дожидаясь гудков, послал к Сергею Петровичу мощный
импульс:
"Возьми трубку! Возьми трубку, это очень важно для тебя! Возьми
немедленно!"
На третьем гудке Малютин пошевелился на диване и потянулся к телефону -
сейчас Савелий все это видел, как будто сам находился в кабинете
следователя: настолько хорошо он настроился на волну Сергея Петровича.
Увидев, как тот тянется к трубке, Савелий с облегчением вздохнул: кажется, у
него получилось...
- А-а, суки, вы меня и здесь достали! - услышал Савелий в трубке голос
Сергея Петровича. Хотя он со следователем до этой минуты никогда не общался,
сразу было понятно, что Малютин сильно пьян. - Ну, что вам от меня еще
надо?! Оставьте меня в покое!
- Сергей Петрович, что с вами? У вас все в порядке? - осторожно спросил
Савелий.
- Погоди... Такты не... Ты кто? -Малютин хоть и был очень пьян, все-таки
понял, что этот голос не похож на тот, который он так ненавидел и так
боялся.
- Я ваш друг, поверьте мне. Поверьте, как поверила мне ваша жена, которая
сейчас места себе не находит. Я вас прошу, позвоните ей и успокойте ее.
- Что тебе нужно? - Малютин не хотел говорить о своих домашних с
незнакомыми, уж слишком много негативных ассоциаций это вызывало.
- Я хочу вам помочь. Для этого мне надо знать, кто и чем вас
шантажирует...
- Я никому не доверяю! - Голос у Сергея Петровича стал заметно тверже:
это Савелий постоянно посылал ему импульсы с энергией, помогающей быстро
прийти в себя. - Тем более не доверяю тем, кто звонит ко мне анонимно!
- Хорошо, я представлюсь. Меня зовут Сергей Мануйлов. Сейчас долго
объяснять, кто я и почему мне так хочется вам помочь. Но вы должны мне
довериться. Чтобы вам проще было это сделать, вы можете получить обо мне
кое-какую информацию у генерала Богомолова. Ведь вы его знаете?
- Да, очень хорошо знаю. Мы часто общаемся.
- Спросите у него обо мне. Думаю, вы получите от Константина Ивановича
исчерпывающий ответ, который позволит вам поверить в искренность моих
намерений вам помочь и в то, что я не причиню вам никакого вреда... Чем
быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы сможем начать действовать для вашей
пользы. А теперь очень прошу вас - позвоните жене, она ждет.
Савелий послал напоследок большой сгусток энергии, который был способен
окончательно протрезвить Малютина. Из разговора он понял, что у следователя
на самом деле есть большие проблемы и он очень напуган какими-то людьми.
Говорков решил, что обязательно выполнит свое обещание и поможет Малютину во
что бы то ни стало. Он положил трубку и расслабленно раскинулся на полу,
направив ладони вверх: поиски Сергея Петровича отняли у него немало сил.
А тем временем наконец-то пришедший в норму Малютин успокаивал жену:
- Люсенька, прости меня, дурака! Я дома. Понимаешь, я очень
переволновался в Думе, приехал домой и заснул как убитый... Да, да - не
слышал никаких звонков. Вот только теперь проснулся и испугался за тебя:
ведь ты так всегда волнуешься!.. Я сейчас возьму такси и приеду в
Архангельское... Нет, не жди меня.
Постарайся уснуть. А я скоро приеду, и у нас все будет хорошо... Да,
милая, все будет как всегда...
Утром, оказавшись на работе, Андрей постарался по-быстрому раскидать
срочные мелкие дела, остальные, не очень срочные, отодвинул на потом -
Воронов хотел лично убедиться в предположениях своего брата, а потому решил
все проверить самостоятельно.
Дом на Кутузовском проспекте, где обитал Рогожин, был элитным.
Большинство его квартир занимали иностранцы, работающие в Москве. У въезда
во двор стоял шлагбаум, возле него постоянно дежурила охрана. Андрей показал
охраннику свое служебное удостоверение и спросил:
- У вас тут недавно поселился Матвей Семенович Рогожин. Можно узнать, он
дома или нет?
- Так, минуточку... квартира... - сверился охранник по списку, висящему
на стене в дежурке. - Вот, квартира сто девяносто семь... Рогожин еще не
выходил... Да вон его "БМВ" стоит у третьего подъезда...
- Спасибо!
Теперь Андрею оставалось лишь терпеливо ждать, когда хозяин "БМВ"
появится на улице.
Ждать пришлось не так уж и долго, минут сорок. Андрей сидел в своем
"жигуленке" и время от времени посматривал во двор: из него был только один
выезд и выход, поэтому Воронов легко мог проследить всех входящих и
выходящих через проход. Наконец он заметил, как из третьего подъезда
показался высокий, элегантно одетый мужчина и направился к "БМВ". До
иномарки было метров пятьдесят, поэтому Андрей пока не мог хорошо разглядеть
этого человека. Но, когда он повернулся к Воронов
...Поділитися у соцмережах
