Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... раздались первые выстрелы, Бешеный бросился на землю: его боевой
опыт автоматически подсказал, как действовать. Упав, Савелий тотчас
перекатился по траве, одновременно приводя автомат к бою: если бы кто-то
засек его, то наверняка открыл бы огонь по тому месту.
Бешеный не стрелял - сначала надо было выявить огневые точки противника:
ведь палить просто так означало только обнаружить себя и стать мишенью.
Бешеный благодаря своему опыту сохранил себе жизнь, но он остался один,
весь сербский отряд уже был уничтожен - Савелий понял это, поскольку сразу
утихли выстрелы. Ему не оставалось ничего другого, как незаметно
перекатиться поглубже в кустарник, покрепче прижаться к земле и
замаскироваться ветками. Из своего убежища он увидел, как на поляну вышли
сначала двое, потом еще трое солдат. Все они были одеты в форму,
напоминающую натовское обмундирование. В руках у солдат были автоматы
Калашникова - оружие ОАК получала от Албании, которая во времена Хрущева
покупала его у Советского Союза.
Один из солдат ОАК достал штык-нож и под присмотром появившегося
командира обошел лежащие вразброс по поляне тела сербских добровольцев.
Солдат нагнулся над одним из них и, пару раз резко махнув рукой, воткнул
штык в тело, видимо добивая раненого. Тем временем двое других албанцев
принялись обыскивать трупы. Офицер склонился над Бойко - Савелий смог узнать
полковника по его светлой - ежиком - прическе, белевшей в темной траве.
Говоркову очень хотелось положить оаковского офицера рядом с полковником,
отомстить за смерть так нелепо погибшего земляка. Но усилием воли он подавил
свое желание. Внезапно Савелий услышал за своей спиной шаги - наверное,
несколько солдат-албанцев прочесывали лес; может быть, они недосчитались
трупов на поляне и теперь искали тех, кому удалось избежать засады...
Савелий так и не смог точно подсчитать, сколько всего албанцев
участвовало в засаде. На поляне сейчас находилось тринадцать человек; а
сколько еще прочесывали лес, откуда узнаешь? Их могло быть и десять, и
двадцать. Савелий знал одно: ему срочно надо уходить с этого места, рано или
поздно солдаты ОАК на него наткнулись бы - и тогда он ничего бы не смог
сделать против этой орды. Савелий криво улыбнулся: "Чай, не Илья Муромец..."
Он помнил обратную дорогу до монастыря, помнил, как выглядит монах - связной
Черного.
Как ни старался Савелий, уйти незамеченным ему не удалось: буквально
через сто метров его окликнули на непонятном ему языке. Судя по гортанному
выговору, это был албанский.
"Требуют остановиться, - понял Савелий, - вот гады, они тут все
обложили..."
Савелий медленно остановился и, не делая резких движений, чтобы не
получить автоматной очереди, огляделся, всматриваясь туда, откуда прозвучал
голос. Бешеный увидел, как с земли встает солдат-оаковец. Там был еще один
албанец, который остался лежать на земле, держа его под прицелом своего
автомата.
- Говори по-английски, - сказал Савелий приближающемуся к нему албанцу, -
я не знаю сербского.
- Ты - русский! - почему-то уверенно заявил албанец.
Глаза у него радостно сверкнули: еще бы, такую птицу в плен захватить!
Местные албанцы ненавидели русских еще больше, чем сербов, всерьез опасаясь,
что Россия сможет когда-нибудь со всей своей мощью выступить на стороне
сербов - и тогда шансы албанских сепаратистов станут равны нулю.
- Оружие на землю, руки за голову! - приказал на ломаном английском
албанец.
Савелий спокойно выполнил приказ, выжидая, что будет дальше. С двумя он
бы справился. Главное было не допустить, чтобы они вызвали себе
подкрепление...
Видя обезоруженного врага, албанец не удержался и кулаком нанес Савелию
удар в лицо. Тот устоял на ногах; из разбитой губы потекла струйка крови.
Савелий слизнул кровь языком - пока он находился под прицелом, ему
оставалось только терпеть и ждать подходящего момента.
Албанец довольно заржал. Он что-то крикнул своему напарнику - видимо,
приглашал поучаствовать в новой забаве. Бешеный ждал, когда второй албанец
подойдет к нему как можно ближе. Вот он оказался на расстоянии пяти шагов,
четырех, трех... Первый солдат тем временем обыскивал карманы Савелия.
Настал миг действия. Бешеный видел, что второй опустил ствол автомата к
земле, снимая его с прицела, и это развязало Савелию руки. Сначала он вернул
удар первому албанцу, и вернул сторицей: руки Савелия находились сцепленными
в замок за головой, он пригнул голову - и все так же сцепленные руки изо
всех сил обрушились на череп солдата. Албанца не спас даже плотный берет:
удар был настолько сильный, что голова как будто вросла в плечи, по ходу
сломав шейные позвонки.
Савелий не стал ждать, пока албанец свалится на землю, и, сделав шаг в
сторону, ударил своим излюбленным двойным ударом "маваши" в грудь и тут же в
голову второго албанца. Тот, рыхлым мешком пролетев пару метров, рухнул
спиной на землю. Савелий одним прыжком очутился возле него и добил ударом
локтя в область сердца. Затем тем же приемом он добил все еще хрипящего в
траве первого солдата. После чего, присев на корточки, попытался разобраться
в обстановке.
Вокруг было тихо. Действовать следовало немедленно, пока солдат не
хватились. Но ему хотелось хоть как-то отомстить за погибших в засаде
сербов.
Бешеный вооружился и, обнаружив у албанцев несколько ручных гранат, решил
воспользоваться афганским опытом. С пояса одного из них он взял штык,
воткнул его поглубже в землю, разогнул усики у колец и снятым с ботинка
албанца шнурком привязал гранаты к ручке штыка. Затем Савелий подтащил труп
оаковца поближе к своей импровизированной мине, протянул второй шнурок через
кольца гранат и крепко привязал его к поясу убитого солдата. Осторожно
положив труп спиной на гранаты и убедившись, что растяжка незаметна, Савелий
с чувством исполненного долга покинул место недавнего рукопашного боя.
"Это вам, гады, за ребят и полковника!" - А подумал об этом Бешеный,
когда минут через пятнадцать быстрого бега по лесу услышал позади себя
грохот далекого взрыва: его грамотно поставленная растяжка-ловушка
сработала, унося в память о погибших славянах жизнь троих сепаратистов...
Савелий оказался в трудном положении. Его предыдущая легенда теперь
никуда не годилась. Он смог раздобыть в монастыре гражданскую одежду и
немного денег, большего, даже при очень сильном желании, монахи не могли ему
дать. В остальном он должен был полагаться на себя.
Дождавшись темноты, Савелий отправился в Печ. Успешно избежав албанских
патрулей, он достиг окраины города, с большим трудом разыскал в укромном
месте уцелевшую телефонную будку. Бешеный набрал номер агента российских
разведслужб.
Обменявшись с ним условными фразами по-английски, Савелий объяснил
ситуацию, и агент, назвавшийся Петром, попросил никуда не уходить, пока за
Бешеным не приедут.
Через полчаса Савелий уже был в относительной безопасности. Он сидел на
небольшой кухоньке у Петра и пил кофе, закусывая его бутербродами с сыром.
Петр, несмотря на свое славянское имя, которое, как выяснилось, дала ему
мать-сербка, оказался похожим на албанца невысоким мужчиной лет сорока, с
большим горбатым носом и умными темными глазами. Он был местным фотографом и
- для отвода глаз - даже числился в одном из добровольных отрядов
сепаратистов и, конечно же, был одет в форму ОАК.
- Вы хорошо говорите по-английски? - спросил Петр у Говоркова. - Мне
кажется, я сумею вам помочь с документами.
- Я говорю достаточно свободно, - ответил Савелий, - во всяком случае, в
Штатах меня никогда не принимали за иностранца, тем более за русского.
- Прекрасно! - Петр порылся в ящике стола, достал оттуда парочку каких-то
документов и положил их перед Савелием. - Вот, удалось когда-то добыть.
Будете американским журналистом. Надо только карточку вашу вклеить, что
займет немного времени.
- Сойдет, - согласился Савелий, осмотрев документы. - Откуда это у вас?
- Пару месяцев назад приезжал тут к оаковцам этот американец. Напился в
городе, к сербским женщинам стал приставать. Здесь тогда еще сербская
милиция власть имела. Они его, как нелегально перешедшего границу, посадили
в местную тюрьму. Документы у него тогда же и забрали. А когда пришли
солдаты ОАК и заняли тюрьму, я был с ними. Зашел в кабинет следователя,
нашел в столе эти документы и оставил на всякий случай у себя. Так что
американец уехал домой без них. Думаю, что уже никто и не помнит, как его
там звали, - так что можно пользоваться ими вполне спокойно. Солдаты ОАК для
американцев землю готовы лизать, лучшего прикрытия не найти.
- Джон Маккензи, "Вашингтон тайме", - прочел Савелий. - Все это хорошо,
но...
- Понимаю, американцы выглядят побогаче, чем вы сейчас. Что ж, деньгами я
могу вас обеспечить, а вот с одеждой - проблема... Хотя думаю, что вам и
обычного натовского камуфляжа хватит - большинство корреспондентов в зоне
боевых действий так и одеваются. А этого добра сейчас у всех в достатке,
НАТО снабжает ОАК отлично.
Петр сходил в глубь дома и принес Савелию полный комплект формы.
Облачившись, Савелий попозировал перед фотообъективом, затем посмотрел, как
Петр ловко пристраивает его фотокарточку в американские документы. После
ламинации уже ни за что нельзя было бы догадаться, что фотографии на
пропуске, выданном комендантом ОАК, и на журналистском удостоверении
подменены.
Наутро, выяснив у Петра, где находится местный штаб ОАК, Савелий,
позаимствовав у агента одну из его фотокамер, отправился к албанцам. Там
Говоркова действительно чуть ли не на руках внесли к местному командиру,
который тут же предложил Савелию отобедать с ним.
За обедом, сдобренным красным вином, генерал-оаковец разговорился, на что
и надеялся Бешеный, и Савелий узнал, что завтра должна состояться
торжественная встреча чеченцев и албанцев. На это важное событие приглашены
многочисленные корреспонденты, представители НАТО, влиятельные члены
албанской оппозиции.
Вернувшись в Печ, Савелий сразу же отыскал Петра. У него на уме был один
план, исполнение которого, как Бешеный надеялся, совершенно испортило бы
албанцам завтрашнее торжество...
- Мне нужна взрывчатка, - сказал Савелий.
- Много? - Петр, казалось, совсем не удивился просьбе Бешеного.
- Смотря какая...
- В городе можно сейчас купить все: есть пластит, динамит, тротил в
шашках... - начал перечислять Петр. - Что ты задумал?
- Хочу заминировать машину и взорвать ее на мосту через Бистрицу, когда
по нему повезут чеченцев.
- Хорошая идея... - задумчиво прищурился Петр. - Только как сделать,
чтобы машина была на мосту, когда это понадобится? Ведь кто-то должен будет
в ней сидеть. Если оставить там машину заранее, ее может осмотреть патруль,
и тогда наша затея потерпит фиаско.
- Доставай взрывчатку, как можно больше - чтобы рвануло наверняка. Не
волнуйся, в машине буду я.
- Ты что, самоубийца?
- Нет. Я все рассчитал, у меня будет время, чтобы уйти...
...Лагерь ОАК радостно бурлил: еще бы, первая по-настоящему значительная
помощь вот-вот должна прийти к ним! По рации уже сообщили, что чеченцы всего
в нескольких километрах от места назначения. Все руководство албанцев, выйдя
к воротам лагеря, выстроилось перед ними в ожидании гостей. Позади них
стояли шеренги солдат: три роты добровольцев ОАК, еще одну роту построили по
обочинам стометрового отрезка дороги, ведущего от бетонного моста через
Печска-Бистрицу к деревне, неподалеку от которой расположился албанский
военный лагерь.
Вскоре из-за поворота дороги показался большой туристический автобус, в
котором везли чеченский отряд. Вот автобус въехал на мост - еще несколько
минут, и он остановится перед воротами в лагерь.
Неожиданно для встречающих из деревни на бешеной скорости выскочил
небольшой грузовичок и помчался навстречу автобусу. Они съезжались на узком
двухполосном мосту лоб в лоб. Шофер автобуса попытался увернуться от
грузовика, но на узком мосту это было невозможно сделать. Единственное, что
удалось шоферу автобуса, - это избежать лобового столкновения: до минимума
сбавив скорость и почти полностью перегородив мост, он подставил автобус под
боковой удар.
Когда столкновение уже было неизбежно, из кабины грузовика выпрыгнул на
мост человек, одетый в камуфляж. Он кубарем прокатился по мосту и, в
мгновение ока перемахнув через перила, полетел в реку. Наблюдавшим все это
стремительное действо проследить за дальнейшей судьбой упавшего в воду
человека не удалось: буквально через секунду грузовик со всего маху
воткнулся в бок автобуса, и тут же раздался страшный взрыв, разметавший в
клочья и автобус, и всю мостовую конструкцию.
То, что осталось от роскошного двухэтажного автобуса, полетело в воду,
перемешиваясь в воздухе с бетонными обломками. Взрывная волна, накрыв
оцепление и встречавших, разметала их по земле - и вряд ли кто смог увидеть,
как человек в камуфляже вылезает из воды на противоположном берегу реки
Бистрицы и бежит к поджидающей его там легковушке...
IX. Следы ведут в Москву
Как ни странно, но когда Савелий, возвратившись в Нови-Сад, позвонил по
номеру, оставленному ему людьми генерала Черного, то свои русские документы
он получил у Христо Гранича - как будто тот был вездесущ.
Обратно из Косово Савелий выбрался куда быстрее, чем туда забрался: Петр
на своем стареньком "Фольксвагене" за несколько часов довез Бешеного до
сербской границы и, пристроив на идущий в Нови-Сад рейсовый автобус,
по-дружески распрощался с ним - этот неразговорчивый русский парень,
сумевший уверенно и профессионально устроить такую диверсию против албанских
сепаратистов и их чеченских союзников, пришелся ему по душе. Еще несколько
часов в душном, поскрипывающем стареньком "Икарусе" - и Савелий очутился на
автовокзале столицы сербского края Воеводины. Он прямо с вокзала сделал
звонок - и через пятнадцать минут уже пожимал руку своему знакомому Граничу.
Христо привез его в свою просторную квартиру. Вручив Савелию его сумку с
вещами и документы, он вынул из бара большую бутылку "Столичной".
- Давай выпьем за твой подвиг в Пече! - предложил он.
Савелий еще раз поразился, насколько точно и оперативно узнает Христо все
новости: ведь со взрыва автобуса с чеченцами на мосту в Пече не прошло и
дня...
- Давай-ка лучше помянем ребят из ополчения Черного, - предложил Савелий,
- они сделали больше, чем я: отдали свои жизни за Сербию...
Они молча выпили по стопке.
- Христо, я вижу, ты все про всех знаешь... - Савелий серьезно посмотрел
ему в глаза. - Добудь мне адрес полковника Бойко. Хочу с его родными
связаться, рассказать им, как он погиб, и вспомнить вместе с ними, каким
отличным мужиком он был...
- Мы бы и сами это сделали... - Христо помрачнел: видимо, ему часто
приходилось выполнять такие печальные поручения, - но у полковника в России
нет никого, всю его семью вырезали узбекские националисты в дни ферганских
событий десятилетней давности. - Он налил еще по стопке. - Давай выпьем за
братство славян! Что бы там ни говорили политики, но наши народы всегда
останутся братьями!
- Да, политики... - презрительно поморщился Савелий, вспомнив, какими
словами клял их Бойко.
- Говорят, оптимисты - это не информированные пессимисты... - задумчиво
произнес Христо. - Поверь мне, Бешеный, иногда гораздо легче не знать
правду, чем ее знать.
- Ты больше чем прав! - согласно кивнул Савелий: он все это испытал на
себе не раз.
- Американцы натравили на нас всю Европу, - продолжал Христо Гранич. - И
все лишь из-за банальных денег: немецким электронщикам нужна наша медь,
которую они считают почти своей, - ведь она у них под самым боком;
американцам не нравилось, что наши легковушки "Юго" продаются в Штатах не
хуже японских, а в Европе наш табак покупали даже охотнее, чем их. Разве
дело в косовских албанцах? Те еще пожалеют, что пошли на поводу у
американцев: из них такие веревки будут вить, что они сами к нам за помощью
побегут...
- Еще как побегут! - Савелий покачал головой: "Как удивительно происходит
порой с незнакомыми людьми! Казалось, совсем недавно познакомились, а мысли
наши и точки зрения полностью совпадают..."
- Ты, наверное, не знаешь, но Югославия с восемьдесят первого года
сотрудничает с МВФ.
- Вот как? - Бешеный действительно впервые об этом слышал.
- Да, Югославия первая из соцстран пошла на это. И что мы получили? Уже
через пять лет МВФ имел возможность контролировать большую часть нашей
экономики. Раньше Сербия получала государственные дотации, к середине
восьмидесятых она их лишилась - и тут же начались проблемы между нашими
федеративными республиками. Вот откуда "растут ноги" нашей гражданской
войны! Международный валютный фонд еще в конце восьмидесятых годов заставил
провести у нас приватизацию. В Хорватии и Словении все для них пошло как по
маслу - и немцы сейчас фактически контролируют там всю экономику. А мы в
Сербии показали им фиг с маслом: они могли рассчитывать только на десять
процентов от прибыли - и тогда западные журналисты по заказу международных
корпораций начали делать из Милошевича фашиста и тирана.
- Надо же, а я совсем недавно думал именно так про Россию, - удивился
Савелий.
- Да... только две страны во всем мире пока еще могут сопротивляться
еврейским капиталам из МВФ: Сербия и Россия. Хотя и у вас, и у нас есть
люди, которые пляшут под дудку Олбрайт - этой чешской еврейки, чья семья
ухитрилась в конце сороковых вытащить из разрушенной немцами Чехии свои
капиталы в Америку. Один ваш Велихов чего стоит! Знакома тебе эта фамилия?
- Даже очень! - недобро усмехнулся Бешеный.
- А ты знаешь, что к нему в Париж недавно приезжал такой персонаж вашей
политической драмы, как Нугзар Джанашвили, этот паршивый
миллионер-депутатишка, и они заключили между собой соглашение, нечто вроде
договора о ненападении?
- Откуда такие сведения? - Савелий диву давался, как много известно
Граничу.
- Ты что, Савелий Кузьмич Говорков, думаешь, что ты один Посвященный?
Савелий вскинул на собеседника удивленный взгляд, Подумав: "С ума сойти!
Он даже знает мое настоящее имя? Откуда?"
- Разве Учитель не говорил тебе, что есть и другие, для кого борьба Добра
со Злом стала целью всей их жизни?
Христо отвернул ворот рубахи, и Савелий увидел на предплечье своего
собеседника такой же, как у себя, знак Посвящения - удлиненный светящийся
ромб. Свечение этого знака мог увидеть далеко не каждый прошедший обряд
Посвящения, а только тот, кто обладал Высшим Знанием.
Они, не сговариваясь, встали и, взяв друг друга за плечи, посмотрели в
глаза. Савелий увидел в зеленых глазах Христо Гранича глубокую печаль
Знания. А Гранич в голубых глазах Бешеного - железную волю и мудрую силу.
Они еще несколько мгновений стояли, сжимая плечи друг друга крепкими руками,
глаза их были грустными, но лица светлы и радостны: Учитель не ошибся в тех,
кому он передал свои Знания...
"Когда ты общался с Учителем?" - мысленно спросил Савелий.
"Через год после твоего ухода подобрал он меня, умирающего, как и тебя...
- также мысленно говорил с ним Христо Гранич. - Много рассказывал он о тебе,
но только тогда, когда удалился в Космос, наказал встретиться с тобой,
объединить сильные стороны наших натур".
"Как же я рад обрести духовного брата! Помни..." - начал он, но Христо
прервал его:
"Ты - во мне..."
"Я - в тебе!" - закончил Савелий, и они крепко, действительно как родные
братья, обнялись.
Теперь Савелий уже ничему не удивлялся. И когда Гранич начал говорить о
том, что Масонский Орден и МВФ - одно и то же, Бешеный только запоминал
информацию и старался не задавать лишних вопросов.
В этот неспокойный, то и дело взрывающийся гудками сирен воздушной
тревоги белградский вечер Савелий узнал, что на самом деле происходит под
ковром, который ткут своими лживыми языками политики. Многое по-новому
открылось ему, он и сам кое о чем догадывался, что-то уже знал наверняка - и
все равно полученная Савелием информация - в таком объеме и с такими
подробностями - заставила бешено заработать его мозг, отыскивая пути и
способы распорядиться ею как можно продуктивнее.
Савелию немедленно захотелось домой. Но по своей воле он этого сделать не
мог, требовалось получить "добро" от генерала Богомолова.
- Извини, брат, - сказал Савелий, - ты столько мне тут наговорил, что я
не могу удержаться. Меня просто распирает от информации. Я могу отсюда
связаться с Москвой?
- Да, можешь не волноваться, канал не прослушивается.
Савелий набрал номер сотового телефона Богомолова.
- Константин Иванович? - Савелий, как всегда, обрадовался, услышав в
трубке бодрый голос генерала. - Крестник ваш звонит. Да, жив-здоров. Вот
хотел вам рассказать, как тут хорошо отдыхается. Ну да, как вы и
предупреждали, - настоящий курорт! Друзей встретил, все в порядке... Знаете,
тут один мой новый знакомый такие умные и смешные анекдоты мне рассказывает
- вот бы вам послушать! Просто животики надорвать,..
- Так, крестник, анекдоты потом, а сейчас слушай меня внимательно... -
Савелий насторожился: голос у генерала был уж что-то слишком серьезен. - Я
тебе туда записку послал, возьмешь в нашем консульстве. Представишься как
Мануйлов, тебе ее и отдадут. Я тебя предупреждаю: в записке одна просьбочка
моя, так ты выполни ее поскорее, не затягивай, ублажи старика. Не только
прошу, но и настаиваю на этом!
- Конечно, Константин Иванович, обязательно. Мухтар постарается!
- Ну-ну. Давай действуй-злодействуй!
Богомолов отключился. Савелий недоуменно посмотрел на Христо: откуда
генерал знал, что он именно сегодня позвонит ему? И что за "просьбочка" ему
заготовлена?
- Извини, Христо, водку мы потом как-нибудь допьем, ладно? - Савелий
встал и направился к сумке с вещами. - А сейчас мне надо срочно в наше
консульство. Довезешь?
- Конечно, довезу.
Больше ни о чем не говоря, они сели в машину Гранича и вскоре уже
прощались перед входом в консульство России в Сербии.
- Вполне возможно, что сейчас тебе предстоит выполнить нечто такое, что
поможет моей стране гораздо больше, чем посланные Россией ракеты. - Христо
как-то странно посмотрел ему в глаза.
- Ты - во мне... - тихо проговорил Бешеный, выставив вперед правую
ладонь.
- ...я - в тебе! - поставив свою ладонь напротив ладони Савелия,
торжественным голосом закончил Христо несущую вечный, ясный, но одновременно
и таинственный смысл фразу их общего Учителя.
Между их ладонями проскочила сильная искра, потом ладонь каждого
засветилась и из них друг другу навстречу устремились яркие, мощные потоки
света. Так продолжалось несколько мгновений, пока потоки встретились,
смешались, яркость усилилась многократно, лица Савелия и Христо осветились
каким-то благословенным светом, тела их вздрогнули, ровно посредине свет
разомкнулся, и энергетические потоки вернулись в их тела...
В секретариате консульства Савелий читал записку Богомолова. Ее
X. Неожиданный союзник
Пришла пора вернуться к Амирану-Мартали. Пока остальные наши герои
раскручивали свои дела, он, постепенно вникнув в нынешние московские
расклады, вплотную занялся Джанашвили. У Амирана возникало все больше
подозрений по поводу того, что его бывший партнер Нугзар Джанашвили финтит и
играет сразу за несколько команд. Амиран попросил Серегу-Трехпалого выделить
ему надежных и смышленых ребят и, когда тот привел к нему четырех своих
пацанов, четко проинструктировал их и поручил им внимательно присматривать
за Джанашвили и теми людьми, с кем он наиболее часто общается.
Вскоре выяснилась любопытная картина. Помимо обычных служебных контактов,
у Джанашвили было еще двое знакомых, с которыми он регулярно встречался.
Если к Тиму Роту у Амирана пока не было никаких подходов, то к некому
Рогожину Варднадзе вполне мог подкатить, так как тот начинал интересовать
Амирана-Мартали все больше и больше. К тому же приставленные к Джанашвили
ребята рассказали своему шефу о том, как они несколько раз засекли, что за
встречами Джанашвили и Рогожина и их обычно длительным общением внимательно
наблюдает какой-то парень.
Кто именно интересовал парня - Нугзар или Рогожин, ребята Амирана-Мартали
установить не смогли: всякий раз, когда они садились на хвост неизвестному,
тот хитроумно ускользал от преследователей. Но зато удалось узнать точно,
где обитает Рогожин - он снимает большую трехкомнатную квартиру на
Кутузовском проспекте. Его жизнь была очень насыщенной и активной. Рогожин
постоянно встречался с руководством различных партий, общался с депутатами и
политиками, был вхож в Белый дом и заимел несколько хороших знакомых среди
известных предпринимателей, модных журналистов и популярных актеров.
Как удалось выяснить Амирану-Мартали, Рогожин на данный момент занимался
тем, что подыскивал себе средней руки газетенку или еженедельник. Откуда у
него были деньги на эту покупку, Амиран точно не знал, но догадывался, что
тут дело нечисто, а это ему на руку.
Он решил познакомиться с Рогожиным поближе. Найдя удобный предлог (якобы
хочет заняться торговлей подержанными м
...Поділитися у соцмережах
