Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...воей жены и дочери!
- Убийстве? Я слышал, что они в своем доме сгорели...
- А сжег их, по приказу Джанашвили, Слюнявый!
- Во падаль! Выходит, Амиран его замочил? Повезло ему: на месте Амирана я
бы эту гниду на кусочки искрошил и самого заставил жрать! Недаром я, однажды
столкнувшись с ним, сразу захотел по тыкве его постучать! - Ростовский
брезгливо скривился.
- Ты прав: рожа просто мерзопакостная, - согласился Бешеный. - Так что,
организуешь встречу? .
- Что ж, братишка, кажется, ты вовремя подсуетился: братва давно хочет
разборку ему устроить... - Андрей подмигнул. - Пожалуй, попробую выполнить
твою просьбу.
- Только постарайся побыстрее, Андрюша, - сказал Савелий, - время не
терпит.
- А это уж как жулики решат, - развел руками Ростовский, - у них все
козыри, им и ходить, но думаю, что им и самим не резон тянуть с этим
вопросом...
Через несколько дней Ростовский позвонил Говоркову и объявил ему, что
встреча состоится послезавтра и что Савелий на нее приглашен в качестве
гостя.
- Я, братишка, так тебя расписал, что братва просто жаждет познакомиться
с тобой! - сказал Ростовский. - Будешь принят если не на равных, то при
полном уважении. Я за тобой заеду и отвезу на место. Так что будь готов...
- Я всегда готов!
Последовав совету Амирана-Мартали, Савелий решил на всякий случай по
полной использовать личный сейф. Вернул назад видеокассету, к тому же запер
там и папки, полученные от Малютина. Ко дню встречи с криминальными лидерами
Савелий съездил в банк и забрал из сейфа видеокассету. К этому он пришел не
без некоторых раздумий. Разум говорил, что факты, о которых шла речь на
видеокассете, пригодятся для суда над Джанашвили, но сердце и интуиция
подсказывали, что эта мразь ускользнет от суда и забьется на какие-нибудь
острова, где и будет спокойно наслаждаться жизнью под южным солнцем. В конце
концов интуиция взяла верх, и видеокассета поехала на сходку вместе с ним...
Через день Бешеный встретился с Ростовским на Смоленской площади, куда
Андрей заехал за Савелием по его просьбе; после звонка Богомолова его
старому приятелю в МИД России тот подготовил справку о том, в какие страны
оформляет въездные визы Нугзар Джанашвили, какие визы уже оформлены и каковы
сроки действия этих виз. Вот за этой справкой, естественно, без каких-либо
пометок от руки и подписей, и заезжал Савелий.
Пожилой седоватый сотрудник был одет, как говорится, с иголочки. Трудно
сказать, чем, скорее всего чем-то неуловимым для точного определения,
дипломаты всех стран похожи друг на друга. И когда он вышел из здания МИДа
ровно в три часа дня, Савелий узнал его сразу независимо от условного знака
дипломат держал в руке ярко оформленный журнал "Лимузин".
- Добрый день, Вадим Владимирович! - подойдя к нему, поприветствовал
Савелий и представился: - Сергей.
- И вам - добрый день! - радушно отозвался сотрудник. - Вот журнал, о
котором я вам говорил. - Он протянул журнал. - Извините, но мне нужно
возвращаться: дела!
- Спасибо вам...
Подземным переходом Савелий перешел на другую сторону Садового кольца,
где его должен был подхватить Ростовский. Ждать долго не пришлось. Вскоре
подъехал Андрей, посадил его в свой лимузин цвета "синий металлик" и повез
Говоркова в южном направлении. Заметив, что Бешеный о чем-то напряженно
думает, разглядывая одну и ту же страницу журнала, Ростовский не стал
мешать, и всю дорогу они ехали молча.
А Бешеный на всякий случай запоминал сведения, предоставленные
сотрудником МИДа. Выучив все наизусть, он сложил в несколько раз листок,
сунул его в карман, перелистал журнал, после чего протянул его Ростовскому:
- Дарю!
Поплутав по окраинам, Костик, водитель Ростовского, припарковал машину у
двухэтажной пристройки к новенькой ультрасовременной высотке. Они вышли из
машины. Савелий огляделся: на пристройке не было ни вывесок, ни каких-либо
надписей, которые бы сообщали о предназначении этого здания.
- Приехали, пошли! - сказал Ростовский. Они поднялись на небольшое
крылечко и очутились перед массивной металлической дверью, над которой висел
всевидящий глаз телекамеры. Андрей нажал на кнопку звонка у двери. Звонка
Савелий не услышал - вероятно, сигнал раздался где-нибудь наверху, в глубине
помещения.
Щелкнул замок, и Ростовский толкнул дверь.
Савелий зашел следом за Андреем - и поразился, насколько роскошь
интерьера не соответствовала убогости внешнего вида здания.
- Тут что, общежитие королей? - пошутил Савелий.
- Нет, здесь просто казино для своих людей, - в тон ему ответил
Ростовский.
По ковру, устилающему широкую мраморную лестницу, они поднялись на второй
этаж.
- Мы к Вите Камскому, - буднично сказал Ростовский стоящему на лестничной
площадке охраннику.
Тот молча и невозмутимо обыскал их одежду и, не найдя оружия, кивнул
головой, показывая направление. Андрей отодвинул тяжелую бархатную портьеру
и пропустил Савелия вперед. Бешеный сделал несколько шагов и очутился в
небольшом и очень уютном зале. Здесь стояло несколько обеденных столов,
окруженных креслами с высокими спинками. В глубине зала виднелась
слабоосвещенная барная стойка. Неподалеку от бара за накрытым столом,
который был побольше других, сидело человек пятнадцать. Все они были разного
возраста, и некоторые из этих людей выглядели совсем как рядовые граждане.
Ростовский лишь приблизительно знал кто из уважаемых жуликов мог
появиться на этой сходке, потому и сообщил Савелию только о тех, в ком был
уверен, что придут наверняка. И дал каждому краткую характеристику. С
некоторыми мы раньше уже встречались. Витя Камский, Семен Кирсанов - Киса,
Миша-Батон, совсем недавно его наконец короновали в "Вора в законе",
Никита-Баллон -
"смотрящий" за общаком, и возможно, прибудет сам Гоча-Курды, родной дядя
Амирана-Мартали. Этому обстоятельству Савелий порадовался больше всего:
Амиран отзывался о нем в превосходных степенях и говорил, что именно он
заменил ему отца.
"Представляю, как закипит грузинская кровь, когда Гоча-Курды узнает, кто
виновен в смерти его любимого племянника! - с усмешкой подумал Савелий. -
Вряд ли кто из присутствующих здесь захочет оказаться на месте
Джанашвили..."
Осмотрев едва ли не каждого, Савелий подумал невольно вот о чем: в этом
зале сейчас собралась самая крутая верхушка воровских и криминальных лидеров
не только Москвы, но и России, однако, встретив кого-то из них на улице, он
ни за что бы не принял их за видных представителей криминального мира: они
ничем особенным не отличались от обычных людей. Хотя у некоторых, особенно у
молодых, Бешеный увидел массивные золотые цепи на шеях и такие же массивные
браслеты на запястьях.
- Вот, уважаемые, знакомьтесь, - сказал Ростовский, подводя Савелия к
столу, - это тот самый Бешеный, за которого мы и вели базар. Прошу любить и
жаловать.
- Привет честной компании! - проговорил Савелий, ни с кем персонально не
здороваясь.
- Садись к нам, парень, - пригласил его один из сидящих во главе стола,
лет пятидесяти пяти, с чуть заметной проседью на висках. По предварительному
описанию Ростовского Савелий понял, что это Витя Камский: по всей
вероятности, он и был здесь за председательствующего. - Закуси, чем Бог
послал...
Савелий занял указанное ему место, находившееся через стул от Вити
Камского. Ростовский присел рядом. Бешеный из вежливости ткнул пару раз
вилкой в тарелки рядом с собой, потом выпил бокал "Нарзана" и вновь обвел
изучающим взглядом участников сходки: кто молча что-то жевал, кто потягивал
минералку (как правило, во время важных сходок алкоголь не употребляется),
кто просто сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в потолок...
Создавалось впечатление, что присутствия Бешеного никто не замечает. Но
Савелий чувствовал, что именно сейчас его внимательно изучают: как он себя
поставит среди них, что будет делать - начнет ли волноваться или, наоборот,
борзеть и корчить из себя крутого парня. Неожиданно Савелий перехватил мысли
одного из сидящих во главе стола: "Интересно, сколько этот Бешеный будет
волынку тянуть?" Эмоциональная окраска этой мысли была очевидно иронической.
- Ну что, вы мне слово дадите или мне самому начать? - решительно спросил
Савелий, нарушая общее молчание.
- Ну, говори, коли есть чего сказать, - разрешил Витя Камский.
- Для того и собрались, - добавил его кореш, синий "законник" - Семен
Кирсанов, он же Киса.
"Эти точно за меня будут, - подумал Савелий, - а вот тех троих
переламывать придется..."
Он мельком глянул на конец стола, где угрюмой компанией компактно сидели
трое дородных мужчин кавказского типа.
- Долго я ваше внимание занимать не стану, - сказал Савелий, - хочу
только перед своей речью предупредить, что лично я во всех ваших делах
участия никакого не принимаю, доходов от этого не имею, и вообще, можно
сказать, я довольно случайно оказался в курсе всех дел. Так уж случилось,
что я коротко сошелся с Амираном-Мартали, он помог мне в одном, личного
плана, деле, и я хочу в память об этом человеке помочь всем вам.
- Ты, парень, лапшу-то нам на уши не вешай! - сказал один из сидящих
рядом с Витей Камским.
- Жора Свердловский, "Вор в законе", с Урала, никому не верит даже
себе... - быстро и очень тихим шепотом охарактеризовал его Ростовский, едва
шевеля губами, но Савелий услышал каждое слово.
- Я лично уверен: должен у тебя какой-никакой, а резон быть! - продолжил
Жора Свердловский.
- Ну, если хотите, могу назвать важную для меня причину: стремлюсь
вывести на чистую воду одну гниду, которая, убежден, причастна к гибели
Амирана-Мартали. Назовите это местью или еще как-нибудь, но других выгод у
меня нет. Хотите верьте, хотите проверьте.
- Правэрым, абызатэлно правэрым! - подал свой голос один из кавказцев.
- Кочумай, Доля! - грубовато прервал его грузин, чьи глаза недобро
сверкнули.
- Гоча-Курды... - услышал Савелий шепот Ростовского.
- Ты правда знаешь, кто убил Амирана-Мартали? - глядя исподлобья, тихо
спросил Гоча-Курды.
- Исполнителя - не знаю, а о заказчике догадываюсь!
- Дагадываться - нэ знат! - вставил тот, кого Гоча-Курды назвал Долей.
- Погоди, Доля! Не будем волну гнать! - примирительно заметил Витя
Камский. - Сперва выслушаем человека, а потом уж можно и решать! - Он
повернулся к Савелию. - Ну, давай, Бешеный, выкладывай, с чем пришел.
Амиран-Мартали был его - любимчиком, и Витя Камский тоже, как Савелий и
Гоча-Курды, жаждал отомстить виновным в его гибели.
- Сначала я считаю своим долгом вам рассказать о том, каков всем вам
известный Нугзар Джа-нашвили на самом деле. Так вышло, что мне попали на
сохранение важные документы, в которых Нугзар фигурирует не в самом
выигрышном для себя свете...
Дальше Бешеный минут пятнадцать рассказывал криминальным лидерам о
многочисленных делах Нугзара: о его доходах, планах, которые совершенно не
вязались с воровскими "понятиями", о том, как Джанашвили, прикрываясь их
авторитетом, на самом деле старается свести под корень старых "законников",
тем самым укрепляя свое положение. Поведал он собранию и о своих догадках по
поводу смерти Амирана-Мартали. Конечно, приказ исполнителям исходил от
тайного Ордена, но и Велихов, и Джанашвили помогали этому Ордену уничтожить
Амирана-Мартали. И поэтому - пускай косвенно - Лысого Нугзара тоже следовало
назвать в числе убийц "Вора в законе" Амирана-Мартали.
Затем Савелий попытался убедить сходку в том, что Нугзар скрывает от них
свои настоящие доходы, что он давно перешел на другой уровень преступлений и
скоро станет недосягаемым даже для криминальных лидеров...
- Короче, Джанашвили загребал жар вашими руками, - сказал напоследок
Савелий, - поднялся по вашим спинам и теперь потирает довольно руки, а вы,
все время прикрывавшие его, остались на бобах. Те жалкие крохи, которые
Нугзар вам отстегивает на общак, для него что работяге купить стакан семечек
на базаре. Если вам угодно и дальше оставаться в авторитете и контролировать
ситуацию, вам надо всерьез подумать о том, как поступить с Джанашвили. Его
нужно остановить, и как можно скорее, а это можете сделать только вы, я
уверен в этом. Иначе я бы к вам не пришел. Это все, что я хотел сказать.
- Красыво ты тут нам плол, савсэм как пракурор! - не унимался все тот же
Доля. - Ростовский, ты каго к нам прывол? Это же мэнтовскый кадр!
- Я на ментов никогда не работал, - твердо сказал Савелий, - а если бы и
работал, то не все ли вам равно, кто вам глаза на правду откроет?
- У нас ментам веры нет, парень! - подал голос еще один авторитет.
- Васька-Леший, из Питера, "В законе"... - заметил тихо Ростовский.
- Если бы мы и сами не знали почти все то, о чем ты луг нам сейчас
говорил, - продолжил питерский, - ты бы заглох на второй минуте своего
базара. А так вроде все сходится. Как, я прав, не так ли, граждане воры?
- Ты прав, Леший, мы и сами много о чем догадывались, - сказал Киса, - я,
еще когда он решил во власть рвануть, говорил вам: ссучится Лысый Джан,
забьет на нас и на "понятия" наши воровские... А Бешеный правду нам сказал,
не постеснялся: скоро мы все у него в шестерках бегать будем. Эта лысая
тварь поднимется на наших костях, а потом нашлет ментовку и нас поодиночке
всех замочат. А потому прав Бешеный: нам нужно поторопиться осадить его,
пока он совсем не зарвался! Потом поздно будет.
- Что, Сэмэн, мало он тэбэ падарков дэлал? - ехидно усмехнулся Доля. -
Нугзар дэло дэлаэт, нэ нада эму мэшат! Я так думаю! Он о сэбэ нэ забываэт и
о тэбэ нэ забудэт, нэ валнавайся! А у парня, эслы он нэ мэнт, на Нугзара зуб
ымээтся ыз-за Амырана-Марталы, вот он на нэго бочку ы катыт. Развэ это по
"понятыам"?
- А по "понятиям" кореша своего за колючку вместо себя совать? -
вскинулся Витя Камский. - По "понятиям" тоннами рыжье за границей иметь, а в
собственной стране работяг без куска хлеба оставлять? С такими, как Нуга,
нам всем скоро за кордон перебираться придется, в России воровать нечего
будет, все чинуши под себя утащили!
За столом разгорелся жаркий спор. Савелий молча сидел и следил за
происходящим. Кроме троих кавказцев, в защиту Джанашвили высказывался еще
один авторитет - молодой, по-модному одетый парень, которого все называли
Конем. Все остальные были явно настроены против Нугзара.
Савелий был удивлен тем, что Гоча-Курды, дядя Амирана-Мартали, сидел
молча и угрюмо слушал, что говорят другие. Но вдруг, словно ему передалась
эта мысль Бешеного, громко спросил:
- Слушай, Доля, неужели ты готов за сраную "капусту" забыть, что Лысый
Нуга замешан в гибели "Вора в законе"?
Обвинение было недвусмысленным, и Доля обязан был среагировать, но он был
от рождения трусоват, и потому его хватило только на то, чтобы посеять
сомнения у жуликов.
- Это эщо нужно доказат! - нервно ответил он.
- Что скажешь, Бешеный? - повернулся к нему Витя Камский.
- Дорогой, - обратился Савелий к дяде Амирана-Мартали, - не ты ли
Гоча-Курды? - спросил он.
- Да, откуда знаешь? - Гоча-Курды был несколько удивлен.
- Амиран-Мартали много хорошего рассказывал о тебе и описал так красочно
и точно, что мне не составило труда сразу узнать тебя, дорогой Гоча-Курды.
Твой племянник рассказывал, как погибли его жена и дочка?
- В доме сгорели...
- Это не случайная смерть: их убили! - убежденно заявил Бешеный и
добавил: - Причем по приказу...
- На куски порежу этих блядей! - разъяренно вскричал Гоча-Курды и даже
вскочил со стула, готовый, кажется, прямо сейчас броситься на того, кто
виновен в этом злодеянии. - Ты знаешь, кто приказал? Только намекни!
- Зачем намекать, когда можно услышать прямой ответ? Да ты сам и услышишь
его... - Савелий сделал эффектную паузу, и в зале наступила мертвая тишина:
все ждали ответа. - От их убийцы! - спокойно договорил он.
- Что-о-о? - взревел дядя Амирана-Мартали. - Где этот сын вонючего
шакала? Говори!
- Не рви душу! - громко воскликнул и Витя Камский. - Засвети паскуду!
- Вот. - Савелий достал из кармана видеокассету, подошел к Гочи-Курды и
отдал кассету ему. - Эту запись сделал сам Амиран-Мартали и передал мне на
хранение, на всякий пожарный, если с ним что-нибудь случится! На этой
кассете ты услышишь и голос Амирана. Мне кажется, что он бы хотел, чтобы эта
запись оказалась у его дяди, его единственного родственника...
- Ты даже не можешь себе представить, Бешеный, какой ты мне сделал сейчас
подарок, - прочувствованно и тихо проговорил старый вор.
- Почему не знаю? Знаю. Амиран-Мартали, несмотря на то что мы не очень
долго были знакомы, незадолго до смерти пожалел, что мы не братья, но мы
настолько сблизились, что, останься он в живых, мы бы наверняка стали
настоящими друзьями! - Голос Савелия тоже был тихим и искренним.
Гоча-Курды приложил кассету к сердцу и сказал:
- Амиран был для меня как сын, а потому, если ты не против, ты займешь
его место в моем сердце! - Он повернулся к присутствующим: - Братья! Все
слышали? - И вновь к Савелию: - Если когда-нибудь тебе понадобится моя
помощь, считай, что Гоча-Курды сделает все, что сделал бы для своего сына,
все, что сделал бы для Амирана-Мартали! Гоча-Курды всегда отдает свои долги!
Савелий взглянул на Ростовского, и тот одобрительно, чуть заметно кивнул.
- Ты, Гоча-Курды, мне ничего не должен, но я с благодарностью принимаю
твое предложение, тем более что я слишком рано потерял своего отца! -
решительно заявил Савелий.
- Благодарю тебя! - Гоча-Курды протянул Савелию руку, и когда их ладони
встретились, старый вор неожиданно крепко обнял его за плечи и тихо
прошептал: - Я понял, что в тебе нашел мой племянник!
- Что? - также шепотом спросил Савелий.
- Человека!
- Надеюсь... - Бешеный чуть смутился и тут же шепотом добавил: - В
кармане найдешь информацию, которая может пригодиться! - Потом повернулся к
присутствующим: - Ну, я оставляю вас, не буду больше мешать вашему
уважаемому собранию...
Все сразу притихли и посмотрели на него: уходить приглашенному в качестве
гостя без разрешения сходки было не по "понятиям", однако недвусмысленное
заявление уважаемого вора не позволяло делать Савелию замечание. Придя
просто гостем, Бешеный уходил, как бы приобретя совсем иной статус.
- Я свое дело сделал, - пояснил Савелий. - Спасибо, как говорится, за
внимание...
В зале повисло молчание. Никто не брал на себя право отпустить восвояси
человека, который так независимо держался. Савелий чувствовал это и, чтобы
не обидеть "законников", не пошел к выходу, а задержался на своем месте,
выжидая, что кто-нибудь выскажется.
Неожиданно эту роль взял на себя старый "законник" Киса: он попросил
Ростовского:
- Братан, проводи человека. Андрей кивнул Савелию. Тот пошел к выходу
вслед за Ростовским.
- Бешеный, постой! - услышал он голос за своей спиной.
Савелий остановился и повернулся к столу: это его окликнул Витя Камский.
- Спасибо тебе! - уважительно сказал он.
- Не за что! - улыбнулся напоследок воровскому собранию Савелий и пошел
за Ростовским.
Они вышли на улицу.
- Ну ты красавчик! - хлопнул Савелия по плечу Андрей. - Вовремя ты
подсуетился с Гочей-Курды: я уж, грешным делом, подумал, что этот Долидзе
тебя живьем съест!
- Долидзе? - переспросил Савелий. - Это тот, который меня в менты
определил?
- Ага, Доля.
- Так он же у Джанашвили в партнерах ходит. У меня и на него кое-чего из
документов припасено.
- А ведь точно! Года три назад Доля у Лысого Нуги правой рукой был, -
вспомнил Ростовский. - Сейчас в Дагестан подался: икру, наркотики
контролирует... Он жутко злой, ты лучше поосторожней с ним, Бешеный.
- Пусть он меня опасается, а я уже пуганый... - улыбнулся Савелий.
Они сели в лимузин Ростовского и поехали в центр города.
- Как ты думаешь, навалятся авторитеты на Джанашвили или все останется,
как оно есть? - поинтересовался Савелий.
- Не знаю... - задумчиво проговорил Ростовский. - Думаю, что если и не
примут сегодня решения разобраться с ним, то Гоча-Курды, насколько я слышал
о нем, никогда не простит ему смерть своего племянника!
- Представляю его гнев, когда он услышит исповедь этой мрази! - со
злостью заметил Бешеный.
- Да, не завидую я Лысому-Нуге! - Ростовский довольно рассмеялся. -
Помнишь, как вскочил со стула Гоча, когда ты только намекнул об убийцах жены
и дочки Амирана? Так что поживем - увидим!
- А когда ты сможешь узнать о решении?
- Наверное, скоро.
"Скорее бы... - подумал Савелий, - и чем скорее, тем лучше! Всей стране
от этого будет только легче".
XVIII. Конец Джанашвили
Не прошло и двух дней, как Савелий узнал от Андрея Ростовского, что
сходняк объявил Джанашвили ссучившимся и приговорил его к смерти.
Окончательную точку в решении сходки поставил Гоча-Курды. Заметив, что
некоторые колеблются, он встал и заявил:
- Все знали, что Амиран-Мартали был честным вором, никогда не кривил
душой, был верен воровским "понятиям" и никого не предавал, даже эту
паскуду, Лысого Нугу, за которого отсидел больше червонца. Вы все видели
сейчас сделанную им запись. Может быть, кто-то сомневается в слове
Амирана-Мартали?
Со всех сторон раздались голоса, что все доверяли и доверяют
Амирану-Мартали.
- Так о чем может быть разговор? - продолжил Гоча-Курды. - Сам Амиран
представил нам доказательства убийства своей жены и дочери! Как должны
поступить воры, когда кто-то безвинно расправляется с их родными?
- А нэ могла эта гныда, я эмэю в виду Слюнявого, спэцыално подставыт
Нугу? - попытался вставить Долидзе,
- Перед смертью кто соврет? - возразил ему Витя Камский. - Тем более
такой трус, как Слюнявый!
- Короче, братва, если сходняк постановит, что Лысый Нуга и дальше может
спокойно топтать нашу землю, то я, Гоча-Курды, сам раздавлю эту гниду! -
твердо заявил дядя Амирана-Мартали о своем решении и тихо добавил: - И пусть
кто-то попробует мне помешать! Вы меня знаете: своего слова Гоча-Курды
никогда назад не брал и брать не будет!
- Я с тобой! - поддержал его Витя Камский.
- Я тоже! - тут же присоединился к ним старый "законник" Киса.
Провели голосование, и только трое оказались против.
Все, кто голосовал "за", конечно, сразу поняли, кто эти "противники",
понимали также и то, что эти трое кавказцев, преданные Джанашвили, наверняка
предупредят своего кореша Нугзара о том, что теперь ему не будет ни покоя,
ни отдыха до тех пор, пока с него не снимут смертельную "объяву" или же он
не отправится на тот свет. Больше всех это не устраивало Гочу-Курды, и он не
стал пускать дело на самотек.
- Братишки, - обратился он к сходке, вставая со стула, - понимаю, что
принятое нами решение не всех устраивает, и это вполне справедливо: решение
не стодолларовая банкнота, чтобы всем нравиться! Однако решение принято, и
его уже никто не может оспорить: ни менты, ни даже сам Папа Римский! Хочу
сказать тем, кто намерен предупредить Лысого Нугу о нашем решении... -
Гоча-Курды специально бросил взгляд в сторону Долидзе.
- А почэму на мэня смотрышь? - недовольно встрепенулся тот и быстро
метнул взглядом по сидящим авторитетам, ища поддержки, но никто не
улыбнулся, не произнес и слова в его защиту, даже его близкие приятели
отвели взоры в сторону. - Рэшы-лы, значыт, рэшылы...
- Я к тому говорю, что не хочу, чтобы кто-то потом сделал вид, что не
знал об этом... Для выполнения решения сходки предлагаю питерскую команду и
беру это на себя...
Никто не возражал, и в тот же день Гоча-Курды связался со своим давним
питерским приятелем Павлом Невским, который давно предлагал ему "мокрые"
услуги, чтобы списать свой давний долг перед ним, идущий из тех далеких
времен, когда они Тянули срок на одной "командировке"...
Собственно говоря, вне стен зоны помощь со стороны Гочи-Курды не стоила
выеденного яйца: он выплатил за Павла, тогда еще не носившего прозвища
Невский, проигранный тем карточный долг - тридцать пачек чая. На воле это
чепуха. Но внутри зоны все отношения и понятия так обострены, что опустить
человека, а то и отнять у него жизнь могут и за меньший долг...
Савелий собрался позвонить Богомолову и сообщить ему о решении,
вынесенном воровской сходкой, однако вовремя передумал. Конечно, Богомолов
был человеком, которому он всецело доверял, но кроме того, Константин
Иванович был еще и генералом ФСБ. И не просто генералом, а еще и
заместителем директора ФСБ. Зачем же ставить его в столь щекотливое
положение?
Можно себе представить, какие неприятности посыплются на голову
Богомолова, если как-нибудь случайно, а от случая никто не застрахован,
станет известно, что ему, генералу ФСБ, было известно о воровской сходке, на
которой приняли решение убить человека, да не просто человека, а крупного
банкира и одновременно важного депутата, а заместитель директора ФСБ не
принял никаких мер для предотвращения этого "злодейства". Жуть, что будет!
Здесь пахнет не просто увольнением в отставку, а трибуналом!
А потому Савелий, не вдаваясь в детали, сообщил Богомолову, что до него
дошли слухи о том, что Джанашвили готовятся убрать. Еще он сказал генералу,
что Костя Рокотов, который по-прежнему отслеживал все передвижения
Джанашвили в пределах Москвы, зафиксировал, как Нугзар
...Поділитися у соцмережах
