Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...ще хлопнул Костю по
плечу. - Ладно, я пошел. Меня тут дней десять не будет, так что действуй в
автономном режиме и звони только в самом крайнем случае, то есть в
безвыходном. Если у тебя пойдут какие-то расходы...
- Давай не будем! - возмутился Костик. - Что я, без денег, что ли, живу?!
Насколько я понимаю, ты тоже не к частнику в следаки нанялся. А на
государственные интересы можно и раскошелиться: раз оно такое бедное стало,
помогать ему - наш прямой гражданский долг, - закончил Константин без
ложного пафоса.
- Я гляжу, Костя, что ты и сам все прекрасно понимаешь. Рад, что не
ошибся в тебе. Напоследок только попрошу: будь предельно осторожен, не
засвети своего интереса; поверь, пасти тебя никто не станет, чуть что -
упакуют в деревянный ящик и под землю!
- Это мы еще посмотрим! - нахмурился Рокотов, он не считал порученное ему
задание таким уж сложным и опасным, чтобы на этом стоило заострять особое
внимание, и потому Савелий недовольно сказал:
- Костик, мне кажется, я "никогда не бросался понапрасну такими словами.
Поверь, дорогой, то, о чем я тебя попросил, очень и очень опасно. А потому
будь предельно осторожен! - И серьезно добавил: - Более того, не геройствуй
понапрасну: чуть что моментально ложись на дно!
Константин внимательно посмотрел в глаза Савелия и тут, видно, осознал,
что задание старшего друга только с виду кажется таким простеньким.
- Хорошо, старшой, я все понял!
Договорившись пересечься через десять дней, приятели разошлись у станции
метро.
Савелий поехал в банк, где в личной сейфовой ячейке, оставленной ему по
наследству Амираном-Мартали, хранился малютинский портфель с документами, он
еще раз хотел все внимательно пересмотреть, чтобы выстроить четкую
последовательность своих действий. А Константин отправился в библиотеку - у
него на этот день ничего не было запланировано, и не имело смысла
откладывать поручение Савелия в долгий ящик.
Через пару дней Савелий получил от Фадеева все, что просил. Вместе с
копиями документов, оставленных ему в наследство Малютиным, у Говоркова
теперь было с чего начинать: он уже точно знал, что все основные банковские
операции в Европе людей из президентского окружения обязательно проходили
через частный швейцарский банк "Боггардо". В этом же банке (его центральный
офис располагался в городе Лугано) якобы имелись - по утверждениям как
западных, так и российских журналистов - личные счета Президента, его
родственников и некоторых приближенных к нему людей.
Савелию было очевидно, что для выполнения возложенной на него миссии ему
во что бы то ни стало надо добраться до святая святых любого банка - так
называемого клиентского списка. Как его заполучить - при помощи кнута или
пряника, - станет ясно только на месте.
Савелий позвонил генералу Богомолову и с радостью узнал, что документы
для прикрытия уже готовы. Он получил их, встретившись с человеком генерала.
По ним Савелий числился штатным сотрудником одного из государственных
телеканалов, имел обычную русскую фамилию Николаев, имя на всякий случай
сохранили - Сергей, а целью его поездки за границу значилось: "Предсценарная
подготовка телевизионного цикла "Объединенная Европа". В тот же день Савелий
вылетел рейсом "Люфтганзы" в Мюнхен.
Еще из Москвы Савелий позвонил в Югославию Христо Граничу, с которым
Говоркова свела судьба во время его рейда в Косово минувшей весной. По
счастливой случайности (и случайности ли?) Христо тоже оказался прошедшим
Посвящение. Двое еще недавно не знавших друг друга, благодаря тем знаниям,
что вложил в них Учитель, буквально в считанные минуты стали близки, как
родные братья. И поскольку Христо с благословения Учителя занимался в
Западной Европе почти тем же самым, чем Савелий в России (боролся со Злом
всеми доступными ему способами), прекрасная осведомленность Гранича о
нюансах местной политической жизни и созданная им профессиональная
агентурная сеть в европейских странах могли Савелию здорово пригодиться. Во
всяком случае, Говорков, обещая выполнить просьбу Президента, рассчитывал на
помощь своего духовного брата по Посвящению.
Нужно заметить, что судьбы Христо Гранича и Савелия Говоркова во многом
совпадали. Как и Савелий, Христо в раннем возрасте потерял родителей. Собака
в этот момент только что принесла щенков. От ее потомства пришлось
избавиться, но ее молочком отпоили младенца, а когда вернулись домой,
будущий Учитель Савелия взял мальчика под свою опеку.
Мальчик рос смышленым, но не очень физически сильным: вся его энергия,
все природные дарования проявлялись только в необыкновенно быстром
умственном развитии. Его нельзя было назвать хилым и тщедушным, но и
физически противостоять нормальному сильному мужчине он вряд ли бы смог
долго. Сначала Учитель был несколько озадачен и пытался настаивать на его
физическом развитии, но, обнаружив в мальчике сенсорные способности, а также
способность не только ощущать на огромном расстоянии объект внимания, но и
передавать этому объекту свои мысли, постепенно пришел к выводу, что
способности его ученика настолько уникальны, что их нужно всячески
развивать, беречь и не требовать от Христо того, что у него плохо
получается.
Учитель отпустил Христо в "свободное плавание" за несколько месяцев до
появления у него нового ученика - Савелия Говоркова. Учитель сразу распознал
в Савелии то, что он пытался воспитать в Христо. Савелий был более
совершенен, чем Христо, но это было совершенство гармонии - иными словами,
если искать сравнение в спорте, Савелий олицетворял совершенство многоборца,
а Христо был уникален в одном виде, и его способности и умение в этом виде
далеко превосходили возможности других.
Постепенно Учитель пришел к выводу, что эти двое, объединившись в одну
команду, станут несокрушимой и неуязвимой силой в борьбе со всемирным злом
только они, в отличие от родителей Савелия, погибших в автомобильной
катастрофе, погибли от рук бандитов. Отец Гранича, по имени Олеко, был
наемником и воевал в рядах французского Иностранного легиона в одной из
африканских стран.
Там Олеко влюбился в местную мулатку, которая ответила ему взаимностью.
Вскоре она забеременела, и Олеко настоял на том, чтобы их брак был освящен
тамошним священником. Пришла пора рожать, но принимать роды было некому: за
неделю до этого полковой доктор скончался от инфекции. ?
Командир Олеко пошел навстречу молодым. Он дал им машину и отправил в
ближайший город, где находился главный военный госпиталь французов, а на
обратном пути Олеко должен был забрать в штабе деньги для выплаты денежного
довольствия солдатам и офицерам.
Роды прошли успешно, и счастливые родители со своим сыном Христо в
сопровождении одного охранника возвращались в полк. Но по дороге на них
напали грабители, которые не только убили охранника и Олеко, но и не
пощадили мать Христо, которая, желая спасти сына, успела незаметно завязать
платочком ему ротик, чтобы его плач не привлек внимание злодеев, и спрятала
его в тряпках на полу машины.
Грудного младенца Христо ожидала мучительная смерть от голода, если бы,
на его счастье, на него не наткнулись странствующие по свету монахи,
возвращавшиеся в родные тибетские горы. Увидев брошенную машину, они
обшарили ее и обнаружили чуть живого младенца. Посчитав его небесным
посланцем, монахи взяли его с собой, благо с ними бродяжничала шотландская
колли, которая не была Злом. Однако Учитель понимал и то, что путь к их
объединению будет долог и тернист. К этому объединению они должны прийти
собственным, почти одновременным решением. Но до этого каждый из них должен
научиться прислушиваться к другому, ощущать биение его сердца, улавливать
мысли, особенно мысли о помощи, научиться осторожно использовать те умения
другого, которыми он сам не обладает. Их отношения должны быть сродни тем,
которыми обладают однояйцевые близнецы: одна нервная система, одно состояние
души и тела...
Савелий назначил Христо встречу на вечер того же дня в Вене, у здания
всемирно известной оперы, и теперь, взяв напрокат прямо в мюнхенском
аэропорту серебристую "БМВ", мчал по отличному скоростному автобану в
сторону столицы Австрии.
Ни Швейцария, ни Австрия в Европейское экономическое сообщество не
входят, поэтому так называемая единая шенгенская виза, которая позволяет
свободно передвигаться по странам - членам ЕЭС, в этих государствах не
действует. Именно эти обстоятельства повлияли на маршрут Савелия. Он, зная
порядки в Западной Европе, подстраховался: въезд в Австрию из Германии на
автомобиле с немецкими номерами облегчал процедуру погранично-таможенных
проверок. Видя, как австрийский пограничник лишь мельком взглянул в его
паспорт и лениво махнул рукой, дескать, проезжайте, все "аллее ин орднунг",
Савелий внутренне похвалил себя за предусмотрительность, а службу Богомолова
- за надежные документы для прикрытия...
Христо Гранича Савелий увидел издалека: тот сидел у входа в небольшой
кафетерий, положа ногу на ногу, за маленьким выносным столиком с чашкой кофе
в руках прямо напротив центрального входа в Венскую оперу.
- Здравствуй, Христо! - сказал Савелий, подойдя к нему, он был очень рад
видеть его.
- Здравствуй, брат! - не скрыл радости и Христо.
Гранич поставил чашку на столик, встал и, как делал это Учитель, взяв обе
руки Савелия под локти, коснулся его груди своей грудью, а потом прикоснулся
плечом к плечу Савелия, то есть тем местом, где у обоих был знак Посвящения
- светящийся ромб. Мгновенно оба ощутили тепло, перелившееся друг другу.
- Садись, брат, - пригласил Христо, - тебе же не терпится скорее начать
разговор.
Савелий присел на изящный стульчик. Христо подозвал официанта и что-то
сказал ему по-немецки. Тот исчез.
- Ты, кажется, впервые в Вене? - уточнил Гранич у Савелия.
- Да. А что?
- Сейчас ты попробуешь настоящий венский кофе. Я, когда бываю в Австрии,
пью его только здесь. Учти, Савелий: настоящий кофе можно выпить только в
двух местах - в приморских кафешках Константинополя, то есть нынешнего
Стамбула, и в Вене, здесь, в кафе "У оперы".
Словно подслушав рекламу Христо, рядом с Савелием возник официант. Еще до
того, как он появился, Савелий уже уловил ароматный запах дорогого кофе,
струившийся от маленькой чашечки, которую он нес.
- Не знаю, как в Турции, - я там был, но не имел времени гурманствовать,
- но здесь кофе действительно превосходный, - одобрил Савелий, сделав
маленький глоток.
К его удивлению, кофе был не горячим: поверх жидкости плавало то ли
мороженое, то ли взбитые охлажденные сливки, Савелий так и не разобрал,
однако это не помешало ему оценить вкус напитка.
Христо отодвинул от себя пустую кофейную чашечку, как бы давая тем самым
понять, что пора приступать к делу. - Выкладывай, что там у тебя.
Савелий вкратце рассказал Граничу о личном секретном поручении, которое
дал ему Президент. Упомянул он и о тех документах, подлинники которых ему
были нужны для выполнения этого поручения.
- От тебя, Христо, мне необходимо только одно, - в заключение сказал
Савелий, - наладить контакт с кем-нибудь из руководства банка "Боггардо" в
Лугано, у тебя же обширные связи в финансовых кругах Европы, повороши их.
Глядишь, кто-нибудь из финансистов нас к "Боггардо" и приведет.
- Какое у тебя Прикрытие? - поинтересовался Гранич.
- Обычное. Тележурналист. Зовусь Сергей Николаев. Документы надежные -
проверено.
- Вот если бы ты был новорусским олигархом... - задумался Христо: видимо,
он сейчас мысленно перебирал все подходящие контакты.
- Ты что, Христо! - резко возразил Савелий. - Олигархи же все на виду,
наперечет...
- Ну и что? Ты мог быть не самим олигархом, а его представителем. Можно у
вас там организовать такое поручительство? Ты забываешь, что о том, чем я
тут собираюсь заниматься, знают всего пять человек: ты, я, генерал
Богомолов, доверенный человек Президента Фадеев и сам Президент. Больше
никого в этом списке быть не должно. Поручительство, о котором ты упомянул,
мне дать наверняка смогли бы, но чтобы получить его, скорее всего, пришлось
бы кого-то вводить хоть на немного, но все же в курс дела, а это
категорически исключено... Так что, брат, подумай, как обойтись тем, что у
нас уже есть.
- Ладно, подумаю. Но для этого мне надо встретиться с одним человеком. Не
волнуйся, он проверенный, и не единожды: берет за информацию деньги и молчит
как рыба. Через него хочу навести кое-какие справки. Раз уж все так
секретно, придется общаться без техсредств. Это значит, что я на день уеду в
Италию. Где ты будешь?
- Наверное, в Берне... - неуверенно пожал плечами Савелий, - хочу быть
поближе к предстоящему месту событий. У тебя есть номер моего мобильного?
Сообщи, когда у тебя появятся новости. Я надеюсь на тебя, Христо. Ведь Я - В
ТЕБЕ, А ТЫ...
- ...ВО МНЕ!.. - закончил за Савелия фразу Учителя Гранич.
Мужчины встали. Христо по-братски обнял Савелия и тут же удалился быстрым
шагом куда-то в глубь освещенной ночными огнями Вены.
Берн, куда Савелий приехал на следующий день, переночевав в придорожном
австрийском отеле, он выбрал по одной простой причине: столица Швейцарской
Конфедерации располагалась чуть ли не в центре страны, отсюда было рукой
подать до немецкой границы, а там и до Мюнхена; удобно также было и то, что
Лугано тоже был неподалеку. К вечеру того же дня дал о себе знать и Гранич:
сначала Савелий почувствовал, как у него стало легонько покалывать в том
месте, где на его плече размещался ромб Посвящения, и почти сразу же после
этого залился сигнал мобильника.
- Есть хорошие новости, брат! - сообщил по-английски Христо; прощаясь,
они договорились, что в целях конспирации, чтобы не афишировать своего
славянского происхождения и не привлекать ненужного внимания, будут общаться
на английском, который оба знали в совершенстве.
Они обменялись парой незначительных фраз, затем Савелий сообщил Христо
название своей гостиницы и отключил телефон.
Савелий неторопливо обедал в кафешке при гостинице, когда перед его
взором предстал Гранич.
- С тебя причитается! - весело сказал он, присаживаясь рядом. В руке он
держал легкую папочку на молнии. - Угостишь обедом, а то я с утра ничего не
ел: сначала, правда, хотел из Милана прямо сюда лететь, но пришлось еще в
Лихтенштейн заскочить, проверить кое-что - вот и не успел.
"Наш пострел везде поспел!" - подумал по-русски Савелий, а по-английски
подозвал официанта и заказал тому гору всяческих деликатесов для довольного
удачной поездкой Гранича. Официант, обрадованный такой широте заказа, позвал
себе на помощь еще одного, и они в четыре руки быстро накрыли богатый стол.
- Ты давай ешь, после поговорим, - сказал Савелий, заметив, как
заблестели у Христо глаза от аппетитно выглядящих тарелок с деликатесами.
Гранич кивнул и принялся уминать за обе щеки нее, что перед ним поставили
официанты. Пока Христо ел, Савелий заглянул с его разрешения в папочку, там
были какие-то счета и нарисованная от руки небольшая схемка с буквами вместо
имен. Савелий вздохнул: он понял, что без Гранича в этом ему придется
разбираться не одни сутки. Пришлось ждать еще минут двадцать, пока его
напарник окончательно не насытился. Они выпили напоследок по бокалу темного
пива и вышли из кафе, говорить о своих секретах и тот и другой предпочитали
на улице.
Несмотря на то что оба были уверены в том, что об их присутствии в Берне
никто не знает, они все-таки опасались прослушки и решили подстраховаться.
Наконец Савелий и Христо оказались на пустынной аллейке городского парка.
Они сели на лавочку, и Христо достал свои бумажки. Теперь он заговорил
по-русски. Савелий улыбнулся в который раз - никак не мог привыкнуть к тому,
что Христо говорил по-русски так, словно этот язык был его родным. На самом
деле он выучил русский всего лишь пару лет назад.
- Когда, Савелий, я говорил тебе, что постараюсь кое-что уточнить, я имел
в виду довольно известный "Банко дель Боггардо" - это его официальный гриф
на всех документах. У меня в Милане сеть один хороший знакомый финансист.
Лет десять назад он переехал из еще коммунистической Югославии в Италию,
удачно женился на дочке тамошнего банкира, тесть ввел его в дело и все
такое. Короче, наш Ладомир пошел в гору: сейчас у него свой банк, состояние,
третья жена - в общем, все в порядке. Не стану подробно распространяться,
почему Ладомир регулярно делится со мной очень интересной информацией, но
это факт, поверь мне на слово. Короче, попросил я его нарыть кое-что о банке
"Боггардо", у меня на него есть кое-какие зацепки, с этим банком изначально
дела обстояли нечисто, была у меня такая информация от итальянских
спецслужб... - Христо сделал небольшую паузу, словно сверяясь со своим
"внутренним компьютером". - И представляешь, все мои предположения
подтверждаются! Банк действительно создан на деньги итальянских мафиози, и
его несколько раз ловили на отмывке капитала, нажитого криминальным путем...
Вот, смотри, тут все цифры: кто куда отправил и сколько...
Савелий проследил за пальцем Христо. Тот тыкал в колонки цифр в Основном
с шестью нулями. Ни сами эти цифры, ни длинные номера банковских счетов
ничего Савелию не говорили.
- Постой, Христо, честно говоря, я в банковском деле не очень силен,
точнее сказать, совсем не Копенгаген, - откровенно признался Савелий, - ты
по-человечески, без этих цифр, можешь мне объяснить суть дела?
- Извини, брат, я забыл, что ты специалист совсем по другим вопросам... -
с улыбкой заметил Христо. - Ладно, обойдемся без цифр. Они пригодятся для
суда, если когда-нибудь до него дойдет...
И Савелий услышал от Гранича прелюбопытнейшую историю о человеческих
страстях и пороках...
Оказалось, что "Банко дель Боггардо" был основан сорок лет назад, но
первые подозрения появились у полиции лишь в начале восьмидесятых годов, и с
тех пор за этим банком потянулся шлейф финансовых скандалов.
Громкий скандал был связан с итальянским банком "Амброзио", который
помогал мафии отмывать криминальную прибыль. "Амброзио" через свою
холдинговую компанию в Люксембурге завладел пакетом в сорок пять процентов
акций "Банко дель Боггардо". Этот факт дал итальянской полиции основания
предполагать, что банк "Боггардо" стал, по сути, швейцарским филиалом
"Амброзио", и поэтому за "Боггардо" установили негласное наблюдение.
Выяснилось, что президент "Амброзио" Серд-жио Лаци умудрился раскинуть по
всей Европе громадную сеть из десятков компаний-однодневок. Эти компании с
солидными названиями и роскошно напечатанными документами получали кредиты,
а затем моментально банкротились. Сначала итальянская, а потом и швейцарская
полиция установили, что сотрудники банка "Боггардо" имели тесные деловые
контакты с этими "призрачными" компаниями в Панаме и Лихтенштейне. Они даже
смогли доказать, что их сотрудники получали деньги непосредственно от
Серджио Лаци. Разразился нешуточный скандал.
Нечистоплотному банку, играющему в грязные игры, грозили потеря лицензии
и отказ в каких-либо кредитах. Чтобы хоть как-то успокоить общественность,
пятьдесят пять процентов акций банка "Боггардо" были проданы японцам за сто
пятьдесят миллионов долларов. Но работа под японским присмотром не спасла
криминальный банк от очередного шумного скандала: не прошло и полгода, как
председатель совета директоров банка "Боггардо" Джованни Пелони был обвинен
судом Милана в нелегальных банковских сделках и незаконных валютных
операциях по отмыванию криминальных средств.
А дальше открывается самое интересное. Начиная с 1986 года с "Банко дель
Боггардо" стали сотрудничать русские государственные чиновники. Вернее,
русские стали сотрудничать со швейцарской фирмой "Пластик констрюксьон",
учредителем и полноправным хозяином которой являлся Лино Канолли... Именно с
этим человеком российские и зарубежные журналисты впоследствии стали
связывать почти все русские имена, замешанные в "кремлевском деле".
К банку "Боггардо" мы еще вернемся. А чтобы нам стало ясно дальнейшее,
обратим особое внимание на персону сорокапятилетнего Лино Канолли,
родившегося в Косове в семье простых албанских крестьян. В 1997 году он был
уже швейцарским миллионером и, между прочим, лауреатом Государственной
премии России в области культуры и искусства...
Родители Канолли ухитрились получить швейцарское гражданство, когда Лино
было всего пять лет. Тогда Швейцария нуждалась в неквалифицированной рабочей
силе, и беженцам из Югославии с неблагозвучной фамилией Каннолич дали
гражданство Швейцарии без. особых проблем. На этом участие родителей в
судьбе своего младшего отпрыска (в семье было еще трое детей - двое старших
сыновей и дочь) фактически закончилось.
Еще будучи школьником, Лино начал подрабатывать - сначала посудомойщиком,
затем официантом в одном из луганских баров, а позднее и менеджером этого
бара.
Хлебнув нищеты своих родителей и братьев, Лицо с ранних лет решил, что
жить, как они, он не желает. Работая в основном на стройках - сначала
рабочим, потом мастером, Лино потихоньку копил деньги на собственное дело и
в начале восьмидесятых годов сумел-таки основать небольшую строительную
фирмочку "Пластик констрюксьон".
И счет Канолли открывает не где-нибудь, а в "ранко дель Боггардо",
несмотря на связанные с этим банком скандалы. А может быть, наоборот, ему
нравилось то, как руководство этого банка умеет выходить сухим из воды. Как
впоследствии объяснял свой выбор сам Канолли, "Банко дель Боггардо" он
предпочел потому, что у банка был прямой контакт с российскими банковскими
структурами. А Лино, учитывая перестроечный "ветер перемен", нацелился
ловить свою деловую удачу не где-нибудь, а именно в России...
Канолли окунается с головой в мутную перестроечную волну: встречается с
госчиновниками, водит их в рестораны, обещает золотые горы, даже вывозит за
собственный счет одного замминистра на швейцарский горный курорт. И вот у
него уже в кармане подписанные в Стройкомитете и Госплане контракты на
поставку товаров и строительство парочки жилых зданий улучшенной планировки
для высших чиновников...
Канолли в спешном порядке учит русский язык и уделяет особое внимание
умению пить водку в больших количествах: чего только не сделаешь ради
процветания дела!
Бывшие когда-то советскими, теперь уже российские чиновники все
попристроились к теплым местечкам. Лино прошелся по своим старым русским
знакомцам-приятелям и благодаря им умудрился осенью 1993 года получить
высокодоходный заказ на комплексный ремонт разрушенного грачевскими танками
Белого дома. Видимо, Канолли правильно понял русскую специфику ведения дел и
вовремя отстегнул кому положено хороший процент от заказа: сразу после
ремонта Белого дома новая фирма Канолли "Бенатек" принимается за
реконструкцию здания Госдумы, Совета Федерации, а затем и первого корпуса
Кремля и других правительственных объектов.
Тут-то и начинается самое интересное.
У России, вечно находящейся в состоянии глубокого экономического кризиса,
постоянно не хватает денег. А на реализацию контракта с "Бенатеком", расходы
по которому не -входили в бюджетную смету, нужно было несколько сотен
миллионов долларов. И тогда заинтересованные действующие лица придумывают
некую схему, которая должна удовлетворить и Россию, и "Бенатек" в лице
Канолли.
В столице Претории Южно-Африканской Республики неким господином
Зельдовичем регистрируется оффшорная компания "Дельта Лимитед", основной
задачей которой (по уставу) являлось "содействие и помощь финансово
неопытным властям стран Восточной Европы, СНГ и России". Действия компании
"Дельта" направлены также и на то, чтобы "работали" золотые запасы
вышеназванных стран.
В октябре девяносто четвертого года происходит довольно странное событие.
Председатель Комитета РФ по драгметаллам и камням Бычков отправляет "Дельте"
в ЮАР пять тонн золотых изделий (советских монет чеканки 1922-1978 годов,
многие из которых представляли нумизматическую и историческую ценность) и
наделяет Зельдовича правом управлять этим золотом. Через месяц Зельдович,
получивший это богатство, пишет в банк "Боггардо" -конфиденциальное письмо,
в котором сообщает, что готов немедленно отправить в Швейцарию золотые
монеты (но уже как лом!) под обеспечение кредитов "Бенатеку".
Руководство банка "Боггардо" с радостью приняло этот подарок: ведь при
оценке монет на вес они потеряли чуть ли не четверть своей цены...
После получения монет банк дает стомиллионный кредит "Дельте", и та
оплачивает из этих денег некоторые счета "Бенатека". Затем, естественно,
"Дельта" исчезает без следа с львиной долей кредита. А российское золото
становится швейцарским, так как у России нет денег, чтобы заплатить его
залоговую стоимость. А тут еще "Бенатек" требует полностью оплатить свои
сметы...
Тут надо, кстати, упомянуть и о сметах: контракт на оформление интерьеров
первого корпуса Кремля, вернее, на поставку в этот корпус мебели обошелся
России аж в девяносто миллионов долларов! Даже те уникальные старинные
мебельные гарнитуры, которыми пользовались
...Поділитися у соцмережах
