Жанр: Боевик
Опрокинутая реальность
... - признался Дронго. - Бальзак однажды сказал, что
священники, врачи и адвокаты не могут
уважать людей. Они слишком много о них знают.
- Вы относите себя к категории адвокатов или врачей? - поинтересовалась
она.
- Священников, - ответил Дронго, - мне слишком много пришлось выслушать
исповедей в своей жизни.
Он замолчал. Она осторожно дотронулась до его руки.
- Мне кажется, я не ошиблась, - призналась она, - вы как раз тот человек,
который может мне помочь.
Автомобиль подъехал к трехэтажному зданию компании. На пороге стояли двое
охранников. Увидев выходивших, они
переглянулись.
- Вы к кому? - спросил один из парней.
- К Ивашову, - сказала Мурсаева, - нам нужно с ним поговорить.
- Он сейчас занят, - ответил второй, - и вообще компания не работает. Они
никого не принимают.
Эльзу нельзя было остановить подобным хамством. Она насмотрелась его
достаточно.
- Пропусти, - грозно сказала она, - неужели не видишь, с кем
разговариваешь? Я сестра погибшего президента "Прометея"
Салима Мурсаева. Показать тебе документы или поверишь на слово?
Охранник пискнул нечто невразумительное, но Эльза, оттолкнув его, вошла в
здание. Дронго вошел следом, ничего не
сказав. В здании работало человек семьдесят. На втором этаже находился кабинет
президента компании. Теперь в нем сидел
не Ивашов, а назначенный представитель, собиравшийся проводить процедуру
банкротства. Ивашов находился в своем
кабинете, расположенном напротив. Секретарша, работавшая здесь при прежнем
руководителе, узнав сестру Салима
Мурсаева, расплакалась и объяснила, что именно происходит в их компании.
Дронго и его спутница вошли в кабинет Ивашова. Ему было лет пятьдесят. Это
был высокий грузный мужчина. Короткие
волосы, подстриженные ежиком, мясистые щеки, второй и третий подбородки, крупный
нос, небольшие глаза. Увидев
вошедших, он радостно всплеснул руками и, быстро поднявшись, проявил грацию, не
свойственную столь крупной фигуре.
- Здравствуйте, Эльза, - он пожала руку ей, затем Дронго, - очень хорошо,
что вы пришли. Мне стыдно признаться, что нет
времени вас навестить. С этой глупой процедурой банкротства. Но мы пока боремся,
пока пытаемся отстоять свое право на
существование.
- Познакомьтесь с моим юристом, - показала она на Дронго, называя его по
имени-отчеству.
- Очень приятно, - Ивашов пожал руку Дронго. - В кабинете Салима уселся
этот представитель и пытается доказать, что
нужно банкротить и закрывать нашу фирму. Представляете? У нас одних активов на
двадцать пять миллионов долларов. А
они из-за этого долга готовы закрыть наш "Прометей".
- Неужели вы не можете им объяснить? - поинтересовался Дронго. - Ведь у вас
в прошлом году оборот был семьдесят
миллионов долларов.
- Верно, - кивнул Ивашов, даже не удивившись, что Дронго знает эти цифры.
Он, видимо, считал, что сестра президента
компании ввела его в курс дела.
- У нас в стране все происходит подобным образом, - признался Ивашов,
тяжело вздыхая, - вы же понимаете, что ничего
не бывает просто так. Кому-то понадобилось ликвидировать нашу компанию. Сначала
убрали Салима Мурсаева, а теперь
придумали этот долг и процедуру банкротства. Они действуют по заказу, это всем
понятно. Мы вполне платежеспособны, но
нужно уничтожить конкурентов. Вы еще не знаете самого главного. Северная
нефтяная компания - наш главный поставщик -
отказалась продлить с нами контракт и разрывает договорные отношения. И вы
хотите, чтобы я поверил в случайность
подобных наездов?
- Они отказались поставлять вам нефтепродукты? - понял Дронго.
- Вот именно, - мрачно подтвердил Ивашов, - в общем, куда ни кинь, всюду
клин. Жаль, что с нами нет Салима. Он был
такой осторожный, такой умный. Извините меня, Эльза, но я искал какое-нибудь
завещание или распоряжение Салима. Он
ведь хотел уступить вам часть своих акций. Но мы не нашли никаких письменных
распоряжений. Наверно, он просто не
успел их сделать. Если понадобится подтвердить в суде, что он хотел оставить вам
акции, я всегда готов. Если, конечно, у нас
вообще останется компания. Они делают все, чтобы нас уничтожить.
- Кому выгодно вас уничтожить? - поинтересовался Дронго. - У вас были
конкуренты?
- У кого их нет, - махнул двумя руками Ивашов, - в наше время нужно больше
бояться не конкурентов, а друзей, чтобы не
задушили в объятиях. У нас ведь друзья хуже врагов. Мы считали, что в Северной
компании наши друзья, а они нам нож в
спину воткнули. При Юре Авдеечеве такого бы не случилось.
- Я не понимаю ваших трудностей, - попросил пояснений Дронго, - ведь если у
вас есть деньги расплатиться по долгам,
почему вы этого не делаете?
- Каким образом? - пожал плечами Ивашов. - Все наши счета заморожены. Нефть
с апреля к нам не будет поступать. Чем
мы будем заниматься? Вылетим в трубу даже без процедуры банкротства. Скоро нечем
будет платить сотрудникам. Нужно
разблокировать наши счета для начала и дать людям возможность нормально
работать.
- Вы можете сказать, кто за всем этим стоит?
- А все и так знают. Если сверху не будет приказа, ничего не произойдет.
Неужели нужно называть конкретные фамилии?
Вы же понимаете, что все давно решено, - обреченно сказал Ивашов.
- Я немного туповат, - сообщил Дронго, - и мне трудно понять ваши намеки.
Вы не могли бы более конкретно сообщить,
кому мешала ваша компания?
- Неужели вы думаете, что я буду называть фамилии?
- Уверен, что вы хотите это сделать. И не нужно стесняться такого хорошего
порыва, господин Ивашов. Подумайте сами,
что происходит. Убит президент вашей компанией, ваш близкий друг. Через
некоторое время убивают одного из
руководителей компании, которая была связана с вами договорными отношениями.
Потом эта компания объявляет о разрыве
всяких отношений с вами. И наконец специально для "Прометея" вводят ускоренную
процедуру банкротства. Насколько я
знаю, некоторые банки до сих пор не расплатились с долгами населению после
августа девяносто восьмого, и тем не менее
их до сих пор не считают банкротами.
- Значит, так было нужно, - ответил Ивашов, - не делайте вид, что вы живете
на Марсе. У нас всем и про все известно.
- И тем не менее считайте меня марсианином. Кому мешала ваша компания? Мне
нужны конкретные имена.
- Мы ведь конкурируем с холдингом "Объединенной нефтяной компании" - ОНК, -
выдохнул Ивашов, - а там в
руководстве очень известные люди. Говорят, что часть акций принадлежит... - он
снова поднял руку вверх.
- Неужели господу богу? - предположил Дронго.
- Шутите, - покачал головой Ивашов, - самому премьер-министру. И еще
некоторым заинтересованным людям. Конечно,
они могут наехать на нас после убийства Салима. Им ничего не стоит закрыть нашу
компанию.
- Подождите, - прервал его Дронго, - мне кажется, вы немного нелогичны.
Зачем убивать президента вашей компании,
если можно так легко вас закрыть? Если у вас были такие долги и можно было вас
уничтожить, зачем прибегать к столь
крайним мерам, как убийство? И тем более таким людям. Они могли легко разорить
вас и без этого.
- Да, - недовольно признался Ивашов, - все правильно. Но я не говорил, что
убийство Салима заказал кто-то наверху.
Возможно, это просто совпадение...
- Совпадений такого рода не бывает, - возразил Дронго, - кирпич просто так
на голову не падает.
- Наверно, вы раньше работали следователем, - вздохнул Ивашов, - все время
пытаетесь поймать меня на слове. Я сам
ничего не понимаю. И если бы понимал, то давно бы уже ушел отсюда. Или дал комунибудь
в морду.
- Это не всегда продуктивно, - возразил Дронго. - Кто сообщил вам о разрыве
отношений Северной компании с
"Прометеем"?
- Их вице-президент Гаврилов.
- А почему не сам президент компании?
- Не знаю. Гаврилов - исполняющий обязанности. Он заменил погибшего
Авдеечева.
- Прямо как на войне, - недовольно пробормотал Дронго, - "погибшего", -
повторил он, - хотя, наверно, все правильно.
Кажется, Маркс сказал, что перед большой прибылью капиталист не остановится ни
перед чем. Самые большие прибыли в
стране именно в нефтегазодобывающем комплексе. Поэтому сюда тянутся не только
премьеры, но и бандиты. Вы не знаете,
зачем Мурсаев в такой ситуации вдруг решил уехать в Париж?
- У него были свои дела, - мрачно ответил Ивашов, - трудно нам без него.
Очень трудно. Извините, Эльза, что должен
такое говорить при вас.
- Ничего, Матвей, я все понимаю.
- Боюсь, что нас закроют, - вздохнул Ивашов, - вы знаете, Эльза, как мы
сопротивляемся. Сколько жалоб написали. И в
арбитраж, и в правительство, и в Комитет по антимонопольной политике. Ничего не
помогает. Пока не помогает, - добавил
он.
- Можно обратиться к журналистам, - предложила Мурсаева. - У меня много
знакомых...
- Только не это, - хмуро возразил Ивашов, - вы знаете, как у нас относятся
к подобным вещам. Если обратился к
журналистам, значит, ты против власти. Выходит, тебе нельзя доверять. Такие вещи
у нас не прощают.
- Именно поэтому и не прощают, - сказал Дронго, - что вы всегда чего-то
боитесь. Боитесь оказаться не в той команде,
боитесь прослыть "чужаками", боитесь испортить отношения с чиновниками. Они
нагло закрывают дело, которому вы
отдали часть своей жизни, а вы пишете письма с жалобами в арбитраж, надеясь, что
вас услышат.
- Вы хотите, чтобы я взял ружье и пошел кого-нибудь стрелять? - спросил
Ивашов. - Вы на это меня толкаете? Но я так не
могу. Это не мой метод.
- Неужели ваши акционеры так спокойно реагируют на закрытие фирмы?
- Какие акционеры? - переспросил Ивашов. - Я могу вам показать последний
список акционеров. Двадцать пять процентов
плюс одну акцию Салим заложил в банк, чтобы взять кредит. Пять процентов были у
Авдеечева и сейчас должны перейти к
его наследникам. Пять процентов у меня. Еще разная мелочовка. Пять процентов
имел один пивовар, земляк нашего
Мурсаева. Правда, часть акций была у государственной нефтяной компании. И они
скупали их у различных мелких
держателей. Насколько я знаю, они имели уже до двадцати процентов акций. Но на
большее не могли претендовать.
Остальные акционеры им ничего не продавали.
- Я не понял, - вдруг сказал Дронго, - вы говорили, что государственная
нефтяная компания ОНК конкурирует с вами. А
сейчас выясняется, что у них есть двадцать процентов ваших акций? Как это
возможно?
- В нашей стране все возможно, - усмехнулся Ивашов, - все, что хотите. Хотя
такое возможно и в любой другой стране.
Зачем разорять конкурента, если можно купить его компанию? Это называется
бороться по-капиталистически. А когда нас
давят налоговыми проверками и отказываются без вразумительных объяснений
поставлять нефть, то это уже борьба посоциалистически.
Хотя какая нам разница? В общем, ОНК владеет двадцатью
процентами акций, и слава богу, что у них нет
контрольного пакета.
- Но двадцать пять процентов плюс одна акция заложены в банке, - напомнил
Дронго, - и если ОНК перекупит ваш долг,
присоединив к нему пять процентов, то они автоматически станут владельцами
"Прометея"?
- До этого дело не дойдет, - уверенно сказал Ивашов, - пять процентов акций
есть у меня, у нашего друга-пивовара, у
семьи Юры Авдеечева и еще у одной компании. И никто из нас не собирается
рисковать своим пакетом акций. Мы все
уверены, что "Прометей" еще себя покажет. Я говорил с женой Авдеечева, она
категорически отказывается продавать акции.
- В таком случае остается пожелать вам удачи, - пробормотал Дронго, - и
дайте мне телефон семьи Авдеечева.
- Зачем это вам нужно? - удивился Ивашов. - Прошло столько времени после
его смерти. Уже четвертый месяц.
- Вдруг понадобится, - сказал Дронго. - Говоря вашими словами, два убийства
подряд так просто не бывают. Значит, ктото
был заинтересован в этих убийствах. И вы посмотрите, какая география. Салима
Мурсаева убили в Париже, а его друга
застрелили в Сыктывкаре. Странно, что они решились на такое преступление в столь
маленьком городе.
Ивашов вздрогнул, посмотрел на Дронго и покачал головой.
- Вы опасный человек, - сказал он, - боюсь, что у Эльзы будут с вами
проблемы.
- Наверно, - согласился Дронго, - именно поэтому она и попросила меня
заняться ее делами.
Глава 5
Когда они вышли из здания компании, был уже полдень.
- Вот видите, - сказала Мурсаева, - мы ничего нового не узнали. Ни дома у
Аллы, ни здесь, в компании. Я была права. Нам
нужно сразу лететь в Париж и искать там исчезнувшего Сафиева.
- Нет, - возразил Дронго, - сначала мне нужно отправиться в Сыктывкар.
- Куда? - изумилась она. - Вы это серьезно? В какой такой Сыктывкар? Только
этого мне не хватало. И вообще я не
понимаю, зачем нам туда ехать, - в сердцах сказала она.
- Женская логика меня иногда поражает, - пробормотал Дронго, - в Париж у
вас есть время лететь, а в Сыктывкар вы не
можете.
- Я могу как-то объяснить свою поездку в Париж, - пояснила она, - наш
журнал - всего лишь русский вариант известного
французского издания. Поэтому насчет Парижа никаких лишних вопросов не будет. К
тому же, я думала, вы знаете, чем
отличается Париж от Сыктывкара.
- Знаю. Но вы плохо меня слушаете. Я не говорил, что мы поедем в Сыктывкар
вместе. Я отправлюсь туда один.
- Зачем? - все еще не понимала она. - Что вы хотите там найти? Вы вообще
представляете, где это находится? И как туда
добираться?
- Во всяком случае, не на полюсе. Кроме того, сейчас конец марта, и,
значит, там будет не особенно холодно.
- Вы рискуете, - тихо сказала она, - неужели вы не понимаете, что можете не
вернуться оттуда живым. Там убили Юру
Авдеечева...
Они сели в автомобиль. Водитель обернулся к Дронго.
- Вам звонили, - доложил он. Дронго вывел свой городской телефон на
мобильный аппарат, и теперь каждый звонок ему
домой одновременно дублировался и на мобильном аппарате. Водитель слышал, как
идет запись на автоответчик, но сам в
разговор не встревал.
- Звонил какой-то Паша, - сообщил водитель, - по-моему, он напуган.
- Он и вчера был испуганный, - холодно сказала женщина.
- Он оставил номер своего телефона? - спросил Дронго.
- Да. Его номер записан на автоответчике.
Дронго взял аппарат и прослушал сообщение. Затем набрал номер мобильного
телефона Паши.
- Господи, - жалобно простонал Паша, - как хорошо, что вы позвонили.
- Что у вас случилось?
- Сегодня утром меня встретили двое мужчин. Когда я хотел навестить Аллу.
Она после вчерашнего очень напугана. А тут
еще эти типы. Они спрашивали меня о вашем визите. Я, конечно, попытался
отмолчаться...
- Но потом решили рассказать, - перебил его Дронго, - они вам угрожали?
- Еще как. По-моему, они отбили мне почки, - признался Паша, - я сейчас
лежу дома. Вы бы видели, как они меня
обрабатывали.
- Что они хотели?
- Узнавали про вас. Спрашивали, зачем вы приходили к Алле. В общем, я,
конечно, не все им рассказал, но вам лучше
больше туда не приходить.
- Это они вас просили мне сказать об этом, - понял Дронго, - сами вы бы не
решились на такой мужественный шаг.
- Сегодня в час дня они будут вам звонить. Я звонил, предупреждал, но вас
не было дома.
Дронго взглянул на часы. Было уже двадцать минут первого. Для того чтобы
выслушать незнакомцев, ему не обязательно
ехать домой.
Он убрал аппарат.
- Его избили и напугали, - пояснил он сидевшей рядом женщине, - кто-то идет
за нами по следам. Вы уверены, что никому
не говорили о своем решении обратиться ко мне?
- Уверена. Кто это был? - встревожилась она.
- Если бы мы знали. Пока я ни в чем не уверен. Они скоро мне перезвонят. А
пока у нас есть время, мне нужно срочно
познакомиться с моим предшественником. С Леонидом Кружковым.
- Он абсолютно никчемный человек, - решительно заявила она, - не понимаю,
почему вы так настаиваете. У вас в машине
можно курить?
- Можно, - разрешил Дронго, - и тем не менее позвольте мне с ним
познакомиться. Где находится его агентство?
- Какое агентство? - рассмеялась она. - Я платила ему по две тысячи
долларов в месяц и оплачивала все расходы. А в
результате ничего не получила. Сейчас я найду телефон этого типа, - она порылась
в сумочке и достала сначала пачку
сигарет, а затем и свою записную книжку. Она продиктовала номер телефона. Потом
вытащила сигарету и, щелкнув
зажигалкой, закурила.
Дронго набрал номер незадачливого частного детектива. И почти сразу услышал
взволнованный голос:
- Да, я вас слушаю. Кто это говорит?
- Здравствуйте, - вежливо поздоровался Дронго, - я говорю с господином
Кружковым?
- Да, а кто это говорит?
- Мы не знакомы. Меня обычно называют Дронго.
- Что? - не поверил Кружков. - Бросьте меня разыгрывать. Это ты, Арсений?
Опять решил устроить розыгрыш?
- На этот раз нет, - усмехнулся Дронго, - это действительно я. Можете мне
перезвонить и убедиться. Я дам вам свой
телефон.
- Не может быть, - растерянно произнес Кружков, - боже мой. Вы тот самый
Дронго? Вы сами мне позвонили?
- Не знаю, что вы имеете в виду, говоря "тот самый". Но мне кажется, что
вряд ли по Москве бегают несколько человек,
которым нравится, когда их называют подобным птичьим именем.
- Да, да, конечно. Извините. Вы действительно Дронго? Я вас слушаю. Никогда
не мог даже предположить, что буду с
вами разговаривать. Подождите, - засомневался Кружков, - а как вы узнали мой
телефон?
- Мне дала его Эльза Мурсаева.
- Ах вот в чем дело, - несколько разочарованно произнес Кружков, - ну,
тогда все понятно. Она поступила правильно.
Разве я могу с вами тягаться? Вы такой известный человек...
- Хватит, - прервал его Дронго. - Нам нужно с вами встретиться. Когда мы
можем увидеться?
- Когда хотите. У меня особых дел нет, - горько признался Кружков, -
скажите, куда и когда нужно приехать, и я готов.
- Встретимся в два часа дня у китайского ресторана, - Дронго назвал адрес,
- успеете туда приехать?
- Конечно, успею, - обрадовался Кружков, - обязательно приеду. Скажите, а
вы все-таки настоящий? Тот самый Дронго?
- До свидания, - Дронго убрал аппарат.
- Я же говорила, что он пустое место, - сказала Мурсаева.
- Мне он понравился, - признался Дронго. - В нем есть что-то от ребенка.
Неужели он раньше работал в милиции?
- Он так говорил, - подтвердила Мурсаева.
- Сколько ему лет?
- Не больше тридцати.
- Ясно. Вы поедете со мной на обед?
- Нет. Меня в два часа будут ждать на работе. Если вам нужно, я отменю свою
встречу...
- Не нужно, - сказал Дронго, - мы довезем вас до работы. А вечером заберем
домой.
- Нет, - возразила она, - вечером у меня тоже встреча. Я не могу ее
отменить. Будет прием в немецком посольстве, -
пояснила она, словно оправдываясь, - я должна успеть приехать домой пораньше и
переодеться.
- Когда вы поедете домой?
- Часов в пять. Не беспокойтесь, у нас в журнале есть автомобиль главного
редактора. Меня довезут до дома.
- Мой водитель будет вас ждать, - сказал Дронго тоном, не терпящим
возражений, - и давайте договоримся, что в
ближайшие несколько дней вы согласовываете все свои визиты со мной.
Через некоторое время машина мягко затормозила у здания редакции. Она
взглянула на часы. До назначенного срока
оставалось около восьми минут.
- Я подожду, - попросила она, - мне интересно, кто вам позвонит.
- Сергей, - попросил водителя Дронго, - давай немного отъедем.
Ждать пришлось недолго. Она снова закурила. Дронго ничего не сказал, но,
когда она смяла окурок в пепельнице, он
пробормотал:
- Вы много курите.
- Да, - согласилась она, - это после случившегося в Париже. Хотя я и раньше
много курила. Я сама знаю, что не стоит так
дымить. Но ничего не могу с собой поделать. Говорят, что согласно знаку Зодиака
я мстительное и мистическое существо.
Так что многое от меня не зависит.
- Кто вы по знаку Зодиака? - поинтересовался Дронго. - Телец, Овен или
Скорпион?
- Скорпион, - улыбнулась она, - мы с братом два маленьких скорпиончика. Он
родился четвертого ноября, а я девятого.
Обычно считают, что между Скорпионами бывает идеальная связь. Когда два
скорпиона сцепятся, их невозможно расцепить.
Может, поэтому мы всегда были такими дружными и так хорошо понимали друг друга.
А вы кто по гороскопу?
- Овен, - вздохнул Дронго, - а разве не видно?
- Какой ужас, - притворно вздохнула она, - у вас самый тяжелый знак для
общения. Вам об этом говорили?
- Конечно. Поэтому я не столь часто общаюсь с людьми.
- Зато самый сильный знак, - задумчиво произнесла она, - мы в своем журнале
часто печатаем гороскопы. И вы знаете, я
всегда обращаю внимание на первый знак. Знак огненной силы. С него начинается
отсчет всех знаков.
В этот момент позвонил телефон. Дронго не спешил включать аппарат, слушая,
как включается автоответчик.
- Здравствуйте, - сказал автоответчик его голосом, - оставьте ваше
сообщение, я вам перезвоню.
- Мы хотели переговорить с господином Дронго, - раздался в трубке вежливый
и мягкий голос, - жаль, что он не нашел
время, чтобы нам ответить.
- Я вас слушаю, - подключился Дронго, зная, что запись разговора уже
началась.
- Это вы - Дронго? - уточнил позвонивший.
- Вообще-то у меня есть имя и фамилия. Но если вам нравится называть меня
так, можете называть. В таком случае я буду
называть вас господин Стервятник. Вы ведь питаетесь падалью?
Он умышленно нападал первым, сбивая с толку позвонившего. Его собеседник
явно смутился. Он невольно принял
правила игры.
- Почему падалью? При чем тут стервятник?
- А как иначе назвать того, кто не успокаивается даже после смерти человека
и нервирует его близких и друзей?
- Вы не его близкий человек, - парировал незнакомец. Он поразительно быстро
восстановил ситуацию. Видимо, был
профессионалом. - И не нужно вам суетиться. Человек уже погиб, и этого не
изменить. Иначе у вас могут быть неприятности.
Вы меня поняли?
- Послушайте меня, господин Стервятник, если вы знаете, кто я и чем обычно
занимаюсь, то должны понять, что я не был
ни родственником, ни другом убитого. Я всего лишь пытаюсь защитить имущественные
права его сестры. Неужели это так
сложно понять?
- Мы хотели вас только предупредить, - быстро сказал незнакомец. Очевидно,
он понял, что нужно быстрее заканчивать,
иначе разговор может быть зафиксирован и его смогут вычислить. Позвонивший был
настоящим профессионалом, теперь
Дронго в этом не сомневался.
- Кто это был? - поинтересовалась Эльза.
- Странный звонок, - сказал Дронго, - с одной стороны, убийцы так себя не
ведут. Зачем им звонить и рисковать? Ведь их
могут вычислить. Но в таком случае почему они вообще мне угрожают? Это не
убийцы. Но тогда кто?
- Поэтому я и попросила вас помочь, - заметила Мурсаева, - как видите,
Кружкову такое дело явно не по зубам.
- Возможно. Учтите, что я включу счет в китайском ресторане в свой гонорар.
Вам придется оплатить наш обед. Было бы
лучше, если бы вы поехали вместе со мной.
- Неужели вы такой меркантильный? - рассмеялась она, выходя из машины.
Затем обернулась и, наклонившись к нему,
сказала: - Ничего. Я думаю, что мой бюджет выдержит подобные траты. Надеюсь, что
больше вы никого не будете
приглашать на обеды за мой счет. До свидания.
Она ушла. Дронго усмехнулся ей вслед. И попросил водителя отвезти его к
китайскому ресторану, где была назначена
встреча с Леонидом Кружковым. Тот опоздал на целых пятнадцать минут. Он был в
короткой светлой куртке, в джинсах, в
сером пуловере и в тяжелых кожаных ботинках. Среднего роста, широкоплечий, он
имел круглое лицо, короткие волосы.
Они были коричневого цвета, тогда как глаза серые. Увидев Дронго, он подскочил к
нему и долго жал руку, жалуясь на
задержку в метро.
Они вошли в ресторан, и Дронго, заказав еду на двоих, спросил у своего
гостя, что тот собирается пить.
- Пиво, - не задумываясь, решил Кружков. Затем, увидев сомнение на лице
Дронго, добавил: - Что вы хотите? Вообще-то я
не очень разбираюсь в этой китайской кухне.
- Принесите нам вашей настойки, - решил Дронго, обращаясь к официанту. Тот
кивнул, удалившись.
- Какой настойки? - удивился Кружков.
- У них есть собственная водка. В спирту плавают лягушки и змеи. И еще одна
ящерица. Между прочим, очень интересная
настойка. Я вам советую попробовать. Как вас по отчеству?
- Можно просто Леня, - махнул рукой Кружков.
- Сколько вам лет, Леня? - улыбнулся Дронго.
- Тридцать два.
- И кем вы работали до сих пор?
- Учился в институте, потом взяли в армию из-за неуспеваемости. Вернее,
сначала отчислили, а потом взяли в армию. Но я
не жалел. Не хотел быть архитектором. Два года служил в армии. Где только мы не
были. В основном на Северном Кавказе.
Но мне повезло, в военных действиях я не принимал участия. Меня ценили за
грамотность. Все-таки три курса высшего
образования. И я постарше был молодых солдатиков на три года. Вернулся из армии
- устроился работать на стройку. Но в
институте не стал восстанавливаться. Заочно поступил на юридический. В прошлом
году кончил. Решил стать частным
детективом... По вашему примеру, между прочим. Много про вас слышал. Столько
интересного, можно книгу написать,
честное слово.
- Подождите, - прервал его Дронго, - значит, вы не работали в милиции? Мне
сказали, что вы работали раньше в милиции.
- Работал, конечно, - шмыгнул носом Кружков, - только не следователем и не
инспектором уголовного розыска. Я работал
в ночной милиции. Три года. А в прошлом году оттуда уволился. Сейчас на вольных
хлебах. Но я только начинаю свою
деятельность. Из четырех дел, которые у меня были, два я уже раскрыл. Мы
зарегистрировали с женой свое агентство.
- Вы еще и женаты, - понял Дронго.
- Да. И у нас девочка. Ей два годика. Мы живем в небольшой двухкомнатной
квартире, которая осталась мне от бабушки.
Но зато в самом центре. Пока агентство не имеет своего помещения, но я думаю,
это временно. Мы решили называть наше
частное агентство "Кружков и компания". Как вы думаете, неплохо?
Официант принес заказанную выпивку, расставил на столике небольшие
стаканчики, легкую закуску и удалился.
- У вас жена тоже юрист? - поинтересовался Дронго.
- Нет, - ответил Кружков, - она биолог. Но разве это имеет значение? Нам
только не дают разрешения на оружие.
- Ваша жена работает?
- Пока да. Но мы еще не развернулись. Она работает в институте, но
...Закладка в соц.сетях
