Жанр: Боевик
Опрокинутая реальность
...лотовский сайт, и он может проверить списки.
Но если убийца или убийцы вылетали так срочно, то вполне вероятно, что у
них не могло хватить времени на провоз
оружия или получение его в Западной Европе. Хотя нелогично получается. Когда
убивали Салима Мурсаева, у них было
оружие, а когда нужно было убить Сафиева, то нет? Так не бывает. Значит, в
Париже они могут достать оружие, а в
Амстердаме нет? Дронго почувствовал, что находится на верном пути.
Многое можно понять, если предположить, что действуют две разные группы.
Одна убирает Салима Мурсаева и его
компаньона. Вторая - Аллу, Мальгасарова. И находит в Амстердаме Сафиева. Тогда
получается, что эти две группы должны
ненавидеть друг друга и рано или поздно столкнутся. Из всех, кто окружал
Мурсаева, в живых осталась только его сестра,
Эльза Мурсаева. Хотя - нет, не только она. В компании остался первый вицепрезидент
Матвей Ивашов. Если предположение
верно, то следующей жертвой он и станет. Или Мурсаева. Возможно, Шенгелия. На
худой конец - Кобаев. У него ведь тоже
пять процентов акций. И есть еще неизвестно куда пропавший член клуба "Орфей"
Мехти Самедов. Интересно, что это
случилось в Сыктывкаре несколько месяцев назад. А Мальгасаров так и не поставил
рядом с его фамилией традиционную
надпись "выбыл". Рядом с Аллой он мог не успеть поставить, а вот рядом с
Самедовым просто обязан был сделать эту
запись. Но не сделал. Тогда выходит, что Самедов не исчез. А иногда бывал в
клубе, и, видимо, Мальгасарову о том было
известно.
Значит, пять человек. Мурсаева, Шенгелия, Ивашов, Кобаев, Самедов. Один из
них - возможная жертва убийцы. Но по
какому принципу убийца их выбирает? Или он заранее узнает, с кем именно
собирается встретиться Дронго. Заранее узнает?
Он начал вертеть головой, разгоняя кровь. В шее слышался некий хруст,
сказывалось его многочасовое сидение у
компьютера. Заранее знает, вспомнил Дронго.
Он начал продумывать эту мысль, прокручивать в памяти события последних
дней. И вдруг вздрогнул. Кажется, он забыл
некоторые детали случившихся событий. Он снова начал вспоминать их и на этот раз
даже зажмурился от своей догадки.
Если он прав, если он верно рассуждает, то все изрядно меняется.
- Вам плохо? - спросила Мурсаева.
- Да, - ответил Дронго, - мне очень плохо. Получается, что я невольно вывел
убийцу на Сафиева. И подставил несчастного
под нож.
- При чем тут вы?
- Вчера вечером мне позвонил комиссар Брюлей. До этого ни один человек в
Москве не знал, где именно находится
Сафиев. Значит, убийца мог узнать адрес несчастного только от меня.
Она смотрела на него широко открытыми глазами.
- Кто убийца? - тихо спросила она.
- Этого я пока не знаю, - Дронго снова закрыл глаза. И больше ничего не
говорил до того момента, когда поезд прибыл в
Брюссель. Здесь была самая длительная остановка.
Скорый поезд должен был доставить их из Брюсселя в Париж всего за полтора
часа. Когда половина пути осталась позади,
Дронго наконец открыл глаза и обратился к Мурсаевой:
- Я думаю, что нам не следует задерживаться в Париже. Я понимаю, что вам,
возможно, хочется остаться. Но будет
правильно, если мы немедленно улетим в Москву. Первым рейсом. По правде говоря,
было бы еще лучше, если бы я улетел,
а вы бы остались. Хотя бы на несколько дней.
- Нет, - сказала она, покачав головой, - я ненавижу Париж... - она
взглянула на него, ничего больше не добавляя. Но в том
и не было надобности. Все ясно: в Париже убили ее брата.
- Ладно, улетим вместе, - согласился Дронго, - только учтите, что вам
придется жить у меня.
- Я мешаю вам. Вы же сами знаете, что я вам мешаю. Вчера приходила
следователь, и мне нужно было сидеть взаперти и
не дышать, чтобы не обнаружить себя. Наверно, у вас будут появляться и другие
люди. Мне нужно переехать домой.
- Тогда все наше расследование будет ни к чему, - напомнил Дронго, - если с
вами что-нибудь случится... Есть очень
много вопросов, на которые можете ответить только вы.
- Может, мне снять номер в отеле? Мне не хочется мешать вам, - снова
сказала она.
- Вы мне не мешаете. Давайте отложим этот разговор до Москвы, - предложил
Дронго.
Еще через час они прибыли на Северный вокзал Парижа, откуда, взяв такси,
сразу поехали в аэропорт Шарля де Голля.
Выяснилось, что прямых вечерних рейсов нет и лететь придется через Франкфурт. В
этот немецкий город каждые полчаса
отбывали самолеты, а уже оттуда только "Люфтганза" совершала четыре рейса в день
в Москву. Вылететь из Парижа можно
было через сорок минут. Парижский аэропорт имени Шарля де Голля когда-то был
символом прогресса, и его стеклянные
ярусы, пересекающие внутренний атриум аэропорта с разных сторон, были весьма
смелым дизайнерским решением в
шестидесятые годы. Но с годами аэропорт обветшал, кое-где треснули панели
облицовки, в некоторых местах плохо
работали дорожки эскалаторов. Аэропорт нуждался в реконструкции, и многие
международные рейсы уже совершались из
Орли.
Во Франкфурт можно было улететь, не проходя пограничного и таможенного
контроля. Сказывалось преимущество
Шенгенской зоны. Они сидели в кафе, и Дронго по-прежнему молчал, размышляя о
случившемся. Мурсаева взглянула на
него.
- Называется приехали в Европу, - сказала она несмело.
- Никто не мог предположить того, что произойдет, - хмуро сказал Дронго.
- Вы чем-то недовольны? - спросила она.
- Когда я совершаю явные ошибки, я бываю недоволен. Скажите, вы кому-нибудь
рассказывали о нашем путешествии?
- Нет, конечно. Кому я могла рассказать? На работе я сообщила главному
редактору, что вылетаю в Европу и попросила
три дня отпуска. Она мне разрешила, знает, что у меня сын учится в Англии. А
больше никому не говорила.
- Вы знали, что ОНК хочет купить компанию вашего брата?
- Понятия не имела. В этих делах я не разбираюсь, я же вам говорила.
Думаете, что из-за этого убили моего брата?
- Во всяком случае, его положение становилось достаточно сложным. Он
заложил двадцать пять процентов своих акций,
понимая, что их могут выкупить его конкуренты. Неужели он вам ничего об этом не
рассказывал?
- Нет, ничего.
- Пять процентов, - вспомнил Дронго, - ОНК не хватало пяти процентов, чтобы
получить контрольный пакет акций и стать
фактическим хозяином "Прометея". И насколько я могу судить, они уже сумели
купить эти пять процентов, иначе не стали
бы вмешиваться в ход расследования и просить меня завершить свои поиски. Но
Шенгелия уверял меня, что не продал свои
пять процентов, и я ему верю. Он очень богатый человек, достаточно независимый,
на него не так-то легко оказать давление.
Даже такой крупной государственной структуре, как ОНК. Если он сказал правду, то
получается, что пять процентов своих
акций продал кто-то другой. И человек, который продал эти пять процентов, должен
был понимать, что он делает,
фактически передавая контрольный пакет акций в руки конкурента "Прометея".
- У рядовых акционеров было мало акций, - вспомнила она, - не так много.
Кажется, ОНК сумел собрать до двадцати
процентов.
- Верно. Пятьдесят процентов акций плюс одна были у вашего брата. А по пять
процентов имели другие крупные
акционеры. Клуб "Орфей", который представлял Шенгелия, семья Авдеечева, Ивашов и
Кобаев. Правильно?
- Да. Только вы напрасно гадаете. Акции мог продать только Шенгелия.
- Почему только он?
- Кобаев был старым другом нашей семьи. А Ивашов и так стал исполняющим
обязанности президента компании. Зачем
ему отдавать акции компании, в которой он стал руководителем?
- Правильно, - согласился Дронго, - а вы говорите, что не разбираетесь в
этих делах. Рассуждаете вы достаточно
квалифицированно.
- Просто я не могу поверить в предательство Ивашова или Кобаева. Поэтому
считаю, что это сделал Шенгелия. Он
человек с большими связями, и на него могли выйти нужные люди.
- А семья Авдеечева? После смерти мужа его вдова могла решить продать
акции.
- Никогда. Я знаю Лизу. Она скорее умрет с голоду, но не отдаст акций. К
тому же она неплохой экономист, знает толк в
подобных вещах. Кстати, прямо сейчас я могу позвонить и узнать у Лизы, что она
сделала с акциями компании "Прометей".
Эльза Мурсаева достала мобильный аппарат. Быстро набрала номер.
- Лиза, здравствуй, - сказала Мурсаева, взглянув на Дронго, - как дела? Да,
я знаю. Мне тоже ужасно жалко. С Аллой все
так страшно получилось. Нет, мы пока ничего не знаем. Спасибо, Лиза. Спасибо
тебе за все. Я хотела узнать у тебя насчет
акций. Да, да, насчет пяти процентов акций компании "Прометей". Они еще у тебя?
Ты их никому не продала? Нет? Спасибо
большое, Лиза. Да, я завтра буду в Москве. Нет, я остановлюсь не дома. Приеду и
тебе все расскажу. Спасибо, спасибо, Лиза.
Она убрала аппарат. Объявили о начале посадки на рейс во Франкфурт.
Они встали на длинную ленту транспортера, вывозившего их в салон для
посадки.
- Может, они набрали еще пять процентов у мелких вкладчиков? - предположил
Дронго.
- Нет, - ответила она, - иначе об этом все бы узнали. Это невозможно.
- Но у них есть контрольный пакет акций, - настаивал Дронго, - я в этом
уверен. Можно проверить по регистрации, у кого
именно они купили недостающие акции, но это сложное дело.
- Все-таки Шенгелия, - убежденно сказала она, - а Мальгасаров мог об этом
знать.
- Может, еще раз поговорить с Ивашовым? И с Кобаевым? Дайте мне номер его
телефона.
Глава 19
Они вернулись в Москву поздно вечером. Дронго позвонил Сергею, чтобы их
встретили в аэропорту, и водитель приехал
вместе с Кружковым.
Когда сели в машину, Кружков спросил:
- Вы его не нашли?
- Нашли, - ответил Дронго, - только очень поздно. Кто-то успел перед нашим
приездом загнать нож ему в сердце.
Кружков вздрогнул. Обернувшись, посмотрел на Дронго и на его спутницу.
- Его убили? - не поверил он. - Его тоже убили?
- Вот такой невероятный факт, - невесело прокомментировал Дронго, - мы
опять не успели.
- Но так не бывает, - возразил Кружков.
- Не бывает, - согласился Дронго, - вот такая опрокинутая реальность у нас
получается. Но я сам видел убитого. Стоял
рядом с ним. И не доверять собственным глазам у меня нет оснований.
- В обоих случаях вы видели убитых, - взволнованно сказал Леонид.
- Надеюсь, ты не считаешь, что именно я убил их? - невесело спросил Дронго.
- Нет, - ответил Кружков, - но это сделал человек, который знает, куда вы
пойдете.
- Все, кто знал о моей поездке, находятся в этой машине, - ответил Дронго.
Кружков поежился под его взглядом.
- Я никому не рассказывал о вашей поездке, - на всякий случай сказал он.
- Я тоже не рассказывала, - вставила Мурсаева, - но наш друг даже проверил
меня, прежде чем решил рассказать мне, что
случилось с этим мерзавцем Сафиевым.
Даже после его смерти она не могла успокоиться.
- Вы знаете, - решительно сказала она, - я думаю, будет правильно, если вы
отвезете меня в отель. Например, в
"Метрополь" или в "Балчуг". Я останусь там несколько дней. В отеле меня не
найдут. А у вас получится чистый эксперимент.
Вы точно будете знать, кто рядом с вами работает против вас.
- Может, вы и правы, - согласился Дронго, - Сергей, поверни в сторону
"Метрополя". Мы оставим госпожу Мурсаеву в
отеле.
Выйдя из машины перед отелем, она сказала:
- Даже если со мной что-то случится, найдите убийц моего брата. - И
протянула Дронго записку. - Это адрес моего сына.
Позвоните ему и скажите, кто заказал убийство моего брата. Деньги на ваш счет я
сегодня переведу, не дожидаясь итогов
расследования.
- К чему такие мрачные мысли, - возразил Дронго, - кроме нас троих, никто
не знает, что вы остались в этом отеле.
Надеюсь, что все будет хорошо.
Кружков проводил ее в здание отеля.
- Уже устроилась, - сказал он, возвратившись и усаживаясь в машину, - вы
думаете, что это она?
- Заказала убийство своего брата? Нет, конечно, она его слишком любила.
- Ну, тогда она могла нанять убийцу, который шел бы по вашим следам,
расправляясь с теми, кого она считает
виноватыми в смерти своего брата. Она достаточно мстительный человек, -
предположил Кружков. - А если она сама... убила
Сафиева?
- Нет, я проверял. Видимо, она почувствовала, что ей не до конца верят,
поэтому решила остаться в отеле. Наверно,
немного и обиделась на меня. Который сейчас час?
- Половина двенадцатого, - ответил Сергей, - мне ехать домой?
- Нет, - ответил Дронго, - пока за мной по пятам ходит убийца, который уже
дважды меня опережал, я обязан быть
расторопнее. Подожди немного, я поговорю с одним человеком. Возможно, нам
придется встретиться уже сегодня.
Дронго достал мобильный телефон, набрал номер. Ему сразу ответил мужской
резкий голос.
- Господин Кобаев? - спросил Дронго.
- Да. Кто со мной говорит?
- Частный эксперт. Меня обычно зовут Дронго. Госпожа Мурсаева попросила
меня помочь в расследовании убийства ее
брата.
Кобаев молчал.
- Вы меня слышите? - спросил Дронго.
- Да, - ответил Кобаев, - но мне она ничего про вас не говорила.
- Возможно, - согласился Дронго, - и тем не менее мне нужно срочно с вами
встретиться. Очень важный разговор.
- Прямо сейчас, ночью? - удивился собеседник.
- Да. Это очень важный разговор.
- Только с одним условием, - предложил Кобаев, - я перезвоню Эльзе и узнаю
у нее про вас. Если она подтвердит мне
ваши полномочия, я буду с вами разговаривать. Оставьте ваш телефон.
- Она узнает о вашей предстоящей встрече, - встревожился Кружков.
- Узнает, - кивнул Дронго, - и мы тоже наконец все узнаем. Если она
действительно связана с неизвестным нам убийцей,
то тогда Кобаеву грозит опасность. А если нет... значит, мы ошибаемся. На всякий
случай нужно позвонить и предупредить
Кобаева. Нельзя устраивать эксперименты на живых людях. Если с ним что-нибудь
случится, я этого себе не прощу.
Дронго снова поднял аппарат, но в этот момент его телефон зазвонил.
- Слушаю, - сразу ответил Дронго.
- Говорит Кобаев, - раздался уже знакомый голос, - Эльза сказала, что знает
вас, что я вполне могу вам доверять. Где мы
встретимся?
- У меня к вам просьба, не выходите из дома, - попросил Дронго, - даже если
позвонят и попросят вас выйти из дома, не
выходите. Только для встречи со мной. Она не спросила вас, когда мы встречаемся
и где?
- Нет, конечно. А к чему ваши вопросы? Вы думаете, что она в чем-то
виновата? Вы знаете, как она любила своего брата?
- Не сомневаюсь, - ответил Дронго, - скажите, где вы живете?
- На Садово-Кудринской. - Кобаев назвал номер своего дома.
- Мы подъедем ровно через полчаса, - сказал Дронго, взглянув на часы, - не
выходите раньше времени, - снова напомнил
он.
- На Садово-Кудринскую, - бросил водителю Дронго. Через считанные минуты
они были на месте.
- Будь осторожен, - попросил Дронго, обращаясь к Леониду, - и не нужно быть
героем. Если увидишь что-нибудь
подозрительное, сразу зови меня. Кобаев выйдет через пятнадцать минут. Нам нужно
быть готовым к любым
неожиданностям.
Они вышли из машины. Дронго подошел к подъезду. Судя по кодовому замку,
забота о безопасности здесь на уровне. Во
всяком случае, отсюда никто незамеченным не выйдет. Он огляделся. Рядом росло
дерево. Если встать за ним, то в темноте
его не будет видно, а он будет видеть площадку перед входом. Дронго спрятался за
деревом.
Кружков прошел в конец двора, перекрывая выход из него. Минуты тянулись
мучительно долго. Наконец дверь открылась
и... вышла женщина. Она оглянулась по сторонам и пошла к выходу со двора. Дронго
провожал ее внимательным взглядом.
Почему женщина уходит одна в двенадцать часов ночи? Куда она идет? Дронго поднял
свой аппарат, набирая номер
мобильного телефона Кружкова.
- Леня, - тихо сказал он, - ты видишь женщину, которая идет прямо на тебя?
- Вижу, конечно.
- Останови под любым предлогом и попроси документы. Но будь очень
осторожен. Убийцей не обязательно должен быть
мужчина.
- Все понял.
Кружков шагнул к уходившей женщине.
- Извините, - громко сказал он. Женщина обернулась и побежала. Леонид
бросился следом за ней.
- Вот это номер, - удивился Дронго, глядя в сторону убегавшей пары.
Дверь вновь открылась, и вышел Кобаев. Он был высокого роста, в белой
куртке, в кепке. Дронго узнал его по
фотографии, которую нашел у Мальгасарова. Дронго шагнул к нему.
- Это я звонил вам, - сообщил он Кобаеву, - добрый вечер.
- Добрый вечер, - кивнул Кобаев, - на всякий случай хочу вас предупредить,
что я вооружен. У меня есть официальное
разрешение на ношение оружия, - он держал руки в глубоких карманах куртки.
- Очень хорошо. Давайте поговорим, - предложил Дронго, показывая на
скамейки, стоявшие во дворе.
- А где ваша машина? - недоверчиво спросил Кобаев.
- На улице, перед домом, - сказал Дронго, и в этот момент послышался
женский крик. Кобаев вздрогнул, обернулся.
Женщина, которую догнал Кружков, кричала так громко, что могла разбудить
жильцов дома. Опешивший Леонид
отпрянул. Женщина перестала кричать и пошла в сторону станции метро. Редкие
прохожие оборачивались в ее сторону.
Дронго сел на скамью.
Опасливо покосившись на него, Кобаев сел рядом, не вынимая рук из карманов.
- Что вам нужно? - поинтересовался он. - К чему такая срочность?
- Вы слышали про убийство Аллы?
- Да, конечно. Такое несчастье. Говорят, что похороны пока не разрешает
проводить прокуратура. Они затребовали тело к
себе. Но все друзья Салима обязательно приедут на похороны.
- Вчера убили еще и Мальгасарова, - сообщил Дронго.
- Что? - изумился Кобаев. - Как это убили? Его тоже задушили? Не
представляю человека, который мог бы задушить
Мальгасарова. Вы вообще его видели? Его нелегко было убить.
- Его застрелили, - пояснил Дронго, - и мне казалось, что вы были с ним
знакомы.
- Я был членом клуба "Орфей", - кивнул Кобаев, - но нас не связывали
дружеские отношения. Но я иногда бывал в их
компаниях.
- Вы были акционером компании "Прометей", - напомнил Дронго, - к вам не
обращались с просьбой продать свои акции?
Кобаев достал сигарету, закурил. Потом пожал плечами и ответил:
- Эльзе я, конечно, ничего не сказал. Я продал свои пять процентов акций, -
Кобаев тяжело вздохнул, - я знаю, что это в
какой-то мере предательство. Салим не хотел отдавать свои акции ОНК. Но меня
вынудили. И потом позвонил Матвей. Мне
пришлось это сделать.
- Как это вынудили? - разозлился Дронго. - Вы же богатый человек. Говорят,
что у вас два пивоваренных завода. Кто мог
вас вынудить?
- В нашей стране чем богаче человек, тем более он зависим, - философски
заметил Кобаев, - у бедного ничего нельзя
отнять, кроме его жизни. А у меня тысячи людей на производстве, сложные
отношения с налоговыми органами, ревизорами,
банками, Министерством финансов, даже санитарной инспекцией, даже пожарной
охраной. Всем нужно платить взятки и
всех нужно ублажать, чтобы выжить. Вы хотите, чтобы я вам рассказывал
подробности? Как работать в этих условиях? На
меня легко надавить, господин Дронго.
- Кто это сделал?
- Мне звонили достаточно серьезные люди. Мне сделали предложение, от
которого я не мог отказаться. Мне очень
популярно объяснили, что именно я должен сделать. Если бы я отказался продать
свои акции ОНК, то на моих заводах нашли
бы столько нарушений, что их сразу бы закрыли и не открыли через тысячу лет. При
желании это нетрудно.
- И вы сдались? - понял Дронго.
- Что значит сдался? - невесело усмехнулся Кобаев. - Когда вам приставляют
пистолет к виску и предлагают выбирать.
Жизнь или кошелек. В данном случае это было одно и то же. Или мои заводы, в
которые я вложил всю свою жизнь и все свои
деньги. Или пять процентов акций компании, которая находилась на грани
банкротства. Я выбрал свои заводы и отдал акции,
за которые мне, кстати, заплатили очень неплохую цену. Я понимаю, что это
взятка. Взятка за отказ от моей дружбы с
Салимом, от собственных принципов. Но у меня не было другого выхода. Кроме того,
у меня трое внуков. Я хочу увидеть,
как они вырастут.
- Кто вам звонил? - печально спросил Дронго.
- Очень серьезный человек, чтобы я мог верно принять решение.
- Сушков? - спросил Дронго. Кобаев выбросил одну сигарету, вытащил другую.
- Это вы назвали его имя, - сказал он после недолгого колебания. - Я вам
ничего не говорил.
- И здесь вы боитесь, - покачал головой Дронго.
- А вы не боитесь? - неожиданно спросил Кобаев. - Вы ведь знаете, чем
кончил Салим. Он пытался найти деньги по
другим каналам и даже получил часть необходимой суммы, но его убили.
- От кого он получил деньги?
- Вы не знаете, у кого бывают деньги? Либо у государственных воров, либо у
бандитов. Государственные воры были
против. Значит, он брал деньги у бандитов. И хватит об этом. Больше я вам ничего
не скажу.
- Все ясно, - Дронго поднялся со скамьи, - извините, что побеспокоил вас
так поздно.
- Думаете, что я подлец? - неожиданно спросил Кобаев.
- Нет, не думаю, - честно ответил Дронго, - есть люди, которые не ломаются.
Но таких единицы. А остальных трудно
винить...
Кобаев опустил голову, ничего не сказав. У него дрожала рука, когда он
попытался вытащить сигарету изо рта. Дронго
повернулся и пошел к воротам. Теперь ему просто необходимо встретиться с
господином Сушковым.
Если не продумать свой план до конца, до самых мелочей, то всегда рискуешь
нарваться на неприятности.
Профессионалы знают, как важно предусматривать различные варианты при решении
конкретной задачи. Именно поэтому
Дронго продумывал свой план, стараясь предусмотреть все возможные варианты.
Чтобы подобраться к чиновнику такого
уровня, как Сушков, нужно было придумать некий оригинальный план. Попасть к нему
на прием было немыслимо,
чиновники такого уровня просто не принимают рядовых посетителей. Перехватить по
дороге домой тоже невозможно. Люди
этого ранга размещаются на правительственных дачах за городом, которые хорошо
охраняются. И хотя у самого Сушкова не
было охраны, тем не менее во всех местах, где он появлялся, - всегда были
охранники. И наконец невозможно было
остановить его автомобиль, даже переодевшись в форму сотрудника автодорожной
инспекции, так как служебный
автомобиль Сушкова имел специальный талон на запрет подобных проверок.
Однако срочный разговор был настоятельно необходим. Алексей Алексеевич
Мясников, вице-губернатор, с которым
встречался Дронго, мог рано или поздно рассказать о странном визитере, или о нем
мог узнать сам губернатор. Так или
иначе, слухи могли дойти до самого Сушкова, а этого требовалось не допустить в
любом случае. Несколько дней потратил
Леонид Кружков, чтобы выяснить номер служебного автомобиля Сушкова и время его
приезда на работу. Сушков приезжал
обычно к половине девятого. Он был дисциплинированный и исполнительный чиновник,
не забывающий и о собственном
кармане. Его дети учились в престижных английских школах, у него были квартиры в
Москве, Лондоне, Праге, несколько
автомобилей, словом, все то, что отличает очень богатого человека от простого
чиновника. И дело было даже не в том, что
один-единственный Сушков портил впечатление от команды высокопоставленных
чиновников, как одна паршивая овца
может испортить все стадо. Дело было в самой системе взглядов, которые подобную
жизнь позволяют считать нормальной, а
человек, явно не живущий на зарплату, не вызывал ни у кого ни вопросов, ни
нареканий.
Более того. Если в "стаде" и заводилась паршивая овца, то есть человек,
который отказывался пользоваться благами,
данными ему самой должностью, то такого быстро выживали из "стада". Но в
последние годы таких "паршивых овец" уже не
было. Тридцатилетние и сорокалетние чиновники родились еще в советское время,
когда общее равенство не только
декларировалось, но и всячески охранялось государством. Но когда в девяносто
первом рухнула вся прежняя система, с ней
вместе рухнули и все прежние моральные ценности. Исчезли такие понятия, как
совесть, честь, достоинство, мораль. Каждый
бросился наживаться. Под видом капитализации шла узаконенная торговля
собственной страной. Выживали самые
бессовестные, самые циничные, самые подлые, самые ловкие.
Сушков и был одним из таких "выживших". Он начинал в девяносто первом году
очень скромно, на должности
председателя исполкома одного из районов на Урале. Затем был переведен в Москву
на должность начальника отдела в
Министерство финансов. Потом успел потрудиться в Министерстве экономики.
Некоторое время проработал заместителем
руководителя налоговой полиции. Он продавал лицензии, брал взятки, наживался на
поставках леса, избавлял от уплаты
налогов крупные компании. И успел к сорока двум годам сколотить капитал в
несколько миллионов долларов. Но капиталу
требовалось и политическое прикрытие. Если чиновник оставался без должности, его
сразу бросали все друзья и им начинали
интересоваться те самые правоохранительные органы, которым досталось меньше
других в процессе "капитализации".
Сушков с благодарностью принял предложение стать управляющим делами кабинета
министров, справедливо полагая, что в
данной должности он не только обеспечит политическое прикрытие своим капиталам,
но и сумеет их приумножить.
Кружков позвонил в приемную Сушкова в десять часов утра. Он узнал, что в
этот день не планировалось заседание
правительства, так как премьер улетел в зарубежную поездку и должен был
вернуться только через два дня.
- Здравствуйте, - взволнованно начал Кружков, - я хочу срочно поговорить с
Ефимом Петровичем.
- Извините, - ответила вышколенный секретарь, - он сейчас занят, вы не
могли бы представиться и перезвонить попозже?
- Да, конечно, - согласился Кружков, - дело в том, что я работаю в компании
"Прометей" и у меня есть очень важные
документы, которые могут быть интересны Ефиму Петровичу. Я бы хотел их лично
показать ему.
- Он не принимает посетителей, - возразила секретарь.
- Это очень важно, - взволнованно сказал Кружков, - скажите ему, что речь
идет об акциях этой компании. Дело в том, что
нам прислали документы из Парижа, от погибшего Салима Мурсаева.
- Перезвоните через пять минут, - ответила секретарь.
Когда Кружков перезвонил через пять минут, трубку взял помощник Ефима
Петровича.
- О каких доку
...Закладка в соц.сетях
