Жанр: Боевик
Опрокинутая реальность
...му он не встретился с
Головиным, почему не поговорил с ним
более подробно? Не считал нужным. Он ведь уже однажды видел этого Головина и не
принял его в расчет. На убийцу этот
увалень явно не был похож. Поэтому Дронго даже не стал с ним вторично
встречаться. Но нужно было проверить сам факт
избиения. Ведь вполне вероятно, что Головин дождался их ухода из дома, выбежал
за ними и попытался имитировать наезд.
Затем он придумал историю про нападение, разыграл их телефонным звонком и,
наконец, обеспечив себе некоторое алиби,
совершил убийство Аллы. Вероятно? Вполне. Но для этого Головин должен обладать
некоторой сообразительностью и
жизненной энергией. Ни того, ни другого у парня явно не было. Консультант в
какой-то фирме. Кажется, в модельном
бизнесе. "Неужели я мог так ошибиться, и Павел Головин оказался хитроумным
убийцей? Нет, - твердо решил Дронго. -
Этого не может быть. Иначе я просто брошу свою работу, если я настолько в нем
ошибался. И потом придумать весь этот
разговор, который вел с ним неизвестный, для Головина было бы достаточно
трудно".
Если Головин отпадает, тогда кто? Когда Эльза ушла, Алла призналась, что
боится этой женщины. Которая может нанять
убийц, чтобы отомстить жене брата за ее легкомысленное поведение. На Эльзу это
похоже. Она мстительна, злопамятна,
любила своего брата до безумия. Если она наняла детективов, чтобы найти убийц
брата, то вполне вероятно, что затем она
найдет и других убийц, чтобы отомстить за своего брата. В том числе и неверной
вдове, которая столь пренебрежительно
относится к памяти покойного.
Такой вариант возможен. Но тогда она не стала бы устраивать этого розыгрыша
с избиением Головина и тем более с
угрозами в адрес Дронго и нелепыми требованиями прекратить расследование. Это
совсем не в ее интересах. Кроме того,
любое расследование убийства Аллы помешает искать настоящих убийц Мурсаева.
Эльза умная женщина и вполне это
понимает. Да и сама она на роль убийцы не подходит. Хотя, с другой стороны,
охранники знали ее в лицо, могли пропустить.
И руки у нее достаточно сильные. Нет. Это глупо и нелепо. Охранники бы запомнили
Эльзу. Получается, что один не
совершил бы этого убийства из-за своей глупости, а другая не пошла бы на него
из-за своего ума. Но несчастную Аллу всетаки
убили, и теперь нужно подумать, как проводить расследование дальше.
Бизнесменов убивают сплошь и рядом, но при этом никогда не убивают членов
их семей. У киллеров словно существует
на сей счет негласное правило. Не потому, что все киллеры отличаются особо
деликатным отношением к людям, которых
они оставляют сиротами и вдовами. Просто за это им не платят дополнительно, и
они не хотят совершать бесполезных и
неоплачиваемых убийств. Но когда сначала убивают мужа, потом его компаньона, а
через некоторое время жену, то это уже
некая система, разгадать которую Дронго просто обязан.
После смерти Аллы пакет акций компании должен перейти к ее дочери. Она
прямая наследница. Эльза как сестра не имеет
никаких прав. Получается, что убийцы действовали в интересах ребенка Аллы. А это
совсем бред. Значит, тут был другой
расчет. Какой именно? Пока он не поймет, он не сможет выйти на преступников.
Как хорошо происходят преступления в старых английских романах, внезапно
подумал Дронго. В обособленном замке
есть несколько человек, и все одинаково ненавидят жертву. Потом оказывается, что
убийца был как раз тем человеком,
которого меньше всего следовало подозревать. И все. Нужно только вычислить этого
убийцу. А ему предстоит в
десятимиллионном мегаполисе вычислить возможного преступника, который может
оказаться обыкновенным грабителем. К
тому же найти его надо, даже не побывав на месте преступления.
И все-таки нужно действовать. Сидеть и ждать не в его правилах. Нужно
позвонить Владимиру Владимировичу и
попросить о помощи. Пусть узнает, кто ведет следствие по данному делу. Наверно,
будет правильно, если Дронго встретится
с этим следователем.
Владимир Владимирович был бывшим сотрудником Первого Главного Управления
КГБ СССР. Они познакомились много
лет назад и с тех пор не только дружили, но и поддерживали вполне рабочие
отношения: Владимир Владимирович
оказывался своеобразным связным между Дронго и официальными органами, которые
через него выходили на нужного им
эксперта. Дронго набрал знакомый номер.
- Здравствуй, - сказал Владимир Владимирович. Он был старше лет на тридцать
и чем-то он напоминал Дронго отца. Но
отец был веселым и доброжелательным человеком, а Владимир Владимирович мог быть
жестким и требовательным, смотря
по обстановке. Хотя, наверно, отец тоже был жестким в свое время, думал иногда
Дронго.
- Ты давно мне не звонил, - продолжал Владимир Владимирович, - начал
забывать старика.
- Ну какой вы старик, - пошутил Дронго, - вы еще всех нас переживете.
- Ладно, не подхалимничай. Что у тебя произошло? Наверняка позвонил по
делу. Ты обычно начинаешь свои дела после
часа дня. Так в чем дело?
- Убили женщину, которую я знал. Расследуя убийство ее мужа, я бывал у нее
дома. Как раз тогда, когда там был ее друг.
Этого друга сейчас и задержали по подозрению в совершении преступления. Рано или
поздно меня найдут, а я не хочу
создавать проблемы следователю. Кроме того, мне хотелось бы самому с ним
встретиться по расследованию, которое я
провожу.
- Понятно, - проворчал Владимир Владимирович, - ты мне скажи адрес и номер
дома, где это произошло. Ну и фамилию
убитой. А я постараюсь все узнать. Кстати, ты точно помнишь, что тебя не было в
доме сегодня ночью?
- Абсолютно точно, - сказал Дронго, - я только вчера приехал из Сыктывкара.
- Откуда? - переспросил Владимир Владимирович.
- Есть такой красивый город на Севере - Сыктывкар.
- Это я знаю. Только мне очень интересно, что ты там делаешь. Слушай,
сколько раз тебе предлагали устроиться на
официальную работу в ФСБ или Службу разведки. Сколько раз я сам тебе предлагал
стать их штатным экспертом. С твоей
головой ты бы через три года стал генералом. А вместо этого ты ездишь в
Сыктывкар.
- Вы же знаете почему. Не хочу терять свою свободу.
- Опять ты за свое. Ладно, давай адрес.
Дронго продиктовал адрес дома на Ленинском проспекте и назвал фамилию
Мурсаевой Аллы, подумав, что убитая могла
и не взять фамилию мужа. Хотя и номера дома было достаточно.
Закончив разговор, Дронго позвонил Кружкову и спросил, где тот находится.
- Слежу за объектом, - коротко доложил Кружков.
- Ну и следи, - весело разрешил Дронго. Этот молодой человек ему нравился
все больше и больше. Кажется, Владимир
Владимирович прав, подумал Дронго. Нужно найти Эдгара Вейдеманиса, с которым они
работают уже несколько лет, и
открыть собственное детективное агентство. Давно пора. Помещение найти не
проблема. Водитель уже есть. Можно взять
Кружкова и Вейдеманиса. На первое время достаточно. Нужна будет девушкасекретарь,
но с этим наверняка тоже не будет
проблем. Хотя желательно найти человека с принципами и порядочного, что иной раз
нелегко. Жаль, что Эдгара сейчас нет в
Москве. Он уехал к себе в Ригу по каким-то семейным делам. У Эдгара не сложилась
личная жизнь, они развелись с женой, и
он взял мать и дочь к себе в Москву. Дронго помог ему купить квартиру и даже
получить российское гражданство. Теперь
Эдгар Вейдеманис, бывший сотрудник КГБ Латвии, мог хотя бы не бояться, что его
выдадут латышским властям по какомунибудь
надуманному обвинению.
В прибалтийских республиках брали своеобразный реванш за былое. Они
находили бывших сотрудников КГБ и
преследовали их так же, как и бывших сотрудников гестапо или СС. Никого не
коробило подобное сравнение.
Только в этом году Вейдеманис наконец получил визу и сумел поехать в
собственную республику уже как российский
гражданин. Он собирался побывать на могиле отца, навестить сестру. Дронго в
который раз подумал, как нелегко приходится
Вейдеманису. Хотя после развала такой страны разве миллионам людей было легче,
чем его другу?
Через час перезвонил Владимир Владимирович. Он успел не только узнать, кто
именно ведет дело, но и переговорить с
прокурором.
- Он тебя ждет, - сообщил Владимир Владимирович, - Сурен Степанович
Абрамов. Он из "бывших" прокуроров.
Настоящий мужик. Мне его рекомендовали в ФСБ. Ему за пятьдесят и скоро на
пенсию, но говорят, что он думает больше о
работе, чем о своем кармане. И вообще порядочный человек.
- Значит, мне повезло, - пробормотал Дронго, - поеду к нему и поговорю. А
кто следователь?
- Молодая женщина. Ей еще нет и тридцати, но очень толковый работник. В
общем, я думаю, вы найдете с ней общий
язык. Она провела несколько удачных расследований.
- Как ее зовут? - спросил Дронго, доставая ручку.
- Линовицкая, - сказал Владимир Владимирович, - Валентина Олеговна.
Ручка замерла.
- Алло, - переспросил Владимир Владимирович, - ты меня слышишь? Что
случилось? Почему ты молчишь? Ты ее знаешь?
- Лучше бы не знал, - в сердцах сказал Дронго.
- Почему? Что произошло?
- Когда я расследовал дело о покушении на Халуповича, она была
следователем. Странно, что она раньше вела дела на
Тверской, а сейчас на Ленинском проспекте.
- Она уже следователь городской прокуратуры, - сообщил Владимир
Владимирович, - вы с ней поцапались?
- Я вообще никогда не ругаюсь с женщинами, - меланхолично ответил Дронго, -
нет, это совсем не то, что вы думаете. У
нас с ней, наоборот, была взаимная симпатия. Я даже был у нее в гостях. Но потом
так получилось... Там была замешана
девочка, и Линовицкая настаивала, чтобы отправить ее в колонию для
несовершеннолетних. Девочка, которой не было и
четырнадцати лет, совершила убийство. Правда, не совсем умышленное, и тем не
менее... В общем, мы тогда с ней
разошлись во мнениях и больше не виделись.
- Когда это было?
- Примерно месяца четыре назад. Боюсь, что мне трудно будет найти контакт с
Валентиной Олеговной.
- Можешь к ней не заходить, - предложил Владимир Владимирович, - расскажи
обо всем прокурору.
- Не получится. Она наверняка захочет со мной встретиться и переговорить. А
почему обычным убийством занимается
следователь городской прокуратуры?
- Она следователь по особо важным делам, - вставил Владимир Владимирович.
- Тем более. Обычное убийство. Задушили женщину. Почему дело ведет
городская прокуратура?
- По-моему, ты начал сдавать, - рассмеялся Владимир Владимирович, -
думаешь, кроме тебя, никто не ведет дело ее
убитого мужа?
- Теперь понятно. Они объединили эти дела в одно?
- Разумеется. Решили понять, почему сначала убили мужа, а потом задушили
жену.
- Тогда что-то не сходится, - сказал Дронго. - Когда произошло убийство
Салима Мурсаева, Линовицкая еще не работала в
городской прокуратуре, это абсолютно точно.
- Тогда выходит, что я начинаю сдавать, - признался Владимир Владимирович,
- я не знаю подробностей. Можешь поехать
в прокуратуру и все узнать на месте. Что касается Линовицкой, то мне сказали
точно. Она ведет оба дела, приняв их к
производству. Может, какого-то следователя успели заменить. Ты можешь все узнать
сам.
- Спасибо, вы мне очень помогли.
- Не за что, - проворчал Владимир Владимирович. И вдруг спросил: - У тебя
были близкие отношения с Линовицкой?
- Нет, - ответил Дронго, - почти не было. Нас прервали на самом интересном
месте, а потом мы к этому уже не
возвращались.
- Ну и правильно. Ты не Казанова какой-нибудь, чтобы баб обманывать. До
свидания.
Дронго положил трубку.
- Линовицкая, - повторил он со вздохом. Значит, нужно будет увидеть и ее.
Вообще-то он повел себя по-свински. За
столько времени ни разу ей не позвонил. И совсем не из-за девочки. Только из-за
своего дурацкого характера. Он вообще
никогда не перезванивал женщинам. Может, потому, что боялся частых встреч с
одной и той же. Исключением была Джил,
но она была далеко, в Италии.
Глава 11
В прокуратуру он приехал к трем часам дня Сурен Степанович оставил ему
пропуск, и, показав свой паспорт, он довольно
быстро получил разрешение на вход в городскую прокуратуру, после чего поднялся в
кабинет прокурора, осуществлявшего
надзор за следствием.
Сурен Степанович был среднего роста, чисто выбритый, с густыми седыми
волосами, кустистыми седыми бровями. Он
энергично пожал руку пришедшему и сел за стол напротив него.
- Много о вас слышал, - признался Сурен Степанович, - мне рассказывали, что
вы проводите свои расследования в какомто
абсолютно нелогичном стиле, который тем не менее всегда приводит к
результатам.
- Я думаю, что как раз логичность является одним из составляющих моего
стиля, - усмехнулся Дронго, - хотя не стану
возражать, наверно, некоторые мои действия в период расследования иногда
действительно кажутся не совсем логичными.
- Мне сказали, что вы интересуетесь убийством на Ленинском. Там задушили
женщину.
- Да. Дело в том, что я был в этом доме за несколько дней до ее гибели. Я
был там в связи с убийством ее мужа. Сестра
мужа обратилась ко мне с просьбой разобраться в этом преступлении. И я,
естественно, поехал на квартиру вдовы вместе с
сестрой ее бывшего мужа.
- И вы никого там не застали?
- Застал. Там был ее друг. Тот самый, которого вы задержали. Хотя мне
кажется, что ваш следователь несколько
поторопился.
- У нас были серьезные основания так думать, - заметил прокурор, - наверно,
будет лучше, если вы сами поговорите со
следователем. Кстати, Головин уже рассказал о вашем визите. И кажется, наш
следователь вас знает. Хотя ничего
удивительного в этом нет. Вас знают многие люди в Москве.
- Наверно, - уныло согласился Дронго.
- Вы понимаете, что я не могу на нее давить, - продолжал прокурор, - она
самостоятельная процессуальная фигура и сама
должна решать, какую информацию вам дать, а в какой отказать.
- Мне хотелось объяснить ситуацию. Я не сомневался, что Головин расскажет,
хотя не думал, что он сделает это в первый
же день. Впрочем, его можно понять. Мало того, что убита его знакомая, так его
еще и обвиняют в этом убийстве.
- И вы так уверены, что он не совершал этого убийства?
- Почти наверняка не совершал. Он не показался мне таким уж убедительным в
своей энергетике. Чтобы задушить
женщину, нужно обладать не только сильным характером, но и достаточным
мужеством. Или человеком должны двигать
гнев, месть, что угодно. Но должно быть сильное эмоциональное чувство.
- А если ее задушил наемный убийца? - спросил Абрамов. - Такой вариант вы
исключаете?
- Как раз этот вариант наиболее вероятен. Убийца не стал стрелять, а решил
убрать женщину столь необычным для
нашего времени способом. Но это не Головин, можно не сомневаться.
- Лучше я приглашу следователя, и вы с ней побеседуете. Она у нас новый
сотрудник, только недавно приняла к
производству дело об убийстве Салима Мурсаева. К сожалению, следователь, который
раньше вел это дело, уже уволился. У
нас кадры трудно сохранить, - вздохнул прокурор, - меняются достаточно часто.
Небольшая зарплата, огромные нагрузки,
ответственность, а в любой частной компании юристу платят гораздо больше. Я уже
не говорю о таких специалистах, какие у
нас есть. Они могут работать не только юридическими консультантами, но и
возглавлять службы безопасности, работать в
аналитических службах. Я никого не осуждаю. Но нам работать сложно.
Он поднял трубку телефона:
- Валентина Олеговна, здравствуйте. Зайдите ко мне, пожалуйста. Ко мне
приехал тот самый эксперт, о котором мы
говорили. - Положив трубку, он сказал: - Она очень толковый человек. И опытный,
несмотря на свой молодой возраст.
- Когда она к вам пришла?
- Месяц назад. Нам ее рекомендовал Бозин. Может, слышали о таком? Они
вместе проводили расследование какого-то
загадочного преступления. Валентина Олеговна рассказывала мне, что без вашего
участия она бы не смогла провести
расследование.
- Она преувеличила, - пробормотал Дронго, - такой опытный специалист, как
она, да еще под руководством самого
Бозина...
Сурен Степанович с любопытством посмотрел на Дронго, улыбнулся, но не стал
ничего комментировать. Вместо этого он
спросил:
- Мне говорили, что вы из Баку?
- Да, - кивнул Дронго, - вообще-то я сейчас живу на два города.
- У меня сестра там, - сообщил Абрамов, - она замужем за азербайджанцем и
решила остаться в Баку. Даже после событий
девяностого года.
- Говорят, что в Баку таких семей около двадцати тысяч, - мрачно сказал
Дронго, - и вообще нужно верить, что больше
никогда не произойдет подобных трагедий.
- Дай бог, - вздохнул Абрамов, - это самое важное, чтобы никогда больше
ничего подобного не повторялось.
В кабинет вошла Линовицкая. За несколько месяцев она почти не изменилась.
Может, чуть похудела. У нее уже не было
прежней смешной челки, волосы были подстрижены в каре. В светлых глазах
появилось некое чувство отчуждения.
Линовицкая была в темно-сером костюме. Она взглянула на Дронго и кивнула ему, не
протягивая руки.
- Здравствуйте, - чужим голосом сказала она.
- Добрый день, - он поднялся со стула.
Она прошла к столу и села рядом с Абрамовым. Несмотря на показную попытку
сохранить отстраненное отношение к
гостю, она явно нервничала. К тому же Дронго знал, что она уже говорила о нем с
Абрамовым.
- Вот, Валентина Олеговна, пришел тот самый известный эксперт Дронго, о
котором мы с вами говорили, - начал Сурен
Степанович.
- Головин дал свои показания, рассказав, что к убитой приходили сестра ее
мужа и господин Дронго, - сообщила
Линовицкая. Она, очевидно, хотела пояснить, почему они вспоминали о Дронго,
чтобы сразу расставить все акценты в их
разговоре.
- Вот поэтому господин Дронго и приехал к нам, - кивнул Абрамов, - я думаю,
будет правильно, если вы сами поговорите
с ним. Можете оформить протокол допроса свидетеля. Или не оформлять, это на ваше
усмотрение. В общем побеседуйте с
нашим гостем. Может, его информация вам пригодится. Он проводит самостоятельное
расследование по факту убийства
Салима Мурсаева. Его попросила об этом сестра убитого. В общем, поговорите обо
всем.
Она поднялась первой. Взглянула наконец на Дронго и кивнула. Затем пошла к
выходу. Дронго обошел стол,
скороговоркой поблагодарил Абрамова и вышел следом за Линовицкой. Они шли по
коридорам молча. Впереди шагала
Валентина Олеговна, и стук ее каблуков отзывался по всему коридору. Следом мягко
ступал Дронго. Наконец они дошли до
ее кабинета. Линовицкая открыла дверь и взглянула на Дронго.
- Входите, - разрешила она, пропуская своего гостя. Он вошел в небольшой
кабинет. Два стола, стоявшие
перпендикулярно друг к другу, стулья, массивный сейф, находившийся в дальнем
углу кабинета. Очевидно, его не могли
отсюда убрать, и он оставался здесь еще с пятидесятых годов. Книжный шкаф.
Дронго прошел к гостевому столу и сел лицом к дверям. В отличие от Абрамова
она не стала садиться рядом с ним, а
обошла свой стол, усаживаясь в кресло. После чего достала две папки. Одна -
большая, набитая бумагами. Вторая
значительнее меньше.
- Вы хотели со мной поговорить?
Она вела себя так, словно они были незнакомы. Несколько месяцев назад они
вместе проводили расследование, и она
неожиданно пригласила его к себе домой. Тогда между ними возникло некое чувство.
Но тогда очень некстати прозвенел
внезапный телефонный звонок, после которого они были вынуждены уехать, и больше
между ними ничего не было.
Женщина, очевидно, чувствовала себя глубоко уязвленной. Нужно было хорошо знать
характер Дронго, чтобы понимать,
почему он не позвонил.
- Да, - ответил Дронго на ее вопрос, - мне казалось важным сообщить
следователю, который будет вести расследование,
некоторые свои наблюдения. Но я не знал, что следователем являетесь вы.
Она быстро посмотрела на него, отвела глаза.
- Что именно вы хотели мне сообщить?
- Если мы сохраним такой тон, то боюсь, что разговора у нас не получится, -
мягко заметил Дронго, - или, может, вам
лучше меня официально допросить как свидетеля?
Она посмотрела на свои папки, потом в окно. Потом наконец на Дронго.
- Нет, - ответила она, - я могу побеседовать с вами без оформления
документов. Скажите, зачем вы к ней пошли?
- Сестра погибшего Мурсаева попросила меня провести частное расследование,
- начал Дронго, - и мне показалось
важным побеседовать с вдовой погибшего. Когда мы приехали к ней домой, там
оказался и Павел Головин, которого вы
задержали.
- Вы были ночью или днем? - спросила она.
- Поздно вечером, - кивнул Дронго, понимая, почему она спрашивает. Ее
интересовала степень близости между погибшей
и Головиным. - Она рассказала мне, что в последние дни перед поездкой в Париж ее
муж сильно нервничал, был не в себе.
Вообще-то разговора не получилось. Она очень эмоционально реагировала на
появление сестры мужа. Дело в том, что после
убийства Мурсаева выяснилось, что на его личных счетах почти нет денег. Все было
вложено в фирму "Прометей", в которой
погибший владел контрольным пакетом акций. Кажется, погибшая и Головин был
заняты тем, что искали его деньги. И
заодно пытались продать дачу, чтобы получить средства. Кстати, нужно проверить,
успели ли они это сделать.
- Успели, - мрачно кивнула Линовицкая. - Головин дал показания, что вчера
они были в нотариальной конторе и
подписали необходимые документы. Получили сто тысяч долларов наличными.
- И денег дома не оказалось, - закончил за нее Дронго.
- Вот именно. Поэтому мы сразу и задержали Головина. Я успела провести
только первый допрос, который длился три
часа. Но он рассказал все, что знает. И о вашем визите, и о том, как ему
угрожали, и о продаже дачи.
- В таком случае нужно найти людей, которые покупали дачу Мурсаевых.
- Уже нашли. Сегодня в пять часов ко мне должен приехать на допрос
известный пианист Иосиф Гольштейн. Он и купил
эту дачу. Вряд ли такой человек станет нанимать киллеров, чтобы задушить хозяйку
и отнять деньги.
- Да, - усмехнулся Дронго, - он не станет. Но Головин не убийца, я в этом
убежден.
- Его знали охранники в лицо и всегда пропускали, - напомнила она, - кроме
того, ему было известно о деньгах. У него
есть алиби, но он мог нанять убийцу.
- В таком случае убийцу мог нанять кто угодно. В городе многие знали, что
погибшая хочет продать свою дачу. Это не
доказательство его вины.
- Вы пришли сюда как защитник Головина? - поинтересовалась она.
- Нет. Как защитник истины. Мне кажется, вы поторопились с его арестом.
- В любом случае мы должны были его задержать, - сухо сказала она, - хотя
бы потому, что часть денег была найдена у
него.
- Как у него? Вы нашли у него часть денег за дачу?
- Вот именно, - ответила Линовицкая, - теперь, я думаю, вы понимаете наши
мотивы?
- Нет, - упрямо сказал Дронго вопреки очевидному, - все равно нет. Она
могла дать ему часть денег на какие-нибудь
расходы. Это ее давний знакомый.
- Он так и говорит, - сообщила Валентина Олеговна, - но от этого ничего не
меняется. У подозреваемого найдена часть
денег, которые получила убитая. Согласитесь, что это само по себе достаточно
веское основание для задержания.
- И это все, что у вас против него есть?
- А разве мало? - когда она говорила столь мрачным и холодным тоном, ее
светлые глаза становились прозрачными и
тусклыми. - Но это не все. Дело в том, что я веду расследование по факту смерти
Салима Мурсаева, которое досталось мне от
прежнего следователя, - сообщила Линовицкая, - как вам хорошо известно,
бизнесмен был убит в Париже неизвестными, и в
прокуратуре тогда принимались в расчет лишь коммерческие мотивы. Теперь мы
считаем, что есть все основания связать
смерть Мурсаева не только с его бизнесом, но и с его личной жизнью.
- Почему? - спросил Дронго.
Она помолчала. Потом отодвинула обе папки от себя, посмотрела еще раз в
окно и наконец сказала:
- Вообще-то я не обязана вам говорить. Но если хотите, то скажу. Вам лично
скажу. Дело в том, что часть акций компании
"Прометей" была заложена ее бывшим владельцем Салимом Мурсаевым в банке при
получении кредита. Двадцать пять
процентов плюс одна акция. Однако эти акции были выкуплены государственной
нефтяной компанией - ОНК, которая
присоединила их к своим двадцати процентам. И таким образом у ОНК получилось
сорок пять процентов плюс одна акция.
До контрольного пакета им не хватало только пяти процентов. Это не моя заслуга,
об этом узнал следователь, который
раньше проводил расследование.
- Значит, они все-таки выкупили эти акции, - вздохнул Дронго, - я так и
думал. Слишком большая прибыль могла попасть
им в руки. Но им не хватало пяти процентов. И насколько я знаю, они не могли
найти эти пять процентов ни при каких
обстоятельствах. Там по пять процентов принадлежало нынешнему исполняющему
обязанности президента Ивашову,
какому-то пивовару, другу семьи Мурсаевых, погибшему Авдеечеву и, кажется, одной
компании...
- Вам не сказали, какой именно компании? - перебила его Линовицкая.
Дронго медленно покачал головой.
- Странно, - сказала она, усмехнувшись, - такой умный человек, как вы,
должен был проверить и обратить на это внимание
в первую очередь. Я даже думала, что вы из-за этого ходили к погибшей. Дело в
том, что пять процентов акций компании
"Прометей" принадлежали клубу "Орфей", где одним из совладельцев и была погибшая
супруга Салима Мурсаева. Таким
образом, если клуб "Орфей" соглашался продать свои акции ОНК, то у них
образовывался бы контрольный пакет акций. И на
этом все для "Прометея" заканчивалось.
- Кому тогда понадобилось убивать Мурсаева, - поинтересовался Дронго, -
если можно было так легко отнять его бизнес?
- Значит, не очень легко, - сказала Линовицкая, - возможно, что за этим
кто-то стоял. Возможно, что Мурсаев имел других
компаньонов, не упомянутых в списке акционеров, которым он платил деньги,
переводя их в офшорные зоны. Мы не можем
ничего точно утверждать. Но мы знаем точно, что от позиции его супруги зависела
и дальнейшая судьба не только
контрольного пакета акций, но и всей компании.
- Головин об этом знал? - печально спросил Дронго.
- Я думаю, что нет. Экономика не самый любимый предмет этого человека.
Наступило долгое молчание.
- Теперь вы довольны? - спросила Линовицкая. - Кажется, вы то
...Закладка в соц.сетях
