Жанр: Боевик
Камни последней стены
...трашнего дня? Может
быть, вы нам срочно понадобитесь.
Это было разумное предложение. Барлах кивнул и пошел дальше, растворяясь в
темноте, прочерченной струями дождя.
Кардиган растерянно смотрел ему вслед. Затем достал свой мобильный телефон и
набрал номер Страуса.
- Я с ним встретился. Получил списки банков. Номера счетов.
- Много банков?
- Четыре. И четыре разных счета.
- Он дал какие-нибудь новые документы?
- Нет. Ждет, когда мы переведем деньги.
- Что думаете делать? - поинтересовался Страус.
- Сниму номер в отеле, как мы и договаривались. А потом позвоню вам.
- Договорились. - Страус попрощался и отключился.
Кардиган подумал немного и набрал номер известного ему телефона в Лэнгли и
попросил связать его с мистером
Тенетом.
- Вы говорите не по нашей официальной связи, мистер Кардиган, - напомнил
ему помощник Тенета. - Если вы говорите по
обычному телефону, то ваш разговор может быть прослушан.
- Я знаю, - нетерпеливо сказал Кардиган. - Все равно соедините. У меня
важный разговор.
Когда трубку взял мистер Тенет, Кардиган поздоровался, не называя себя, и
сказал:
- Они спрашивают о деньгах.
- Мы все подготовили, - услышал он далекий голос директора ЦРУ, - но на
согласование разных вопросов уйдет еще
неделя. Очень большая сумма.
- Да, сэр. Но они нас торопят.
- Мы сами торопимся. Ничего не поделаешь. Таковы американские законы,
Кардиган. Успехов вам, и звоните в
следующий раз по другому телефону, - посоветовал Тенет.
Кардиган убрал аппарат в карман. Следовало подумать о ночлеге. Ему
сообщили, что на его счету около пяти тысяч
долларов. На кредитной карточке. И у него еще около тысячи марок. Кардиган
подумал, что может снять номер в самом
лучшем отеле. Хотя об этом расточительстве обязательно доложат руководству.
Поэтому не стоит тратить деньги
налогоплательщиков. Достаточно снять номер в обычном отеле. Кардиган поднял
воротник и зашагал в сторону центра.
Усиливающийся дождь заставил его взять такси, и уже через полчаса он сидел в
теплом номере отеля, принимал горячую
ванну и чувствовал себя в чужой враждебной стране почти агентом ноль ноль семь.
На следующее утро он с разочарованием узнал, что самый тщательный обыск,
проведенный в квартире Барлаха, ничего не
дал. Никаких документов в его доме не обнаружили. Это было запущенное жилище
одинокого опустившегося холостяка.
Кардиган вернулся к Страусу, чтобы дождаться перевода денег и получить наконец
копии так необходимых им всем
документов.
Эрфурт.
4 ноября 1999 года
Романтичной работа разведчиков бывает только в кино и книгах. На самом деле
самый успешный шпион тот, о котором
никто ничего не знает. А самая лучшая работа разведчика та, о которой не знают
даже его близкие. Но любая история
нуждается в эффектных трюках и приключениях, чтобы оправдать деятельность
сотрудников спецслужб, тогда как на самом
деле чем незаметнее их работа, тем лучше. А самое главное в работе разведчиков -
умение думать и умение ждать.
Согласившись на план Андрея, они вынуждены были ждать каждый в своем номере
его звонка. Но был уже полдень, а его
телефон упрямо показывал, что его владелец и не думал включать аппарат. Дронго,
которому надоело звонить, в первом часу
подошел к номеру Ларисы и громко постучал. Она открыла дверь и впустила его в
номер. Очевидно, она лежала на постели,
так как была в белом гостиничном халате.
- Не понимаю, что происходит, - сказал Дронго. - Мы договорились, что он
нам позвонит, а вместо этого его аппарат до
сих пор не включен. Что там могло произойти? Это все-таки Германия, а не
Колумбия, здесь просто так люди не пропадают.
- Мы должны ждать, - сказала Лариса, - он обязательно позвонит.
- У меня не хватает терпения. К тому же сегодня уже четвертое ноября.
Сколько нам ждать? Час, два? Не забывайте, что
мы еще должны поговорить с Менартом и вернуться в Берлин, чтобы разобраться, что
произошло там. У нас совсем нет
времени.
- Вы предлагаете поехать в Зуль и выяснить все на месте? - поинтересовалась
Лариса. - Или мы все-таки подождем, когда
позвонит Андрей Константинович?
- Нет. Мы сделаем по-другому. Вы поедете в Зуль и попытаетесь выяснить, что
там произошло.
- Я? - Очевидно, Лариса и раньше не очень верила в суперменов. Теперь ее
лицо выражало крайнюю степень презрения.
- Постараюсь объяснить, почему я не люблю самоуверенных женщин и ненавижу
феминисток, - пояснил Дронго. - Самое
главное достоинство любого мужчины это - мозги. Я считаю, что необходимо
максимально, по возможности, конечно,
загружать их работой. Так вот, прежде чем бросать на меня такие презрительные
взгляды, вы могли бы воспользоваться
вашим серым веществом. Дело в том, что в Зуле наверняка ждут появления
иностранца, желательно из России, который
постарается договориться с Менартом. Или хотя бы с ним переговорить. Я думаю,
немцы не идиоты и уже знают, что к
Габриэлле приходил какой-то высокий мужчина. Сейчас они его ищут. А ваше
появление в Зуле пройдет незамеченным. Тем
более что вы владеете немецким, и к тому же вас никто не ждет.
- Я ничего вам не сказала. Я и не думала, что вы струсили.
- Спасибо и на этом. Правда, не понимаю, какой смысл мне бояться. Немецких
законов я не нарушал, а разговор с
Менартом - не уголовное преступление. Что касается убийства Нигбура, то меня в
нем тоже нельзя обвинить, так как меня
тогда не было в Германии. Поэтому мне лично нечего бояться. Но на самом деле я
боюсь. Боюсь за свою репутацию. Боюсь
по-глупому потерпеть поражение, если не сумею раскрыть всей этой загадочной
истории.
- Андрей Константинович приказал мне ждать его звонка, - сообщила Лариса. -
Я должна оставаться рядом с вами.
- Спасибо за заботу. Но меня больше интересует, почему не отвечает телефон
вашего напарника. Хотя, кажется, он
старший в вашей паре.
- Мы будем его ждать. - Она упрямо не отвечала ни на один из его вопросов.
- Конечно. Только учтите, что я буду ждать до вечера. Если Андрей не
позвонит, я буду вынужден сам отправиться в Зуль.
Ждать больше я не смогу.
Он церемонно кивнул ей и вышел из номера. Минул час, другой, третий. Андрей
так и не позвонил. В шестом часу вечера
Дронго снова постучал в номер Ларисы. На этот раз никто не ответил. Он постучал
второй раз. И опять никто не ответил.
Дронго уже собирался вернуться в свой номер, как увидел, что Лариса идет по
коридору.
- Где вы были? - поинтересовался Дронго. - Опять "тайны мадридского двора"?
- Он до сих пор не позвонил, - сообщила Лариса. - Я думаю, нам нужно
позвонить в его отель.
- Давайте, - кивнул Дронго. - И учтите, что я завтра утром уеду в Зуль.
Даже без вас.
- Мы поедем вместе, - решила она. - Я не понимаю, что могло случиться. Он
такой обязательный человек. Честно говоря, я
очень беспокоюсь. Может, нам не нужно ждать до завтрашнего утра? Он бы
обязательно позвонил.
- Я думаю, что звонить ему не стоит. Если что-то случилось, это вызовет еще
больше подозрений. - Дронго нахмурился: -
Собирайте чемодан, Лариса, мы едем в Зуль. Прямо сейчас. Придется нам выдать
себя за супружескую пару. Я куплю
пластырь в аптеке и наложу его себе на щеку. Пусть думают, что у меня болят зубы
или фурункул. Едем немедленно, я
закажу билеты в вагон первого класса.
Через полчаса они были уже на вокзале. Дронго внес чемоданы в купе, и они
разместились. Почти всю дорогу в Зуль
ехали молча. Дронго дремал, а Лариса пыталась дозвониться своему напарнику.
Неожиданно раздался телефонный звонок.
Она сразу включила аппарат. Дронго проснулся.
- Нет, - сказала Лариса, - нет. Он еще не звонил.
Она отключила аппарат и пояснила:
- Это из Москвы.
- Я вас ни о чем не спрашивал, - улыбнулся Дронго, - но нетрудно было
догадаться. Они, видимо, нервничают. Только я
думаю, что они не в Москве. По моим расчетам, они должны быть где-то близко. В
Берлине или, может быть, в Эрфурте.
Убийцы уже ждут условного сигнала. Может быть, ваш человек уже дежурит у постели
раненого Бутцмана, чтобы перекрыть
ему кислород. И следит за домом Габриэллы, чтобы выстрелить в тот момент, когда
она выйдет на улицу, чтобы отвезти
детей в школу.
- Вы сами слышите, что говорите?
- Конечно, слышу. И знаю, что так и случится, если я ничего не найду. Их
убьют всех, всех до единого. Не пожалеют даже
Шилковского, которого столько лет лечили в больнице. Чтобы гарантировать себя от
возможного ущерба, любое государство
пойдет на все. Есть такое понятие - государственная целесообразность. Это тот
случай, когда нужно убрать несколько
человек, чтобы спасти гораздо больше людей. Это и есть оборотная сторона работы
любой спецслужбы мира. Вот такая -
грязная и подлая. Поэтому я не работаю на государство, понимая, что в какие-то
моменты его интересы могут прийти в
противоречие с моими принципами.
Она молчала, понимая, что он прав.
- Когда приедем в Зуль, нам нужно взять такси, хотя отель находится около
вокзала, - сказал Дронго, - но там придется
пересечь небольшую площадь. А мне бы не хотелось, чтобы нас сразу обнаружили.
- Хорошо, - ответила она, и дальше они ехали молча.
В Зуль приехали поздно вечером. На вокзале не было ни одной машины. Дронго
прошел к служащему и только спросил,
где можно заказать такси. Тот показал на номер, указанный рядом с телефонным
аппаратом. Дронго обернулся и заметил у
выхода мужчину средних лет, который внимательно следил за ними. Дронго
улыбнулся, подошел к Ларисе и показал ей на
телефонный аппарат. Она поняла все без слов, подошла к телефону, набрала нужный
номер и вызвала машину на немецком
языке, выговаривая слова достаточно громко, чтобы их мог услышать стоявший у
дверей неизвестный мужчина.
- Таксист нас разорвет, когда узнает, куда нужно ехать, - заметила Лариса.
- Ничего, у меня есть для него утешение, - сказал Дронго, доставая купюру в
пятьдесят марок.
Машина появилась через пять минут. Они погрузили чемоданы. Лариса оказалась
права. Водитель побагровел, услышав,
куда нужно ехать. Дронго спокойно положил рядом с ним желтую купюру и снова
показал на здание отеля. Водитель
взглянул на деньги и сразу успокоился.
Едва они отъехали, как за ними медленно тронулась машина, стоявшая чуть в
стороне от вокзала. В "оппеле" находились
два человека. Когда такси остановилось у отеля, "оппель" проехал мимо. Очевидно,
его пассажирам важно было убедиться,
что иностранцы приехали именно сюда.
В отеле миловидная девушка, весело улыбаясь, оформила для них номер.
Видимо, в ноябре здесь уже появлялось
достаточно много туристов. Лариса оформила номер-сюит с большой спальней и
гостиной. Они прошли в номер, и Дронго с
неудовольствием обнаружил, что в гостиной стояли небольшой диван и два кресла, а
в спальне - большая двуспальная
кровать.
- Я пойду осмотрю номер Андрея, - сказал Дронго.
- Мы пойдем вместе, и я вас подстрахую, - предложила она.
По лестнице они спустились на нижний этаж, где находился номер, в котором
должен был остановиться Андрей
Константинович. Дронго прислушался. Было тихо. Здесь были старые замки, и
открыть такую дверь было совсем не сложно.
Дронго достал универсальную отмычку, которая была всегда в его чемодане. Он
открыл дверь. Лариса стояла в конце
коридора. Вошел в номер. Огляделся. Вещей здесь не было. Вообще, не было видно,
что в номере кто-то остановился.
Дронго вышел из номера. Лариса взглянула на него.
- Там никого нет, - сказал он, - и вещей - тоже.
- Но этого не может быть, - попыталась возразить она.
- Можете убедиться сами, номер пустой. Его вещей там нет.
- Он звонил и назвал нам именно этот номер. Может, он потом его сменил.
Нужно спросить у портье.
- Нет. Она наверняка предупреждена, и если мы попытаемся что-нибудь узнать,
то окажемся под наблюдением. Лучше
ничего не спрашивать. Помочь мы ничем не сможем, а себя засветим.
Они вернулись в свой номер. Лариса достала аппарат и, позвонив по
известному ей номеру, сообщила, что Андрея
Константиновича нигде нет.
- Как это нет? - спросил кто-то злым голосом. - Куда он мог пропасть?
- Не знаю, - призналась Лариса, - но в номере его нет. И вещей - тоже.
- Сидите в отеле и никуда не выходите, - приказал ее собеседник.
- Мы останемся в отеле до утра, - ответила Лариса.
Она убрала аппарат и посмотрела на Дронго.
- Я могу принять душ? Или вы снова заставите меня оттуда вылезти?
- Не заставлю. Можете спокойно идти в ванную. А я подожду, пока вы
закончите, и приму душ позже. Кровать у нас одна,
но я попрошу принести второе одеяло.
Лариса не ответила и направилась в ванную комнату. Через полчаса, высушив
феном волосы, она вышла из ванной.
Дронго сидел в кресле и читал газету.
- Мне не нравится таинственное исчезновение вашего напарника, - сказал он,
убирая газету. - Думаю, нам нужно
выяснить, куда он исчез. И куда делись в таком случае его личные вещи? Еще вчера
он был именно в этом номере. Мы же не
могли ошибиться вдвоем. А если бы он поменял свой номер, он бы нам обязательно
сообщил.
Он пошел в ванную комнату, разделся и встал под струю горячей воды. Сквозь
шум воды он услышал приглушенный
голос Ларисы. Он вышел из ванной, подошел к двери и прислушался.
- Не знаю, что случилось, - оправдывалась она. - Не могу понять, что могло
произойти. Но его нигде нет. Да, нет. Я
говорила. И вещей тоже нет. Я все понимаю. Конечно, понимаю.
Дронго вернулся и встал под душ. Включил воду сильнее. Как южный человек он
не выносил холода ни в помещениях, ни
во время купаний. Зато он мог мыться почти кипятком. Закрыв глаза, Дронго
наслаждался горячей водой, когда услышал, что
дверь в ванную открылась. На пороге стояла Лариса, которая внимательно на него
смотрела. Он задернул занавеску до конца
и спросил:
- Вы решили показать мне, как это неприятно, когда отвлекают человека,
принимающего душ?
- Нет. Не считайте, что мне приятно смотреть на вас голого. Мне только что
позвонили. Нашелся Андрей Константинович.
- Где? - Он забыл, что стоит под душем и отдернул занавеску. Она окинула
его взглядом с головы до ног, и, очевидно,
оставшись довольна осмотром, удовлетворенно кивнула.
- В больнице, лежит с переломом черепа, сломанными ребрами и позвоночником.
Сегодня утром он попал под машину,
которая сразу скрылась. А его вещи забрала из номера полиция. Она уже сообщила в
российское посольство о случившемся.
- Думаете, это случайно?
- Конечно, нет. Извините, я вам мешаю.
Она вышла из ванной комнаты. Он достал полотенце и торопливо вытерся, надел
халат и тоже вышел.
- Это не могли сделать немцы. Зачем им прибегать к таким подлым приемам.
Они вполне могли его просто выслать. Или
не допустить встречи с Менартом. А вместо этого они устраивают аварию. Это не
немцы, - повторил Дронго. - Тогда одно из
двух. Либо это американцы, либо те, по приказу которых Гайслер стрелял в своего
лучшего друга, когда-то спасшего ему
жизнь.
- Андрею Константиновичу от этого не легче.
- Верно. Но нам будет проще работать, если мы хотя бы попытаемся понять,
кто это мог быть. И соответственно
вычислим наших возможных соперников.
Он с неудовольствием посмотрел на двуспальную кровать. Второе одеяло уже
принесли, а на диване он бы явно не
поместился.
- Может, мне поспать в кресле, - рискнул предложить Дронго.
Она изумленно взглянула на него. Чуть усмехнулась.
- Вы стесняетесь или боитесь? - уточнила Лариса.
- Боюсь, рядом с такой красивой женщиной, - улыбнулся Дронго.
- Ничего. Я обещаю, что не дам вам возможности отличиться, как с
Габриэллой. Вас устраивает такая гарантия?
- Вполне. Только я не это имел в виду. Я сплю беспокойно, могу вам
помешать.
- Надеюсь, вы не кричит во сне. И вас не мучают кошмары.
- Убедили, - кивнул Дронго, - завтра нам нужно будет выяснить, что
случилось с Менартом и почему Андрей
Константинович не смог с ним встретиться. Кажется, мы остались вдвоем.
- Меня предупредили, чтобы мы не пытались с ним связаться, - сообщила
Лариса. - Официальный представитель
российского посольства будет здесь и выяснит, как это могло случиться.
Она легла спать гораздо раньше него. Дронго еще сидел перед телевизором, по
привычке продумывая сложившуюся
ситуацию и план на завтра. Во втором часу ночи он наконец отправился спать.
Женщина спала достаточно чутко. Стоило ему
войти в комнату, как она проснулась, а взглянув на него, повернулась на бок и
укрылась с головой. Дронго осторожно
прошел к своей стороне кровати и, тяжело вздохнув, снял халат. Затем он лег в
постель, повернул голову и взглянул на
женщину. Потом укрылся одеялом и закрыл глаза. В эту ночь они спали беспокойно,
просыпаясь от каждого звука. Утром он
проснулся раньше обычного. Она уже была в ванной. Он посмотрел на смятую постель
рядом с собой и улыбнулся. В его
жизни были и такие невероятные случаи.
За пять дней до начала событий.
Вашингтон.
16 октября 1999 года
В любом государственном учреждении свои бюрократы и свой путь прохождения
бумаг. Самое уязвимое место спецслужб
- это деньги, которые должны отражаться в бухгалтерских отчетах, словно речь
идет о закупке оптовой партии мороженой
рыбы или детских колготок. Таковы требования во всех демократических
государствах. Но даже и не в демократических
спецслужбы должны тратить деньги, по возможности отчитываясь за каждый доллар.
Понимая, с какими проблемами
сталкиваются профессионалы, законодатели иногда идут на некоторые уступки, но,
как правило, все равно требуется
отчетность. Сами спецслужбы, также понимая сложность ситуаций, всегда имеют фонд
для необходимых выплат, которые не
всегда указываются в отчетности. В общем, задача любой спецслужбы - быть
достаточно закрытой, а проблема любой власти
- должным образом контролировать своих профессионалов, чтобы они не чувствовали
себя совершенно независимыми.
Пятьдесят миллионов долларов, которые нужно было перевести в четыре банка,
были очень большой суммой даже для
ЦРУ. В истории спецслужб еще не случалось подобной покупки и поэтому в
Министерстве финансов была затребована
специальная сумма. Запрос разведывательного ведомства был удовлетворен, и деньги
должны были поступить на
специальные счета, откуда их следовало перевести в банки, указанные Барлахом. Но
в Америке тоже есть своя бюрократия, и
согласование всех вопросов заняло около недели, несмотря на личное вмешательство
директора ЦРУ.
Еще вчера стало ясно, что деньги поступят на счета ЦРУ в начале следующей
недели. И тогда же можно будет начать
переводить их за границу. Сегодня, в субботу, был обычный выходной день и многие
американцы отправлялись на уик-энд.
Погода стояла удивительно теплая, несмотря на ноябрь. Роскошный "кадиллак"
двигался по трассе с довольно высокой
скоростью. Очевидно, мужчина, сидевший за рулем, куда-то торопился. Часа через
два после того, как он выехал из
Вашингтона, автомобиль свернул с трассы и направился по узкой дорожке к мотелю.
Рядом находилась бензоколонка.
Мужчина взглянул на часы и остановился в трехстах метрах от нее. Очевидно, он
прибыл сюда раньше времени и теперь
ждал. Минут через пятнадцать показался серебристый "шевроле", который медленно
проехал мимо его машины. За рулем
сидела женщина лет сорока - сорока пяти. Она подъехала к бензоколонке, заправила
машину и двинулась в сторону мотеля.
"Кадиллак" направился следом. За поворотом, там, где машин не было видно со
стороны бензоколонки, они остановились.
- Добрый день, - кивнула женщина, - вы просили о срочной встрече. Что
случилось?
- У нас на будущей неделе должен пройти перевод на невероятную сумму -
пятьдесят миллионов долларов, - сообщил
мужчина. - Его контролирует лично директор ЦРУ. Абсолютная секретность, никто не
знает, куда именно будут переведены
деньги. Но мне удалось узнать, что деньги высылаются по указанию резидента ЦРУ в
Берлине Давида Страуса.
- Что это может быть? - спросила женщина.
- Не знаю. Думаю, вам нужно проверить через свои источники в Германии. Речь
идет об очень важном деле.
Исключительно важном. Возможно, такая невероятная сумма понадобилась для оплаты
информации, которую должны
передать нашим представителям в Берлине. Если я не ошибаюсь, речь идет о бывших
агентах восточногерманской разведки,
"законсервированных" в Германии. В Берлине находится специальный представитель
ЦРУ по таким вопросам Майкл
Кардиган.
- Спасибо. Я все передам, - кивнула женщина. - На ваш счет поступят деньги
из Сан-Франциско.
- Вот некоторые данные, - сказал мужчина и протянул ей лазерную дискету. -
До свидания.
Его машина направилась в сторону мотеля, а "шевроле" развернулся в обратную
сторону. Вечером сообщение было
получено резидентом СВР в Вашингтоне. Еще через сутки оно было в Ясеневе, в
штаб-квартире СВР. На следующий день
этой проблемой уже занимались Осипов и Минулин.
Всем сотрудникам Службы внешней разведки, работавшим в Германии, было
поручено выяснить, с кем могли выйти на
связь офицеры ЦРУ, также работавшие в Германии. Через два дня стало известно,
что германская БНД следит за своими
американскими союзниками, которые собираются купить материалы чрезвычайной
важности. Были предприняты самые
невероятные усилия, чтобы установить, с кем именно мог встречаться прибывший из
Лэнгли специальный представитель
директора ЦРУ Майкл Кардиган.
Это срочное задание получил и сотрудник ЦРУ, передавший сведения о выплате
столь значительной суммы. Все
понимали, как опасно давать подобное поручение своему "кроту", оставшемуся
единственным ценным источником в Лэнгли
после крушения карьеры Эймса. Но узнать имя человека в Германии было невозможно.
Его не знали даже сотрудники БНД,
продолжавшие наблюдать за американскими коллегами.
Только двадцатого октября, когда деньги уже были переведены на счета,
сотрудник ЦРУ, работавший на Москву, наконец
сообщил имя человека, с которым встречался Кардиган. Это был Дитрих Барлах,
бывший сотрудник полиции и бывший
осведомитель "Штази". Сотрудники германского отдела СВР всю ночь работали с
архивными документами и данными по
старым картотекам. К утру выяснилось, что Барлах был связан с одним из членов
группы Хеелиха, когда-то проводивших
срочную эвакуацию особо ценных документов восточногерманской разведки. Сомнений
не осталось. Кто-то из сотрудников
группы сумел сделать копии и теперь через Барлаха предлагал их американцам. Рано
утром двадцать первого октября было
послано категорическое предписание остановить Барлаха любым путем.
В этот день Барлах должен был получить сообщение о том, что все деньги
переведены. На вечер была назначена его
встреча с Кардиганом. Он вернулся домой, прошел на кухню, и в этот момент его
кошка выскочила на балкон. Он вышел
следом за ней. В доме прогремел взрыв. Дитрих Барлах, рухнувший вместе с
балконом на землю, остался жив только чудом.
На следующий день после начала событий.
Берлин.
22 октября 1999 года
Кардиган снова воспользовался старым трюком Страуса, чтобы уйти от
наблюдения немцев. Но он напрасно вчера
прождал весь вечер Барлаха. Тот так и не появился. В ярости Кардиган готов был
придушить его собственными руками. Во
все банки было послано предупреждение о заблокировании счетов, на которые были
переведены деньги. Но выяснилось, со
счетов не было снято ни одного доллара. Через полтора часа после того, как
Барлах не пришел на встречу, в кабинет к
Кардигану вошел Давид Страус. Кардиган изумленно поднялся, глядя на резидента.
Таким он его никогда не видел. У
Страуса было красное лицо и, казалось, сейчас он взорвется от охвативших его
чувств.
- Я предупреждал вас, Кардиган, что нашим представителям не следует
появляться у дома Барлаха, - тяжело дыша, сказал
Страус.
- Что случилось? - Кардиган понял - произошло нечто непоправимое.
- Сегодня в доме Барлаха заложили взрывчатку, - сообщил Страус. - Мои
представители уже были на месте. Когда Барлах
вернулся домой, бомба взорвалась.
- Не может быть. - Кардиган опустился на стул и закрыл лицо руками. Это был
крах, это был конец его карьеры, конец его
мечтам. - Не может быть, - тупо повторил он, уставившись в одну точку.
- Может, - безжалостно сказал Страус. - Мне кажется, русские нас опередили.
Это не немцы - они забрали бы Барлаха к
себе. Это могли сделать только русские, им было необходимо убрать Барлаха.
- Что нам теперь делать? Начнем снова проверять все старые связи Барлаха? -
растерянно спросил Кардиган. - Черт
побери, как все глупо получилось. Как это могло случиться?
- Не знаю. Но хочу вас немного успокоить. Барлах не погиб, он сейчас в
больнице.
За всю свою жизнь Кардиган не слышал более обнадеживающего известия. Он
вскочил со стула.
- Барлах жив! Я еду к нему.
- Нет, - сурово сказал Страус. - За нами следят. Сегодня вы никуда не
поедете. Если Барлах выживет, то завтра его
навестит мой представитель. И мы попытаемся узнать, где документы. Вам нельзя
там показываться ни при каких
обстоятельствах. Иначе Барлаха заберут немцы, которые и без того будут его
допрашивать, чтобы докопаться, почему
произошел взрыв. Но пока Барлахом занимаются офицеры полиции. А если вы там
появитесь, то им заинтересуется БНД. Вы
хотите окончательно сорвать всю операцию?
- Нет, - испугался Кардиган, - конечно, нет.
На его красивом холеном лице появилось выражение растерянности. Обычно
самоуверенный Майкл, похожий на
киноактера или политика, сейчас совсем потерял голову и с надеждой смотрел на
стоявшего перед ним Страуса.
- Мы сделаем так, - твердо сказал Страус. - Чтобы не срывать начавшуюся
операцию, вы позвоните Тенету и расскажите
ему о нашей неудаче.
- Да нет, - окончательно растерялся Кардиган, - может, лучше вам позвонить?
Я не знаю, как мне быть. Может, лучше вам
обо всем рассказать. Это ваши люди узнали о том, что Барлах был ранен. Я не знаю
подробностей.
- Хорошо, - кивнул, поморщившись, Страус.
"Слизняк, - подумал он с отвращением. - Все эти молодые прохвосты ведут
себя так. Когда он победитель, его трудно
остановить. Он рвется сам доложить директору и, забыв обо мне, рассказывает, как
он успешно руководит операцией. А
когда случаются провалы, он просит меня поговорить с руководством. Эти
молокососы не привыкли держать удар. Слишком
у них комфортные у
...Закладка в соц.сетях
