Жанр: Боевик
Камни последней стены
..., что ваши документы стоят таких денег? - с некоторым
сочувствием спросил Данери. В конце концов он
может пожалеть несчастного, который потерял чувство реальности.
- Стоят, - кивнул "Мюллер". - Это списки агентуры Восточной Германии.
Триста агентов. Которых вы до сих пор не
знаете.
Данери насторожился. Эту цифру он слышал. "А вдруг этот "Мюллер" не
сумасшедший? Может, он действительно что-то
знает?"
- Девять лет назад эти документы искал мистер Хэтэуэй, - продолжал
"Мюллер". - Он предлагал тогда генералу Маркусу
Вольфу очень выгодные условия, на которых тот мог сдать своих агентов. Но
генерал Вольф отказался.
Данери сосредоточенно думал. Нет, его собеседник явно не сумасшедший. Если
он говорит правду, то это, возможно,
самая большая удача в жизни Данери. Он слышал о мистере Хэтэуэе, личном
уполномоченном бывшего директора ЦРУ
Уильяма Уэбстера. Именно Хэтэуэй сумел перевербовать несколько десятков бывших
агентов "Штази" и получить доступ к
уникальной информации. Но его попытки уговорить перейти на сторону Запада
генерала Вольфа провалились. Многие знали
о списке особо ценных агентов, подготовленных в Восточном Берлине накануне
падения Берлинской стены. Но никто не
видел этих списков. Хэтэуэю удалось выяснить, что отвечавшие за подготовку этих
документов старшие офицеры
восточногерманской разведки были уничтожены сразу после выполнения задания.
- Что у вас есть? - спросил Данери.
- Списки, - ответил "Мюллер", - у меня есть списки агентуры, которые
готовила группа полковника Хеелиха. Если мы
договоримся, списки перейдут к вам.
Этот человек знал не просто много. Он знал столько, что Данери начал
волноваться. Если незнакомцу известна фамилия
руководителя специальной группы, то, возможно, он знает, где документы, которые
готовила эта группа.
- Я должен убедиться, что вы говорите мне правду, - чуть поколебался Данери
и сразу добавил: - Чтобы доложить своему
начальству. Думаю, вы понимаете, что речь идет о невероятной сумме, которую
никогда и никому не платили.
- У вас богатое государство, - сказал с плохо скрываемой ненавистью
"Мюллер" и еще раз кашлянул. - Мне нужны
пятьдесят миллионов долларов и три американских паспорта.
- Вы должны дать мне какие-то документы, - настаивал несколько
растерявшийся Данери, - чтобы я мог предметно
говорить по вашему вопросу.
- Скажите своему руководству, что у меня есть не только списки агентуры, -
тихо сказал "Мюллер". Он поправил кепку и,
наклонившись, прошептал на ухо Данери: - У меня есть данные и по "апостолам".
- Что? - не понял Данери. Он не понял, о чем говорит его собеседник.
- У меня есть данные по "апостолам", - снова прошептал "Мюллер". -
Передайте в Лэнгли, меня поймут. И сразу
согласятся выплатить мне пятьдесят миллионов долларов. Я думаю, они не станут
торговаться. Вы будете меня просить взять
эти деньги.
Данери был достаточно умным человеком, чтобы понять необычность ситуации. И
неплохим профессионалом, чтобы не
выдавать своего непонимания ситуации. Он никогда не слышал об "апостолах". Но
говорить об этом собеседнику не
следовало. Данери кивнул.
- Вы должны меня понять, герр "Мюллер", - сказал он, - я ничего не могу вам
заранее обещать. Вы должны предоставить
более убедительные доказательства. Речь идет об очень крупной сумме. Я думаю, вы
меня понимаете? Кроме того, я должен
обговорить ваше предложение.
- Хорошо, - согласился его таинственный собеседник, - встретимся через два
дня в Потсдаме. Отель "Аскот-Бристоль". Вы
знаете, где это?
- Знаю. Аста-Нильсен стрит. Я буду ждать вас в отеле. В котором часу?
- В пять часов вечера.
"Мюллер" кивнул на прощанье и почему-то пошел в глубь строящегося
комплекса, словно намереваясь раствориться
именно там. Данери проводил его долгим взглядом. Возвращаясь домой, он долго
обдумывал разговор, выделяя главные
моменты их беседы. Его таинственный собеседник не знал, что у Данери в кармане
был магнитофон и он записал их беседу.
Уже дома, прослушивая запись беседы, он попытался найти по своему компьютеру
какие-либо сообщения об "апостолах" и
ничего не нашел. Он знал, что телефоны многих американских представителей в
Берлине прослушиваются германской
контрразведкой и поэтому, позвонив резиденту ЦРУ в Берлине, постарался уложиться
в несколько слов.
- Все в порядке, сэр, - сообщил Данери, - мы встретились и поговорили.
- Пустышка? - осведомился равнодушно резидент.
- Не совсем, - осторожно сказал Данери, - если разрешите, я к вам приеду.
- Прямо сейчас? - удивился его собеседник. - Нельзя подождать до утра?
- Нет, сэр.
- Приезжайте, - разрешил резидент.
Через полчаса Данери уже рассказывал резиденту о состоявшейся беседе. Он
включил запись, предоставив возможность
ему самому прослушать разговор. Когда речь зашла о Хэтэуэе, резидент
удовлетворенно кивнул головой.
- Этот человек имеет доступ к секретной информации, - пробормотал он, - но
вполне возможно, что он блефует. Можно
будет с ним встретиться еще раз и выяснить, кто он такой, посмотреть, что
принесет. Нужно уточнить всю информацию,
какая есть у нас по этому "Мюллеру". И вообще, покопаться в наших архивах.
Может, его нам решили подставить немцы или
русские.
Когда "Мюллер" в разговоре с Данери произнес, что пятьдесят миллионов не
слишком большая сумма для такого богатого
государства, резидент недовольно фыркнул.
- У него чересчур богатая фантазия. Зачем нам эти отработанные агенты? -
поморщился резидент. И в этот момент
"Мюллер" упомянул об "апостолах". Данери не мог даже себе представить, что его
руководитель может быть так потрясен.
От волнения у него перекосилось лицо. Он ошеломленно взглянул на Данери.
- Что он сказал? - заикаясь, спросил резидент.
- Он говорил об "апостолах".
- Тише, - махнул рукой резидент. Уже немолодой человек, он подбежал к
Филиппу Данери и, тяжело дыша, уточнил:
- Кто? Кто еще слышал вашу беседу?
- Больше никто. - Данери поразило необычное возбуждение обычно
флегматичного резидента. Таким он не видел его
никогда. - Эту запись я у вас забираю. Надеюсь, вы не сделали копии? Мы едем в
посольство. Немедленно. - Резидент был
вне себя от волнения. Затем вдруг он подскочил к телефону и поднял трубку.
- Нет, - прошептал он, - будем говорить из посольства.
Он посмотрел на своего сотрудника.
- Вы даже не представляете, насколько ценна информация этого "Мюллера",
если она окажется верной.
- Неужели она стоит пятьдесят миллионов?
- Она стоит гораздо больше, - признался резидент. - Думаю, оценить эту
информацию невозможно. И запомните, Данери.
С этой минуты вы не имеете права никому и ничего рассказывать. Ни одному
человеку, даже моему заместителю. Даже
послу Соединенных Штатов. Вы меня понимаете?
- Понимаю. Разрешите спросить, сэр. Я не совсем, понял о чем идет речь.
- И очень хорошо, что не поняли, Данери. Мы едем немедленно. Мне нужно
будет связаться с Лэнгли, чтобы прислали
специального уполномоченного Директора ЦРУ.
Уже в здании посольства, когда они прошли мимо охраны, резидент, снова
вспомнив о Данери, обратился к нему: -
Возможно, мы начинаем с вами самую крупную операцию в истории разведывательных
служб, Данери. Самую крупную в
этом веке. Идемте быстрее.
Ни один из них еще не знал настоящего имени "герра Мюллера", который,
проверив нет ли за ним наблюдения, пошел к
станции метро, чтобы отправиться в другую часть города. Перед тем как войти в
вагон, он посмотрел по сторонам. Данери не
знал, что его собеседником был Дитрих Барлах.
Тель-Авив.
1 ноября 1999 года
Они возвращались домой в своем автомобиле. За их "фиатом" снова двигались
две машины, на этот раз даже не
скрывавшие своего присутствия. Лариса не подчинилась приказу, когда их машину
окружили сотрудники израильских
спецслужб. Конечно, у нее хватило ума не достать оружия. Рассказывая о
случившемся Дронго, Менахем несколько сгустил
краски, но она действительно не вышла сразу из автомобиля. И пока ее напарник
как можно медленнее покидал машину, она
быстро убрала наушники и отключила аппарат прямой связи с микрофоном Дронго. И
лишь затем не спеша вышла из
автомобиля.
Ее не стали обыскивать, только попросили сдать оружие, о котором они знали.
При посадке в самолет она сдала чемодан с
пистолетом в багаж. И получила оружие обратно уже в самом Израиле. Сидя за
рулем, она недовольно смотрела на Дронго,
расположившегося на заднем сидении. Ей казалось, что он не испытывает неудобства
от сложившейся ситуации.
- Вас допрашивали? - спросил Андрей Константинович, когда они уже отъехали
на достаточно большое расстояние.
- Конечно, - кивнул Дронго. Он открыл окно и наслаждался бризом с моря. По
вечерам здесь бывало прохладно. Поздняя
осень и ранняя весна - лучшие времена года в Израиле.
- И что вы им сказали? - нервно спросил Андрей Константинович, поглаживая
верхнюю губу.
- Правду, - вздохнул Дронго, закрывая стекло. Их могли подслушать, даже
несмотря на включенный скремблер.
- Какую правду?
- Я рассказал, что Бутцман входил в группу сотрудников полковника Хеелиха.
Десять лет назад кто-то подставил
полковника и его заместителя. И нас интересует, кто это сделал. Вот и все.
- И они вам поверили?
- Не думаю. Они понимают, что мы не стали бы искать мерзавца, который сдал
своих товарищей. Во-первых, прошло
много лет, а во-вторых, наши билеты, суточные и командировочные стоят больших
денег и мы не полетели бы сюда из
"археологического интереса".
- И как вы объяснили наш интерес?
- Сказал правду. - Дронго заметил, как нахмурилась Лариса, слушавшая их
диалог, и уточнил: - Я объяснил, что мы не
только подозреваем предателя в измене, но и полагаем, что у него были какие-то
документы.
- Вы с ума сошли? - дернулся Андрей. - Что вы им еще сказали?
- Это не я сказал. Они сами просчитали варианты. Во-первых, Бутцман теперь
работает на их спецслужбы, и они решили
использовать богатый опыт бывшего сотрудника разведки ГДР. Во-вторых, они уже
вычислили, кто стрелял в Бутцмана. Они
знают его имя и фамилию. Он бывший сотрудник группы Хеелиха.
Лариса не стала тормозить, но немного прибавила скорость и с интересом
взглянула на Дронго, ожидая продолжения.
- Говорите, - потребовал Андрей.
- Можно одно замечание? - вдруг сказал Дронго.
- Какое замечание?
- Вы напрасно все время трете верхнюю губу. От этого ваши усы не будут
расти быстрее. Видимо, у вас ощущение голой
губы, какое бывает у людей, сбривших усы.
- С чего вы взяли?
- Это очевидно. Утром, когда вы были чисто выбриты, это было не так
заметно, а теперь видно, что раньше у вас были
усы, которые вы сбрили несколько дней назад. Вероятно, вы хотели несколько
омолодить свой облик, чтобы все принимали
вас за телохранителя, каким в сущности вы не являетесь. Вы ведь аналитик, Андрей
Константинович. И думаю, что старше
меня. У вас неплохие линзы, но заметно, что раньше вы носили очки. И короткая
стрижка вас смущает. Ваши седоватые
волосы раньше были чуть длиннее.
- Браво, - захлопал в ладоши Андрей Константинович. - Сейчас вы скажете нам
имя сотрудника Хеелиха, который стрелял
в Бутцмана, и мы вернемся в отель праздновать вашу поразительную
наблюдательность. Так кто это был? Вы сказали, что
это "он". Значит, либо Гайслер либо Менарт. Кто из них двоих?
- Гайслер. Он попросил визу неделю назад и прилетел в Израиль с группой
немецких туристов. За ним особенно не
следили, считая, что он не посмеет встретиться с Бутцманом. Но он, очевидно,
каким-то образом вычислил нашу встречу.
Они еще пока не знают, как. Вчера он не вернулся в свой отель, а сегодня
неизвестный стрелял в Бутцмана. Теперь в Израиле
ищут Гайслера. Его фото будет передано по всей стране и по телевидению.
- Зачем он приехал в Израиль? - нахмурился Андрей Константинович. - Зачем
ему через столько лет понадобилось
стрелять в Бутцмана и так рисковать? Его могли убить прямо на месте. Зачем он
это сделал? Что за демонстрация своей
причастности?
- Не знаю. Похоже, израильтян тоже смущает этот факт. Стрелявший не знал
только одного обстоятельства. Оливер
Бутцман нашел в Израиле вторую родину, а в лице ее спецслужб - новую работу. И
если бы ему были известны какие-то
секреты, он бы давно передал их МОССАДу.
- Тогда зачем ему нужно было убивать?
- Этого я не знаю. Желательно было бы еще раз поговорить с раненным
Бутцманом, но боюсь, что меня к нему уже не
пустят. Его чуть не убили, и предстоящую неделю он наверняка проведет в
реанимации. Если вообще выживет, на что я
очень рассчитываю. Все-таки у него двое детей, и получается, что я невольный
пособник убийцы. Мне это очень неприятно.
Лариса снова взглянула на Дронго, но опять промолчала. Андрей
Константинович уселся поудобнее.
- Все, кто с вами работал раньше, в один голос говорили, что это тяжкое
испытание, - негромко произнес он. И спустя
несколько секунд добавил: - И достаточно интересное.
- А вы как считаете? - поинтересовался Дронго.
- Они были правы. Так вы думаете, что подобное поведение Гайслера
нелогично?
- Безусловно, - ответил Дронго. - Я не верю в легкие решения. Что же,
Гайслер получил визу в немецком посольстве и
приехал сюда только для того, чтобы дождаться нашей встречи и попытаться убить
Бутцмана? Бред какой-то. Я не верю в
нелогичные действия профессионалов. Значит, у него был свой расчет. И я хочу
узнать, зачем он сюда приехал и что хотел
получить.
За тринадцать дней до начала событий.
Лэнгли.
8 октября 1999 года
Майкл Кардиган получил документы в кабинете директора ЦРУ Джорджа Тенета
ровно пятнадцать минут назад. Эту
папку нельзя было выносить из здания Лэнгли ни при каких обстоятельствах, и он
прошел в свой кабинет, прижимая ее к
себе. Он словно опасался, что папку могут вырвать даже здесь, в строго
охраняемом правом крыле, куда вход посторонним
был запрещен.
Пройдя к столу, он сел в кресло и раскрыл папку. Первые сообщения об
"апостолах" датированы еще восемьдесят шестым
годом. Тогда впервые о них упомянул один из высокопоставленных перебежчиков
полковник КГБ Гордиевский. Он сообщил
о специальных агентах - "апостолах", работающих на Восточную Германию, людях,
занимающих самые высокие посты в
Западной Германии и в НАТО. Через три года эти сообщения были подтверждены еще
несколькими перебежчиками из
Восточной Германии. Несмотря на все усилия найти "апостолов", ничего конкретного
сделать не удалось. Даже когда
представители ЦРУ вместе с демонстрантами проникли в здание бывшей разведки ГДР.
Даже когда Стена окончательно
рухнула и все оставшиеся документы перешли к представителям ЦРУ и БНД.
Американцы тогда скрыли большую часть
документов от своих западногерманских партнеров. Но документы на самых важных
агентов так найдены и не были.
Лишь однажды на многочисленных процессах против бывших сотрудников разведки
ГДР прозвучало имя одного из
"апостолов". Но к тому времени он был уже раскрыт. Это был помощник Вилли
Брандта, разоблачение которого послужило
поводом к отставке федерального канцлера.
Кардиган занимался этой проблемой уже несколько лет. Специальная группа
анализировала все вывезенные из Германии
документы, пытаясь вычислить оставшихся "кротов". На их счету были удачи - им
удалось разоблачить несколько бывших
информаторов "Штази" и секретных агентов. Но это были слишком незначительные
успехи, чтобы о них говорить серьезно.
И всегда, при всех удачах и неудачах, Майкл Кардиган помнил о группе
"апостолов", которая была "законсервирована" в
Германии и в объединенных штабах НАТО еще десять лет назад. Она была как бомба с
механизмом замедленного действия.
Любой сигнал извне мог запустить эту бомбу, взрыв которой привел бы к самым
разрушительным последствиям.
В ЦРУ давно подозревали, что здесь действуют два хорошо законспирированных
"крота", вычислить которых не
удавалось. Именно потому что их было двое, информация все время распылялась. В
конце восьмидесятых в Европе была
создана группа Хэтэуэйя, которая занималась получением секретной информации из
стран Восточной Европы. Но, несмотря
на очевидные успехи, группа не смогла выйти на предателей в ЦРУ, работающих на
советский КГБ. К тому времени распался
Восточный блок, многие разведки и страны прекратили свое существование. С
политической карты мира исчезли Советский
Союз, Чехословакия, Югославия, ГДР. Был расформирован КГБ, который распался на
несколько организаций. Но линия
противостояния между разведками ведущих государств мира продолжала существовать.
И американские "кроты" в ЦРУ
продолжали работать уже на Службу внешней безопасности России.
Американцам помог свой "крот", внедренный в СВР. Он сумел вычислить самого
ценного агента российской разведки в
ЦРУ и передать эти сведения в Лэнгли. Таким агентом оказался Олдридж Эймс,
арестованный и уличенный в работе на
Москву. Но второй агент, находившийся в ЦРУ, так и не был вычислен. В Москве
использовали его очень осторожно, чтобы
не утратить источник настолько важной информации. Кардиган знал о перипетиях
борьбы двух разведок.
И когда вчера они получили сообщение о том, что в Германии появился
человек, готовый продать информацию об
"апостолах", они посчитали это невероятной удачей. Только такой человек, как
Давид Страус, резидент ЦРУ в Берлине, мог
по достоинству оценить это сообщение и выйти на самого Тенета, чтобы настоять на
дальнейших контактах с неизвестным.
Только тогда гигантская машина наконец завертелась, и на сегодняшнем совещании
Кардиган получил конкретные указания
на командировку в Берлин. Если окажется, что этот "Мюллер" действительно знает
хоть что-нибудь об "апостолах",
Кардиган будет иметь все полномочия для разговора с ним. Но если подтвердится
невероятное, что у "Мюллера"
действительно есть неизвестно каким образом попавшие к нему списки "апостолов",
тогда Кардиган должен готовить
соглашение о переводе указанной суммы. Эта будет самая выгодная сделка в истории
разведки США. В конце концов
американцы умеют совершать крупные сделки: в прошлом веке они купили Луизиану у
французов и Аляску - у русских. А
ведь по своим размерам эти территории превышали многие европейские страны вместе
взятые.
Кардиган заказал по телефону билет на Берлин. Завтра вечером должна
состояться встреча Филиппа Данери с этим
неизвестным. А вместо Данери на встречу пойдет сам Кардиган.
Тель-Авив.
2 ноября 1999 года
Утром Дронго не спустился к завтраку. Он привычно повесил табличку на
дверь, чтобы его не беспокоили, и спал до
одиннадцати часов. Во всех странах мира горничные ведут себя одинаково, даже в
очень дорогих отелях. Заметив, что клиент
не выходит из своего номера до полудня, а на его двери висит табличка "не
беспокоить", они начинают нервничать. Ведь им
необходимо убрать все номера и закончить смену, а из-за этого придется остаться
после полудня. Дронго знал все хитрости
горничных, которые роняли тяжелые предметы на пол, громко разговаривали,
включали телевизор в соседнем номере, чтобы
таким образом разбудить гостя и убрать в номере.
Но на этот раз в одиннадцать часов в номер постучали. Он не успел даже
подняться из постели, когда постучали второй
раз. Он всегда закрывал входную дверь на внутренний замок и цепочку. Подойдя к
двери, он осторожно посмотрел в глазок.
У двери стояла Лариса, которая собиралась уже постучать третий раз. Он
чертыхнулся, вернулся в комнату, надел халат и
снова пошел к двери. Как раз в этот момент она постучала третий раз. Он открыл
дверь и недовольно посмотрел на женщину.
- Доброе утро, - ровным голосом произнесла Лариса. - Андрей Константинович
беспокоится, что вы не спустились к
завтраку.
- Напрасно, - пробормотал Дронго, - я никогда не спускаюсь к завтраку.
Предпочитаю поспать. Между прочим, на двери у
меня висит табличка "не беспокоить".
- Вы собираетесь спать или уже проснулись? - спросила она.
- Собираюсь спать, - ответил Дронго, - в двенадцать должен позвонить Павел
Гурвич. А вы напрасно так нервничаете.
Спуститесь вниз и идите в бассейн. Там всегда много молодых людей. Они наверняка
оценят вашу фигуру.
- А как вы? - спросила она. Иногда ее глаза становились изумрудными.
- Я лично оценил и вашу фигуру, и ваш тяжелый характер, - пробормотал
Дронго, запирая дверь.
Он прошел в ванную комнату, чтобы принять душ и побриться. Чай он заказал
себе в номер. Дронго еще не успел одеться,
как позвонил Гурвич.
- Я буду ждать тебя внизу, - сказал он. - Ты можешь спуститься один,
избавившись от своих горилл?
- Конечно, могу. Только вряд ли они похожи на горилл. Скорее на егерей,
которые держат меня в загоне.
- Спускайся вниз, я сейчас подъеду, - снова сказал Павел.
Дронго оделся и спустился вниз, не предупредив своих напарников. Автомобиль
Гурвича подъехал через пять минут после
того, как Дронго вышел на улицу. Павел сидел за рулем "пежо". Дронго поспешил
сесть. Машина сразу тронулась с места,
словно Гурвич опасался преследования.
- Мы проверили досье на этого Гайслера, - сообщил Павел, когда они выехали
на трассу.
Дронго взглянул на него, ожидая продолжения.
- Он работал на Ближнем Востоке, - пояснил Гурвич. - Вполне возможно, у
него остались старые связи. И его сейчас нет в
Израиле. Мы перекрыли границы, проверяем все выезды, аэропорт, морские порты,
но, вероятно, что он успел выехать из
страны.
- Откуда у вас его досье?
- Мы запросили немцев. Они нам передали, что Гайслер раньше работал на
Ближнем Востоке. Немного, но работал.
- Вы дали на него ориентировку?
- Конечно, дали. Мы отправили запрос в Интерпол. Вернуться в Германию под
своим именем и со своим паспортом он
уже не сможет. Его арестуют по требованию Интерпола как преступника,
находящегося в розыске.
- Тогда получается, что он сумасшедший, - сказал Дронго.
- Выходит так, - кивнул Гурвич, выруливая ближе к морю. Он остановил
автомобиль и взглянул на Дронго.
- Вот такие у нас дела, - негромко сказал он, - а ты не хочешь говорить
правду. Он работает на Москву. Вы придумали
этот трюк с разговором, чтобы выманить Бутцмана и его убить?
- У тебя дикая фантазия, - заметил Дронго. - Надеюсь, что это только твои
мысли, а не мнение ваших аналитиков. Иначе я
буду очень плохого мнения о вашей службе. Неужели ты думаешь, что меня прислали
сюда только для того, чтобы выманить
Бутцмана и потом его застрелить? По-моему, это идиотизм. И поэтому Москва
заранее сообщила вам о прибытии нашей
группы?
- Это может быть хорошо спланированная акция прикрытия, - заметил Павел. -
Специально сообщить нам о вашем
приезде, чтобы у вас было алиби, а затем поручить Гайслеру его убрать. Разве
такое невозможно?
- Нет, невозможно. Во-первых, если его хотят убить, зачем присылать
известного вам Гайслера. Можно прислать другого
убийцу, которого вы никогда не сумеете вычислить. Во-вторых, кому мешает
Бутцман? Что он такого знает? Почему его
нужно убирать? Мне кажется, мы с тобой несколько увлеклись и не отвечаем на
главный вопрос - кому это выгодно?
- А у тебя есть ответ?
- Нет. Но поверить в идиотизм Гайслера я не могу.
- Он попросил визу совсем недавно. Может, тогда, когда стало известно о
вашем визите в Израиль? - спросил Павел.
- Нет. Я не должен тебе этого говорить, но скажу. Я сам узнал о своем
визите несколько дней назад. Только несколько
дней назад. Получается, что он заранее знал, что я сюда прилечу и захочу
встретиться с Бутцманом. Интересная мысль. Но
тогда логично предположить, что он ждал именно нашего появления, чтобы убить
Бутцмана. Ведь он мог выстрелить в него
и в другом месте. Вы проверили, каким образом он сумел узнать о нашей встрече?
- Конечно, проверили. Наши специалисты всю ночь осматривали квартиру
Бутцмана. Гайслер подсоединился к
телевизионной антенне на балконе. Закрепил там свой передатчик. Не знаю, каким
образом ему удалось это сделать, ведь
Бутцман живет на втором этаже - можно было либо влезть, либо попытаться
закрепить магнитный передатчик, сбросив его с
крыши. Но в любом случае Гайслер мог слышать, как вы договаривались о встрече.
- И все это для того, чтобы убить человека, ушедшего на пенсию десять лет
назад. Ты сам веришь в такое?
- Не верю. Но факты - упрямая вещь. Гайслер получил визу. Он приехал в
Израиль. Он исчез из отеля. Кто-то стрелял в
Бутцмана. И этот неизвестный сумел закрепить на телевизионной антенне магнитный
передатчик. И самое главное, что
Гайслер появился здесь за несколько дней до вашего приезда. Очень интересные
факты, Дронго. Если их внимательно
проанализировать, получается, что он ждал не Бутцмана. Он ждал именно вас.
Наступило молчание. Дронго несколько раз наклонил голову в разные стороны.
От многочасовых бдений у компьютера
часто болела шея. Послышался характерный хруст. Дронго помассировал шею, думая о
словах Гурвича. Потом согласно
кивнул:
- Эта версия мне нравится больше. Но тогда выходит, что я был его главной
мишенью. А это не так. Мы сидели напротив
друг друга. Если бы целью убийцы был я, он бы выстрелил сначала в меня. А он
стрелял в Бутцмана. И только потом - в
меня.
- Может, он хотел таким образом дать знать о своем присутствии? - спросил
Павел. - Ты ведь все равно не говоришь нам
правды, а сделать верный анализ, не владея всей ситуацией, невозможно. Вы что-то
скрываете. И поэтому не хотите нам
сообщить самое важное.
- Мы ищем предателя из группы Хеелиха, - твердо сказал Дронго. - Можешь
проверить меня на детекторе, я тебя не
обманываю.
- Спустя столько лет?
- Нам кажется, что он знает что-то очень важное, что до сих пор неизвестно
Москве.
- Что думаешь делать? - поинтересовался Павел. - Будешь ждать, пока мы
найдем Гайслера?
- Нет. Полечу в Германию. Постараюсь понять, почему он вдруг превратился в
сумасшедшего. Мотивацию его поступков.
А заодно встречусь с оставшимися членами группы Хеелиха.
- Знаешь, что я тебе скажу. - Павел вздохнул, собираясь с мыслями. -
Конечно, ты не говоришь всей правды. Но я думаю,
что тебе будет сложно работать в Германии. Об этой группе знают не только в
Москве. Сейчас о ней известно и у нас, и в
Германии. А значит, рядом с тобой всегда будет пара чужих глаз. Ты это
понимаешь?
- Успокоил. - Дронго посмотрел на
...Закладка в соц.сетях
