Жанр: Боевик
Идеальная мишень
...и бельгийских франков. Портье тут же
превратился в слух.
— Расскажите мне о гостях, — попросил Дронго. Портье любезно сообщил ему,
что сначала он оформил номер господину Эдгару Вейдеманису, а через двадцать
минут двум господам, прибывшим следом, — Харченко и Кокотину. Но выехали они с
интервалом во времени. Примерно через четыре часа после того, как уехал господин
Вейдеманис, отбыли и те двое господ.
— Через четыре часа, — повторил Дронго. — А вернувшись в отель, они уехали
сразу или через некоторое время?
— Они еще обедали, — улыбнулся портье, — но комиссар Верье предупредил
нас...
— Вот три тысячи франков, — протянул ему Дронго новую купюру, — значит,
они еще и обедали.
— Да, в нашем ресторане
Тиффани
. И выехали вечером.
— Такси они заказывали?
— Нет. Но машины стоят перед отелем.
— И куда они отправились? Комиссар ведь наверняка проверил, в какую машину
они садились. Или они все-таки заказывали такси?
— Я мог бы вспомнить, но... — осторожно начал улыбающийся портье, и на его
круглой, почти кошачьей физиономии появилось лукавое выражение.
— Еще тысячу франков, — Дронго протянул бумажку, равную примерно тридцати
пяти долларам. Портье спрятал их в карман.
— На вокзал, — прошептал он, — они торопились на вокзал.
— Спасибо, — Дронго вышел из отеля, остановил такси и поехал на вокзал.
Расписание прояснило обстановку. С интервалом в четыре часа шли поезда только в
Париж. Именно в то время, когда Харченко и Кокотин торопились на вокзал, поезда
шли в Париж.
Он вернулся в номер, собрал вещи, которых, впрочем, почти не было, и
отправился на автобусную станцию, чтобы к утру добраться до Парижа. Рано утром
он уже был в Париже. Задача формулировалась так: в огромном городе найти как
можно скорее Вейдеманиса и его партнеров. Для любого человека это было абсолютно
нереально. Но это — для любого. Разместившись в отеле
Наполеон
, находившемся в
самом центре города, рядом с Триумфальной аркой, он отдохнул минут двадцать и в
девять часов утра уже был на Северном вокзале, куда прибывали поезда из Бельгии
и Голландии. Пройдя в туристическое агентство, расположенное на вокзале, он
довольно быстро выяснил, что прибывший вчера мистер Вейдеманис заказал в
агентстве место в отеле
Холлидей Инн
, что на бульваре Гренель.
Вейдеманис не прятался, не уходил от преследования. Наоборот, он делал
все, чтобы его могли легко найти. Поэтому и заказал себе отель, не выходя из
здания вокзала. Его
сопровождение
прибыло гораздо позднее, глубокой ночью.
В десять часов пятнадцать минут утра Дронго появился в отеле
Холлидей
Инн
, на бульваре Гренель, и, поднявшись по лестнице, постучал в дверь номера
Эдгара Вейдеманиса. Дверь ему открыл высокий худой мужчина с копной седых волос.
У него лихорадочно блестели глаза, он имел вид нездорового человека: нос
заострен, кожа землистого оттенка. Но он был еще довольно красив, в чертах
изнуренного болезнью лица проглядывало внутреннее благородство. Примерно такой
облик Эдгара и сложился в представлении Дронго.
— Доброе утро, — грустно улыбнулся он, — я вас долго искал, подполковник
Вейдеманис. Вы разрешите войти?
Вейдеманис посторонился. Его явно озадачил приход незнакомца. Дронго снял
шляпу, повесил на вешалку плащ и сел на единственный стул, имевшийся в небольшом
номере.
— Только договоримся сразу, — начал незнакомец, включая телевизор, —
давайте без лишних движений и постараемся не нервничать.
— Кто вы такой? — обреченно спросил Вейде-манис.
— Дронго, — услышал он ошеломивший его ответ.
— Не может быть! Это невероятно. Как вы меня нашли?
— Я бегаю за вами уже целый месяц, — признался Дронго, — сначала искал вас
в Москве, потом в Амстердаме, затем в Антверпене и, как видите, нашел в Париже.
— Поздно нашли, — криво ухмыльнулся Вейде-манис, — мне уже все равно
нельзя помочь. — Он закашлялся.
— Я все знаю, — сказал Дронго, — и про вашу болезнь. И про вашу дочь.
— Оставьте это, — попросил Вейдеманис, — вы даже не представляете, с кем
мы имеем дело. Одно неосторожное движение, и они убьют девочку. Прошу вас,
умоляю. Мне осталось жить несколько часов. Я много о вас слышал. Вы человек
благородный. Разрешите мне спасти мою дочь и спокойно умереть.
— Не уверен, что должен выполнить вашу просьбу, — прошептал Дронго. — В
одном вы правы. Доверять окружающим нельзя. Они уберут вас сразу же, как только
вы не будете им нужны.
— Знаю, — кивнул Вейдеманис, — я все знаю. И все рассчитал.
—Давайте без сантиментов, Эдгар. Я здесь для того, чтобы помешать вам
найти Труфилова. Вернее, я прилетел сюда, чтобы найти и доставить его в Москву.
Живым и невредимым.
— У вас ничего не выйдет. Все поздно. Вы опоздали, Дронго.
— Если я не позвоню, через несколько минут в отель ворвутся французские
полицейские, — спокойно сказал Дронго. — И арестуют не только вас, но и ваших
сообщников, которые сидят внизу. Кажется — Харченко и Кокотина.
— Вы не сделаете этого, — Вейдеманис задохнулся, подавляя кашель, — вы
этого не сделаете. Вы блефуете. Скажите, что вы блефуете.
— Может быть — да, а может — и нет.
— Перестаньте, — прошептал Вейдеманис, — мне так плохо...
— Хватит! — крикнул Дронго. — Хватит вам умирать. Человек обязан бороться
за свою жизнь до последнего мгновения, до последней секунды. Вы меня слышите,
Эдгар Вейдеманис? Подумайте, как бы вел себя в такой ситуации ваш отец. А как
мужественно он умирал. Вспомните, как ему было тяжело без семьи, когда вас
сослали. Не смейте раскисать. Слышите, вы бывший подполковник КГБ, и вы не
можете искать успокоения в смерти. Вечного покоя нет. Есть только тьма забвения.
И ваше поражение. Любая смерть, если она не отдана за других, — это поражение.
Почему вы считаете себя вправе так легко распоряжаться тем бесценным даром,
который вы получили? За что вы собираетесь умирать? За Родину, за друзей, за
родных? Нет, вы собираетесь умирать за деньги, которые дал вам Кочиевский, и за
этих бандитов.
— И за свою дочь, — тихо вымолвил Вейдеманис.
— Тем более, — примирительно сказал Дронго, -— ладно, давайте без крика.
Что вы думаете делать? Только не врите. У вас мало времени. Вы уже дважды
смотрели на часы. Что вы собираетесь делать?
— Сегодня ночью я нашел убийцу, которого послал за мной Кочиевский.
Контрольного убийцу, — пояснил Вейдеманис, тяжело вздохнув, — моего бывшего
знакомого, майора-пограничника. Он застрелил друга Сибиллы Дюверже, женщины,
которая случайно оказалась втянутой в эту историю:
— Где он сейчас? — спросил Дронго.
— Я его убил...
— Интересная комбинация, — сдержанно заметил Дронго. — Где в таком случае
их трупы?
— На авеню генерала Леклерка, в доме Сибиллы. Я собирался отправить туда
своих
наблюдателей
, а сам поехать к Труфилову. Я знаю, где он сейчас
находится. Он у Эжена Бланшо, но не в Париже, а в другом месте. Как только я
выдам его другим людям, они отпустят мою дочь. А потом повезут Труфилова в
Москву, а меня убьют. Вот мой план. Если я не позвоню этим людям до одиннадцати,
будет поздно.
— У нас еще есть пятнадцать минут. А где Сибилла?
— В одном из отелей на Монпарнасе. Я спрятал ее там. Она в плохом
состоянии. У меня ключи от ее дома.
— Так, — сказал Дронго, нахмурившись, — значит, так...
Он молчал минуту, вторую. Когда пошла третья, Вейдеманис громко засопел.
Затем стал кашлять. Наконец Дронго заговорил:
— Я придумал другую концовку. Сыграем так, чтобы иметь гарантированный
выигрыш.
— У меня такого быть не может, — сказал, задыхаясь, Вейдеманис.
— Посмотрим. — Дронго встал. — Начнем с ваших ублюдков. Вы правы. От них
нужно быстро избавляться. Это ведь профессиональные убийцы. И они могут сбежать
из квартиры Сибиллы до приезда полиции. Мы все сделаем по-другому...
И он коротко изложил свой план. Лицо Вейде-маниса просветлело.
— А зачем вам все это нужно? — спросил он Дронго, недоуменно пожимая
плечами.
—Считайте меня альтруистом, — улыбнулся тот, — но учтите, я ведь не совсем
бескорыстен. Вы помогаете мне найти Дмитрия Труфилова. А я помогаю вам
избавиться от этих подонков. Как зовут мерзавца, который похитил вашу дочь?
— Самар Хашимов.
— Звоните ему и требуйте гарантий. Он должен видеть вашу
заинтересованность в гарантиях. Но сыграйте одновременно и умирающего человека,
которому все равно.
— Да, конечно.
Вейдеманис поднял трубку и набрал номер телефона Хашимова.
— У меня все в порядке, — сообщил Вейдеманис, — адреса у меня. Труфилов в
городе. Но я не выдам его, пока не получу гарантий.
— Не торгуйтесь, вы не в таком положении. — В голосе Хашимова звучало
презрение.
— Я покажу вам Труфилова, и вы отпускаете мою дочь. — Вейдеманис
постарался сдержать себя. — Когда вы увидите его живым, вы согласитесь на мои
условия?
— Если увидим, то согласимся. Но учтите, мы не допустим, чтобы ваши люди
нам помешали.
— Они не помешают, — уверенно заявил Вейдеманис.
— Подумайте, подполковник, — в голосе Хашимова звучала угроза, — если вы
вздумаете с нами играть, мы уберем девочку.
— Не надо меня пугать. — Вейдеманис закашлял в трубку. — Это не в ваших
интересах.
— Короче, когда вы покажете нам Труфилова?
— Через два часа, — ответил Вейдеманис, которому Дронго показал два
пальца, — ровно через два часа.
— Договорились. — Хашимов отключился. Вейдеманис взглянул на Дронго.
— Это очень рискованно. Вы уверены в своих людях?
— Все будет как нужно, — улыбнулся Дронго. — Я представляю себе, как вы
нервничаете. Но это наш шанс на спасение. Я думаю, что все пройдет нормально. Мы
просто используем способности каждого. Немного поможем каждому из этих господ.
Париж. 15 апреля
Я ему поверил. Не знаю почему, но поверил. Может, потому, что много о нем
слышал. Или потому, что ждал именно такого человека. Я молил о помощи, и
появился Дронго. Человек, про аналитические способности которого ходили легенды.
Человек-легенда. Пожалуй, единственный, кому я мог поверить. И хотя речь шла не
только о моей жизни, но и о жизни моей дочери, я поверил ему абсолютно.
Наверное, у меня просто не было другого выхода.
Я снова позвонил Сибилле. Она опять спала. Явно она принимала снотворное
или какое-то успокоительное лекарство. Хотя бы она продержалась еще два часа.
Только два часа. Возможно, даже меньше.
Дронго позвонил кому-то в Москву.
— Галина, — сказал он, — поднимись наверх к матери Эдгара Вейдеманиса.
Скажи, что сын хочет с ней говорить. И передай мне трубку.
Неужели они следили за нашей квартирой? Кажется, я недооценил Дронго.
Через несколько минут я услышу голос матери из его телефонного аппарата.
— Что случилось, Эдгар? Ты не узнал, где Илзе?
— Все хорошо, мама, теперь уже все хорошо, — говорю я, стараясь не
кашлять. — Сделай все, как тебе скажут. Ничего не бойся и сделай точно, как
скажут.
— Я поняла, Эдгар, не волнуйся.
Я за нее не очень волновался. Она у меня умная и сильная женщина. Должна
все понять. Потом телефон взял Дронго и попросил какую-то Галину.
— Нужно, Гала, сделать все очень аккуратно. Чтобы никто ничего не
заподозрил.
Он отключает телефон и смотрит на меня. Если все получится, то я — должник
этого человека до смерти. До моей смерти, уточняю я про себя, до которой
осталось не так уж много времени. Через полчаса я спустился вниз. Там уже
находились мои
наблюдатели
.
— Проверим два адреса, — тихо сказал я Широкомордому, — сначала поедем на
авеню генерала Леклерка. Через сорок минут я буду там. Можете выезжать на место.
Он кивнул мне, отходя в сторону. Я поднимаюсь к себе в номер и звоню
Хашимову.
— Мы можем встретиться, — говорю я ему.
— Думаете загнать нас в ловушку? — смеется он. — Однажды уже сорвалось.
Нам нужен только живой Труфилов. Понимаете — живой.
— Вы его сегодня увидите. А мне нужна моя дочь.
— Она у наших людей в Москве. Как только-мы получим Труфилова, мы ее
отпустим.
— Вы убьете меня и мою дочь. Я вам не верю.
— У вас нет другого выхода.
— Может, вы уже ее убили...
— Не говорите глупостей. Вы подставили моих людей, которых схватили
бандиты Кочиевского. Они их пытали, хотели узнать, где я прячусь. Думали, что
все так просто.
— Мне пора выезжать по адресу, — говорю я очень твердо, — если через
тридцать минут моя дочь не будет дома, вы ничего не получите. Я смертельно
болен, и мне нечего терять, — заявил я под одобрительные взгляды Дронго.
— Она не будет дома! — кричит Хашимов. — Слышите — я вам на верю.
— Приведите домой, а потом, если я обману, захватите ее вместе с моей
матерью, — предлагаю я ему невероятную сделку.
— Зачем нам ваша мать? — спрашивает Хашимов. Но он явно смущен моим
предложением. Я не ошибся, они наверняка сумели подключиться к нашему домашнему
телефону и ждали, когда мы себя выдадим. Какое счастье, что я не пользовался
этим телефоном. С другой стороны, Хашимов восточный человек, и для него такое
предложение — свидетельство моей честности.
— Я предлагаю вам дело — приведите мою дочь к матери, — повторяю я
мерзавцу. — Сделайте это, и я выдам вам Труфилова. Условие одно — моя мать
должна видеть девочку. Иначе я не стану с вами разговаривать. Торопитесь,
Хашимов, у нас не так много времени.
Я отключаю телефон. Дронго все рассчитал правильно. Хашимов не самый
главный. Возможно, он руководит группой своих боевиков здесь, в Европе. Но его
кто-то направляет из Москвы. А раз так, Хашимов ничего сам не решает. Для него
самое главное — найти живого Труфилова. Он им нужен. Нужны его показания и он
сам. Это, конечно, не прокуратура. Кажется, я догадываюсь, что происходит. Кроме
двух мощных групп, соперничающих за Труфилова, есть еще и бандиты Ха-шимова.
Очевидно, у них свои счеты с Чиряевым. Возможно, что он работает на первую
группу, а мы этого и не знаем. И живой Труфилов нужен им не для торжества
закона, а всего лишь как козырная карта в какой-то грязной комбинации в подлой
игре, в которой дозволено убивать людей, воровать детей, быть подлецами и
мерзавцами.
Через пятнадцать минут позвонил Хашимов.
— Мы согласны, — сообщил он глухим голосом, — девочку уже везут к вам
домой. Но если вы нас обманете, она умрет. Вы меня понимаете?
— Когда они будут на месте?
— Через сорок минут.
— Вот тогда и поговорим. Вы сами знаете, Самар, мне терять нечего.
Я набираю свой домашний телефон.
— Мама, — говорю я торопливо, понимая, что нас слушают, — сейчас к нам
привезут Илзе. Ты ничего не бойся. Даже если с ней будут незнакомые люди. Они
оставят вас и скоро уйдут. Как только я позвоню. Ты меня понимаешь?
— Все понимаю, — она старается говорить спокойно, но голос у нее дрожит, —
главное, чтобы Илзе была рядом со мной.
Дронго наверняка остался бы мною доволен. Но его уже нет рядом. Я теперь
один и должен довести до конца свою партию. Примерно минут через двадцать
раздался стук в дверь. Это меня немного удивляет и настораживает. Я открываю
дверь и тогда вижу на пороге Широкомордого. Я уже знаю, что его фамилия
Харченко. Это он заколол несчастного в самолете. Он же собственноручно пытал и
убивал двух бандитов Хашимова в Схетоне. Непонятно, как он решился прийти ко
мне.
— Что вам угодно? — спрашиваю, не показывая своего состояния.
— Когда мы едем? — выпаливает он. Конечно, они волнуются. И ясно, что ему
названивает Кочиевский. Он ведь не может ни знать, ни понять, почему замолчал
Виктор. Тот сообщил ему, что едет на авеню генерала Леклерка, — и замолчал. А
его разбитый телефон лежит сейчас рядом с ним в квартире Сибиллы, в комнате,
залитой кровью. Кочиевский волнуется не зря.
— Минут через двадцать, — говорю я своему
наблюдателю
. А самого меня
подмывает рассмеяться ему в лицо. Откуда ему знать, какую ловушку приготовил ему
Дронго. Мне даже чуточку жаль этих подонков. Против такого аса, как Дронго, они
выглядят как любители против гроссмейстера. Он сегодня дает сеанс одновременной
игры. Против всей этой мрази. И я надеюсь, что он победит.
Харченко ушел. Я подошел к телефону. Теперь все зависит от неведомой мне
Галины. Пока все идет по сценарию Дронго. Конечно, люди Хаши-мова прослушивали
мой домашний телефон. Ясно, что отсюда, из Парижа, я не могу ни обратиться за
помощью в милицию, ни помочь. Они предугадали все, не учли только появления
Дронго. Именно он спутал им все карты.
Минут через двадцать мне наконец позвонил Хашимов.
— Можете связаться со своей матерью, — заявил он, — ваша дочь уже дома. Но
предупреждаю, ваш телефон прослушивается. Ни одного лишнего слова.
Я набираю заветный номер. Бедная моя мама, как много ей пришлось вынести.
Она отвечает сразу:
— Слушаю вас. Говорите. — Таков наш условный знак, оговоренный с Дронго.
Если она произнесет эти три слова, — значит, все в порядке. Господи, неужели все
страшное позади?
— Мама! — радостно кричу я в трубку. — Как у вас дела?
— Все нормально. Илзе рядом со мной. Ты хочешь с ней поговорить?
— Нет, нет. — Я боюсь, что девочка проговорится. Скажет что-то не так. —
Не нужно ее волновать, — прошу я маму, — я вам еще перезвоню.
Я отключаю телефон. Вот и все, господа. Хашимов, Кочиевский, бандиты и
убийцы, теперь вы все у меня на крючке. И новый звонок Хашимова.
— Вы убедились? — спрашивает он.
— Конечно, — радостно отвечаю я ему, — теперь мы едем за Труфиловым.
Можете считать, что вы его уже взяли.
Москва.15 апреля
Два автомобиля подъехали к дому прчти одновременно. Из них вышли пятеро
мужчин. Все, как близнецы, в черных кожаных куртках. Осмотрев двор и не найдя
ничего подозрительного, они передали по телефону разрешение въехать третьей
машине. Это был микроавтобус. Он подъехал к самому подъезду, и из него
выпрыгнули еще трое мужчин и одна девочка.
Четверо, плотно окружив девочку, вошли в подъезд. Лифтом они не
воспользовались, шли пешком. Девочка шла спокойно, видимо, ей пообещали, что все
будет хорошо. Те, кто остался внизу, у машин, переговаривались, курили,
поглядывая по сторонам. В эти утренние часы все шло своим чередом. Дворник мел
двор, старушки сидели на скамейке, в киоске напротив дома продавали газеты.
Четверо медленно поднимались с девочкой по лестнице. Вот и дверь нужной им
квартиры. Один из мужчин нажал на кнопку звонка. Двое других Достали из-под
курток автоматы. Четвертый приставил дуло к голове девочки, побелевшей как мел.
Дверь открыла пожилая женщина. Увидев Илзе, она всплеснула руками, в
глазах появились слезы.
—Девочка моя дорогая! — вскрикнула бабушка, протянув к ней руки, но ее
оттолкнули. В квартиру ввалились сначала трое с автоматами и лишь затем Илзе,
которую опекал четвертый бандит. Один из них, видимо главный, вошел в квартиру,
заглянул в гостиную, в спальню, затем на кухню, ванную комнату и туалет.
— У нас все в порядке, — сообщил он, — можете так и передать. В квартире
все нормально.
— Илзе. — Бабуша хотела обнять внучку, но девочку вновь грубо оторвали от
нее. Трое бандитов расселись на стульях в центральной комнате, из которой был
выход на балкон. Девочку они усадили рядом с собой. Четвертый пошел на кухню. Но
осел на пороге, получив удар по голове. Бабушка, стоявшая у плиты, улыбнулась.
Улыбаясь, она вошла в комнату и спросила
гостей
:
— Не хотите ли чаю? У меня чайник закипел.
— Можно, — благодушно соглашаются они, — только, бабка, без глупостей. И
не вздумай что-нибудь подсыпать в чай, сама первая попробуешь.
Шутка понравилась. Бандиты заржали. Бабушка, наливая чай, ободряюще
улыбнулась Илзе. Парни наглы и спокойны. Внизу находятся четверо боевиков. Чтобы
напасть на такую группу вооруженных людей, нужно иметь не меньше роты солдат или
спецназовцев.
—Включи телевизор, — предлагает главный одному из своих людей. Тот
поднимается со стула, но в это мгновение на балконе появляются три человека с
автоматами. Еще трое врываются из боковых комнат — они прятались в стенных
шкафах, куда не догадались заглянуть бандиты.
— Сидеть! — приказывает старший группы захвата. — Всем сидеть на месте.
Двое бандитов, бросив автоматы, растерянно .поднимают руки. Они даже не
успели понять, что произошло. Главный, рядом с которым сидит помертвевшая от
ужаса девочка, выхватил пистолет, пытаясь направить оружие на нее. Его
молниеносное движение кажется бесконечным, как в замедленном кадре. Офицеры
группы захвата тоже подняли оружие, не решаясь выстрелить. Бандиту достаточно
чуть-чуть выпрямиться или чуть сдвинуть руку влево в сторону девочки. Чем
закончится поединок нервов? Мгновение, и пистолет может оказаться у виска
девочки. Реакция бабушки оказывается самой быстрой. Не раздумывая, одним резким
движением она выплескивает чашку с кипятком в лицо бандита.
Вскрикнув от боли, он вскакивает. Офицеры выхватывают у него оружие.
Негодяй орет от боли и ярости.
— Кажется, она сожгла ему глаза, — замечает один из офицеров, обращаясь к
Галине Сиренко, которая вышла из квартиры напротив.
— Сам виноват, — равнодушно замечает Галина, — у него опасная профессия.
Орущего от боли бандита вскоре увезла вызванная
Скорая
. Четверку
дозорных
во дворе захватывают еще быстрее. Они не успели даже выхватить
оружие. Из соседних подъездов, из газетного киоска, из нескольких въехавших во
двор машин спешат на помощь люди. Даже старик-дворник оказался молодым
человеком, который ловко подставил черенок метлы одному из бандитов, пытавшемуся
убежать. Через несколько минут все было кончено. Мать Эдгара обняла свою внучку.
Девочка тихо заплакала, пытаясь рассказать, как ее украли. И тут раздался
звонок. Галина снимает трубку и передает ее хозяйке дома.
— Слушаю вас. Говорите, — начинает женщина улыбаясь. На ее глазах слезы. —
Все нормально, — повторяет она Эдгару, — Илзе рядом со мной. Ты хочешь с ней
поговорить?
Девочка тянется к телефону, но бабушка кладет трубку.
— Нельзя, — строго говорит она, — ему тяжелее, чем нам. Он боится за нас.
Пожелай ему про себя удачи, Илзе. Ему сейчас так трудно, одно- му, — и,
неожиданно обхватив внучку руками, она беззвучно плачет. Плачет, приводя в
недоумение сотрудников милиции и ФСБ, которым кажется, что эта операция
проведена блистательно.
Париж. 15 апреля
Я подъехал на такси к дому Сибиллы. Теперь я уже ничего не боюсь. Ровным
счетом ничего. Но нужно доиграть нашу игру. И пусть все заплатят по счетам. Или,
если угодно,- получат по заслугам. Отпустив такси, я увидел машину: голубой
Пежо
тормозит буквально рядом. Отчетливо вижу моих заклятых друзей —
Широкомордого и Мертвеца. Любому из постояльцев отеля взять машину на короткое
время нетрудно. Для этого достаточно показать паспорт и указать номер-шифр
своего отеля. А вот чтобы совершить более далекую поездку на автомобиле, нужно
указывать номер своей кредитной карточки, по которой можно определить маршрут
пассажира. Поэтому мои преследователи берут автомобили только на несколько
часов, заказывая их в отелях. При этом они оставляют в залог наличными гораздо
больше, чем положено в таких случаях.
Странно, но они явно питают страсть к большим машинам — этот
Пежо
,
наверное, самый большой в своем классе. Я сижу на скамье и гляжу на дом, в
котором должны произойти главные события. Интересно, куда подевались Хашимов и
его люди? Пока их не видно. Почему? Адрес я указал точно, должны бы уже
появиться. Но во дворе стоит только голубой
Пежо
с моими неизменными
друзьями
. Господи, как же обрыдли их бандитские рожи. Но ничего — не так долго
осталось на них любоваться.
Ага, вот и люди Хашимова. Этот сукин сын, как всегда, осторожен. Сам он не
приехал. Прислал парочку мерзавцев — вот они медленно проехали мимо меня на
белом
Мерседесе
. Сколько у этих типов денег, и зачем им позарез нужен этот
Труфилов? Хашимова по-прежнему нигде нет, и я уже волнуюсь. И тут зазвонил мой
мобильник.
— Почему вы не входите в дом? — раздраженно спрашивает Хашимов. — И где
Труфилов?
— Будет с минуты на минуту, — отвечаю я ему, — а где вы-то сами?
—Это неважно, — зло бросает Хашимов. — Покажите нам Труфилова и можете
уходить.
— А мои
наблюдатели
?
— Это наша проблема, — недовольно буркнул Хашимов. — И не вздумайте
обмануть нас еще раз. Не забывайте, что ваши родные в руках наших людей.
— Я об этом не забываю, — еле сдерживаясь, отвечаю мерзавцу.
Странно, что он не сел в
Мерседес
к своим людям. Их автомобиль снова
проезжает мимо меня, но уже в другую сторону. Хашимов сидит на заднем сиденье.
Ясно, не выдержал-таки. Наверное, ждал машину где-то за углом. Теперь мне нужно
подать условный сиг
Поділитися у соцмережах