Жанр: Боевик
День гнева
...осковских газет,
называющих предстоящую пятницу, когда Полетаев выступит по бюджету в
Государственной думе, "днем гнева".
Он уже допивал чай, когда вдруг остановил взгляд на сидевшей рядом молодой
женщине. Она то и дело посматривала на
часы, видимо, кого-то ждала. Перед ней стоял бокал с вином. На женщине было
длинное черное платье. Дронго оценил
элегантность покроя, ее осанку, умение держаться. Обратил внимание на сумочку,
потом на туфли. Мелочи всегда говорят
больше, чем любые слова и любой самый экстравагантный наряд. Ее взгляд скользнул
в его сторону. Он улыбнулся.
Женщина вежливо кивнула и отвернулась.
До назначенного времени оставалось минут десять. Дронго поднялся, еще раз
посмотрел на женщину и вышел из холла. В
этом отеле останавливались не только очень богатые, но и достаточно известные
люди.
"Где я мог ее видеть?" - размышлял Дронго, выходя из отеля. Он остановился
у входа, наблюдая за проносившимися мимо
черными лондонскими такси, больше похожими на кареты прошлого века, чем на
современные автомобили. Справедливости
ради следовало признать, что эти несколько старомодные машины были куда удобнее
большинства современных.
Он уже собирался двинуться дальше, когда увидел выходившую из отеля
женщину, на которую обратил внимание еще в
холле. Она думала о чем-то своем. На Парк-Лейн почти не было пешеходных
переходов, и приходилось пользоваться
подземными. Но незнакомка брела как во сне. Он видел, как она прошла по тротуару
направо и вдруг повернула к Гайдпарку,
не обращая внимания на поток машин и уже собираясь ступить на проезжую
часть. Он бросился следом. Противно
завизжали тормоза, и Дронго в последний момент буквально вытащил незнакомку изпод
колес "БМВ".
Водитель, чудом избежавший аварии, разразился бранью в адрес глупых
туристов, праздно шатающихся по Парк-Лейн.
Он сразу признал в Дронго иностранца, и этого было достаточно, чтобы его
хваленая английская сдержанность мигом
исчезла.
- Извините, - без конца повторял Дронго, все еще поддерживая женщину, -
извините нас.
Водитель никак не мог успокоиться, продолжая ругать туристов за то, что не
знают правил дорожного движения.
- Ваши правила, видимо, отличаются от наших, - заметил Дронго, - мы смотрим
сначала налево, а потом направо. У вас же
все наоборот.
Водитель еще больше рассердился: этот иностранец явно насмехался над
правосторонним движением в Англии - хлопнул
дверцей и уехал. Женщина, оправившись от испуга, спросила у Дронго:
- Кто вы такой?
- Человек, который оказался в нужном месте и в нужное время, - ответил он,
- вы, кажется, хотели попасть под машину?
- Нет, - ответила она, - просто задумалась. Я ждала подругу, а она не
пришла.
- Надеюсь, что подругу, - улыбнулся Дронго, - непонятно только, почему, не
дождавшись ее, вы решили свести счеты с
жизнью?
- Причина не в этом, - очень серьезно ответила женщина. - Но мне позвонила
ее мама, сказала, что у подруги лейкемия.
Анализы это подтвердили.
- Извините, это и в самом деле ужасно.
У нее было узкое лицо, ровный прямой нос, темные миндалевидные глаза, как у
южанок, и темные же волосы.
- Вы не англичанка? - спросил он.
- Нет. Итальянка. Извините меня, я плохо себя чувствую. Мне лучше вернуться
в отель.
- Да, конечно. Можно пройти здесь, через ресторан.
Кроме парадного входа, находившегося с правой стороны здания, в "Дорчестер"
можно было попасть прямо с Парк-Лейн,
пройдя через итальянский ресторан. Так они и сделали. Все три лифта находились
справа от входа. Дронго проводил ее до
одного из них.
- Не беспокойтесь, - мягко сказала она, - я доеду сама.
- До свидания, - он кивнул молодой женщине. Очень молодой. Только сейчас он
обратил внимание на выражение ее глаз,
испуганную улыбку, чуть дрожавшие губы. "Ей лет двадцать, от силы двадцать
пять", - подумал Дронго.
- Спасибо, - она попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась. В глазах
были растерянность и страх. - Извините меня,
- сказала она, и лифт закрылся.
Он повернулся и, ругая себя за то, что не спросил ее имени, направился к
выходу. Швейцар подозрительно посмотрел на
него, когда он снова вышел из здания, не попросив вызвать такси или подогнать
собственную машину из гаража.
"Какой-то чудак", - подумал швейцар. Впрочем, у богатых свои причуды. Таких
чудаков в "Дорчестере" большинство.
День второй. Москва.
11 часов 30 минут
В Таджикистане был уже полдень, и сотрудники МВД успели проверить и выслать
все данные по запросу коллег из
Москвы. Корниенко продублировал запрос через МВД, чтобы получить ответ как можно
быстрее. И если таджикская
контрразведка все еще молчала с ответом, то из МВД Таджикистана пришел
совершенно определенный ответ по поводу двух
бывших уголовников.
Получив сообщение, Корниенко позвонил Потапову и попросил разрешения
доложить лично об информации,
поступившей из Душанбе. У Потапова с утра было плохое настроение. Директор
предупредил его и остальных заместителей
о должностном соответствии. Видимо, президент уже дал нагоняй директору, который
в свою очередь решил отыграться на
подчиненных. В случае если покушение повторится или, не дай бог, Полетаев будет
убит, в отставку отправят не только
директора, это Потапов отчетливо себе представлял.
Он ждал от Корниенко оперативной информации, но в любой момент готов был
сорвать на нем свое настроение.
- Пришло сообщение из Душанбе, - доложил Корниенко. - Как мы и
предполагали, в местном МВД имеется подробная
информация на обоих террористов. Агзам Кахаров дважды судим. Первый раз за
грабеж, второй - за убийство. Отбывал
наказание в Казахстане. Во втором случае он легко отделался, поскольку судили
его как сообщника преступления,
приговорив к восьми годам тюремного заключения.
- В каком году? - спросил Потапов.
- В восемьдесят восьмом. Тогда его и отправили в Казахстан. Но после
девяносто второго он вернулся в Душанбе.
Принимал участие в гражданской войне на стороне правительственных войск. По
непроверенным данным, ушел из отряда в
апреле девяносто шестого. Был связан с наркодельцами. Сейчас уточняют его
возможные связи. Обещают выслать
дополнительную информацию.
- Значит, первоначальная версия все же не подтверждается? - спросил
Потапов. - Вы полагаете, что это месть
контрабандистов?
- Не думаю. Скорее совпадение. Но мы проверим и этот вариант. Особо важные
данные получены по второму террористу.
Оказывается, в девяносто втором, после распада Союза, он совершил преступление
уже в независимом Таджикистане и был
посажен в тюрьму. Бежал оттуда с группой заключенных, убив конвоира. В девяносто
втором и девяносто третьем воевал на
стороне оппозиционных отрядов. Тогда в Таджикистане воюющие стороны называли в
народе "вовчиками" и "юрчиками" и
не делали больших различий между ними. Провоевав два года против победивших, в
феврале девяносто четвертого он вместе
с группой боевиков из своего отряда перешел на сторону победителей.
Особо отмечена его жестокость. В отряде он обучился стрельбе из гранатомета
и пулемета. Был ранен при подавлении
восстания в танковом батальоне. С девяносто седьмого числился пропавшим без
вести.
- Как это "пропавшим"?
- Его группа получила задание перевезти деньги в райцентр. И после этого
бесследно исчезла. Шесть человек. В МВД он
объявлен в розыск. Там не поверили, что он пропал: слишком бурная у него была
биография. Потом нашли трупы троих.
Остальные до сих пор проходят в МВД по списку пропавших без вести, подозреваемых
в убийстве своих товарищей.
- Колоритный тип, - процедил сквозь зубы Потапов, - видимо, он и стрелял из
гранатомета. Но почему они обстреляли
машину, если там не было министра?
- Мы собирались проверить все возможные варианты. Даже самый невероятный -
месть водителю или молодому Рудневу.
Но после повторного покушения стало ясно, что цель террористов - Артем Сергеевич
Полетаев.
- Личность погибшего террориста установлена?
- Пока нет. Но у него на руке вытатуирован якорь. Может, это станет
зацепкой. По нашим данным и данным МВД, его
отпечатки пальцев нигде не проходят.
- Может, он тоже таджик? - зло спросил Потапов. - Или такую возможность вы
исключаете? А может, один из тех, кто
пропал вместе с Маруповым?
- Мы передали отпечатки его пальцев в Душанбе, - сказал Корниенко, - но
оттуда сообщили, что у них нет данных на этого
человека. Судя по внешности, он не таджик. Наши эксперты полагают, что ему лет
тридцать - тридцать пять. Довольно
развитая мускулатура. Русые волосы, славянский тип лица. Он не похож ни на кого
из тех, кто похитил деньги и бежал с
Маруповым. Кроме документов на Самойлова, у него ничего нет. Кто-то наверняка
снял копию с удостоверения настоящего
Самойлова. И теперь мы ведем определенную работу не только в газете, но и в
Министерстве финансов.
- Думаете, у него был сообщник в самом министерстве?
- Возможно, не сообщник. Но кто-то был. И сообщил о списке журналистов.
Дело в том, что этот список был составлен
примерно в час тридцать, в час сорок. В два часа его утвердили. А в четыре на
встречу с Полетаевым приехал уже другой
человек. Получается, что за два часа кому-то удалось узнать фамилии журналистов,
попавших в список, и подготовить
другого человека.
- Любопытно, - заинтересовался Потапов. - А кто, по-вашему, мог знать о
списке?
- Семь-восемь человек, не считая наших сотрудников. Из наших о списке знала
только Елена Суслова. И раненый
Кикнадзе, но он утверждал список, не уточняя конкретных фамилий.
- Надеюсь, вы не подозреваете Суслову?
Корниенко молчал. Потапов изумленно взглянул на него.
- Вы с ума сошли? Думаете, это она?
- Судя по показаниям свидетелей, она могла помешать киллеру выстрелить в
Кикнадзе, но вместо этого убила киллера
наповал, - сухо произнес Корниенко, - выпустив в него несколько пуль. Возможно,
это был эмоциональный шок, но не
исключено, что она хотела заставить убийцу замолчать навсегда.
- Я работаю с Сусловой уже несколько лет, - недовольным тоном сказал
Потапов, - и у меня не было оснований
усомниться в ее порядочности.
- У меня тоже, - ответил Корниенко, - но ведь кто-то передал список
террористам. И кто-то помог бежать Слепневу из
тюрьмы, зная заранее, что его переведут в другое место.
- Погодите, - перебил его ошеломленный Потапов, - вы хотите начать с нашего
аппарата?
- Не обязательно, но я должен проверить все возможные варианты. Суслова
сейчас в Лондоне с нашей делегацией. Вы
сами говорили, что надо исключить всякие неожиданности.
- Кто еще мог знать об этом списке? - мрачно спросил генерал.
- Проверяем всех, кто знал. Дело в том, что журналисты сначала поехали в
Белый дом, на встречу иностранных банкиров с
вице-премьером. Так вот, там был полный порядок. Все журналисты настоящие, если
можно так выразиться. А когда они
отправились в Министерство финансов, именно в автомобиле Самойлова, стоявшего
несколько в стороне, оказались
проколотыми шины. Расчет был точный. Задержать Самойлова часа на два, на три.
Или сделать так, чтобы он вообще не
приехал.
Сообщник террориста, возможно, выжидал, когда Самойлов обратится за
помощью, и тогда можно будет подъехать к
нему и устранить нежелательного свидетеля. Но подъехала дежурившая неподалеку
автомашина ГАИ, и в ней случайно
оказался знакомый журналисту сержант. Самойлов оставил машину под его присмотром
и приехал в министерство. Сам того
не подозревая, он фактически спас жизнь Полетаеву.
- Вы задержали его?
- Да. Его и еще двух, которые видели, как застрелили киллера. Не уверен,
что журналистов следовало задерживать, но
знаете, кто принял такое решение?
- Полковник Руднев?
- Его тогда еще не было в здании. Подполковник Суслова.
Неприятно блеснули стекла очков Корниенко. "Почему он в очках, - вдруг
подумал Потапов, - почему с таким зрением его
допускают к работе?"
- Где журналисты? - спросил Потапов.
- У нас. Мы решили, что пока нецелесообразно объяснять им все детали.
Возьмем подписку о неразглашении и отпустим.
- А если они начнут болтать? Или, что еще хуже, напишут о втором покушении?
По-моему, Суслова поступила правильно,
интуитивно просчитав их возможные действия. Нам сейчас только скандала не
хватает.
- Возможно, - согласился Корниенко, - но с помощью интуиции нельзя доказать
вину или ее отсутствие. Я привык
оперировать фактами. Она знала о списке, который утверждался в ее присутствии
полковником Кикнадзе. Более того, именно
с ней его и согласовывали. Она застрелила террориста, хотя могла ограничиться
предупредительным выстрелом. Трудно,
конечно, делать выводы, не находясь в реальной ситуации, но, я думаю, террорист
никуда бы не сбежал, учитывая, что в
комнате находился еще один сотрудник ФСБ, а в коридоре было по меньшей мере трое
или четверо наших офицеров. И,
наконец, задержание журналистов. Таковы факты. Выводов я пока не сделал.
- Вы свободны, - тихо сказал Потапов, - идите работайте.
Корниенко встал, блеснул стеклами очков и вышел из кабинета. Потапов,
оставшись один, погрузился в тяжелые
раздумья. Нужно предупредить Руднева о возможной опасности - решил он. Заодно
пусть последит за Сусловой. Кажется,
Слепнев с Сусловой никогда не встречались. Иначе она сообщила бы об этом. Он
поднял трубку и попросил секретаршу
соединиться с Лондоном.
- Мне нужно поговорить с полковником Рудневым, - сказал Потапов.
День второй. Лондон.
11 часов 40 минут
Он подошел к отелю в ту самую минуту, когда в холл спустилась Елена. Увидев
Дронго, она пошла ему навстречу, снимая
свои темные очки.
- У тебя все в порядке? - спросила она.
- Пока да. Но вы могли бы выбрать отель и поскромнее.
- Наоборот, - возразила Елена, - мы учли, что напротив нет ни одного здания
и убийце негде спрятаться.
- Не это главное. Перед отелем очень ограниченное пространство. Здесь можно
устроить засаду для автомобиля, -
напомнил Дронго, - поэтому сажайте его только во вторую машину.
- Так и сделаем, - кивнула Елена, возвращаясь к своим сотрудникам. Через
несколько секунд она вернулась. - Все в
порядке. У нас будут три машины и микроавтобус. На встречу поедут Руднев и еще
трое наших сотрудников, плюс все члены
делегации.
- Машины бронированные?
- Нет. Вряд ли здесь будет задействован гранатомет.
- Старайтесь не останавливаться на светофорах близко к тротуару, - напомнил
Дронго, - пусть его автомобиль стоит в
окружении других машин. А еще лучше - ваших машин.
- Поняла, - кивнула Елена.
- Когда вы появитесь в "Дорчестере"? - спросил Дронго.
- В два. Там будет дан обед для руководства нескольких банков, в том числе
и британских. Банкет заказан заранее.
- Это очень опасно, - предупредил Дронго, - отель не министерство финансов,
куда доступ посторонним запрещен. Пусть
ваши люди прямо сейчас приступят к осмотру зала, где будет обед. По-моему, тебе
лучше не уезжать.
- А я и не собираюсь. Пойду вместе с тобой в "Дорчестер". Еще один наш
сотрудник отправится в клуб, где вечером
состоится встреча Полетаева с местными бизнесменами, заинтересованными в
инвестициях в нашу страну. Погоди, кажется,
появился Полетаев.
Она отошла к дверям, надевая очки. Из лифта вышли два сотрудника службы
безопасности отеля, Руднев, Полетаев, глава
национального банка и два сотрудника ФСБ. Все вместе они двинулись к выходу.
Дронго обратил внимание, что еще два
человека поднялись со своих мест и напряженно следили за группой, очевидно,
сотрудники английских спецслужб,
предупрежденные о возможном покушении на министра финансов.
Суслова подошла к машине, когда Полетаев уже садился в салон. Увидев ее, он
улыбнулся, кивнул ей на прощание. Она
тоже кивнула, подошла к Рудневу, который собирался занять место рядом с
водителем. Что-то сказала ему. Уже усаживаясь в
машину, Руднев напомнил:
- В два часа. Мы будем в "Дорчестере" ровно в два.
Кортеж машин выехал на Парк-Лейн, чтобы свернуть к министерству финансов
Великобритании. Дронго подошел к
Елене.
- По-моему, ты ему нравишься, - сказал он, глядя вслед отъезжавшим машинам.
- Кому? Рудневу? - спросила она, стоя рядом, но не поворачивая к нему
головы.
- Нет. Полетаеву. Он прямо-таки сияет, когда видит тебя. У него эдипов
комплекс. Ему нужна сильная женщина.
- Это твои фантазии. - Она сняла очки, чуть прищурилась.
- Так лучше, - заметил Дронго, - у тебя красивые глаза.
- Ты говорил это еще в прошлом году.
- Значит, повторяюсь. Да, красивые, необычные. В них затаенная боль и ум.
- Про боль тоже говорил, а вот что умные, впервые слышу.
- Считай, что это комплимент.
- Сомневаюсь. Умные глаза для женщины - это не главное. Очень неплохо
устраивают свою жизнь дамочки с совершенно
пустыми глазами.
- Возможно, но если женщина начитанна и способна мыслить, глаза у нее
умные, хочет она того или нет. Я чувствую себя
полным идиотом, когда вспоминаю, что ты прочла Марселя Пруста, а я так и не
сумел его одолеть.
- Хочешь сказать, что у тебя пустые глаза? - она усмехнулась. - Если судить
по книгам в твоей библиотеке, у тебя должны
быть глаза мудреца. Кстати, у тебя действительно умные глаза.
- Единственное мое достоинство, - пробормотал Дронго, - и то фальшивое, я
просто делаю умный вид.
Она снова улыбнулась, положила очки в сумочку и повернулась к нему.
- Надеюсь, ты пойдешь со мной в "Дорчестер"? - спросил Дронго.
- Пойду. Но с одним условием.
- Уже догадался с каким.
- Да, ты прав, в номер к тебе не пойду.
- Не нужно меня добивать. У тебя какая-то нездоровая реакция. Кажется, я
тебя не приглашал в номер.
- Но подумал об этом? - спросила она, направляясь к казино, находившемуся в
здании "Хилтона".
- Честно говоря, да, - он пошел следом, - но обрати внимание, как корректно
я себя веду.
- Обратила. Здесь действительно есть казино? - Она открыла сумочку, видимо,
собираясь достать очки. Они ограждают ее
от внешнего мира - подумал Дронго. За очками не видно глаз. В свои почти сорок
Елена пережила столько, что хватило бы
на десятерых. В ее глазах затаилась боль, боль человека, познавшего темные
стороны жизни.
- В Лондоне всего шесть казино, - сказал Дронго, понимая, что сама игра
интересует ее меньше всего, - но посторонних
туда не пускают, здесь закрытая клубная система.
- Даже проживающих в отеле?
- Даже их. Нужно подать заявление, предъявить паспорт, подождать примерно
сутки, чтобы все проверили. Затем
оформляется именная пластиковая карточка, после чего можно в любое время
посещать казино.
- Откуда ты все это знаешь? - тихо спросила она.
- Такая у меня дурацкая жизнь, - ответил Дронго, - как у Обломова. Я знаю
много ненужных вещей.
- Нет, - возразила она, - твои знания систематизированны. Я всегда
поражалась твоей памяти, твоему вниманию к разного
рода мелочам.
- Из мелочей складывается общая картина. Осторожнее, здесь переход, -
придержал он ее, - сегодня одна женщина в этом
месте чуть не попала под машину прямо у меня на глазах.
- Вечно ты попадаешь в истории. - Она снова убрала очки в сумку.
- Сам виноват. Слишком любопытный.
- Ты хорошо знаешь Лондон?
- Думаю, что да. В мире не так много городов, которыми можно восхищаться. И
еще меньше тех, которые я обошел с
картой в руках. Лондон - один из них. Он мне очень нравится.
- Только Лондон? - спросила она.
- Нет. Конечно, нет. Обожаю Париж с его чудесными улицами, скверами,
памятниками, ресторанами, кафе. Мне дорога
Москва, в которой я учился и которую полюбил как свой родной город. А еще
Краков, Сан-Франциско, Рим, Будапешт,
Мадрид... Все и не перечислишь.
- А самый любимый? - допытывалась Елена. - Единственный?
- Город, где я родился, - пожал он плечами, - где прошло мое детство. На
берегу теплого южного моря. Я знаю там
каждый камень. Там я впервые в жизни поцеловал женщину, прочел первые книги, там
живут мои родители. Это святое для
меня место.
- Я догадываюсь, о каком городе ты говоришь, - сказала Елена.
- Тем лучше. Для меня это город особенный. Но я люблю и остальные города.
Кстати, я назвал Нью-Йорк и Багдад?
- Нет, - она улыбнулась.
- Значит, и их следует занести в список. Есть еще Буэнос-Айрес, Сингапур,
Венеция...
- Хватит, - прервала она его, - я и так поняла, что ты влюблен в земной
шар.
- Разве это плохо? Если бы не самолеты, без которых не доберешься в
некоторые точки земли, я путешествовал бы по
разным странам, знакомился с каждым народом, с каждым городом, старался понять
нравы и обычаи каждой нации, каждого
племени. Я много путешествовал и пришел к выводу, что наш земной шарик очень
мал. Это банально, но это действительно
так. И людей на нашей земле очень мало. Во время странствий я встречал своих
знакомых или близких друзей моих
знакомых. Все мы живем на одной земле, и сколько нужно приложить сил, чтобы
очистить этот прекрасный мир от всякой
мрази.
- И много, по-твоему, развелось мрази? - спросила она серьезно.
- Боюсь, что да. Впрочем, никто мне не поручал подсчитать подонков на этой
грешной земле. Надеюсь, в процентном
отношении это не очень большая цифра. Средний человек обычно не может
противостоять искушениям. Но цифра невелика.
Во всяком случае, я стараюсь убедить себя в этом.
- На наш век хватит, - сказала Елена, остановившись перед "Дорчестером".
- Боюсь, еще и останется, - тихо произнес Дронго. - Давай сначала осмотрим
отель, а потом пройдем в банкетный зал.
Надеюсь, служба безопасности отеля предупреждена о твоем возможном появлении.
День второй. Москва.
12 часов 15 минут
Каким-то непостижимым образом фамилия иногда влияет на карьеру и судьбу
человека. И если фамилия Львов была
прерогативой исключительно княжеской семьи, то фамилия Зайцев доставалась семьям
попроще. Инспектор уголовного
розыска по фамилии Коклюшный проработал в милиции пятнадцать лет, но дослужился
только до капитана.
То ли в силу инерции, то ли из-за неверия в собственные силы, то ли еще по
каким-то причинам, сказать трудно. Но был
он человеком мрачным, нелюдимым, с желтыми, потухшими глазами и плохо выбритыми
щеками. Жена ушла от него еще
десять лет назад, забрав единственного сына. Он страдал язвой желудка и
гепатитом, профессиональными болезнями
сотрудников уголовного розыска, ведущих соответствующий образ жизни.
Утром он должен был встретиться со своим осведомителем, известным в
криминальных кругах под кличкой Лунатик. И
если Алексей Коклюшный был мрачным, разуверившимся во всем, в том числе и в
своей работе, типом, то Лунатик, вполне
симпатичный доходяга, работал на всех и вредностью не отличался, наоборот,
старался всем угождать. Добываемая им
информация особо ценных сведений никогда не содержала, но его терпели, поскольку
каждый инспектор был заинтересован
в обширной агентуре и количество информации, даже в конце девяностых, значило не
меньше, чем ее качество. Кроме всего
прочего, Лунатик был наркоманом, и прямая зависимость от новых и все
увеличивающихся доз наркотиков делала его более
покладистым. И хотя Коклюшный не был ни перспективным, ни толковым работником и
не проявлял особого рвения в
поисках агентов, пользоваться услугами такого, как Лунатик, было и стыдно, и
обидно.
Именно поэтому Коклюшный встречался с ним в однокомнатной квартире обычной
панельной девятиэтажки, пыльной и
грязной, как и все дома вокруг, и сейчас в ожидании Лунатика нетерпеливо
поглядывал на часы. Не только Коклюшный, но и
другой инспектор встречались здесь с агентами, хотя это строжайше запрещалось
правилами конспирации. Но правила
экономии диктовали свои законы, и приходилось идти на некоторые нарушения.
Хорошо еще, что эта квартира на последнем
этаже была приобретена в советские времена и сохранилась только потому, что с
левой стороны протекала крыша, а вся
стена в этой части дома была постоянно сырой, и начальство не нашло желающих ее
приобрести.
Лунатик появился в полдень, качаясь от принятой утром дозы. Очевидно, ему
удалось раздобыть где-то деньги, так как он
был, вопреки обыкновению, задумчивым и тихим, без всякого намека на эйфорию.
Он звонил в дверь, пока Коклюшный не открыл и не убрал его палец с кнопки
звонка. Потом схватил его за шиворот,
втащил в комнату, закрыл дверь и дал ему хорошую оплеуху.
- Больно. - прошептал Лунатик.
- Я тебе сколько раз говорил, чтобы не приходил сюда такой, - угрожающе
прошептал Коклюшный.
- Все в норме, - попытался улыбнуться Лунатик.
- Я тебе покажу "норму", - зло сказал Коклюшный, - опять ничего не принес,
отметиться пришел. Или будешь
рассказывать о драках между проститутками?
- Я вам всегда... такую информацию... - Лунатик икнул.
- Сукин сын! - Коклюшный снова ударил его. - Пошел вон! Ждал тебя тут целый
час, только зря время потратил. Ничего, я
тебя упеку за решетку. Поймаю с поличным и посажу. А там быстро узнают, как ты
стучал на своих. Отобьют охоту
баловаться наркотиками.
- Нет, - сказал Лунатик, - не нужно. - Он прошел в комнату на нетвердых
ногах и опустился на стул. - У меня есть
хорошая... - он снова икнул.
- Убирайся, - орал Коклюшный.
- У Сони собрались... - начал было Лунатик, но Коклюшный выбил из-под него
стул, и тот свалился на пол, съежившись и
ожидая удара.
- Я еще про трупы знаю, - прошептал он.
- Какие трупы? - остановил занесенную ногу Коклюшный.
- В гараже, на "Юго-Западной", в машине спрятали два трупа. Говорят, очень
известные люди. Их по всей Москве ищут.
- Что за трупы? При чем тут известные люди? - продолжал орать инспектор. -
Говори толком!
- Вот я и говорю. - Лунатик выпрямился, даже позволил себе сесть на полу. -
У меня сведения точные. В гараже стоит
машина, в ней двое убитых. Лежат там уже со вчерашнего дня.
- Какие убитые? - поморщился Коклюшный. - Опять байки рассказываешь?
- Нет, не байки, - упрямо возразил Лунатик, - сведения точные. Вчера их по
Москве искали, по всему городу. Говорят, это
они в вашего министра пальнули.
- В какого министра? - Он все-таки пнул ногой в бок несчастного наркомана,
правда, уже не так сильно. - Чего ты
придумываешь?
- Министра, - пробормотал Лунатик, силясь вспомнить, какого именно. Но так
и не вспомнил, тряхнул головой и громко
сказал: - Какого, какого? Это ты должен знать, а не я. Тебе такую информацию
дают, а ты
...Закладка в соц.сетях
