Жанр: Боевик
День гнева
...ичего. Мой отец тоже лысый, это придает мужчинам особый шарм.
- Весьма слабое утешение.
- Муж моей кузины старше ее на тридцать два года. У них четверо детей.
- Надеюсь, ты не собираешься за меня замуж? - засмеялся Дронго.
- Собираюсь, - ответила она, глядя ему в глаза. Он понял, что она не шутит,
и перестал смеяться.
- Ненормальная, ведь ты даже не знаешь, откуда я родом.
- Уже знаю. Из Москвы. Никогда не была в России. Говорят, там очень
холодно.
- При чем тут холод? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Ты графиня, а я
простой смертный. К тому же иностранец.
Кстати, почему тебя зовут Джил? Это ведь не итальянское имя?
- Английское. Мать хотела назвать меня Джиной, но отец настоял на Джил. Ему
нравилось именно это имя. Короткое и
звонкое. Он говорил, что оно как божье благословение, как удар колокола. Поэтому
меня так назвали.
- Титул к вам перешел по наследству или отец - граф в первом поколении?
- Хочешь сказать, что сейчас титул можно купить, - рассмеялась она. - Нет,
могу тебя огорчить. Титул пожалован нам еще
в семнадцатом веке, триста лет назад. А до этого мы были баронами.
- И ваша родословная насчитывает...
- Почти семьсот лет. Почему у тебя такое лицо? Тебя не устраивают мои
предки?
- Господи. Разумеется, не устраивают. В тебе голубой крови больше, чем у
всех жителей какого-нибудь среднего города,
вместе взятых. Какая у тебя группа крови?
- Еще раз должна тебя огорчить, у меня кровь не голубая, а самая обычная.
Первая положительная. Ничего особенного. У
большинства людей такая кровь.
- Ты меня успокоила, - проговорил он, улыбаясь, - а я уж испугался, что у
тебя аристократическая четвертая
отрицательная. В этом случае у нас с тобой была бы дикая несовместимость.
- А у тебя отрицательная?
- Да, третья отрицательная.
- Почти голубая кровь, - восхищенно произнесла она, - а ты еще смеешь меня
упрекать.
В этот момент пронзительно зазвонил телефон. Джил вздрогнула. Этот резкий
звук, казалось, вернул их с неба на землю.
Дронго снял трубку.
- Слушаю.
- Мы хотели выразить вам благодарность, - услышал он голос Уилкинсона. - С
сегодняшнего дня вы почетный клиент
нашего отеля и можете оставаться у нас так долго, как пожелаете. И безвозмездно.
- Я вечером улетаю, - сказал Дронго, покосившись на Джил. Он заметил, как
она вздрогнула.
- Журналисты хотели взять у вас интервью. Мы готовим специальный репортаж о
вашем мужестве.
- Ни в коем случае. Пусть даст интервью начальник вашей службы
безопасности.
- Благодарю вас, - сказал мистер Уилкинсон, - вы очень любезны. Скромность
украшает вас так же, как мужество.
- Смотрите не перехвалите меня, - произнес Дронго, - единственная просьба -
дать мне поспать в оставшиеся несколько
часов.
- Конечно, я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили.
- Спасибо. - Дронго положил трубку и повернулся к Джил. Она лежала на
животе, уткнувшись в подушку.
- Все это прекрасно, если бы не было так грустно, - сказал он по-русски,
перефразировав известное выражение.
- Что ты говоришь? - подняла голову Джил.
- Мне нужно возвращаться в Москву.
Она замерла в его объятиях. Потом чуть-чуть отодвинулась.
- Что ты сказал?
- Мне нужно возвращаться в Москву, - повторил он.
Джил какое-то время молчала. Потом вскочила с кровати.
- Нет, - кричала она, - ничего не говори. Молчи.
Она что-то искала, растерянно оглядываясь по сторонам. Он тоже вскочил,
привлек ее к себе.
- Успокойся, успокойся, - говорил он, сжимая ее в объятиях. Она вся
дрожала. - Ты должна меня понять. Я приехал сюда
по важному делу. Ты сама видела, что мог произойти взрыв, если бы мы вовремя не
вмешались. То же самое может
случиться в Москве. Мне обязательно нужно вернуться туда. Сегодня же!
- Нет, - упрямо повторяла она сквозь слезы, - нет.
Он покрывал ее нежными поцелуями, пытаясь успокоить. Но она вырывалась и
плакала.
- Не надо. Не хочу. Не хочу.
- Значит, тебе понравился сегодняшний взрыв, значит, ты хочешь, чтобы гибли
дети и старики? Чтобы умирали люди? -
Он знал, что только так сможет ее образумить.
- Но почему ты? Ты ведь спас уже столько людей.
- Я спасал одного конкретного человека, - признался Дронго, - меня
попросили об этом. Я не могу отвечать за все
человечество.
- А ребенок? Девочка, которую ты спас?
- Это получилось само собой. Думаю, это я обязан ей своей жизнью. Если бы
не эта малышка, я не нашел бы в себе сил
убежать от места взрыва, потому что был в полном изнеможении.
- Не говори так, - испуганно попросила она, - не нужно.
Он взял ее руку и церемонно поцеловал, словно где-нибудь на балу. Это
заставило ее улыбнуться.
- Извини, - бросил он, - я ведь не обещал задержаться здесь еще на
несколько дней. Да ты и не спрашивала об этом.
- Не спрашивала... - эхом отозвалась Джил.
- В Москве я должен предотвратить покушение на одного человека, которого
мне поручено охранять.
- Охранять... - повторила она.
- Мой рейс в половине второго ночи, - продолжал Дронго. - Пойми меня и не
усугубляй мое чувство вины. Мне и без того
тошно.
- Сколько у нас осталось времени? - спросила она.
- Часа три, а то и меньше, - резко ответил он. - Если, конечно, нас не
побеспокоят.
- Можно мне полететь с тобой в Москву? - вдруг спросила она.
Он тяжело вздохнул. Конечно, Джил ему нравилась, но не до такой степени,
чтобы отказаться от своей комфортной
свободной жизни. Это пока не входило в его планы.
- У тебя есть виза? - спросил он, втайне надеясь, что визы у нее нет.
Она покачала головой с таким несчастным видом, что сердце у Дронго
болезненно сжалось.
- Ничего, - сказал он, снова лицемеря, - ее можно получить в российском
посольстве.
Видимо, она почувствовала в его голосе фальшивые нотки, потому что глаза ее
гневно блеснули.
- Не нужно считать меня дурочкой, - с вызовом сказала она, - я все понимаю.
Отпусти меня, и я уйду.
Он разжал объятия. Она пошла было к своей одежде, но потом снова
повернулась к нему.
- Я тебе совсем не нравлюсь?
В таких случаях нужно что-то говорить. Он смотрел ей в глаза, чувствуя, что
не смеет обидеть эту прелестную девушку.
Оказаться мерзавцем, оскорбить ее невниманием в такой знаменательный для нее
день.
- Нравишься, - сказал он и не покривил душой. - Очень нравишься.
- Может, останешься еще хоть на день?
- Нет, - твердо произнес он, - я должен улететь сегодня.
- Тогда я провожу тебя в аэропорт.
- Нельзя, пойми, это невозможно!
- Ты любишь женщину, которая была с тобой? - вдруг спросила Джил. - Я
видела, как она на тебя смотрит.
- Нет, не люблю. Она уже улетела.
- Мне холодно, - сказала Джил.
Он поднял ее и понес на постель.
- Ты не забудешь меня? - спросила Джил.
Господи! Какие у нее были в этот момент глаза! Он склонился над нею и
неожиданно для самого себя произнес:
- Я буду тебя ждать. Получишь визу и прилетишь ко мне.
- Да, - сказала она, не в силах отвести от него взгляд. - Так я и сделаю.
День второй. Москва.
21 час 02 минуты
Две машины подкатили к дому, когда стрелки часов показывали девять. Группа
захвата из восьми человек была в полной
боевой готовности. Они оцепили дом, когда подъехала третья машина с Демидовым и
Корниенко.
Квартира жены Деружинского находилась на третьем этаже, и сотрудники ФСБ
намеревались попасть туда через соседний
балкон. Двое сотрудников отправились в подъезд рядом. Еще шестеро поднялись
наверх, приготовившись к штурму
квартиры в случае сопротивления. Сотрудник в штатском позвонил в дверь и
прислушался. Через некоторое время раздались
шаги и кто-то посмотрел в "глазок". Но члены группы захвата отошли в сторону, и
их не было видно.
- Кто там? - спросил женский голос.
- Извините, - ответил сотрудник в штатском, - мне нужна Алевтина
Деружинская. У меня к ней дело.
- Какое еще дело? - грубо спросила женщина. - Приходите утром.
Сотрудники ФСБ уже перелезали на ее балкон, помогая друг другу.
- Я из фирмы. Петр Нестерович просил передать вам вот это. - Он показал
пакет.
Довольно быстро выяснилось, что бывшая супруга Мартына Деружинского
работает в небольшой косметической фирме
агентом по распространению и что продукцию ей привозят нарочные от руководителя
фирмы Петра Нестеровича. За дверью
воцарилось молчание. Сотрудник прислушался. Женщина шепотом с кем-то спорила,
что-то доказывала. Потом сказала:
- Хорошо, оставьте пакет у двери, я его потом заберу. Вы уж извините, я
прямо из душа и поэтому в неглиже.
- Конечно, - сказал сотрудник. Он положил пакет у дверей и стал спускаться
по лестнице.
Двое сотрудников на балконе готовы были поддержать основную группу в случае
неудачи. Тяжелую металлическую дверь
выломать было трудно, приходилось ждать, когда хозяйка выйдет за пакетом.
За дверью выжидали, очевидно, наблюдая за лестничной клеткой в "глазок".
Когда прошло несколько минут, послышался
звук открываемого замка. Руководитель группы захвата подал знак подчиненным,
чтобы приготовились.
И как только дверь открылась и женская рука потянулась к пакету,
руководитель группы дал сигнал о начале штурма. Три
сотрудника ринулись к двери и, сбив с ног женщину, ворвались в квартиру. Еще
двое на балконе приготовились поддержать
штурм огнем. Три офицера ринулись в комнату, оставив на полу женщину. Ей было
лет тридцать, не больше. Она не кричала,
не плакала. Никто и представить себе не мог, какая здесь разыграется трагедия.
Женщина вскочила на ноги, бросилась на одного из сотрудников и вцепилась
ему в глаза. Офицер взвыл от боли,
завертевшись на месте. Двое других на секунду отвлеклись, и тут началось.
Внезапно раздались выстрелы. Один, второй, третий. Два офицера рухнули на
пол, а третий, которому женщина вцепилась
в глаза, отшвырнул ее и расстрелял из автомата. В это мгновение из спальни
выскочил мужчина, уже в годах, седой. Он
приставил ко лбу офицера пистолет и снес ему буквально полчерепа. После чего
бросился к двери и ударом ноги закрыл ее.
Два сотрудника ФСБ с балкона открыли огонь, но в комнате никого не было.
Они ворвались туда, выломав стекло и
оконные рамы, намереваясь пробиваться дальше. Руководитель группы захвата с
двумя сотрудниками бросился к квартире,
но дверь была заперта.
Седой бросил взгляд на женщину. Та слабо улыбалась, лежа в луже крови и
прерывисто дыша. Рана оказалась
смертельной. Седой, а это был не кто иной, как полковник Слепнев, поднял
пистолет, прицелился и на мгновение замер,
словно спрашивая у женщины разрешения. Она кивнула. На раздумье были секунды. В
дверь уже ломились.
- Извини, - сказал он, глядя ей в глаза.
- Да, - прошептала она, все еще силясь улыбнуться. Дикая боль пронзала ее
израненное тело. И тогда он выстрелил ей в
сердце. За мгновение до смерти она успела закрыть глаза.
Двое нападавших с балкона уже продвинулись в коридор, когда Слепнев за
шиворот втащил одного из убитых офицеров в
туалет, находившийся рядом с дверью. Марек, выскочивший с пистолетом,
отстреливался от нападавших и слышал, как
ломятся в дверь остальные сотрудники группы захвата.
- У нас гости, - крикнул Марек.
- Сейчас выйду, - крикнул в ответ Слепнев, появляясь в коридоре. Он уже
успел снять с убитого бронежилет и надеть его
на себя.
- Отойди! - закричал он Мареку и, когда подельник чуть посторонился,
проверил оружие и подошел к двери, готовый
действовать.
- Что у вас происходит? - спросил Корниенко у командира группы захвата,
включив переговорное устройство.
- Моих людей убивают, как баранов, - закричал тот, - там целая группа
террористов. Они заперлись в квартире и убивают
моих людей. Из первой штурмовой группы погибли все до одного.
- Там Слепнев, - сказал Демидов, - я вызову наших людей.
Он достал телефон. Корниенко с неудовольствием посмотрел на него и достал
свой.
- Срочно пришлите подкрепление, тут вооруженные террористы.
Марека ранили в плечо, он взвыл от боли и рухнул на пол. Слепнев обернулся,
выругался и, достав второй пистолет,
открыл беспорядочную стрельбу. Оба офицера ФСБ получили ранения. Один оказался
отброшенным к балконной двери и
сполз на землю, оставляя за собой длинный кровавый след. Второй был ранен в
левую руку и в шею, отполз в сторону и
громко взывал о помощи.
- Все, - сказал Слепнев Мареку, - отсюда они уже не полезут.
- Я ранен, - стонал Марек, - у меня перебито плечо.
- Идти сможешь?
- Вроде бы смогу, - Деружинский попытался подняться.
- Тогда будем прорываться.
Во входную дверь снова стали ломиться. Это была вторая группа захвата.
Соседи, слышавшие выстрелы и дикие крики, в
ужасе попрятались. Но кто-то все же вызвал милицию.
Через десять минут внизу уже выли сирены. Вся квартира была в дыму.
- Марек, - сказал Слепнев, - мне нужно отсюда вырваться. Если удастся,
потом и тебе помогу.
- Понятно, - кивнул тот.
- Нас предали, - сказал полковник. - Кто-то навел их на след. Будь
осторожен.
- Постараюсь.
- Держись до последнего, - попросил Слепнев, - я постараюсь прорваться. Иди
в спальню. Там можно
забаррикадироваться и отстреливаться. Дай мне хотя бы пять минут.
Они обменялись рукопожатиями. Слепнев бросился к туалету, когда над головой
прогремел выстрел. Это стрелял из
столовой раненый сотрудник ФСБ.
Марек скрылся в спальне. Дверь наконец поддалась, и в квартиру ворвались
сотрудники ФСБ. Услышав крики о помощи,
один из них бросился в столовую, а остальные двое открыли огонь по спальне, где
был Деружинский.
- Как это могло получиться? - спросил Корниенко. - Каким образом они
оказались вместе?
Наверх уже спешили сотрудники милиции и уголовного розыска. Повсюду
слышались крики, выстрелы, плач
перепуганных соседских детей. Сотрудники отнесли убитых товарищей вниз, положили
на землю. Демидов обратился к
вырвавшемуся из этого ада оперативнику, чтобы узнать, что именно произошло в
квартире, но тот ничего не ответил и
поспешил к стоявшим во дворе машинам.
Марек не успел даже расстрелять первую обойму. Ему удалось продержаться
всего полторы минуты. Разъяренный
гибелью своих людей, командир группы захвата ворвался в спальню и длинной
очередью буквально перерезал Деружинского
пополам. Тот даже не почувствовал ни боли, ни страха.
- Здесь был еще второй! - закричал из столовой раненый.
Стали искать второго. Между тем сотрудник ФСБ, к которому обратился
Демидов, так и не подошел к нему, а направился
к одной из машин, сел за руль и стал медленно выезжать со двора.
"Интересно, куда он сейчас едет?" - подумал Демидов, взглянув на
сотрудника, лежавшего на земле.
- Где второй? - раздались крики сверху, когда Демидов увидел завернувшую за
угол машину и бросился к своему
автомобилю.
- Скорее, - крикнул Демидов, махнув рукой Корниенко, - садитесь в машину.
Он уходит.
Корниенко, не понимая, что происходит, бросился к машине.
- В чем дело?
- Быстрее, он уходит. Это Слепнев.
В следующее мгновение Демидов уже выезжал со двора, крикнув водителю одной
из машин ГАИ, чтобы следовал за
ними. Корниенко в ярости стиснул зубы. Значит, Слепнев был там. Если они его
упустят, он никогда себе этого не простит.
Наверху командир группы с ужасом смотрел на страшную картину. В столовой
лежал убитый офицер и еще один
тяжелораненый. У лежавшего на полу в коридоре пульс еще прощупывался. Один,
почти голый, с разбитым лицом, валялся в
туалете. Пятого сотрудника вообще нигде не было, но командиру сообщили, что двое
его людей спустились вниз. Он был в
шоке и только сокрушенно качал головой. У двери лежала женщина, добитая кем-то
из террористов. Из распахнутого халата
проглядывало ее молодое, белое тело. А в спальне, залитый кровью, лежал Марек.
Для него все закончилось в один миг.
- Почему двое? - вдруг спросил командир группы. - А все остальные здесь?
Двое... - Он вдруг понял, по какой причине
один из его сотрудников оказался раздетым.
- Остановите его! - закричал старший офицер, бросаясь к балкону. -
Остановите! Это полковник Слепнев.
День второй. Лондон.
22 часа 10 минут
Он часто размышлял о том, какая странная штука время. Оно то стремительно
мчится, и годы летят как мгновения, то
замедляет свой бег, превращая мгновения в годы.
Они не заметили, как прошли еще два часа. Он старался забыть о близкой
разлуке, а Джил что-то увлеченно рассказывала,
смеялась, предавшись воспоминаниям. Ей хотелось рассказать все, исповедаться
перед этим странным, так внезапно
ворвавшимся в ее размеренную жизнь человеком. Ей казалось, что еще в пансионе
она видела его в своих мечтах, девичьих
снах, вела с ним нескончаемые беседы. Что она знает его давно и ждала встречи с
ним. Воспитываясь в пансионе, она не
знала ни материнской ласки, ни любви брата, ни отцовской заботы, ей так не
хватало тепла и нежности. Но нынешней ночью
она была вознаграждена с лихвой. Неизвестный мужчина сразу стал близким и
родным. Казалось, его сильные руки
способны защитить ее от всех превратностей судьбы.
Снова зазвонил телефон. Джил вздрогнула, вспомнив, что время неумолимо. Еще
немного, и от этой встречи останется
лишь воспоминание, сладкое и горькое. Он поднял трубку.
- Здравствуй, - сказала Елена, - мы вылетаем. У нас все в порядке.
- Прекрасно, - ответил он.
Чисто женским чутьем Суслова уловила в его голосе какие-то необычные нотки.
- У тебя проблемы? - спросила она.
Он посмотрел на Джил. Глаза девушки были мечтательно устремлены вверх, лицо
выражало счастье, какое редко
выпадает человеку.
- Нет, - ответил он, - вроде бы нет.
- Полетаев уже на борту. Встреча прошла нормально. Когда ты вылетаешь?
- Через три часа.
- Удачи. - Она хотела еще что-то сказать, он это почувствовал, но почему-то
раздумала и быстро закончила разговор.
Через сорок минут нужно выезжать. Джил заметила, что он посмотрел на часы.
- Тебе пора, - сказала она таким тоном, будто вынесла себе смертный
приговор.
- Не будем говорить об этом, - попросил он, встав и направляясь в ванную.
Когда он вернулся, она все еще лежала в
постели. Услышав его шаги, открыла глаза и вымученно улыбнулась. Затем поднялась
и вышла из комнаты.
Он уже заканчивал одеваться, когда Джил появилась в халате, и, чтобы не
стеснять ее, вышел в холл. Достал галстук из
шкафа, долго завязывал. Затем вошел в комнату. Джил уже была одета и в костюме
выглядела более взрослой.
- Ты очень красивая, - сказал он, и она замерла, повернув к нему голову.
- Не забудешь меня?
- Никогда, - он говорил вполне искренне.
- Я хотела тебя попросить, - нерешительно начала она.
Он понял и, испытывая к себе отвращение, быстро проговорил:
- Я не могу остаться.
"Господи, как часто мужчины бывают животными!"
- Нет, не об этом. Совсем о другом. У тебя есть еще полчаса?
- Полчаса есть. Даже чуть больше. А почему ты спрашиваешь?
- Давай выйдем на улицу, прогуляемся, я никогда не выходила на улицу с
мужчиной. Только с отцом, братом или
телохранителями.
Отказать в такой невинной просьбе он, конечно, не мог.
- Пойдем, - согласился он. - Может, поужинаем?
- Нет. Я хочу просто пройтись с тобой. Вечер такой чудесный.
Он быстро собрал чемодан, щелкнул замком, и они вышли из номера с таким
видом, словно делали это вместе тысячу раз.
В коридоре им попалась навстречу пожилая чета. Муж пропустил вперед жену и
улыбнулся. Дронго пропустил вперед Джил
и улыбнулся в ответ. Когда чета скрылась за поворотом, Джил сказала:
- Какое удивительное сходство! Говорят, если супруги долго живут вместе, то
становятся похожими друг на друга.
Внизу в холле, когда они уже выходили из отеля, их увидел Уилкинсон. Он
улыбнулся Дронго и, подойдя к Джил,
негромко сказал:
- Позвоните отцу, графиня. Он беспокоится. Несколько раз звонил, спрашивал
о вас.
- И что вы ему сказали? - с вызовом спросила Джил.
- Что вы долго сидели в ресторане, а потом пошли в массажный кабинет, - с
улыбкой ответил Уилкинсон, - кажется, я не
ошибся?
- Нет, - она тоже улыбнулась, - вы всегда знаете все лучше меня самой.
Спасибо вам.
- Всегда к вашим услугам, графиня. Должен сказать, у вас великолепный
спутник.
- Я знаю, - серьезно ответила она.
Стояла та удивительно мягкая погода, какая иногда бывает на Британских
островах. Он взял ее за руку.
- Идемте, графиня, так хочется нынче ночью почувствовать себя почти
аристократом.
- Отец говорит, что стать аристократом нельзя, - возразила Джил, - им нужно
родиться. - И, поняв, что допустила
бестактность, торопливо добавила: - Он имел в виду достоинство, честь,
благородство. По-моему, все эти качества у тебя от
рождения?
- Ведь я могу в это поверить, - он улыбнулся, - а для нормального человека
это самое страшное.
Прошло еще сорок минут... Они непринужденно беседовали, шутили, смеялись,
вспоминая разные смешные истории.
Теперь, почти не умолкая, говорил он. Джил с интересом слушала, ей было так
хорошо и уютно рядом с ним, таким
надежным и искренним. Они свернули налево, небольшими улочками вышли на шикарную
Нью-Бонд-стрит и, миновав
фешенебельные магазины, оказались на шумной Оксфорд-стрит, затем по причудливо
изогнутой Реджент-стрит, одной из
самых красивых улиц в Лондоне, вышли на шумную площадь Пиккадилли. В конце ее,
напротив Трокадеро, бронзовые кони
выбивали копытами струи воды, застыв в примыкающем к зданию полукругом фонтане.
Возле него фотографировались
туристы.
- Жаль, что нет фотоаппарата, сфотографировались бы на память, - грустно
произнесла Джил.
- Ничего, - он сжал ей руку, - мы еще встретимся.
- Правда? - Она посмотрела ему в глаза, и он вдруг осознал, как сильно она
ему нравится.
"Как бы не влюбиться".
- Мы обязательно встретимся, - заверил он ее. - Это не так трудно, как тебе
кажется.
- Ты мне еще не дал своего телефона, - напомнила она.
Он стал диктовать номер, и, когда она достала из сумочки ручку, к ним
подошел высокий темнокожий парень и, показав
на свой "Полароид", предложил сфотографироваться.
- Вот и фотоаппарат, - улыбнулся Дронго и попросил парня сделать два
снимка. Парень радостно закивал головой,
демонстрируя два ряда белоснежных зубов. На всякий случай сделал три фотографии.
Дронго щедро заплатил за две, и
парень, очень довольный, отдал третью бесплатно.
- Две тебе, одна мне, - Дронго протянул девушке снимки. - Только спрячь их
получше, чтобы не увидели дома.
- Они меня поймут.
- Нет, не поймут. Я не очень гожусь на роль твоего бойфренда. Тем более что
на фотографиях я выгляжу совсем стариком.
- Не пугай меня. А то подумаю, что ты и вправду старик, - сказала она.
- Так оно и есть, - заявил Дронго. - Это по паспорту мне тридцать девять, а
на самом деле все двести, а то и триста лет.
Иногда я думаю, что видел столько горя, столько всяких ужасов, такое количество
подлецов, что всего этого хватило бы на
несколько жизней.
- Молчи, - она закрыла ему рот своей нежной рукой, - я все поняла. А теперь
исполни еще одну мою просьбу.
Он молча смотрел на нее.
- Поцелуй меня! - Она закрыла глаза и подставила ему лицо.
Поцелуй был горьким, потому что прощальным. Они вернулись в отель на такси,
простились у входа, коснувшись друг
друга пересохшими губами. Потом она долго стояла у отеля, пока такси не скрылось
в темноте. Потом у нее болезненно
сжалось сердце. Потом она вернулась в свой номер, не раздеваясь, упала на
кровать и долго плакала. Все было потом. И
воспоминание о последнем поцелуе. Горьком и печальном.
День второй. Москва.
22 часа 18 минут
Слепнев изо всех сил жал на газ. Ведь если снова попадет в тюрьму, шанса
выбраться оттуда больше не представится.
"Ниссан", на котором приехала группа захвата, гудел от напряжения. Дважды он
задевал ехавшие по шоссе машины, рискуя
разбиться, в надежде оторваться от преследователей.
Демидов, сидевший за рулем "жигуленка", старался не отставать, но старая
машина, яростно скрипевшая на поворотах, с
трудом выдерживала такую скорость, и то лишь за счет кривизны городских улиц.
Довольно скоро их обогнал "Форд"
сотрудников ГАИ, которые, все увеличивая скорость, быстро сокращали расстояние,
отделявшее их от Слепнева.
Сотрудники ГАИ успели передать координаты "Ниссана" ближайшим постам, и
вскоре где-то рядом послышалось
завывание еще одной машины. Слепнев обернулся, понимая, что ему не оторваться.
Он еще прибавил скорости, лихорадочно
соображая, куда лучше свернуть. В городе, если на машину ведется охота, скрыться
практически нет шансов. Другое дело,
когда сотрудники ГАИ ищут неизвестную машину в потоке остальных.
Он резко свернул направо. Здесь должны быть проходные дворы. Слепнев
врезался в забор, распугав прохожих, и,
выломав его, рвался к окраине, но неожиданно увидел впереди выехавшую ему
наперерез машину. Попытался ее объехать,
но тут заметил вторую машину сотрудников ГАИ. Позади яростно гудели сирены еще
двух автомобилей. Приближался и
"жигуленок" Демидова. Слепнев, оглядевшись, выругался и, резко вывернув руль,
двинулся к набережной.
Сотрудники ГАИ потом долго вспоминали, как "Ниссан" взвился над парапетом,
сломав его, пролетел метров двадцать и
свалился в воду. Остаться в живых после такого удара почти не оставалось шансов.
Автомобиль сразу пошел ко дну.
Сотрудники ГАИ, столпившиеся на берегу, напряженно следили за поверхностью воды,
но никто не выплыл. Все было тихо и
спокойно. Будто ничего не произошло.
Подъехал на своем "жигуленке" Демидов, оба полковника рванули к берегу.
- Где он? - кричал Демидов.
- Упал в воду, - доложил один из сотрудников ГАИ.
- Наверняка погиб, - сказал другой.
Демидов посмотрел на Корниенко. Тот, закусив губу, упрямо покачал головой.
- Вряд ли он погиб, - возразил полковник, - его учили выживать в
экстремальных ситуациях. Нужно поднять со дна
машину и посмотреть, там он или нет.
- Организуйте баржу и кран, - приказал Демидов, - срочно вызовите
водолазов. Нужно обшарить дно.
- Он погиб, - убежденно заявил офицер ГАИ. - Я видел, как падала машина.
При таком ударе невозможно остаться в
живых.
- Нужно поднять машину и посмотреть.
Демидов достал сигареты и подошел к Корниенко. Тот пристально смотрел на
реку. Поверхность оставалась гладкой,
лишь чуть поодаль плыло бревно и кое-где виднелись масляные пятна.
- Мы упустили его, - с досадой сказал Корниенко, - упустили эту сволочь.
- Ничего,
...Закладка в соц.сетях
