Жанр: Боевик
День гнева
...Как долетел?
- Все в порядке. Как у вас дела?
- Пока неплохо. Во Внукове нас встречали наши сотрудники. Делегацию мы
отвезли на наши загородные дачи. В десять
развезем всех по рабочим местам. Пока они завтракают, я решила тебе позвонить. Я
внизу. Можно подняться к тебе? Какой у
тебя код?
- Конечно, можно. - Он сказал код, положил трубку, достал полотенце,
наскоро вытерся и поспешил к двери. Лена,
видимо, поднялась лифтом, потому что уже нажимала на кнопку звонка.
Он появился в дверях, обмотанный вокруг пояса полотенцем, кивнул ей и
поспешил в ванную.
- Извини, - крикнул он, - я принимал душ.
- Ничего, я подожду.
- Полет прошел нормально? - спросил он, снова залезая под струю горячей
воды.
- Вполне, - ответила она и спросила: - Ты принимаешь душ? А как же рана?
Может, нельзя ее мочить?
- Я спрашивал у английских врачей. Уверяли, что уже через сутки можно. У
меня пластырь на плече, через несколько дней
сам отвалится. Никакой раны нет, просто кожа немного содрана.
- Ясно.
Она ходила по кабинету, рассматривая книги. Библиотека у него насчитывала
около семи тысяч томов, и он очень
гордился ею.
- Ты вчера был какой-то не такой, как всегда, - сказала Лена, - что
случилось?
- Интересно, каким я бываю всегда? - спросил он, зажмурившись и высунув
голову из-под душа, чтобы слышать ее. Дверь
в ванную не была закрыта.
- Более раскованным, - ответила Елена. - А вчера у тебя даже голос был
напряженным.
- Возможно. - Дронго никогда не рассказывал о своих победах над женщинами,
считал, что это не по-мужски.
- Она к тебе пришла? - Лена знала его лучше, чем ему казалось.
- Не помню, - крикнул он. Врать не имело смысла, говорить правду он не
хотел.
- Знаешь, когда медики тебя увозили, она сильно переживала. Девочка
влюбилась.
Он подставил лицо под душ.
- Впрочем, неудивительно, - продолжала Елена, выходя из кабинета, - сначала
ты вытащил ее из-под колес автомобиля,
потом устроил эффектный забег с бомбой в руках. Я бы на ее месте втюрилась без
памяти. Или ты с ней больше не
встречался?
Он усмехнулся и крикнул:
- Забыла, сколько мне лет?
Она была уже у дверей ванной и, прежде чем зайти в комнату, громко сказала:
- В последнее время ты то и дело говоришь о своем возрасте. Это становится
неприличным. Ты мужчина в расцвете сил.
Зачем строить из себя старика?
- У меня душа старика, - ответил он, - впрочем, ты права, это действительно
глупо.
- Так встречался ты с ней или нет? - Он подумал, что это не просто
любопытство, а что-то более серьезное. Она открыла
дверь ванной и теперь смотрела на него из коридора.
- Надеюсь, ты не ревнуешь? - спросил он.
- Ты похудел, - сказала она и добавила: - Нет, не ревную, просто хочется
знать, что я потеряла.
- Ты ничего не потеряла, - ответил он, повернув к ней голову, - и давай не
будем больше об этом. Впереди у нас еще один
трудный день.
- Как плечо? Не болит? - спросила она. Она была в темных брюках и цветной
блузке - успела заехать домой переодеться.
Вокруг шеи - цветной шарф.
- Постараюсь сегодня забыть о плече. - Ему было неловко, что она смотрит на
него. Но он ничего не сказал, боясь обидеть
ее.
- Я бы тебя сегодня не допускала к работе, - заявила она.
- Хорошо, что это решаешь не ты.
- Прекрати! - резко прервала его Лена. - Ты вчера перевыполнил норму.
- Какой на сегодня график? - Он взял полотенце и стал вытираться.
- В десять у Полетаева совещание в министерстве, в двенадцать он должен
быть в Белом доме на заседании правительства.
В четыре - на открытии конференции в Центре международной торговли, -
перечисляла Лена, не сводя с него взгляда. Он
убрал полотенце, накинул халат, подошел к ней.
- Все? - спросил он.
- Нет, не все. В девятнадцать он ужинает с американским послом. Тот
настаивает на встрече перед завтрашним
выступлением нашего друга.
- Отменить ужин нельзя?
- Боюсь, уже нет. Он вне программы, по требованию американцев. Ты же
понимаешь, что они основной донор
Международного валютного фонда и без их денег правительству не обойтись.
- Ты выпустишь меня из ванной или оставишь здесь на весь день?
- Выходи, - она посторонилась. - Ты с ней спал? - спросила Лена.
- Что, действительно ревнуешь?
- У тебя осталось разрешение на ношение оружия? - в свою очередь спросила
она, как делала это обычно, когда не хотела
отвечать на вопрос.
- Осталось, - ответил он.
- Возьми его с собой, - сказала Лена и, дав ему несколько секунд, чтобы
переварить сказанное, добавила: - Это приказ
полковника Руднева. Мы ожидаем удара в любой момент. Сегодня последний день, -
напомнила она, - завтра выступление
Полетаева в парламенте.
- Я все помню, - нахмурился Дронго, - ты приехала за мной, верно?
- Да, Руднев приказал, чтобы мы с тобой были в министерстве в десять нольноль.
Скажи, ты переспал с ней, чтобы
сделать мне больно? За то, что я вчера тебе отказала?
- Ты становишься мнительной.
Он подошел, попытался коснуться ее, но она резко мотнула головой:
- Не нужно. Лучше не говорить об этом. Я, кажется, неправильно себя вела.
Ты оденешься или так и будешь ходить в
халате?
"Трудно понять логику женщины", - подумал Дронго и молча пошел одеваться.
- Я буду теперь называть тебя "графом", - с вызовом крикнула вслед ему
Лена.
Он не ответил. Когда, одевшись, вышел из комнаты, она все еще стояла в
коридоре.
- Извини, я сама не знаю, что говорю.
- Ничего, - улыбнулся он, - я, кажется, понимаю, почему ты так нервничаешь.
- Давай чаю попьем. - Она прошла на кухню, включила электрический чайник.
Он вошел следом.
- Только ничего не говори, - сказала она, не оборачиваясь. - Если ты
думаешь, что это из-за тебя, сильно ошибаешься.
- Я знаю, что не из-за меня, - ответил Дронго, - и все понимаю.
- Что ты понимаешь? - Она все еще стояла к нему спиной, не решаясь
повернуться и посмотреть в глаза.
- Вы были знакомы, я хочу сказать, ты была раньше знакома с полковником
Виктором Слепневым? - тихо спросил
Дронго.
Ее рука, державшая чашку, замерла. Елена вся натянулась, словно струна.
Молчание длилось недолго.
- Да, - ответила она с вызовом, повернувшись наконец к Дронго, - мы были
знакомы. Этого факта достаточно или хочешь
еще что-нибудь знать?
- Вы были близки?
- Это не то, что ты думаешь, - усмехнулась Елена, - теперь, кажется, ты
стал ревновать.
Он промолчал. Знал, чем она занималась раньше, и понимал, что лучше не
спрашивать. Тем более что на ответ не
приходилось рассчитывать.
- Извини, - сказала она, успокаиваясь, - меня постоянно что-то нервирует.
Говорят, женщины в моем возрасте начинают
тихо сходить с ума.
- Теперь ты говоришь о возрасте? - улыбнулся Дронго. - Странный у нас с
тобой получается разговор.
- Все. - Она взглянула на часы. - У нас не так много времени. Машина внизу.
Считай, что никакого разговора не было.
Договорились?
День третий. Москва.
10 часов 30 минут
На этот раз он приехал звонить за три квартала от дома, где находился.
Набрал номер мобильного телефона Скороденко, и
тот сразу ответил, будто ждал этого звонка.
- Все в порядке, - сообщил Скороденко, - я уже дал поручение. Так что не
дергайся. Деньги будут в твоем австрийском
банке только через несколько часов. Сам понимаешь, разница во времени. У них еще
не начался рабочий день.
- Ясно. Значит, позвоню через три часа, - ответил Слепнев.
- Подожди, - крикнул генерал, - не клади трубку, ты ничего мне не сказал.
Когда? Сегодня или завтра?
- А это уже мое дело, пенсионер, - ответил Слепнев, - когда надо, тогда и
сделаю.
- Он не должен выступить, - напомнил Скороденко.
- Помню. Будь здоров, пенсионер. - Полковник положил трубку, вышел из будки
и сел в машину.
- Давай домой, - приказал он Семену, - дел у нас сегодня полно. Нужно еще
многое подготовить.
Семен был долговязым, с непропорционально длинным лицом и длинными руками.
Он познакомился с Харчиковым еще в
колонии и с тех пор верно ему служил. Пока они ехали к дому Арнольда
Григорьевича, Скороденко направлялся на встречу с
человеком, с которым ему меньше всего хотелось встречаться. На этот раз он
сменил свой шикарный "Мерседес" на
обычную "Волгу", чтобы не привлекать к себе внимания. Водитель повернул во двор
одного из старых домов на прежней
окраине, давно ставшей центром, и следом за их "Волгой" во двор въехала еще
одна.
Из нее выскочили уже знакомые генералу два парня, сам он тоже вышел из
машины и пересел в ту, что подъехала.
- Вы опять нас подвели, генерал, - мрачно сказал вместо приветствия
сидевший в автомобиле. - Не слишком ли много
неудач, генерал? Или это роковые совпадения?
- Мы делаем все, что можем, - растерянно ответил Скороденко. - Сначала
доверились этому Слепневу, потом решили сами
выполнить задачу. К сожалению, вчера в Лондоне сорвалось по не зависящим от нас
причинам. Его кто-то успел
предупредить и эвакуировать.
- Меня это не интересует. Мы, кажется, договорились, что это ваши проблемы.
- Да, - упавшим голосом сказал Скороденко, - но в любом случае вы должны
знать о наших трудностях.
- Я начинаю жалеть, что связался с вами, генерал, - зло заметил собеседник.
- Мне казалось, вы хотите реабилитировать
себя, заставить нас всех поверить в вас как в настоящего профессионала. А тут
провал за провалом. И нет времени, чтобы вас
кем-нибудь заменить.
- Мы все сделаем, - сказал Скороденко. - Вот счет в австрийском банке, надо
на него перевести деньги.
- Вы еще ничего не сделали. О каких деньгах идет речь?
- Слепнев настаивает на таком варианте. Опасается, что его обманут. Если
деньги сегодня будут переведены в
австрийский банк, он обещает решить все наши проблемы до завтрашнего дня.
- А если он заберет деньги и сбежит?
- Нет. Он предложил вариант для нашей страховки. Мы переводим деньги с
указанием разблокировать их после двух
часов дня. Сообщаем ему код и номер счета. Если все пройдет как надо, он сможет
забрать свои деньги завтра после двух
часов. В противном случае отзываем деньги через неделю.
- Если он такой предусмотрительный, почему сорвались все его попытки?
- У него была только одна попытка, - напомнил Скороденко, - и по большому
счету она удалась. Не хочу его оправдывать,
но машина нашего объекта была взорвана. По нелепой случайности в ней не
оказалось хозяина.
- Если он промажет, тоже будет нелепая случайность? - спросил собеседник. -
А как вы объясните ошеломляющий провал
в Лондоне? Все газеты сегодня об этом пишут. Сотрясание воздуха. Может, там
вместо бомбы был камуфляж?
- Я пока не знаю подробностей, - виновато ответил Скороденко. - Но это был
стопроцентный вариант. Она прилетит через
час, и, я думаю, мы все узнаем.
- Вы будете ждать, пока Слепнев получит деньги? - насмешливо спросил
приехавший.
- Мы постараемся его опередить, - пообещал Скороденко.
- В общем, как хотите. Деньги мы переведем. Но учтите, это уже третья
неудача. Если до вечера вы ничего не сделаете,
завтра я прекращаю с вами все дела. Тогда нам придется рассчитывать только на
вашего полковника. До свидания, генерал.
Скороденко уже взялся за ручку дверцы, чтобы вылезти из машины, когда
собеседник напомнил:
- Если провалите операцию, можете забыть о своем возвращении, генерал. С
завтрашнего дня станете пожизненным
пенсионером.
Скороденко вздрогнул и, взглянув на собеседника, понял, что все его
разговоры прослушивались. Как только он вылез из
автомобиля, заждавшиеся снаружи парни быстро сели в него, и автомобиль выехал со
двора. Генерал на ватных ногах пошел
к своей "Волге".
"К чертовой матери, - зло подумал он, - пусть слушают. Пусть делают что
хотят".
Он достал из кармана телефон, набрал номер и заорал:
- Родион, собери всех наших. Всех, кого сможешь. Не будем ждать, пока этот
ублюдок что-нибудь предпримет. Ты меня
понял?
- Стилягу позвать? - спросил Родион Александрович. Скороденко молчал. -
Позвать?
- Не нужно, - ответил генерал, - скажи, что я разрешил ему действовать по
своему усмотрению. И чтобы наш друг не
добрался до Австрии. Если даже все будет в порядке. Ты меня понял?
"Пусть слышат, - с ненавистью подумал Скороденко, - пусть знают, что я
приговорил этого сукина сына. А деньги он все
равно не получит. Ни за что не получит".
День третий. Москва.
11 часов 20 минут
Он сидел, склонившись над папкой, выданной ему по личному указанию
директора ФСБ. Несмотря на его звание и
многолетнюю безупречную службу, на допуск к особо секретным документам, на
крайнюю необходимость для дела изучить
досье Слепнева, Корниенко выдали только половину материалов, остальные были
изъяты из папки офицером, который ее
принес. Офицер отдал папку и сел напротив Корниенко, к немалому удивлению
полковника. Он хорошо знал, что комнаты,
где можно ознакомиться с разного рода документами, оборудованы скрытыми
видеокамерами. Но досье Слепнева, даже в
усеченном виде, наверное, представляло такую ценность, что к Корниенко
приставили еще и офицера.
Офицер внимательно следил за полковником, словно опасаясь, как бы тот не
украл или не уничтожил какой-нибудь
документ. По мере того как Корниенко просматривал бумаги, раздражение его все
росло. Все важное из досье было изъято.
Все связи "ликвидатора" либо замазаны, либо вытащены из папки. Данные о
произведенных за рубежом операциях
хранились в особом фонде, и их мог затребовать только директор ФСБ, для себя
лично, и обязательно в форме письменного
запроса.
Приехав в управление в два часа ночи, директор собрал совещание у себя в
кабинете. Он не кричал, не ругался, не злился,
выглядел постаревшим, настолько потрясло его случившееся. Никто не простит ему
гибель трех офицеров ФСБ. Газеты
раздуют грандиозный скандал. Судьба его теперь решена. Отставка обеспечена
независимо от того, выступит Полетаев в
Думе или не выступит.
И сейчас, осознав всю меру ответственности, директор думал не об отставке,
а об опасности, исходившей от Слепнева,
настаивая на продолжении расследования и задержании бывшего полковника. В
половине третьего ночи он подписал
разрешение Корниенко ознакомиться с некоторыми материалами из досье Слепнева, и
в десять утра полковник их получил.
Корниенко обратил внимание на характеристики Слепнева. В них отмечалось,
что полковник иногда действует на грани
риска, но почти всегда точно рассчитывает свои действия. Достиг больших успехов
в стрельбе. На уровне мастера спорта. В
состязаниях по стрельбе ему выступать, конечно, не разрешали, так же как и
сдавать мастерские нормативы, но на
внутренних соревнованиях и при сдаче тестов он показывал отменные результаты,
почти на уровне чемпионов.
Продолжая изучать дело "ликвидатора", Корниенко наткнулся на несколько
фамилий, которые постарался запомнить.
Выписывать что-либо запрещалось. В материалах несколько раз фигурировал некто
Харчиков. Агенты внешнего наблюдения
сообщали о встречах старшего лейтенанта Слепнева с Зоей Харчиковой. В деле
находился листок оперативного
расследования, связанного с семьей Харчиковых. Указывалось, что брат девушки
замечен в разного рода валютных
операциях. До поры до времени руководство отдела считало целесообразными встречи
своего сотрудника с девушкой. Чем
дальше Корниенко читал, тем больше убеждался в том, что далеко не все знает о
структуре, в которой служит. Несколько
позднее оперативники всячески способствовали разрыву отношений Слепнева с
девушкой. Познакомили ее с выпускником
пограничного училища, а Слепнева не отпускали на встречи с ней: то отключали
телефон, а один раз даже затерли его
автомобиль в пробке, чтобы он опоздал на свидание. Девушка в конце концов
разозлилась на Слепнева и отдала
предпочтение другому.
Был в деле рапорт руководившего операцией майора, который докладывал, что
все прошло нормально. Слепнев не
женился на девушке. Будущему "ликвидатору" нельзя было обременять себя семьей,
тем более что один из членов этой семьи
имел явную связь с социально опасными элементами - фарцовщиками, спекулянтами,
валютчиками.
Корниенко пришел в неописуемый ужас, поняв, что жены для сотрудников КГБ,
выполнявших специальные задания,
подбирались с учетом специфики их работы. Он и не подозревал, что спецслужбы так
активно вмешивались в личную жизнь
сотрудников. Что это от них зависел выбор спутницы жизни.
Корниенко невольно поднял глаза на сидевшего напротив офицера. Неужели
такое было? И продолжается до сих пор?
Голубоглазый молодой человек догадался о чувствах полковника и улыбнулся.
- Чуть ли не каждый, кто читает впервые, немного нервничает, - сказал он. -
Поэтому мы и не выдаем дела глубокой
разработки "ликвидаторов". Вы это должны понять. В их жизни недопустимы
случайности. Слишком многое поставлено на
карту.
- Да, да, конечно, - кивнул Корниенко, снова углубившись в бумаги. Все
документы, касающиеся зарубежной
деятельности Слепнева, были изъяты полностью. Это явствовало из справки,
приложенной к делу. В тот момент, когда
движимые "революционным энтузиазмом" люди бросились на Лубянку сносить памятник
Дзержинскому, во всех архивах и
фондах КГБ началась лихорадочная работа по изъятию самых ценных материалов. Все
опасались штурма возбужденной
толпы, хорошо понимая, сколько провокаторов и подонков может оказаться среди
этих людей.
Нечто подобное произошло и во время падения Берлинской стены. Когда рухнула
политическая система ГДР, люди
ринулись в штаб-квартиру "Штази", за архивами. Позднее выяснилось, что все это
спровоцировано ЦРУ. В результате
погромов большая часть документов исчезла и вскоре всплыла в Лэнгли. Несмотря на
усилия германских властей вернуть
материалы "Штази" уже после объединения страны, американцы выдали лишь часть
материалов, справедливо полагая, что
они сами могут воспользоваться бесценным золотым фондом скрытых осведомителей и
агентов "Штази". В результате
бывших сотрудников и офицеров "Штази" шантажировали, вынуждая работать уже на
американскую разведку. В германской
контрразведке, разумеется, знали истинное положение дел, но предпочли закрыть
глаза на провокационную деятельность
ЦРУ в собственной стране.
Корниенко обратил внимание на даты изъятия документов. Все материалы по
самым громким операциям Слепнева за
рубежом были изъяты в конце августа девяносто первого. Часть оставшихся изъяли
перед тем, как выдать материалы
Корниенко. Он обратил внимание, что фамилия Харчикова была упомянута еще раз,
когда речь зашла о брате девушки,
осужденном за валютные операции.
Он постарался запомнить эту фамилию. В папке лежала справка о контактах
Слепнева с двумя группами КГБ в разные
годы. Было отмечено, что он провел ряд операций с сотрудниками групп "Альфа" и
"Октава". Корниенко уже перевернул
страницу, когда в подсознании всплыл совершенно невероятный факт. Он вернулся к
предыдущей странице и внимательно
перечитал ее. Слепнев работал с группой "Октава". Никаких сомнений быть не
могло. Значит, подполковник Виктор Слепнев
и подполковник Елена Суслова знали друг друга. Таким образом, его подозрения
подтверждались теперь уже конкретными
фактами. Вчерашний взрыв в Лондоне. В переданном сообщении указывалось, что его
предотвратили неизвестный ему
эксперт Дронго и подполковник Суслова. Опять Суслова.
Корниенко не верил собственным глазам. Затем снова посмотрел на офицера.
- Что-нибудь не так? - спросил тот.
- Нет, ничего, - ответил Корниенко, снимая очки, - ничего.
День третий. Москва.
11 часов 40 минут
В Министерстве финансов царило небывалое оживление. С одной стороны, все
ждали обсуждения завтрашнего бюджета в
Государственной думе и выступления там министра финансов. С другой - слухи о
взрыве в Лондоне уже просочились, и
некоторые опасались, как бы то же самое не произошло и в здании министерства. На
двенадцать часов было назначено
расширенное совещание у министра, и все с нетерпением ждали Полетаева после его
визита в Лондон. Все телевизионные
каналы уже сообщили об успехе переговоров российской делегации с зарубежными
инвесторами, но даже не намекнули на
вчерашний инцидент в британской столице. Руководителям и владельцам всех каналов
звонил лично премьер-министр,
потребовавший в резкой, ультимативной форме не "нагнетать страсти и не
передавать в эфир непроверенную информацию,
способную вызвать панику в стране". Премьер не стал уточнять, что в результате
паники может полететь в первую очередь
именно его правительство и в случае отказа парламента принять бюджет вся вина
ляжет в первую очередь на самого
премьера.
Полетаев приехал в министерство ровно в десять. Текущие дела отняли около
полутора часов. Когда до назначенного
времени оставалось минут двадцать, он попросил секретаршу пригласить к нему
подполковника Суслову.
- Их руководитель уже приехал, - сообщила секретарша, - полковник Руднев
сейчас в специально отведенном для него
кабинете.
- Я просил только его заместителя, - раздраженно напомнил министр.
- Сейчас мы ее найдем. - Секретарша не поняла, чем вызвана подобная
раздражительность.
В конце коридора в кабинете, который отвели для сотрудников ФСБ, уже второй
час шло совещание. Понимая, как важно
предотвратить любые террористические акты, руководство ФСБ приняло решение
усилить группу Руднева. И теперь вместе с
прикрепленными сотрудниками она насчитывала свыше двадцати человек.
- Главное сегодня - это поездка в Белый дом и открытие конференции. -
Руднев говорил коротко и лаконично. Все знали о
случившейся два дня назад трагедии, когда погиб его племянник. Труп молодого
человека все еще находился в морге и не
был выдан даже родителям погибшего. - В Белом доме имеется своя охрана, -
сообщил Руднев, - но в Центре международной
торговли мы обязаны развернуть свой штаб уже сейчас. Трое наших сотрудников
прибыли на место. Кроме наших людей, в
Центре будут сотрудники службы охраны, офицеры милиции, другие офицеры ФСБ. Все
сотрудники, участвующие в
обеспечении безопасности, уже получили соответствующие документы. У каждого
будет персональная карточка. На
конференцию ожидаются несколько министров и глав национальных банков зарубежных
стран. По нашим данным, у
некоторых своя охрана. Прошу запомнить, у всех сотрудников наших спецслужб будет
карточка с красной полосой. Две
красных полосы обеспечивают беспрепятственный проход повсюду. Но такие карточки
будут лишь у нескольких человек. У
гостей будут карточки с синей полосой.
- Где утверждались образцы охранных пропусков? - спросил Дронго.
- В службе охраны президента. Они и отвечают за сегодняшнее мероприятие.
Наша задача - охрана Артема Полетаева, -
пояснил Руднев, взглянув на Дронго. После вчерашнего взрыва в Гайд-парке он
испытывал смешанные чувства к этому
человеку. Ему не нравилась болтливость эксперта, его нарочито несерьезное
отношение к порученному делу, его шутки. Но
он не мог не признать, что именно этот странный эксперт предотвратил вчера взрыв
в "Дорчестере", а значит, спас не только
Полетаева и всю делегацию, но и самого Руднева, который был человеком
мужественным и честным. И отдавал должное
заслугам Дронго. Но они находились на противоположных полюсах, были слишком
разными, чтобы питать симпатию друг к
другу. Сухой, сдержанный, немногословный, всегда замкнутый полковник Руднев и
постоянно улыбающийся,
разговорчивый, эмоциональный фантазер Дронго.
- Вам тоже выдадут карточку, - сообщил Руднев, - с красной полосой.
В этот момент зазвонил телефон, и секретарша Полетаева позвала Суслову.
- Ее к телефону? - спросил полковник.
- Нет. Ее просит зайти Артем Сергеевич, хочет о чем-то спросить.
- Хорошо. - Он пожевал губами, бросил взгляд на Суслову. - Вас просят
пройти в приемную министра.
- Наверно, хочет поговорить о вчерашнем взрыве, - кивнула Суслова, - он в
самолете меня расспрашивал.
- Я слышал, - спокойно ответил Руднев, - но раз министр просит, нужно идти.
Кстати, напомните ему, что в двенадцать у
него совещание. Мы будем проверять каждого входящего в приемную. Журналистов к
нему не пустим, уже их предупредили.
Суслова прошла в приемную, кивнула двум сотрудникам своей группы.
- Артем Сергеевич вас ждет, - сказала секретарша.
Когда Лена вошла, Полетаев что-то писал и, услышав шум открываемой двери,
поднял голову. Увидев Суслову, он встал
из-за стола и пошел ей навстречу.
- Я хотел извиниться за вчерашнее. Это шампанское мне ударило в голову.
Прошу прощения.
- За что? - спросила она. - За приглашение поужинать вместе?
Он не нашелся что ответить.
В этот момент в кабинет Руднева вошел Корниенко.
- Где ваш заместитель? - спросил он.
- В кабинете Полетаева, - ответил полковник.
- Одна? - не то испугался, не то изумился Корниенко.
- Он попросил ее зайти, - ничего не понимая, ответил Руднев.
- Идите за мной. Надо отстранить ее от охраны Полетаева. Быстрее, на счету
каждая секунда.
Руднев поднялся из-за стола и выбежал следом за Корниенко. Дронго,
недоумевая, тоже поднялся.
- Быстрее, - крикнул Корниенко, - нам удалось все выяснить. Они были
знакомы. Она скрыла, что знает Слепнева...
День третий. Москва.
12 часов 25 минут
По настоянию Корниенко из кабинета Руднева были удалены все офицеры ФСБ,
кроме самого Руднева. Там же
находилась Суслова.
- Почему вы скрыли от нас, что знаете полковника Слепнева? - приступил
Корниенко к допросу. - Почему не сообщили об
этом сразу, как только вам предложили войти в группу Кикнадзе?
- Я не знала, что полковник Слепнев - тот самый человек, против которого мы
в свое время проводили оперативные
мероприятия. Поняла это уже позднее, когда нас ознакомили с некоторыми моментами
его биографии.
- Извините, подполковник, хотите сказать, что не узнали его?
- Не узнала, - ответила Суслова, - прошло столько лет.
- Не понимаю, о чем идет речь, - вмешался Руднев. - Вы были лично знакомы с
полковником Слепневым и скрыли этот
факт?
- Нет, не лично, - ответила Елена, - вернее, я была с ним знакома, а он со
мной нет.
- Группа "Октава" проводила оперативные мероприятия по кандидатуре будущего
"ликвидатора", - пояснил Корниенко,
сверля женщину взглядом.
- Ну и что? - не понял Руднев. - При чем тут Суслова?
- Это пусть она сама нам объяснит, - сказал Корниенко, - в личном деле
Слепнева есть
...Закладка в соц.сетях
