Жанр: Боевик
День гнева
... данные о мероприятиях,
проводимых группой "Октава".
- В конце восьмидесятых Слепнев вылетел в Испанию, - начала рассказывать
Суслова. - Нашей группе было поручено
провести серию активных мероприятий, чтобы отвлечь от "ликвидатора" внимание.
Тогда у нас успешно развивались связи с
испанцами и нельзя было рисковать. Слепнев вышел на нужного человека в
семидесятых, двойного агента, работавшего на
обе стороны. Этого агента Слепнев должен был убрать. Мы обеспечивали прикрытие.
Наш руководитель Меджидов, в то время еще полковник, узнал в Слепневе
человека, против которого проводил
мероприятия еще за десять лет до испанской встречи. В то время Слепнев
встретился с женщиной, знакомой ему еще по
Москве. Он выполнил задание, убрал двойного агента, но задержался на несколько
дней в Севилье. Меджидов поручил мне
организовать за ним наблюдение, но не трогать и дать ему возможность спокойно
вернуться в Москву. Вот, собственно, и
все.
- Значит, Меджидов своей властью разрешил "ликвидатору" остаться в Испании
после того, как тот выполнил задание? -
Руднев все больше и больше удивлялся. - Но почему он пошел на такой чудовищный
риск? Почему нарушил инструкцию?
- Вы у нее спросите, - сказал Корниенко. - Убежден, она знает.
- Знаю, - кивнула Суслова. - Меджидов рассказал о случившемся только мне. У
меня был его приказ. В случае, если за
"ликвидатором" придут, убрать его немедленно. Но за ним не пришли, и через
несколько дней он вернулся в Москву.
- Что рассказал вам Меджидов? Зачем пошел на такое нарушение? - все еще
недоумевал Руднев.
- За десять-пятнадцать лет до испанской встречи Меджидов проводил операцию
против Слепнева, которого готовили в
"ликвидаторы". Слепнев тогда без памяти влюбился в девушку. Но в результате
проверки было установлено, что у нее
нежелательные связи. Не то брат осужден или еще что-то. В общем, принято было
решение разорвать отношения Слепнева с
невестой. Реализацию его поручили Меджидову. И он добился успеха, сломал личную
жизнь Слепнева. А потом, спустя
много лет, когда встретил его, решил хоть как-то искупить свою вину перед ним,
сделать его хоть на несколько дней
счастливым.
- Это была та самая женщина?
- Думаю, нет. Меджидов ничего мне не говорил. В начале девяностых, когда
была уничтожена наша группа, он погиб. Я
думала, эта история никогда не всплывет.
- И вы утаили от нас такой факт? - Корниенко не скрывал своего возмущения.
- Не думаю, что это как-то сказалось на моей работе, - резко ответила
Суслова.
- А я думаю, - возразил Корниенко. - Два дня назад террористы каким-то
образом узнали, кто значится в списках
журналистов. Списки были утверждены в четырнадцать часов. А в шестнадцать убийца
был уже здесь...
- Хотите сказать, что это я передала списки Слепневу? - спросила с
нескрываемым презрением Суслова.
- Я ничего не хочу сказать, - зло ответил Корниенко, - я излагаю только
факты. Два дня назад здесь появился террорист.
Вчера, в Лондоне, во время обеда в "Дорчестере" была предпринята очередная
попытка покушения на Артема Полетаева и
всю нашу делегацию. Говорят, там отличился этот чудаковатый эксперт с птичьей
кличкой. Может, это и так. Но за
безопасность в "Дорчестере" отвечали лично вы, подполковник Суслова. Пока Руднев
уезжал куда-то с министром, вы
должны были проконтролировать обстановку в отеле. Но вы не заметили ни
террористов, ни бомбы. Я правильно излагаю?
- Когда я проверяла, там не было никакой бомбы, - возразила Елена.
- Возможно. Но потом она появилась. Два покушения в Москве и одно в
Лондоне, оба на вашей профессиональной
совести. А тут еще выясняется, что вы знаете Слепнева, но скрыли это от нас.
Можно ли вам после этого верить? Может, не
было в Севилье никакой другой женщины? Может, это вы встречались с
"ликвидатором" с благословения Меджидова? Он
был восточный человек, сибарит, и мог разрешить своему сотруднику оттянуться?
- Прекратите, - решительно потребовала возмущенная до глубины души Суслова.
- Меня можете оскорблять, но не
трогайте покойников! Я этого не потерплю! Меджидов был самым порядочным и самым
принципиальным человеком из
всех, кого я когда-то знала. Я жизнью ему обязана. А вы смеете говорить о нем
всякие гадости, хотя ничего не знаете.
- Теперь уже все знаю, - заявил Корниенко.
Она поднялась.
- Все, - сказала Лена, - не желаю больше выслушивать ваши оскорбления.
Можете отстранить меня от работы, арестовать,
если есть основания. Но слушать вас я не обязана. Разрешите идти? - обратилась
она к Рудневу.
Тот кивнул, и, хлопнув дверью, она вышла.
- Хамка, - сказал Корниенко, - держат же таких на работе!
- Думаю, вы не правы, - мрачно возразил Руднев. - Она, конечно, не сахар,
но обвинять ее в связях с полковником
Слепневым нельзя. Они вчера вместе с этим экспертом спасли столько людей!
Предотвратили такую трагедию! С риском для
собственной жизни обезвредили взрывное устройство. Если бы не они, мы бы с вами
сейчас здесь не сидели!
- Мы обязаны все проверять, - сухо заметил Корниенко, - это наша прямая
обязанность.
- Но она не чужая, - возразил Руднев.
- Полковник Слепнев тоже не был чужим, проработал у нас двадцать лет, -
отчеканил Корниенко.
- Вы хотите отстранить ее от работы в группе?
- Да. И буду на этом настаивать. А генерал пусть решает. Но рапорт Потапову
я подаю немедленно. Экспериментировать
нельзя, Слепнев слишком опасен. Вспомните, как из тюрьмы бежал опасный
рецидивист, сумевший увлечь следователяженщину?
- Суслову увлечь невозможно, - усмехнулся Руднев, - она слишком
рациональна.
- Меня мало интересует ее психический настрой. Я говорю только о фактах.
В этот момент дверь распахнулась и в комнату вошел Дронго. Корниенко с
неприязнью взглянул на него.
- Мы еще не закончили. Выйдите, пожалуйста.
- Не выйду, - заявил Дронго, усаживаясь у двери.
- Не понял, - заметил Корниенко, снимая и протирая очки, - вам что-нибудь
нужно?
- Мне говорили, что вы опытный следователь, - сказал Дронго, - человек
принципиальный и честный.
- Если вы пришли для того, чтобы мне это сказать... - начал Корниенко.
- Подождите, - перебил его Дронго, - честность и принципиальность,
возведенные в ранг гордыни, наносят не меньший
вред, чем другие негативные качества. Неужели вы не понимаете, как оскорбили
женщину?
- Она уже успела вам пожаловаться? - скривил губы Корниенко и посмотрел на
Руднева. - Я же говорил, что женщина
может сорваться в любой момент. Она уже наболтала о нашем разговоре.
- Ничего она не успела, - отрезал Дронго, - она стоит в приемной и курит.
Нужно видеть ее глаза, чтобы понять, в каком
она состоянии. Вы приехали сюда полчаса назад, ворвались в кабинет, приказали
срочно отозвать Суслову, кричали, что
будет поздно. Нетрудно догадаться, что вы нашли на нее некий компромат. Затем
попросили всех удалиться, из чего я понял,
что речь пойдет о "ликвидаторе", которого мы ищем. Значит, вы обвинили ее либо в
халатности, либо в пособничестве
Слепневу, а может, и в том и в другом. Но вы совершаете ошибку. Елена Суслова не
только хороший офицер. Она прошла
все круги ада. И сейчас не просто обижена, а оскорблена...
- Хватит, - поднялся Корниенко, - нечего читать мне нотации.
- Вы оскорбили женщину своим недоверием. Офицера, своего товарища, -
продолжал Дронго, - на вашем месте я пошел
бы и извинился. Это был бы единственный поступок, за который вам никогда не
пришлось бы стыдиться.
- Выйдите! - сорвался на крик Корниенко, весь покрывшись красными пятнами.
- Вы злоупотребляете нашим терпением.
- И последнее, - сказал Дронго, прежде чем выйти. - Насколько мне известно,
Слепнев и компания сделают все, чтобы
убрать Полетаева и не дать ему завтра выступить в Думе. Так вот. Если вы
посмеете отстранить Суслову от работы в группе,
я не буду с вами сотрудничать. И сообщу о случившемся генералу Потапову. Что бы
сегодня ни произошло, ответите за это
лично вы!
- Шантажируете меня? - сказал Корниенко, с ненавистью глядя на эксперта.
- Это не шантаж. Вы привыкли распоряжаться человеческими жизнями,
полковник. Вчера вы прямо-таки проявили чудеса
героизма. Сколько людей потеряла ваша спецгруппа? И все потому, что вам надо
было скорее отчитаться о захвате Слепнева.
В погоне за результатом вы не думаете о живых людях. Причиняете им боль. Что вы
знаете о Сусловой? Известно ли вам, что
несколько лет назад она попала в руки бандитов? Знали бы вы, что они с ней
делали.
Не дослушав, Корниенко взял папку и, кивнув Рудневу, вышел из кабинета,
осторожно прикрыв дверь. От сказанного
Дронго ему стало не по себе. Он дошел до приемной, остановился у двери, взялся
за ручку.
- Хотите войти? - спросил один из сотрудников ФСБ.
- Нет, - ответил Корниенко, - нет, не хочу.
Он повернулся и, чуть сгорбившись, пошел к выходу. У дверей оглянулся и
посмотрел на стоявших в коридоре офицеров
ФСБ. После его ухода Руднев и Дронго долго молчали. Затем полковник подошел к
Дронго, сел рядом.
- Я тяжело пережил гибель племянника, - признался он, - ну в общем,
спасибо. Без Лены сейчас никак нельзя. Не знаю, что
бы я делал, если бы ее отстранили. Спасибо вам.
Он крепко, по-мужски, пожал руку Дронго.
- Я вот что думаю, - сказал Дронго, - убийцы наверняка попытаются убрать
Полетаева еще сегодня, накануне его
выступления в Думе.
- Не сомневаюсь, - согласился Руднев, - но от этого не легче.
- Им известны все его продвижения по городу, время и место его встреч.
- Да, но мы никак не можем обнаружить источник информации.
- Полагаю, он где-то рядом с Полетаевым. В покушении на него задействованы
профессионалы высокого класса.
- Мы в этом никогда не сомневались.
- Вот именно, - улыбнулся Дронго, - но профессионалы не станут полагаться
только на один источник информации. Они
наверняка знают, что Полетаев находится под охраной вашей спецгруппы. И
понимают, что вы можете изменить свой план
действий. Как поступают в этом случае настоящие профессионалы?
Руднев ошеломленно взглянул на Дронго.
- Вы хотите сказать...
- Конечно. Что бы вы сделали на их месте?
- Организовал бы круглосуточное наблюдение, - Руднев вскочил со стула, -
черт возьми, это же элементарно!
- Дело в том, что нас загипнотизировала сама личность "ликвидатора", -
продолжал Дронго, - нам кажется, что он
появится только в решающий момент, неожиданно. Такой вариант вполне возможен, но
в операции задействован не один
Слепнев. Подсунул же вам кто-то трупы в гараже.
- Откуда вы знаете про гараж?
- Мне Суслова рассказала. Таким образом, кто-то подставил трупы, а кто-то
ведет непрерывное наблюдение за
Полетаевым.
- Я вызову сотрудников из команды наблюдателей, - бросился к телефону
Руднев.
- Нет, - возразил Дронго, - их могут засечь. Кроме того, среди тех, кто
ведет наблюдение за нами, могут оказаться и ваши
бывшие коллеги.
- Что вы предлагаете?
- Покататься по городу, - ответил Дронго, - пусть машины, сопровождающие
Полетаева в министерство, выедут на трассу.
В четырнадцать заседание правительства. У нас есть еще полтора часа. И
необходимо взять под контроль все городские
телефоны в кабинете и приемной министра, чтобы никто не мог узнать о его
местонахождении. А потом устроить
"автомобильный забег" по городу, проверяя, нет ли "хвостов".
- Придется согласовать это с Полетаевым, - кивнул Руднев, - предложение
стоящее. Но у министра идет совещание.
- Самое время ему позвонить, - заметил Дронго, - речь идет в первую очередь
о его жизни. Но лучше поговорить с ним
лично. Не по телефону.
- Попробуем. - Руднев вышел из комнаты.
Дронго тоже поднялся, но тут появилась Суслова.
- Я не нуждаюсь в адвокатах, - гневно сказала она, глядя ему в глаза.
- Никогда им не был, - ответил он, - хотя сама по себе профессия
прекрасная.
- Перестань паясничать. Только что Руднев сказал, что у меня "великолепный
защитник". Что ты им здесь наговорил? Где
Корниенко?
- Ему стало стыдно, и он уехал.
- Ты можешь не балагурить? Что произошло?
- Ничего. Я только объяснил Корниенко, как нужно относиться к такому
человеку, как ты. Вот, собственно, и все.
- Господи! - Она села на стул, неожиданно улыбнулась. - Я должна была
догадаться, что ты вмешаешься. Ты же видел, в
каком состоянии я шла к приемной. Совсем забыла, что у нас есть собственный Тиль
Уленшпигель. Борец за правду.
- Вот именно. "Пепел Клааса стучит в моем сердце".
- Перестань насмешничать. Удивляюсь, что Корниенко стал тебя слушать.
- А я тебе удивляюсь. Неужели ты приревновала меня к этой девочке?
- Она не девочка, Дронго, - грустно произнесла Суслова, - а молодая
красивая женщина. И я ей немного завидую. Будь я в
ее возрасте, нет, будь я хотя бы на десять лет моложе, чем сейчас, плюнула бы на
все, бросила работу и посвятила бы остаток
жизни тебе.
Дронго смутился. Он не знал, что ответить. Не находил слов. Потом наконец
как-то неуверенно произнес:
- Если хочешь, мы могли бы жить вместе...
- "Если хочешь", - усмехнулась она.
- Я неудачно выразился, - растерялся Дронго, - мне никогда никто ничего
подобного не говорил.
- И не скажет. А вместе мы быть не можем. Я слишком устала от жизни, нервы
шалят. К тому же нам трудно будет
вылезти из своих панцирей. Тебе нужна другая, которая будет терпеть все твои
сумасбродства. Я видела, как она на тебя
смотрела. Неужели ты не почувствовал, что она тебя любит?
Воспоминание о Джил больно кольнуло сердце. Он думал, вчерашняя встреча
станет одним из эпизодов его биографии.
Эпизодом приятным. Или он, как всегда, ошибся?
- Лена, - тихо произнес Дронго, подходя ближе, - я так одинок!
- Знаю, - ответила она, - мы с тобой две единицы, каждая сама по себе, и
никогда двойкой не станем. Тебе нужна рядом не
единица. Тебе нужен нуль. Но не в отрицательном смысле этого слова. Иными
словами, тебе нужна женщина, которая
полностью растворится в тебе. И тогда ты почувствуешь себя во сто крат сильнее.
- Любой мужчина мечтает именно о нуле, - улыбнулся Дронго.
- Но в этом случае мужчина должен быть единицей, - сказала Елена, - потому
что два нуля - это ничто. Жить рядом с
бездарностью невыносимо. Жить рядом с таким, как ты, тоже невозможно. Выбирают
меньшее из зол.
В этот момент в кабинет вошел Руднев.
- Полетаев согласился, - сказал он, - сейчас прикажу готовить наши машины.
День третий. Москва.
13 часов 35 минут
Кортеж машин двигался по городу на довольно большой скорости. Два джипа и
две "Ауди" шли друг за другом. "Тойота"
и "Дэу Нексиа" ехали в ста метрах, стараясь не отставать, но сидевшие в них не
видели самого кортежа. Им важно было
наблюдать за возможными "хвостами", которые могли начать наблюдение за кортежем.
В "Тойоте" находились Дронго и
Суслова, за рулем сидела Елена. Они знали примерный маршрут машин и постоянно
поддерживали с ними связь.
- Выезжаем на проспект, - сказала Суслова. - Третий, есть что-нибудь
подозрительное?
- Нет. Все нормально. Но мне кажется, зеленый "Пежо", который следует за
нами, появился, когда мы уже отъехали от
министерства.
- Второй, вы его видели?
- Нет, заметили только сейчас. Он, кажется, сворачивает. Что делать?
- Поезжайте за ним. Если это та самая машина, она должна где-то
затормозить, передавая наблюдение другой машине.
- Думаешь, они подстраховывают друг друга? - догадался Дронго.
- Видимо, да, - мрачно ответила Суслова, - впрочем, сейчас узнаем.
- Внимание. "Пежо" сбавляет скорость. Но продолжает следовать за кортежем,
- передал Второй, - мы его видим. В нем
двое мужчин. Один говорит по телефону.
- Они ведут наблюдение, - убежденно сказала Суслова, - ты был прав. Мы их
возьмем, и тогда все станет ясно.
- Третий, сворачивайте с проспекта. Посмотрим, как поведут себя наши
"друзья". Необходимо вычислить и второй
автомобиль. Внимание, сейчас начнем сбавлять скорость.
- Они действуют как настоящие профессионалы, - сказала Елена, - интересно,
кто бы это мог быть? Неужели у них так
много людей?
- Это не Слепнев, - в раздумье произнес Дронго, - "ликвидаторы" обычно
работают в одиночку, в крайнем случае с однимдвумя
агентами. Это не почерк "ликвидатора".
- "Пежо" вырвался вперед, - доложил Второй, - похоже, меняется с голубым
"Крайслером". Там тоже двое мужчин, один
поднес руку к голове.
- Вы фиксируете номера?
- Конечно. Уже передал их в наш центр. Обещали быстро ответить, но пока
молчат.
- Поторопите их.
- Видим "Крайслер", - передал Третий, - следует за нами. Похоже, собирается
на обгон.
- Осторожно, - предупредила Суслова, - если они считают, что в одной из
наших машин Полетаев, возможны любые
неожиданности. Третий, вы меня слышите?
- Вас понял, Первый! Как только они пойдут на обгон, возьмем их под
наблюдение.
- Второй, есть сообщения о том, кому принадлежат эти машины?
- Нет. Пока нет.
- Первый, "Крайслер" резко увеличил скорость и пошел на обгон. Прием.
- Поняла. Будьте осторожны, Третий.
- Внимание, Первый, я - Второй. "Пежо" свернул в сторону. Они, похоже,
решили отказаться от дальнейшего наблюдения.
Нам тоже сворачивать?
Она взглянула на Дронго. Тот кивнул. Но, вспомнив о вчерашних потерях, она
не имела права рисковать людьми, за
которых несла ответственность.
- Нет, не сворачивайте. Возможно, это провокация. Они заметили нас и хотят
отвлечь.
- Первый, говорит Третий. "Крайслер" повернул на проспект. Вы меня поняли,
Первый? Они повернули обратно.
- Что-то не так, - нахмурилась Суслова, снова взглянув на Дронго, - они
оторвались от преследования. Что-то мы не так
делаем. Внимание всем! Возвращаемся, - приказала она, - соблюдать дистанцию.
Если появится кто-нибудь из "друзей",
немедленно сообщите. Повторяю, если появится кто-нибудь из "друзей", немедленно
сообщите.
- Никого нет, - доложил Второй.
- Все чисто, - подтвердили из кортежа.
- Почему вдруг они оторвались? - спросила Суслова, прикусив губу. - Мы
ошиблись? Или они обнаружили нас?
- Не похоже. Иначе оторвались бы раньше, - ответил Дронго. - Узнай у
Второго, им сообщили, чьи это машины?
- Второй, вы получили информацию об этих машинах?
- Только что. Эти машины списаны еще в прошлом году. Вы меня слышите,
Первый? Номера машин списаны в прошлом
году.
- Похоже, это автомобили-призраки, - нервно заметила Суслова.
- Нет, - ответил Дронго, - теперь совершенно ясно, что это не призраки.
Если списаны номера обеих машин, это не
призраки, это реальность.
- Может, кто-то блокировал информацию ГАИ и, когда мы послали запрос,
передал предупреждение обоим автомобилям,
- предположила Суслова, - такое возможно?
- Только как вариант. Узнай наши "друзья", что мы пытаемся вычислить номера
их машин, они и в этом случае не стали
бы отрываться от кортежа. Номера все равно липовые, и по ним ничего не найдешь.
Здесь дело в другом: они откуда-то
узнали, что наш кортеж липовый. Что ни в одной из машин нет Полетаева. Узнали и
сразу оторвались. Выходит, им кто-то
сообщил.
Она взглянула на Дронго, включила переговорное устройство.
- Говорит Первый. Все машины, которые мы вели, оторвались. Вы меня поняли?
- Вас понял, - ответил полковник Руднев, - что будем делать?
- Эксперт считает, что они каким-то образом пронюхали о движении кортежа.
- Спроси, кто звонил министру. С кем он разговаривал? - сказал Дронго.
- Кто звонил нашему другу? - спросила Суслова.
- Никто. Я сижу в приемной, все телефоны отключены. Никто не звонил, -
ответил Руднев.
- Все ясно. - Она взглянула на Дронго. - Кажется, у полковника Корниенко
снова появятся веские основания для
подозрений.
- Если будешь все время об этом думать, непременно появятся, - отозвался
Дронго. - Пожалуй, Полетаеву лучше не ездить
сегодня на заседание правительства. Это возможно?
- Нет, - сказала она, - такой вопрос может решить только премьер-министр.
Ты можешь ему позвонить?
- Не могу.
- Только директор ФСБ может.
- Что-то не получается, - нахмурился Дронго.
- Ты о чем?
- Почему они так резко оторвались? Я в чем-то ошибся. Чего-то я не учел.
- Через полчаса заседание правительства. Полетаев уедет оттуда немного
раньше, чтобы выступить на открытии
конференции в Центре.
- И об этом все знают, - заметил Дронго.
Елена слегка притормозила.
- Я не могу выйти на премьер-министра, - раздраженно сказала она, -
предложи что-нибудь более реальное.
- Итак, в четырнадцать он будет на заседании правительства, - повторил
Дронго, - а в шестнадцать из Белого дома поедет в
Центр международной торговли. В этом промежутке времени я бы устроил засаду.
Неужели не ясно, министру появляться в
Белом доме нельзя. Чтобы сорвать планы террористов, нужно ехать в Центр
немедленно.
- Этот вопрос Полетаев должен согласовать с премьер-министром, - сказала
Суслова в замешательстве.
- Тебя что-то смущает?
- Нет, - вздохнула она, - кажется, нет. Я постараюсь убедить Артема
Сергеевича не ездить в Белый дом. Конечно, если это
возможно.
- Думаешь, у тебя получится?
- Постараюсь, - повторила она.
Нельзя рисковать. У министерства она вырулила на стоянку, где уже стояли
машины кортежа, кивнула одному из
сотрудников ФСБ, охранявшему их, и обратилась к Дронго:
- Давай быстрее, у нас мало времени.
Они вошли в здание, поднялись на лифте. Выходя из кабины, она сказала
Дронго:
- Жди меня в приемной. Я попытаюсь убедить Полетаева.
Совещание уже закончилось, и в приемной было всего несколько человек, в том
числе и полковник Руднев.
- Все в порядке? - спросил он Суслову.
- Нет. Минут пятнадцать назад все машины, севшие нам на хвост, оторвались.
- И чем ты это объясняешь?
- Не знаю. Мы сделали запрос в ГАИ, и нам ответили, что машин с такими
номерами вообще не существует. Они давно
списаны.
- Как это списаны? Они там все с ума посходили?
- Нужно еще раз проверить. Происходит что-то непонятное. Неожиданно все их
машины оторвались от нашего кортежа.
- Может, заметили, что за ними наблюдают?
- Вряд ли. Но если даже заметили, испугались, что ли? Они могли оторваться
лишь в том случае, если вдруг узнали, что в
наших машинах Полетаева нет. Уверена в этом. Может, он разговаривал с кем-то.
- Все телефоны переключены на приемную. Я здесь неотлучно. Невозможно
узнать, где находится министр.
- И тем не менее кто-то узнал. Эксперт категорически против поездки
Полетаева в Белый дом. Там идеальное место для
засады. Министр должен отправиться в Центр международной торговли, выступить на
открытии конференции и сразу уехать,
не подвергая себя риску.
- Лучше бы ему вообще никуда не выезжать, - сказал Руднев.
- Выступить на открытии он обязан, - возразила Суслова. - Он не раз
говорил, как это важно. Если отменить его визит в
Белый дом, он приедет в Центр гораздо раньше намеченного времени, и это спутает
все карты террористов.
- Согласен, но как ему об этом сказать? Ты не сможешь его убедить.
- Попробую. - Она подошла к секретарше: - Доложите Артему Сергеевичу, что я
хочу с ним переговорить.
Секретарша знала, что министру нравятся сильные, уверенные в себе, деловые
женщины. Совсем недавно он просил ее
найти подполковника Суслову, и голос его при этом звучал как-то особенно.
Поэтому она не стала говорить, что Полетаев
собирается уезжать и просил никого к нему не пускать, и вошла в кабинет.
- Артем Сергеевич, - обратилась она к министру.
- Я просил меня не беспокоить, - он что-то быстро писал и даже не поднял
головы.
- К вам тут один человек.
- Я же сказал, никого, - он поднял голову.
- К вам подполковник Суслова.
Он отложил ручку, быстро поправил волосы.
- Хорошо, пусть войдет.
Секретарша, очень довольная, что угодила шефу, выскользнула из кабинета.
- Он вас ждет, - с подчеркнутым уважением обратилась она к Сусловой.
Лене не хотелось вторично входить к министру. Но это было необходимо. И не
только ради безопасности Полетаева.
- Мы встречаемся с вами сегодня уже второй раз, - усмехнулся Артем
Сергеевич.
- Вам нельзя ехать на заседание правительства. - Она решила сразу
заговорить о главном.
- Как это нельзя? - Ее тактика увенчалась успехом: улыбка медленно сползла
с его лица.
- У нас есть точные сведения, вас могут убить, когда вы будете выходить из
Белого дома, - сообщила она, - вам нельзя
туда ехать.
- Я не боюсь. - Он решил продемонстрировать свою смелость этой красивой
молодой женщине.
- Речь идет не только о вашей личной безопасности, - возразила она, - вас
хотят убрать, чтобы свалить правительство.
Если вы не выступите завтра на заседании Думы и она не примет бюджет на будущий
год, правительство отправят в
отставку. Речь идет о судьбе всей страны. Кроме того, вместе с вами могут
погибнуть невинные люди, ваши водители,
помощники, наши сотрудники. У каждого есть семья, дети.
- Что вы хотите?
- Чтобы вы не ехали в Белый дом, а сразу отправлялись в Центр международной
торговли. Надо сбить террористов с толку
и нарушить их планы.
- Но я не могу не поехать, - занервничал Полетаев.
В этот момент зазвонил его мобильный телефон. Он достал аппарат, посмотрел
на дисплей, увидел знакомый номер и,
чертыхнувшись, отложил аппарат в сторону. Звонили с дачи, где оставались жена,
дочь и внуки. Телефон не умолкал.
- Вы отвечали на звонки? - спросила Елена. Она вдруг подумала, что министр
забыл о мобильном телефоне. Но ответ
Полетаева ее разочаровал.
- Нет, не отвечал. Во время совещаний я обычно выключаю мобильный. - Он
взял телефон и раздраженно сказал: -
Слушаю.
- Артем, что происходит? Я не могла до тебя дозвониться ни по одному
телефону, - взволнованно сказала Люда. Он
смотрел на стоявшую перед ним Елену и думал, что жизнь его могла сложиться
иначе.
- У меня было совещание, - коротко объяснил он.
- Пойми, я нервничаю... - начала было она.
Артем Сергеевич ее перебил:
- Тебе что-нибудь нужно?
- Ничего. Просто хотела с тобой поговорить, узнать, как ты себя чувствуешь.
Ведь ты не позвонил, даже когда прилетел из
Лондона. - упрекнула она мужа. - Я места себе не нахожу от волнения, сижу как в
тюрьме, в окружении охранников.
- Завтра все это кончится.
- Тебе легко говорить. Ты не представляешь, что мы испытываем. Дети плачут,
Катя хандрит, у Леонида депрессия. А я
одна, всегда одна.
- Вечером поговорим.
...Закладка в соц.сетях
