Жанр: Боевик
День гнева
... еще, - сказал Слепнев, глядя на подельника, - кроме тебя и Старика,
никто в мире не знает, что я буду у Майи. И если
меня обнаружат...
Марек дернул машину, коротко выругался и посмотрел на полковника.
- Сам понимаешь, - договорил с явной угрозой Слепнев, - я разбираться не
стану.
- Я когда-нибудь вас предавал? - спросил Марек.
- Поэтому и живешь рядом, - в тон ему ответил полковник, - мне обычно такие
вопросы не задают. Один мой друг любил
говорить, имея в виду женщин, что страшна не измена, а сама мысль о ней. И если
эта мысль придет тебе в голову, гони ее
прочь. Гараж хорошо закрыл?
- Да. Ключи у меня. Только оставлять трупы в багажнике надолго нельзя.
Через два-три дня такой запах пойдет, все соседи
сбегутся.
- Через два дня я сам туда соседей позову, - успокоил его полковник.
- Может, вывезти их и закопать? Вы же говорили, что так мы и сделаем.
- Раньше говорил. Пока эти ублюдки не провалили все дело. А сейчас эти
трупы нам понадобятся.
- Как они могли не заметить, что министр в автомобиль не садился? -
удивился Марек. - А может, он на повороте вышел?
- Не выходил он, - нехотя ответил полковник, - это я виноват. Думал, с их
точки все будет видно. Не учел, что они могут
отвлечься. В таких случаях нужно ставить человека возле подъезда. Но у меня
людей больше не было. Ты и так их ждал в
переулке с машиной. Майя дома была, Старик нам отход обеспечивал, а Семен в
Ленинград, тьфу ты черт, в Санкт-Петербург
укатил. Откуда мне было взять еще одного наблюдателя? Вот и вышла лажа. Сделай
они все нормально, закопали бы их
сейчас где-нибудь за городом, и с концами. А раз ошиблись, пусть теперь страдают
их души. Не дам им упокоения, пока на
нас не поработают.
Марек с ужасом взглянул на Слепнева.
- Только не говори, что ты верующий, - усмехнулся полковник, - с твоим-то
прошлым.
- Я верующий, - сказал Марек.
- В таком случае гореть тебе в аду. Только ничего нет. Ни ада, ни рая. Есть
черви, которые нас с тобой грызть будут. Вот и
все. Никакой загробной жизни.
- Не нужно так говорить, - поежился Марек.
- Почему не нужно? - повернулся к нему полковник. - Я тебе вот что скажу. И
рай, и ад мы на земле получаем. И столько
нам отмерено в этой жизни и рая, и ада, что в другой жизни мы бы от всего этого
взвыли. По большому счету, если бог есть,
он должен был дать нам покой в другой жизни, чтобы мы отдохнули от этой. Лет так
на миллион. А потом, может, нам и
самим не захотелось бы снова бегать по грешной земле. Отвыкли бы. Поэтому с
точки зрения абсолютного бога все
правильно. Каждый из нас хлебает свой рай и ад здесь, а потом отправляется
навечно отдыхать там. Вот и вся философия.
Марек молчал, глядя на дорогу.
- Не согласен? - добродушно спросил Слепнев. - Ну и черт с тобой, как
хочешь. Только про червей не забывай. Это так
страшно, когда черви вгрызаются в мозг. Вообще, с рациональной точки зрения
самые умные существа на земле, должно
быть, черви. Они сожрали за эти тысячи лет столько всяких мозгов, что давно
должны были принести достойное потомство, а
не прозябать в земле. Но не принесли. И знаешь почему? Потому что халявной пищи
много. Вот ты отними у них эту пищу,
заставь вылезти на поверхность земли, побегать, еду поискать, так они за тысячу
лет особую породу умных червей выведут.
Но еда сама к ним идет, вот они и обленились. Лежат себе в земле и ждут
очередного покойника.
- Разговоры у вас сегодня какие-то мрачные, - сказал Марек.
- А я вообще мрачный. Иногда думаю, что, если на самом деле есть ад,
значит, на том свете встречусь с ребятами, которых
сегодня на небо отправил. Интересно, что они мне скажут. Ругать начнут? Или,
наоборот, благодарить, что избавил их от
земных страданий? Вообще-то интересно, должно быть, встречаться со своими
жертвами. У меня, думаю, не меньше взвода
покойников наберется. Может, меня там их куратором сделают. - Он засмеялся
хриплым, неприятным смехом, от которого у
Марека мурашки побежали по телу. Полковник прямо-таки зашелся смехом, даже
закашлялся, ударяя себя кулаком в грудь.
Потом выпрямился и сказал: - Все равно ничего нет. А раз бога нет, значит, мы с
тобой сами решаем, кому жить, а кому к
червям отправляться. Иначе кто-то другой будет за нас решать. Вот поэтому,
Марек, я отношусь к тем, кто сам за себя
решает. - Он помолчал и равнодушно добавил: - И за других тоже.
День первый. Москва.
16 часов 17 минут
Банкиры должны были появиться ровно в шестнадцать, но Шумский сообщил по
телефону, что они на несколько минут
задерживаются.
- Нормальные ребята, - добавил вице-премьер, - ты будь с ними построже.
Сами они ничего не решают, но влияют на
общую атмосферу и настрой остальных. Ты понимаешь, Артем, по возвращении из
России они должны там у себя
рассказать, что у нас нормальная обстановка. Особенно напирай на наши внутренние
займы. В общем, надувай щеки и кивай
головой, соглашаясь с их проектами. Пусть увезут отсюда положительные эмоции.
Ведь это просто представители банков, а
главные переговоры у тебя в Лондоне.
- Я помню, - сказал Полетаев.
- Говорят, у тебя сейчас там охрана в три ряда? - хохотнул Шумский. - Ну
это хорошо. Пусть охраняют. Иначе всем нам
кранты. Не утвердим бюджет, отправят в отставку.
Полетаев положил трубку и ощутил неловкость. Столько внимания привлечено к
его особе. Он позвонил секретарше.
- Кто-нибудь есть в приемной?
- Двое сотрудников ФСБ, - доложила она, - может, позвать их главного, он
сидит рядом, через кабинет.
- Нет, я ему сам позвоню. - Полетаев поднял трубку. Очевидно, им отвели
кабинет одного из начальников отделов.
Начальник уже вторую неделю болел. Так и есть. Ответил Полетаеву тот самый
полковник, который заходил к нему в
кабинет два часа назад.
- Извините, Дмитрий Георгиевич, - министр, несмотря на суматошный день,
запомнил имя-отчество полковника, - я хотел
вас предупредить. У меня сейчас встреча с представителями зарубежных банков. Их
четверо и два переводчика. Крайне
нежелательно подвергать их проверке. Думаю, у них нет оружия.
- Я вас понял, Артем Сергеевич. Не беспокойтесь, мои люди уже
предупреждены. Список журналистов и операторов у
меня тоже есть. Их одиннадцать человек. Мы постараемся им не мешать.
- Спасибо, - поблагодарил Полетаев. Только он положил трубку, как зазвонил
мобильный телефон. По номеру на дисплее
он определил, что это снова жена. Сегодня у него возникли целых четыре проблемы.
Покушение террористов, переговоры с
западными банкирами и подготовка к завтрашнему визиту в Лондон, болезнь Димы и
Людмила, которая не давала ему покоя
после того, как узнала о покушении. Но не ответить на ее звонок он не мог. Все
равно она до него доберется: позвонит в
приемную или еще куда-нибудь. В крайнем случае пришлет Ханифу с категорическим
требованием позвонить ей.
- Я тебя слушаю, - сказал Полетаев.
- Артем, у нас все в порядке, - сообщила Людмила, - врачи считают, что Диму
можно забрать домой. Слышишь, что я тебе
говорю? У мальчика нет интоксикации, слава богу, мы вовремя успели.
- Ну и прекрасно.
- Ханифа сказал, что нас будут охранять. Это по твоему указанию?
- Нет. Так нужно. Вернусь домой, объясню.
- Хорошо. Ты не забыл, что мы летим завтра в Лондон? Не отменил визита изза
сегодняшних событий?
- Нет. Дома поговорим.
- Да, да, понимаю. Ты, наверно, занят. Катя с детьми будет у нас. У тебя
все в порядке?
- Все нормально, - Полетаев был на пределе. В этот момент секретарша
доложила о приезде банкиров. - Извини, -
торопливо бросил Артем Сергеевич, - у меня иностранная делегация.
- Будь осторожен, Артем, учти, бандиты успокоятся вряд ли... - Она все еще
говорила, но он уже отключил телефон и
поднялся навстречу гостям.
Ни гости, ни сопровождающие их чиновники не заметили усиленной охраны в
приемной. Кикнадзе велел одному из
сотрудников проверить по списку журналистов, прибывших для освещения сегодняшних
переговоров. Три пары
журналистов и операторов представляли главные телевизионные каналы, а еще пятеро
- крупные газеты и другие издания.
Суслова находилась в приемной, когда Кикнадзе вернулся в свой кабинет. Она
убрала очки в сумку, и теперь яркий свет от
люминесцентных ламп в приемной ее раздражал. Журналистов должны были пропустить
всего на несколько минут, с
разрешения Полетаева, после того как произойдет традиционный обмен
приветствиями.
Суслову, стоявшую у дверей кабинета, журналисты приняли за пресс-секретаря
министра, и один из них шутливо
высказался насчет ее военной выправки. Всех интересовали не только переговоры,
но и подробности покушения, однако
секретарша Полетаева, вежливо улыбаясь, отсылала их вниз, в пресс-службу
министерства, куда они должны были пройти
сразу после завершения съемок.
- Как они себя ведут? - спросил Кикнадзе у Сусловой, позвонив в приемную.
- Нормально. Беседуют, улыбаются, - тихо доложила она. Чтобы не вызывать
подозрений, они говорили по обычному
телефону.
- Войдете в кабинет вместе с ними, - напомнил Кикнадзе.
- Хорошо. - Она положила трубку и незаметно проскользнула к дверям
кабинета.
Не успел полковник закончить разговор, как ему позвонил из проходной один
из его сотрудников.
- Здесь находится журналист, требует, чтобы его пустили к министру, -
доложил офицер ФСБ.
- Какой журналист? - не понял Кикнадзе. - Пусть пройдет в службу, если у
него есть вопросы.
- Нет, - объяснил офицер, - он говорит, что приехал снимать встречу
министра с банкирами.
- Его фамилия есть в заявке?
- Да. Но он прошел несколько минут назад.
- Как это прошел? - нахмурился Кикнадзе. - Ты же сказал, что все
одиннадцать человек уже в приемной Полетаева.
- Да, так оно и есть, - подтвердил офицер, - но этот журналист из газеты
"Век", Самойлов. Говорит, что опоздал, а по
моему списку их представитель Самойлов уже...
Кикнадзе поднял другую трубку, попросил срочно позвать к телефону Суслову.
Полетаев между тем уже пригласил
журналистов, и они направились в кабинет, но Суслова успела придержать ногой
дверь.
- Одну секунду, - сказала она, вежливо улыбаясь, - подождите, пожалуйста. -
И подошла к телефону, незаметно кивнув
сотруднику, чтобы заменил ее. - Что случилось? - спросила она, сняв трубку.
- Лена, - быстро сказал Кикнадзе, - там у тебя должны быть одиннадцать
человек. Правильно?
- Да, все правильно, - ответила она после некоторой паузы.
- Задержи их, ни в коем случае не пускай в кабинет. Только что приехал еще
один журналист. Он в проходной. Видимо,
произошло что-то непредвиденное.
- Их уже пригласили, - напряженным голосом произнесла Суслова.
- Войди в кабинет и объясни министру, что журналисты появятся через пять
минут, что они задерживаются.
- Все ясно. - Она не могла ничего говорить, поскольку журналисты толпились
рядом, что-то весело обсуждая.
Полковник выбежал из своего кабинета и направился к лифту. Как могло
случиться такое? Откуда взялся второй
журналист? Если это совпадение, то он готов поверить в чудеса. Но таких
совпадений не бывает. Два журналиста из одной и
той же газеты с одинаковыми фамилиями появляются в министерстве в одно и то же
время. Он проверил оружие и, едва
открылись дверцы лифта, выскочил и поспешил к дежурному.
- Где журналист?
- Курит у окна, - показал на взлохмаченного парня в кожаной куртке офицер.
Суслова тем временем вошла в кабинет министра. Тот удивленно посмотрел на
нее, но ничего не сказал.
- Журналисты задерживаются, - наклонившись к нему, прошептала Суслова, -
они будут через пять минут.
Полетаев хотел чертыхнуться: мол, что за бардак - но сдержался.
- Ваши документы, - обратился Кикнадзе к журналисту.
Тот, недоумевая, протянул ему удостоверение и представился:
- Корреспондент газеты "Век" Самойлов.
- Проверь, проходил журналист с такой фамилией? - приказал офицеру
Кикнадзе.
- Проходил, - ответил тот, - он у нас в списке. Я сам проверял документы.
Кикнадзе внимательно посмотрел на журналиста и еще раз проверил его
удостоверение. Оно не вызывало ни малейших
сомнений. Но почему парень так нервничает?
- По какой причине вы опоздали? - спросил полковник.
- Мы все были в Белом доме, но, когда вышли оттуда и хотели ехать к вам на
Ильинку, оказалось, что кто-то проткнул
шины моего "жигуленка". Все четыре. И ребята уехали без меня. Я оставил машину
под присмотром знакомого сержанта, а
сам приехал к вам на такси. Представляете, какие сволочи? Все четыре шины. Чтобы
их поменять, понадобилось бы часа два,
не меньше. Но их еще предстояло купить.
- Значит, в Белый дом вы приехали на своей машине? - уточнил полковник.
- Да, на своей, - подтвердил Самойлов, - но какие-то хулиганы...
- Подождите здесь, - сказал Кикнадзе и достал переговорное устройство. -
Одному сотруднику спуститься к проходной
вниз, - приказал он. - Здесь журналист из газеты "Век" Самойлов. Нужно его
задержать. Остальным подойти к приемной. Там
среди журналистов преступник. Всем быть наготове. Повторяю, преступник в
приемной Полетаева. Никому не входить без
моего разрешения.
Он бросился к лифту и через несколько секунд уже бежал к приемной, где у
дверей в кабинет стояла Суслова.
- Едва успела, - сказала она, - закрыла дверь буквально перед их носом.
Предупредила Полетаева, что журналисты
задерживаются, но он был очень недоволен. Что произошло?
- Здесь террорист, - негромко сообщил Кикнадзе, - если попытаться вывести
его, может открыть огонь. Он представитель
газеты "Век". Что делать?
- Пусть пресса пройдет в соседнюю комнату за информационными материалами, -
сразу нашлась Суслова, - а остальные
могут делать съемку.
- Предложи им это, но будь осторожна, - предупредил Кикнадзе, - смотри в
оба.
- Уважаемые господа, - сказала Суслова, - представители газет "Век",
"Куранты" и "Известия" могут пройти в соседнюю
комнату за информационными материалами по сегодняшней встрече.
- А остальным почему не дают? - спросил кто-то из журналистов. - Или мы
рыжие?
- Только для представителей этих газет были заранее заказаны информационные
материалы, - выдавила из себя улыбку
Суслова. - Мы вернемся через минуту, и вы сможете снять с них копии.
Она, улыбаясь, пошла вперед, рискуя получить пулю в спину. В такой ситуации
очень важно самообладание. Трое
журналистов, двое молодых, один постарше, двинулись вслед за ней. Возможно,
среди них был и убийца. Но никто из них
даже отдаленно не напоминал Слепнева. Кикнадзе молча смотрел, как они выходили
из приемной, пытаясь вычислить, кто
именно лже-Самойлов, затем приказал никого не пускать к министру и тоже покинул
приемную. В коридоре он кивнул
одному из стоявших там троих, и тот направился в комнату, где была Суслова с
газетчиками. Оставшиеся два офицера
перекрыли коридор, чтобы отрезать путь убийце в случае его возможного прорыва к
лифту или к лестнице.
Кикнадзе вошел в комнату вместе с офицером, остановил взгляд на
представителях прессы. Этого нельзя было делать,
потому что один из газетчиков, оказавшийся террористом, отбросил сумку, которую
держал в руках, и выхватил пистолет.
Кикнадзе не успел достать свой и в тот же момент услышал выстрел и почувствовал
боль в боку. Террорист уже собирался
выстрелить в сотрудника, вошедшего следом, но с перепугу забыл про Суслову.
Видимо, сработал инстинкт загнанной
жертвы.
Это была роковая ошибка. Он, можно сказать, подставился под пистолет этой
отчаянно смелой женщины,
сконцентрировав все внимание на мужчинах. Но у Сусловой была мгновенная реакция,
и такое развитие событий не явилось
для нее неожиданностью. Она выпустила в бандита три пули подряд. Он отлетел к
стене и, размазывая по ней кровь,
замертво рухнул на пол.
Суслова подскочила к полковнику.
- Как вы?
- Что с ним? - задыхаясь, пробормотал Кикнадзе.
- Все в порядке, - улыбнулась Суслова, - все нормально. Он мертв.
- Срочно... - собрав все силы, пробормотал полковник. - Срочно проверьте,
кто это был... Его отпечатки пальцев...
Проверьте... Это не Слепнев... - Полковник потерял сознание.
- Быстро в больницу! - закричала Суслова.
Вбежавшие фээсбэшники уже поднимали Кикнадзе с пола, кто-то обыскивал
убитого. Суслова подошла к журналистам.
- Извините, ребята, - сказала она, - придется вас арестовать.
- Вы с ума сошли? - занервничал один из них, молодой. - Почему?
- Что происходит? - спросил тот, что постарше.
- Только что была предотвращена попытка покушения на министра финансов
Полетаева, - объяснила Суслова, - но об
этом никто не должен знать. По крайней мере до пятницы. Поэтому и придется вас
задержать. Согласно закону, мы имеем на
это право. А через семьдесят два часа освободим. Не беспокойтесь, мы не отправим
вас в сизо. В какой-нибудь загородный
дом.
- Это произвол, - гневно сказал молодой журналист.
- А потом вы дадите нам эксклюзивное интервью, - заявил журналист, видимо,
более опытный.
- Договорились, - кивнула Суслова без тени улыбки.
Полковник лежал на стульях, его рука бессильно повисла. Кто-то из офицеров
пытался наложить ему на рану повязку.
Суслова позвонила в приемную.
- Пусть начинают съемку, - сказала она, - только предупредите, что у них в
запасе всего минута. И пусть в кабинет
министра войдут трое наших сотрудников. Так надежнее. Следите за прессой, никого
не подпускайте слишком близко к
Полетаеву.
Она положила трубку, посмотрела на Кикнадзе и только сейчас обнаружила на
своем жакете пятна крови. Потом взяла
мобильный телефон, набрала нужный номер и сообщила:
- У нас ЧП. Ранен Первый. Необходима срочная помощь. Повторяю, у нас ЧП.
День первый. Москва.
16 часов 52 минуты
Ему доложили о случившемся сразу, как только из Министерства финансов
пришло сообщение о том, что ранен Кикнадзе.
Директор ФСБ никак не мог поверить в случившееся. Он переспрашивал дежурного,
словно подозревая его в неудачной
шутке, в издевательстве над здравым смыслом. Поверить во вторую попытку
покушения на Полетаева было просто
невозможно. Еще более невероятным казался тот факт, что полковник Кикнадзе -
один из лучших специалистов в области
антитеррористической деятельности - оказался выведенным из строя уже через три
часа после того, как его прикрепили к
Полетаеву. Поэтому ликвидацию террориста нельзя было считать успехом. Вторичная
попытка террористического акта
означала скорее провал ФСБ. Бандиты бросили вызов всем правоохранительным
органам. Хотя вряд ли нашлась бы в мире
антитеррористическая служба, способная, как ФСБ, провести расследование и
установить виновных уже через несколько
часов после попытки покушения.
Директор еще переваривал информацию, когда позвонил Потапов и попросил
разрешения зайти. "Опять будет просить за
своего эксперта", - недовольно подумал директор, но ничего не сказал. И в этот
момент позвонил премьер-министр.
- Что происходит? - Премьер едва сдерживал гнев. - У нас сегодня встреча с
американским послом. На ней должен быть и
Полетаев. А на министра, оказывается, в Москве устроили охоту, как на какуюнибудь
куропатку. У нас есть органы или у
нас их нет? Я звонил в службу охраны, там сказали, что сегодня с двух часов дня
ваши сотрудники взяли под охрану самого
Полетаева и его семью. В чем же дело? Почему вторично упустили террористов?
- Мы не упустили, - взволнованно ответил директор, вытирая пот со лба, -
наоборот, предотвратили покушение. Террорист
пытался проникнуть в кабинет Полетаева под видом журналиста, но наши сотрудники
ему помешали. Кстати, один из них
ранен.
- Это уже второй случай за день, - грозно напомнил премьер-министр, - вы,
кажется, говорили, что у вас есть специалисты.
Раз террорист убит, вопрос можно считать закрытым?
- Пока неизвестно, - признался директор, не желая вводить премьера в
заблуждение. Ведь если убитый окажется не
Слепневым, придется начинать все сначала.
- А когда будет известно? - сорвался на крик премьер. - В общем, так. Меня
не интересует, какие вы примете меры.
Полетаев завтра улетает в Лондон на моем самолете. А в пятницу его выступление в
Думе. И если до пятницы с ним что-то
случится, я лично буду просить президента о вашей отставке. До свидания.
Он швырнул трубку, не дожидаясь ответа. Директор ФСБ тяжело вздохнул, и в
этот момент в кабинете появился Потапов.
- Звонил Корниенко, - доложил он, - они проверяют личность застреленного
террориста. Но уже сейчас ясно, что это не
Слепнев. По отпечаткам пальцев.
- Черт возьми, - пробормотал директор, - значит, все сначала.
Потапов сел за стол, положил перед собой папку.
- Руководство группой временно возложено на подполковника Суслову. Но, я
думаю, будет правильно, если мы заменим
Кикнадзе на Руднева.
- Вы же сказали, что он уехал к брату.
- Уже приехал. После перерыва вышел на работу. Только что позвонил мне.
Узнав, что Кикнадзе ранен, изъявил
готовность возглавить группу. Они с Кикнадзе большие друзья.
- Нам только кровной мести не хватало, - буркнул директор.
- Не тот случай, - возразил Потапов. - Руднев - настоящий боец.
Профессионал. Он сделает все, чтобы обеспечить охрану
Полетаева на должном уровне.
Директор молчал.
- Кроме того, - продолжал Потапов, - у нас нет специалистов такого класса.
Руднев справится.
- Хорошо, - кивнул директор, - согласен. Как там Кикнадзе? Жить будет?
- Врачи уверяют, что будет. Хотя рана тяжелая. К счастью, его Суслова
подстраховала. Надо надеяться, что все обойдется.
Корниенко и его люди работают непосредственно на месте. Стараемся предотвратить
утечку информации.
- Правильно, - согласился директор, - паника нам в Москве ни к чему.
- И еще... - начал Потапов, показывая на папку.
- Нет, - быстро проговорил директор, - я знаю, о чем вы хотите сказать.
Нет. Опять о вашем эксперте? Не верю в героеводиночек.
Времена частный детективов прошли. Это в книжках интересно читать, как
они сидят, трубки курят и решают
разные аналитические задачи. Сейчас время компьютеров, нам такой специалист не
нужен.
- Он не курит, - заметил Потапов.
- Что? - не понял директор.
- Он не курит, - повторил Потапов, - у нас есть подробный отчет по
нескольким его операциям. Можете посмотреть.
Слепнева нельзя поймать с помощью компьютеров. Здесь нужен аналитик, который
умеет нестандартно мыслить. Как
"ликвидатор".
- Нет, - твердо сказал директор, - и давайте закроем эту тему.
Зазвонил телефон. Директор повернул голову и едва сдержал готовое вырваться
проклятие. Это снова был телефон
прямой связи с президентом. Когда президент звонит дважды в день, это не сулит
ничего хорошего. Значит, он всерьез чемто
расстроен. Директор вздохнул и поднял трубку.
- Мне доложили, что в Министерстве финансов была перестрелка, - грозно
произнес президент, - это значит, не мы им, а
они нам войну объявили. Это значит, что террористы окончательно распоясались, а
наши службы против них бессильны...
"Откуда, откуда он мог так быстро узнать?" - ломал голову директор ФСБ. По
существующему положению о таких
событиях он должен был лично информировать главу государства. Можно было немного
потянуть время и представить
случившееся совсем в другом свете. Рассказать, как героически сотрудники ФСБ
предотвратили покушение. Как бандит
ранил полковника Кикнадзе, сообщить, наконец, о ликвидации террориста. Но кто-то
опередил директора и навредил ФСБ,
сделав акцент на проколе контрразведки. Кто бы это мог быть?
- За сегодняшний день это второй случай. Если ваши сотрудники не способны
должным образом охранять министра, не
нужно было браться, - продолжал бушевать президент.
"Охранять", - услышал наконец директор нужное слово и все понял. Конечно,
это дело рук начальника службы личной
охраны президента. Ему проще, чем директору ФСБ, увидеть главу государства, вот
он и воспользовался этим, чтобы
подставить коллегу.
- Мы сумели помешать террористу, - твердо сказал директор, - наши
сотрудники уничтожили его на месте. В противном
случае все могло кончиться трагически.
- Вот и пойми, кто из вас прав, - вышел из себя президент и предупредил: -
Вы лично отвечаете за порядок в городе. В
пятницу у нас важное заседание. И если снова что-нибудь случится, я буду
считать, что нас подвели именно сотрудники ФСБ.
И сделаю соответствующие выводы. Вы меня поняли?
- Понял, - ответил директор.
Президент, не попрощавшись, закончил разговор, а директор еще несколько
секунд ждал и лишь потом осторожно
положил трубку, перевел дух и громко выругался. Потапов, видя его состояние,
подумал, что сейчас лучше не настаивать. Он
уже собрался выйти из кабинета, когда директор его остановил:
- Подождите!
Потапов обернулся.
- Дайте мне вашу папку, - сказал директор, морщась, словно от сердечной
боли, - может, нам в самом деле задействовать и
его? Я, правда, не верю во всякую чертовщину, но сейчас все средства хороши. А
вдруг он сумеет нам помочь?
День первый. Москва.
17 часов 15 минут
О ЧП в министерстве он узнал последним. Служащие шепотом передавали новость
друг другу. Потом о ней узнали его
заместители. Чуть позже в министерство приехала большая группа сотрудников ФСБ
во главе с полковником Корниенко. И
только в шестом часу, когда Полетаев закончил переговоры с зарубежными
банкирами, намереваясь отправиться к премьеру
на встречу с американским послом, ему доложили о том, что произошло.
Он выслушал своего помощника мрачно и молча. Казалось, сегодня его уже
ничто не могло удивить. Он только уточнил,
что именно случилось с охранявшим его полковником Кикнадзе, и, когда ему
сообщили, что тот тяжело ранен и находится в
больнице, закурил и спросил:
- А с террористом что?
- Не знаю, Артем Сергеевич, нам не сообщают, - виновато ответил помощник, -
может, тоже ранен или убит.
Полетаев посмотрел на помощника так, что тот поежился и торопливо добавил:
- Я постараюсь выяснить, Артем Сергеевич.
- У меня была его заместитель, кажется, подполковник Суслова. Она еще
здесь?
- Да, Артем Сергеевич.
- Найдите ее, пусть зайдет, - распорядился Полетаев, стряхивая пепел в
массивную пепельницу. После ухода помощника
Полетаев взялся было за лежавшую перед ним на столе бумагу, но строчки плыли
перед глазами. Еще один убитый. Или
двое? Господи, как это страшно, когда из-за тебя гиб
...Закладка в соц.сетях
