Жанр: Триллер
Аспекты власти 1-4.
...ром, чувствуя, что в нем
благодаря тебе изменилось нечто. Конечно, есть всякие слова: гордость,
самоотдача, радость творчества, но их недостаточно.
Вот я и подумал: а может, у этого приятного чувства есть более глубокое
основание? Ведь если занимаешься собой, такого
удовлетворения никогда не достигнешь. А сегодня мне вдруг подумалось, что камень
имеет к этому чувству самое
непосредственное отношение. А если это так, значит, ни один из этих людей ни за
что не постигнет его тайны.
- Предел Стремлений? - спросила Хлоя.
- У меня-то стремлений вообще не осталось, - вздохнул лорд Эргли. - Нет, я
думаю, Предел Стремлений - это другое. Я не
знаю, где и как искать его, но думаю, кто-нибудь непременно найдет. А еще я
думаю, что камень, похоже, сам способен
выбирать, что ему делать... Хотя это уж и вовсе фантастика, верно?
- Я что-то начала сомневаться, был ли камень в короне Соломона, - задумчиво
сказала Хлоя, - и был ли Сулейман
действительно мудрейшим из людей?
- Говорят, был, - ответил лорд Эргли. - Ну что, теперь будете искать
мудрость в камне?
- Мудрость.". Какая она? - спросила Хлоя.
- А вот на этот вопрос, - улыбнувшись, сказал лорд Эргли, - не знает ответа
даже хранитель всех законов Англии.
Глава 7
Чудеса в Риче
Еще не успев спуститься с лестницы, миссис Пентридж и Оливер поняли, что
кто-то давно и упорно стучит в дверь.
Не мудрено, что они не слышали стука раньше. Вид миссис Фергюсон,
двигавшейся на своих ногах в наброшенном на плечи
халате, заставил их забыть обо всем на свете. Старая дама, наплевав в равной
степени и на возраст, и на свой паралич, шла чуть
ли не вприпрыжку. Миссис Пентридж с явной неохотой отвлеклась от этого
захватывающего аттракциона, открыла дверь и
поспешно вернулась, мимоходом сообщив Донкастеру: "Это к вам, сэр".
- Ко мне? - удивился Оливер. - О черт! - он тут же вспомнил лунатика,
тащившегося за ним вдоль изгороди и канючившего
свой камень. Повернув к двери, он встретил гостя на пороге.
- А-а, это вы! - приветствовал он его. - Извините, у нас тут событие в
некотором роде. Представляете, парализованная
старушка вдруг решила побегать и попрыгать по лестнице.
Может быть, подождете, или заходите, выпейте пока что-нибудь.
- Нет, - угрюмо отозвался Шилдрейк. - Интересное дело - сначала вы
заставляете меня тащиться сюда, а теперь
придумываете историю про какую-то старуху! Скажите еще, что это из-за нее вы не
можете вернуть мне камень.
- Камень? - растерянно произнес Донкастер. - О господи, куда же я его
девал? Я же только что держал его в руках. Ах да, я
показывал его миссис Фергюсон как раз перед тем, как она начала выделывать свои
курбеты. Может, она обронила его...
Шилдрейк выругался про себя и уже совсем собрался повторить ругательство
вслух, но тут ему в голову пришла
невероятная мысль.
- Кто это - миссис Фергюсон? - спросил он.
- Мать моей хозяйки, - ответил Донкастер. - Сколько я помню, а это с год,
пожалуй, она не вставала с постели. А теперь
вдруг скачет, как ребенок. Вот, взгляните-ка. Каково?
Сами посудите, не могу же я приставать к ней в такой момент насчет моей, то
есть вашей, как вы утверждаете, гальки,
правда ведь? Бог с ней, она сейчас ну прямо как дитя на пикнике в воскресной
школе.
Шилдрейка охватило самое настоящее волнение. Если эта чертова старуха..,
если камень может лечить.., если об этом
узнают...
- Слушайте, мне нужно вернуться в Лондон, - начал он фальшиво убеждать
Донкастера, - и я хочу взять с собой мою вещь.
Я понимаю, шутка есть шутка...
- А праздник есть праздник, - перебил его Оливер. - Хорошо, хорошо, я вас
понял, только погодите минутку. Господи Боже,
она выходит!
Действительно, миссис Фергюсон бодро семенила прямо на них. Оливер
отодвинул Шилдрейка в сторону.
- Вам все еще получше, миссис Фергюсон? - осторожно спросил он.
- Да, спасибо, гораздо лучше, - ответила старая женщина. - Думаю, мне
неплохо бы подышать свежим воздухом.
Вечер-то, похоже, теплый, пойду-ка я проведаю мою сестрицу Энни. У нее
астма, у бедняжки, она с прошлого года меня не
навещала, а я-то ведь тоже выбраться не могла... Мери, милочка, - обратилась она
к миссис Пентридж, - помоги-ка мне
одеться...
- Матушка, а стоит ли вам выходить? - обеспокоенно спросила миссис
Пентридж. - Как бы вам хуже не стало.
Миссис Фергюсон посмотрела на дочь с безмятежной улыбкой.
- Мне не станет хуже, - заявила она. - Я никогда в жизни себя, лучше не
Чувствовала. И это благодаря вам, мистер
Донкастер.
- Мне? - удивленно переспросил Оливер.
- Ну да, вам. Я сразу почувствовала, что из этого камня, который вы мне
дали, сила в меня так и хлынула, - проговорила
миссис Фергюсон. - Вот я и ухватилась за него изо всех сил. Вы, часом, не хотите
его у меня отобрать?
- Да нет, что вы, миссис Фергюсон, - быстро ответил Оливер. - Пусть пока у
вас побудет. Посмотрим, как вы станете себя
чувствовать.
- Ну уж нег, - не выдержал Шилдрейк, - послушайте, миссис...
- А ну заткнитесь! - зашипел на него Оливер. - Все в порядке, миссис
Фергюсон, берите его с собой.
- Еще чего! - повысил голос Шилдрейк. - Черт побери, с какой стати вы тут
распоряжаетесь чужим имуществом?
- А откуда известно, что оно - ваше? - взял на полтона выше и Донкастер. -
Я иду себе, собираю на изгороди камешки, а вы
вдруг выскакиваете и, едва перестав храпеть, начинаете рассказывать небылицы про
то, как ваша жена что-то куда-то закинула.
И поэтому я должен вам что-то возвращать? Да кто вы такой?
- Я - Энгус М. Шилдрейк, - отчеканил американец. - Я - председатель
Атлантической Авиакомпании и еще десятка других
компаний. За этот камень я заплатил семьдесят тысяч гиней и хочу немедленно
получить его обратно.
- Черта лысого вы получите немедленно, - хладнокровно парировал Донкастер.
- Да будь вы хоть председателем всех
океанских, воздушных, наземных и подземных путей, вам сначала придется
предложить мне еще семьдесят тысяч, да и то я не
знаю, как поступлю. Но попробовать можете. Начинайте с пятидесяти и добавляйте
по пять, пока я не пошлю вас куда
подальше с вашими бумажками!
- Да я вас всех за решетку упеку! - с негодованием воскликнул Шилдрейк.
- Не валяйте дурака! - резко оборвал его Оливер. - Попробуйте. Растолкайте
Джоба Риккетса и прикажите ему арестовать
миссис Фергюсон за кражу вашего камня. А я посмотрю, что из этого получится.
Ссора грозила перерасти в крупный скандал, но тут из дверей показалась
миссис Фергюсон в плаще и в капоре.
- Камень принадлежит этому джентльмену? - с беспокойством спросила она.
- Он этого не знает, и я тоже, - быстро отозвался Оливер. - Идите-ка себе
спокойно, миссис Фергюсон, только держите его
при себе. - Он повернулся к миссис Пентрндж, шоферу и двоим-троим соседям, уже
собравшимся возле крыльца. - Я
призываю вас всех в свидетели, - громко провозгласил Донкастер, - что миссис Рут
Фергюсон по моему настоянию хранит у
себя спорное имущество, вот этот камень, до тех пор, пока я не получу
доказательства честности намерений некоего Энгуса М.
Шилдрейка, как он себя называет, каковой Энгус М. Шилдрейк претендует на
владение этим камнем.
- Что вы там несете? - в ярости спросил Шилдрейк. - Какой в этом толк?
- Не знаю, - признался довольный Оливер, - но звучит здорово, правда?
- Вы что, всерьез полагаете, что я должен доказывать свои права на всякую
побрякушку первому встречному идиоту,
который остановит меня на улице, любому карманнику, который попытается у меня ее
стащить?
- Ну, если придерживаться фактов, это ведь вы пытались остановить меня и
выпотрошить мои карманы, - резонно заметил
Оливер. - Мы, кажется, собирались посвятить ближайший вечер рассмотрению
доказательств ваших прав владения, но можно
ведь и отложить это занятие.
- Пока я не собираюсь выпускать из вида эту женщину, - проворчал Шилдрейк.
- Я поеду за ней.
- "И ее народ станет твоим народом, и ее боги - твоими богами", - покачав
головой, пробормотал Оливер. - Внезапное
обращение миллионера. Зов старого дома. "О Дикси, моя Дикси, окончен наш опасный
путь..."
- Подите к дьяволу! - огрызнулся Шилдрейк, садясь в машину. - Барнс,
следуйте за той проклятой старухой в черном капоре.
- Да, сэр, - отозвался шофер и присоединился к процессии.
Ее возглавляла миссис Фергюсон, в нескольких шагах за ней шла миссис
Пентридж, еще чуть позади шагал Оливер
Донкастер, рядом с ним ехал по дороге автомобиль Шилдрейка, их сопровождала
быстро увеличивающаяся толпа местных
жителей. То и дело в ней раздавались удивленные возгласы - это очередному зеваке
рассказывали о чудесном исцелении.
Именно из-за большого скопления людей, а вовсе не из-за слабости миссис
Фергюсон дорога до ближайшего городка Рична-озере
заняла около часа. Там, в Риче, и проживала страдающая астмой сестра
миссис Фергюсон. К тому времени, как все
добрались до нужной улицы, толпа устрашающе разрослась. Автомобиль с трудом
прокладывал себе дорогу среди
возбужденных сельчан, а Оливера вытеснили вперед, и он едва не наступал на пятки
миссис Фергюсон. Старая женщина,
поднявшись на ступеньку, постучала в дверь. Дверь открылась, и за ней тут же
послышался громкий крик: "Рут!"
- Здравствуй, Энни, - донесся до собравшихся голос вошедшей в дом миссис
Фергюсон. Возбуждение в толпе заметно
усилилось.
О г гнева, отчаяния и сомнений Шилдрейк почти потерял голову. Пока его
автомобиль медленно пробирался по улицам, он
кое-как сообразил, что пойти в полицию в таком городишке - значит рассказать о
камне каждому его жителю; одному Богу
известно, чем это может кончиться. Нет, Энгус не сомневался в том, что вернет
камень, но он предпочел бы проделать это по
возможности без шума, после чего убраться из Англии первым же пароходом. Он
выглянул из машины. У стены дома,
прижавшись спиной к двери, стоял Оливер и живописал собравшимся драматические
подробности выздоровления миссис
Фергюсон. В отдалении Шилдрейк заметил шлемы двух полицейских, неторопливо
приближавшихся к толпе. Он видел
множество распахнутых окон и торчащие из них головы обывателей, слышал
ежесекундно вспыхивающие вокруг версии
происшествия, а неподалеку разглядел даже двух репортеров, быстро корябавших
что-то в блокнотах. С проклятием Шилдрейк
закрыл стекло, но через несколько секунд снова высунулся и попытался жестами
привлечь внимание Донкастера. Оливер
заметил его и протолкался через толпу к машине.
- Слушайте, - миролюбиво проговорил Шилдрейк, - вот видите, чем может
кончиться неудачная шутка. Я приношу вам свои
извинения за допущенную бестактность и согласен предоставить любые
доказательства. Но ведь вы и так знаете, что камень
мой. Я должен его вернуть и полагаться могу только на вас.
- Да верю я вам, верю, - устало ответил Оливер. - Мы оба погорячились, но я
в самом деле не понимаю, что произошло.
Конечно, это чепуха, что камень вылечил старушку от паралича, но вы же
видите, как оно все повернулось. Здесь надо
поосторожнее. Нельзя же отобрать у нее эту игрушку прямо здесь, как бы она опять
не слегла. Предоставьте действовать мне, и
я верну вам камень нынче же вечером. Вы где живете?
Энгус назвал свое имение. Оливер присвистнул.
- Немного не по пути, но я сам виноват, - проговорил он. - Ладно. Я
постараюсь проделать все аккуратно, и сегодня вечером,
в крайнем случае, завтра утром, доставлю вам камень.
- Извините, сэр, - произнес рядом с ним развязный голос, - значит, вы
утверждаете, что старая леди излечилась от рака с
помощью кусочка магнетического железа? Этот предмет принадлежит вам или вот
этому джентльмену? А верно ли, что она...
Оливер и Шилдрейк уставились на подкравшегося репортера, но в этот момент в
доме на втором этаже открылось окно, из
него высунулась миссис Пентридж и замахала рукой Оливеру.
- Мистер Донкастер, мистер Донкастер! - звала она. - Заходите к нам. У
тетушки астма исчезла. Прямо посреди приступа!
Идите же скорей.
В толпе мгновенно наступила мертвая тишина. Шилдрейк откинулся на сидении,
а маленький репортер бросился к дому.
На следующее утро отчет о событиях в Риче прочитали в газетах: Хлоя у себя,
в Хайгейте, купив на углу любимый
"Стейтсмен"; лорд Эргли у себя, возле Ланкастерских ворот, в "Обсервер"; сэр
Джайлс у себя, в Эллинге, в "Санди Пикториал",
которую стащил у экономки; профессор Пеллишер в Бирмингеме в "Санди Тайме", и
даже Реджинальд в Брайтоне, впрочем,
по чистой случайности, в газете, найденной им в курительной клуба. Много позже
об этом же можно было прочесть в томе
мемуаров лорда Белсмера. Там было рассказано, как Ее Величество в августейшей
беседе с послом Ирана и автором
воспоминаний снизошла до замечания, что событие следует отметить как выдающееся.
Газеты, конечно, наперебой вспоминали
королей, лечивших золотуху одним прикосновением, и ранних христиан, и миссис
Эдди, и Месмера, и прочих знаменитых
целителей. События в Риче получили ранг "не поддающихся описанию". Едва там
разобрались, что случилось невозможное и
две неизлечимо больные женщины обрели здоровье в считанные минуты, как дом едва
не разнесли в щепки. Полиция с трудом
установила охрану. Оливер перевел женщин в самую дальнюю комнату и, вместе с
одним полицейским, занял пост на пороге,
без конца споря, увещевая и отбиваясь. Толпа на улице с симпатией встречала
появление каждого нового калеки, слепого или
глухого и немедленно раздавалась в стороны, освобождая проход. Машина Шилдрейка,
застрявшая как раз напротив
парадного, превратилась в импровизированную трибуну. К полуночи в городишке не
спал ни один человек. Угроза утраты
камня принимала все более реальные очертания. Шилдрейк без устали доказывал
полиции и всем желающим свои права
собственности, но, откровенно говоря, полицию занимали другие проблемы. Зато
репортеры свое урвали.
"Камень, - будто сговорившись, в один голос вещали они, - принадлежит
мистеру Энгусу М. Шилдрейку, известному..." и
т.д. К утру уже вся Англия знала, что мистер Энгус М. Шилдрейк владел - владеет
ли сейчас - весьма сомнительно - неким
волшебным камнем, исцеляющим все болезни по желанию пациента.
- Похоже, на этот раз Реджинальд попал в точку, - сказал сам себе лорд
Эргли.
В принципе Реджинальд разделял это мнение. Вот только ни он, и ни один из
тех, кто имел отношение к делу, не
представлял, как быть дальше.
Посол Ирана воспользовался послеполуденным затишьем в Седрингхеме и обратил
внимание лорда Белсмера на
возможную связь событий в Риче с той реликвией, о которой ему (послу) уже
приходилось упоминать, и если это
действительно так, то будучи переданными за границу, новости могут иметь самые
серьезные последствия. Лорд Белсмер
принял слова посла к сведению и немного позже сумел дозвониться до Райвингтона.
К телефону подошел Энгус. Им уже
приходилось встречаться раньше, поэтому обошлось без долгих вступлений.
В ответ на просьбу секретаря Министерства иностранных дел о личной встрече
Шилдрейк невесело рассмеялся.
- Дорогой лорд Белсмер, - горько сказал он, - я бы с радостью, но тогда вам
придется прислать армейскую дивизию, иначе
меня не вызволить. В имении толпы людей, они стоят, сидят, лежат на земле,
стучат в двери. Каждая деревня, каждая ферма в
округе делегировала сюда своих калек, и теперь все они требуют, чтобы я их
лечил.
- А вы что? - спросил заинтригованный лорд Белсмер.
- В каком смысле? - переспросил Шилдрейк.
Секретарь устыдился собственного любопытства.
- Я имею в виду, разве местные власти не оказывают вам содействие? -
нашелся он.
- Да, они стянули сюда всю полицию, - ответил Шилдрейк, - и сейчас
запрашивают из Лондона подкреплений, но это едва ли
поможет нам увидеться завтра.
- Я поговорю с людьми из Министерства внутренних дел, - значительно
пообещал лорд Белсмер, - а вы уж, в свою очередь,
пообещайте мне не покидать Англию и не избавляться от камня, не повидавшись со
мной.
Шилдрейк колебался. Самым сильным его желанием было убраться из Англии как
можно скорее, но убраться с камнем.
Однако, если у министерства иностранных дел другие планы, это вряд ли получится.
И чего их вообще понесло в эту историю?
Не будет же Министерство иностранных дел заниматься каким-то камнем. Правда,
Сесилия утром говорила, что в дело
замешаны правительственные круги, а камень вроде бы попал в Англию из-за
границы...
- Если вы меня вытащите отсюда, - сказал он наконец, - я, конечно, буду рад
повидаться с вами перед отъездом.
- Вы что, в самом деле не можете выбраться? - с недоумением спросил лорд
Белсмер. Он не мог представить, каким образом
толпа, пусть даже большая толпа, может осадить поместье. Такого ему просто не
доводилось видеть.
А посмотреть стоило. Перед парадным входом дома Шилдрейка волновалось
человеческое море. Люди заполнили все
пространство между домом и гаражом, они пытались заглядывать в окна, пробовали
даже влезть через них в дом, в открытые
настежь ворота входили все новые и новые страждущие. На лужайках, в садах, на
верандах толпилось больше народа, чем
приходилось видеть лорду Белсмеру за всю жизнь.
Пока их не трогали, они вели себя тихо. Пока... Они еще не знали, стоило ли
сюда приходить, и вполне могли разойтись к
вечеру из-за собственной неуверенности и самого обыкновенного голода. Но попытка
небольшого отряда полиции вытеснить
толпу за ограду вызвала глухое раздражение, грозившее в любой момент перерасти в
серьезные волнения.
С помощью осторожных расспросов лорд Белсмер наконец составил для себя
приблизительную картину происходящего,
пообещал что-то внушительное и повесил трубку. Конечно, послать в Райвингтон
дивизию - не проблема. Но позиции
правительства именно сейчас изрядно пошатнулись, и страшно подумать, что
наплетет завтра оппозиционная пресса, если он
пошлет солдат и лишит толпу недужных английских мужчин и женщин шанса на
излечение, да еще обеспечит бегство
американского миллионера за море с уникальным и универсальным лекарством в
кармане. Конечно, самый распоследний
недоумок в оппозиции не хуже его или Шилдрейка будет понимать, насколько
абсурдно ожидать каких бы то ни было
исцелений от камня. Хоть бы премьер-министр оказался в Лондоне.., но нет, он
уехал в Абердин еще позавчера. Хорошо бы,
конечно, взять Шилдрейка и без шума доставить в Лондон, тогда, глядишь, и толпа
разошлась бы. А ведь где-то бродит еще сэр
Джайлс Тамалти, о котором тоже упоминал иранский посол. Интересно, чем только
занят этот Брюс Кумберленд?
Похоже, вообще ничего не делает.
Мысль о после заставила лорда Белсмера поежиться.
Он вовсе не рвался получать посвящение в высшие секреты "дружественного
государства". Конечно, надо сделать все
возможное, чтобы умыкнуть этого Шилдрейка без шума.
Лорд Белсмер размышлял еще несколько минут, а потом принял те меры, которые
напрашивались сами собой.
Вечером все того же воскресного дня Хаджи Ибрагим навестил лорда Эргли.
Верховный судья при виде перса в сердцах
швырнул на пол специальный вечерний выпуск газеты.
- Это и есть то зло, которое вы предрекали? - спросил он. - Надеюсь, до вас
дошли слухи об исцелениях?
- Я слышал куда больше о желающих исцеления, чем о самих исцелениях, -
сдержанно ответил Хаджи. - И это вполне может
оказаться злом.
- Что такое зло, мы узнаем, если Шилдрейк удерет с камнем в Америку, -
проворчал лорд Эргли. - Я не удивлюсь, если им
придется принять специальный закон о невыезде мистера Энгуса М. Шилдрейка. - - И
такой закон может пройти через
английский парламент? - серьезно спросил перс.
- Вполне, - кивнул судья. - Может, они назовут его иначе. Например, "Закон
о предотвращении вывоза художественных
ценностей". Тогда ему придется доказывать, что камень таковой ценностью не
является, а правительство будет сомневаться,
достаточно ли весомые аргументы он приводит.
Это может продолжаться столько, сколько нужно. Есть и другие варианты. Они
могут объявить акт купли-продажи
незаконным, но тогда понадобится настоящий владелец. Кто бы мог выступить в этом
качестве? Не я, конечно, но и не сэр
Джайлс, он не станет связываться, и можно держать пари, что это не будет ваш
посол, ведь тогда придется вернуть камень ему.
- Вы полагаете, они не захотят вернуть камень? - спросил Хаджи.
- Тут и полагать нечего. Это ясно как день, - заверил его судья. - И я вам
признаюсь, Хаджи, я бы не стал их осуждать. Мне
кажется, этой вещью не может владеть какой-то конкретный человек, или группа
людей, или даже конкретная страна. Другой
вопрос - должна ли вообще существовать на свете подобная вещь, но после того,
что я видел, и речи быть не может о ее
уничтожении. Камень нельзя бросить в океан, я сильно подозреваю, что в скором
времени он объявится у эскимосов или
полинезийцев. Его даже потерять нельзя, вы же видите, что из этого получается.
- И как же с ним быть, по-вашему? - смиренно спросил Хаджи.
- Я об этом и думаю. Лига Наций? И специальная интернациональная охрана...
Нет? Я почему-то был уверен, что вы не
согласитесь.
- Надо мной смейтесь сколько угодно, - тихо проговорил Хаджи, - но стоит ли
смеяться над Ним?
- Да что вы! У меня и в мыслях не было смеяться, - уверил его судья. -
Наоборот, по-моему, я слишком серьезно к этому
отношусь. А если англичанин слишком серьезно к чему-то относится, это тут же
настраивает его на легкомысленный лад. Вам,
наверное, много раз говорили, что мы - нелогичный народ? Не верьте. Просто наша
логика - это логика поэзии. Мы - юродивые
среди других наций, мы - величайшие скептики мира, и поэтому у нас нет надежды,
во всяком случае, такой, о которой стоило
бы говорить всерьез. Зато мы с легкостью воспринимаем новые идеи. Вы только
посмотрите, как просто Реджинальд отнесся к
камню.
Хаджи без всякого намека на улыбку смотрел на судью.
- Я все-таки не понял, - сказал он, - что же вы собираетесь делать?
- Пытаюсь выбрать из нескольких вариантов, - ответил судья. - Можно,
например, взять камень, обойти с его помощью
владельцев всех остальных камней, отобрать их, не спрашивая владельцев,
разумеется, а потом сосредоточиться на желании
попасть вместе с ними в жерло Везувия. С другой стороны, хорошо бы отправиться
поискать беднягу Пондона.
И еще одно желание влечет меня: найти Джайлса и треснуть его но голове.
Так, это - три. Подождите, было что-то
четвертое... А-а, вот. Взять камень и пожелать, чтобы он поступал по
собственному усмотрению.
- Этот вариант опаснее всего, - прокомментировал Хаджи.
- Почему вы так думаете? Вот мисс Барнет считает, что камень может наделить
ее мудростью, почему бы и мне не
попробовать?
- А она действительно так считает?
- О господи! Ну, конечно, нет, - воскликнул судья. - Это я ей предложил. И
вообще, Хаджи, разве не понятно - я просто
ворчу! Что тут можно сделать?
Хаджи задумался.
- Наверное, только Он об этом знает, - произнес он наконец. - Я не смею Им
пользоваться, потому что осознаю, насколько
он велик и грозен. Вы же, по-моему, наоборот, недостаточно верите в Него, чтобы
дать возможность свободно проявиться Его
воле. А вот ваша подруга...
- Кто? - не понял судья.
- Мисс Барнет, - пояснил Хаджи. - Она - верит?
Лорд Эргли удивленно посмотрел на него.
- А если верит, то - что? - спросил он. - А потом, во что она может верить?
Не хотите ли вы сыграть с ней в такую же игру,
как Джайлс с Лондоном? И не думайте, Хаджи, я этого не допущу. Да и с чего вы
взяли, что у нее может получиться?
- Могло бы.., хотя нет, вряд ли, - вздохнул Хаджи. - Наверное, мне
показалось, что я видел у нее на челе знаки Аллаха, те же,
что и в камне. И еще я знаю, что путь к камню - в самом камне.
- Ну и взяли бы его, - немного нелогично посоветовал лорд Эргли.
- Хранители из моего дома, - неохотно ответил Хаджи, - дали клятву
охранять, а не использовать те реликвии, которые
отданы под их надзор. Ни камень, ни еще более священные вещи.
- Господи! Да что же у вас там еще может храниться? - искренне удивился
лорд Эргли.
- То, что содержится в Сокровеннейшем, - торжественно ответил Хаджи, - то,
что правит всеми вещами в мире.
Одного этого мне хватает, чтобы дрожать от ужаса. Ведь с помощью камня
можно добраться и до этой вещи. Ибо сказано,
что даже Асмодеи, когда владел камнем, сидел на троне Сулеймана ибн Дауда, и
если однажды сэр Джайлс Тамалти....
- Да уж, по сравнению с сэром Джайлсом Асмодеи, я думаю, выглядел
джентльменом, - усмехнулся лорд Эргли. - Давайте
говорить всерьез, Хаджи. Вы действительно имеете в виду, что за всем этим
кроется нечто большее? Тогда назовите его.
- Я не могу, я не должен, - опустив голову, проговорил Хаджи.
- Ну, естественно, - вздохнул лорд Эргли. - Очень содержательный ответ.
Ладно. Вы не хотите помочь мне разыскать
Пондона? Может быть, есть какая-то специальная формула?
- Здесь нужна особая осторожность. Если вы решите вернуться в миры
прошлого, камня с вами уже не будет.
- Кажется, у Джайлса была какая-то идея, - потер лоб судья. - Он говорил о
коротком промежутке времени, минут десять...
- Я не вижу способов вернуть этого человека из прошлого без помощи камня, -
сказал Хаджи. - А стоит вам уйти в прошлое,
и камня не станет. Правда, если вы вернетесь в свое собственное недавнее
прошлое, наверное, ничего особенного не
произойдет, - но вернуться в прошлое этого человека.., наверное, это невозможно.
- Но почему обязательно прошлое? - спросил лорд Эргли. - Почему бы мне не
найти его сейчас? Где-то же он должен
находиться сейчас?
- Если ваши рассуждения справедливы, то сейчас его нет нигде, - заметил
Хаджи. - Он еще не добрался до сей час, он еще во
вчера.
- О господи! - поморщился судья. - Ладно. Во времени сейчас его нет, но в
пространстве-то он должен где-то быть.
- Конечно. В пространстве он, без сомнения, есть, - , согласился Хаджи. -
Здесь, или там, или где-то еще. Насколько я
понимаю, вчерашнее пространство находится там же, где и сегодняшнее.
- И завтрашнее? - быстро спросил лорд Эргли.
- И завтрашнее тоже, - подтвердил Хаджи. - Но завтрашнее пространство
существует только в божественном сознании, и
лишь ему доступно. Будущее - в душе мира, и войти туда можно, лишь овладев
внутренним сущим.
- Так, - промолвил ло
...Поділитися у соцмережах
