Жанр: Триллер
Аспекты власти 1-4.
...араюсь, но
теперь все равно буду гадать, чем это кончится,
хотя это глупо, конечно. Я как раз собираюсь в отпуск в Шотландию. Вернусь и
буду ждать вашего решения.
До свидания, спасибо вам.
Морнингтон открыл дверь и вышел проводить его. Проходя мимо соседнего
кабинета, они увидели все семейство Рекстоу во
главе с Грегори Персиммонсом, а выходя на лестничную площадку, услышали голос
бывшего главы издательства:
- Да, миссис Рекстоу, я уверен, что это лучше всего. Вы ведь не знаете, что
у них на уме, и вряд ли сможете научить, чего им
хотеть и к чему стремиться. Зато легко научить их, чего не надо делать.
Достаточно запомнить несколько простых правил. Я все
время твержу Стивену: "Бойся поступить плохо!"
- Несчастный! - пробормотал про себя Морнинггон, слегка кланяясь им всем и
улыбаясь, Грегори - почтительно, Барбаре -
дружелюбно. Архидиакон на долю секунды помедлил над первой ступенькой, но все
же, так и не обернувшись, стал спускаться,
а следом за ним двинулись остальные.
Барбара, мимоходом кивнув Морнингтону, ответила Персиммонсу:
- Да, наверное вы правы.
- Вы уже решили, где проведете отпуск? - сменил тему Грегори Персиммонс.
- Видите ли, сэр, - ответил Лайонел, - сначала мы вообще не собирались
уезжать. Но с месяц назад Адриан подхватил корь, и
теперь надо бы ему окрепнуть на воздухе. Только всюду уже занято, вряд ли
удастся снять что-нибудь путное.
- Я не хочу навязываться, - произнес Грегори словно бы в замешательстве, -
но могу порекомендовать небольшой коттедж
неподалеку от меня. Вообще-то он на моей земле, и там никто не живет.., если вас
устроит...
- О, мистер Персиммонс, как любезно с вашей стороны! - воскликнула Барбара.
- Конечно, это подошло бы нам.
А кстати, где вы живете?
- Я недавно приобрел усадьбу в сельской местности, - ответил Грегори. - В
Хартфордшире, рядом с деревушкой Фардль.
Прежняя владелица, леди Сайкс-Мартиндейл, отправилась подлечиться в Египет, вот
я и купил у нее и дом, и землю. Толком и
перебраться еще не успел, ничего там не знаю.
Мы бы с юным джентльменом вместе исследовали эти прерии.
- Восхитительно! - сказала Барбара. - А вы уверены, мистер Персиммонс,
что.., что мы вам не помешаем?
- Ни в коем случае, - заверил ее Грегори, - но с одним условием: вы
позволите мне навещать вас. Надеюсь, мы найдем
общий язык с Адрианом. Мои визиты не обременят вас с мужем. - Он сделал широкий
приглашающий жест, словно по
меньшей мере дарил им всю Англию.
- Очень любезно с вашей стороны, сэр, - смущенно начал Лайонел, но
Персиммонс остановил его.
- Пустяки, пустяки. Есть дом, есть вы, вот и все. На днях напишу вам
подробнее. Вы когда идете в отпуск, Рекстоу? В июле?
Вот и прекрасно. На той неделе, стало быть, и напишу. А сейчас прошу меня
простить, мне еще надо посмотреть счета. Всего
доброго, миссис Рекстоу, надеюсь, через месяц увидимся. Будь здоров, Адриан, -
Грегори наклонился и пожал маленькую
ручонку. - Всего доброго, Рекстоу. Буду рад, если вы приедете. - Он помахал всем
на прощание и удалился.
- Ну что за прекрасный человек! - умилилась Барбара, спускаясь по лестнице.
- Адриан, голубчик, мы в самом деле поедем в
деревню! Тебе хочется поехать за город?
- А где это? - решил уточнить мальчик.
- Ну.., ну, там нет улиц, там поля и коровки, - восторженно ответила
Барбара.
- Я не люблю коровок, - холодно сообщил Адриан.
- Наверное, ты их и не увидишь, - вмешался Лайонел. - Похоже, нам повезло,
Барбара.
- И еще как!
- Можно, я возьму с собой новый поезд? - спросил -Адриан. И под хор
заверений, что он возьмет с собой все, что захочет,
семья Рекстоу вышла на улицу в теплый июньский вечер.
Глава 4
Первая атака на Грааль
Архидиакон вернулся в свой приход на следующее утро с твердым намерением
перед отпуском привести дела в порядок. И
действительно, час-другой он провел у себя в кабинете, но потом вдруг вышел из
дома и неприметной тропинкой добрался до
старинной церквушки в романском стиле. Ему не давала покоя статья сэра Джайлса о
Граале, стоявшем якобы в полной
безвестности в ризнице его церкви. Всю жизнь архидиакон слыл крайне
уравновешенным человеком. Когда-то в юности, в дни
бурской войны, он помог друзьям сорвать вербовочное собрание, но и тогда он не
позволил эмоциям взять верх над собой. Вот
и сейчас он шагал по тропинке, уступая скорее настойчивости ученого, чем
собственным желаниям.
Обычно церковь не закрывалась с заутрени до сумерек, и никто не мешал
служке заниматься розами. Немногочисленным
прихожанам в этот час нечего было делать в церкви, а чужаки в Фардле, стоявшем в
стороне от дороги, появлялись редко.
Строго говоря, церковь находилась не в самом Фардле - до ближайших домов надо
было пройти с четверть мили, а до главной
деревенской улицы еще столько же. Вместе со станцией железной дороги деревня и
церковь образовывали что-то вроде
равностороннего треугольника, а напротив, таким же треугольником, располагалась
усадьба сэра Джона Горация СайксМартиндейла.
Издавна звалась она Калли, и это короткое ласковое имя неизменно
радовало архидиакона, оставляя, видимо,
равнодушным хозяина. Архитектура господского дома не давала возможности
отождествить его с каким-либо периодом или
стилем. Второй вершиной треугольника был как раз тот пустующий коттедж, о
котором говорил Лайонелу Грегори
Персиммонс.
Архидиакон вошел в церковь и сразу прошел в ризницу. Открыв древний сундук,
в котором хранилась церковная утварь, он
достал старый потир и поставил его на алтарь.
Да, сосуд был стар, об этом говорила и простая, строгая форма, и отсутствие
украшений. Перед архидиаконом стояла чаша
глубиной не более шести дюймов. Ее высота вместе с изящной подставкой составляла
дюймов пятнадцать-шестнадцать. На
внешней поверхности нельзя было различить ни орнамента, ни признаков надписи,
только по краю шла неширокая полоса.
Старое серебро кое-где чернело выщерблинками, но в целом потир казался вполне
пригодным для службы. До того, как
прискорбный случай подвиг леди Сайкс-Мартиндейл одарить церковь новым золотым
потиром, старый часто стоял на этом же
месте, но архидиакону никогда не приходило в голову разглядывать его столь
внимательно.
А что? - думал он. Оказалось, что аргументы автора статьи подзабылись, и
архидиакон не мог в точности припомнить, как
же именно Грааль проделал путь от Иерусалима до Фардля. Правда, доказательства
сэра Джайлса, строго говоря,
доказательствами не являлись. Здесь - предание, там - полузабытый обряд,
несколько печатных строк, а то и неопубликованная
рукопись, обрывок древнего гобелена или остатки резьбы в какой-нибудь башне...
Утверждать что-либо, основываясь на таких
фактах, мог лишь человек с богатой фантазией. Но хоть сам архидиакон не склонен
был придавать особого значения
знаменитому сосуду, он прекрасно представлял, какое множество людей отнесется к
потиру совершенно иначе, окажись в
рассуждениях сэра Джайлса хоть доля истины. Ну хорошо, допустим, это Грааль,
рассуждал священник. Что же они намерены с
ним делать? Слава богу, потир в руках церкви, и даже духовные власти не смогут
распоряжаться им, как заблагорассудится.
Например, продать какому-нибудь миллионеру. А собственно, что я имею против
такой продажи, спросил себя архидиакон.
Этим вопросом он задался, уже убирая потир на место. В поисках ответа он
помедлил, но в конце концов запер сундук и
вернулся в алтарь со своей находкой.
- О Господи Пресветлый, - произнес он вполголоса, - позволь мне хранить
сосуд Твой ради любви к Тебе!
Если Ты и впрямь держал его в Своих руках, дозволь и мне брать его в руки.
А если Ты не касался его, позволь мне хранить
его ради Тебя и ради того, истинного сосуда.
Архидиакон улыбнулся, взял потир и отнес домой.
Поднявшись наверх, в свою уютную спальню, он открыл еще одну дверь и
оказался в маленькой комнатушке. Стол, два
стула и аналой составляли всю ее мебель. На одной стене висело распятие, да на
полке в углу стояло несколько книг. В окно
виднелась церковь. Архидиакон поставил потир на стол, две-три минуты созерцал
его и, пробормотав молитву, отправился
завтракать.
После завтрака он немножко погулял в саду. Его сменщик должен был появиться
только завтра. Архидиакон терпеть не мог
этого клирика, вечно нуждавшегося в деньгах и потому бравшегося за любую
временную работу. Мысль о том, что этот
сутулый зануда будет сидеть в его кресле и спать на его кровати, не на шутку
мучила архидиакона. Ему не хотелось думать, что
такие приятные и совершенные вещи поневоле будут служить такому пустому
человеку. Он протянул руку и со вздохом
коснулся расцветающей розы. "Кажется, я становлюсь сентиментальным, - подумал
он. - Откуда мне знать, чего хотят мои
кровать и кресло? Может, они согласны со мной, а может, и нет. Их жизнь сокрыта
в Боге и мне неведома".
- Благодарение Богу богов, - начал он напевно, - ибо извечна милость Его...
- Мистер Давенант? - произнес чей-то голос за его спиной.
Вздрогнув от неожиданности, архидиакон обернулся.
Пожилой человек огромного роста заглядывал в сад поверх калитки. Где-то он
его видел...
- Д-да, - с легкой запинкой ответил архидиакон. - Давенант - это я.
- Прошу прощения, - проговорил незнакомец, - Мне, конечно, надо было
сказать "мистер архидиакон". Это я с непривычки,
оговорился.
- Ничего, ничего, - успокоил его архидиакон. - Вы ко мне? Заходите. - Он
распахнул калитку и пропустил посетителя.
Войдя, тот представился.
- Персиммонс. Грегори Персиммонс, с вашего позволения. Я недавно купил
Калли, так что мы теперь соседи. Из разговоров
в деревне я понял, что вы собрались в отпуск, вот и решил поторопиться с
визитом. Вы уж извините...
- Право, не стоит, - пробормотал архидиакон. - Хотите пройти в дом, или
присядем вот здесь? - он показал на садовую
скамейку среди цветов.
- Здесь, пожалуй, даже лучше, - решил Персиммонс. - Благодарю вас. - Он
достал сигарету. - Я ведь пришел с просьбой, -
продолжил он. - Правда, прошу я за другого, а платить буду сам.
Архидиакон растерянно поправил очки и приготовился слушать. Тон последней
фразы задел его. Фамилия "Персиммонс"
вызвала в памяти визит в издательство, и теперь он был почти уверен, что слышал
голос этого человека, когда уходил от
Морнингтона. Он давал кому-то советы по воспитанию детей.
- Я знаю одного священника, - говорил между тем Персиммонс, - которому для
новой миссионерской церкви очень нужна
всякая алтарная утварь, сосуды там и прочее. Я поговорил кое с кем в деревне -
представляете, бакалейщик оказался вашим
ревностным прихожанином, попался даже один хорист, - мне ведь теперь жить здесь,
вот я и решил поговорить с народом, и
кое-что выяснил. Если я ошибаюсь, поправьте меня.
Кажется, у вас есть лишний потир, и он лежит без дела. Леди СайксМартиндейл
подарила вашей церкви новый потир для
службы, она говорила мне, вот я и подумал, не купить ли мне у вас старый для
моего приятеля? За разумную цену, разумеется...
- Да, да, понимаю, - поспешил остановить его архидиакон. - Но позвольте и
мне вопрос, мистер Персиммонс. Вам не
кажется, что новой церкви больше соответствует новый потир, нежели.., э-э..,
подержанный? - В его улыбке, обращенной к
собеседнику, проскользнуло едва заметное осуждение, в Душе же священник чисто и
светло улыбнулся Христу.
- Мой друг - изрядный оригинал, - снисходительно пояснил Персиммонс,
вольготно устраиваясь на скамейке, - он терпеть
не может новую утварь в алтаре. У него даже есть теория о накапливании силы и
концентрации святости. Впрочем, теология -
не моя область, я в ней многого не понимаю. Короче, он собирает для церкви вещи,
которые много лет были в ходу, ему как-то
лучше среди них. Вам это знакомо?
- Пожалуй, знакомо, - кивнул архидиакон. - К сожалению, я едва ли смогу
помочь вашему приятелю. Старый потир
останется здесь.
- Да, конечно, - кажется, посетитель понял, что допустил бестактность, -
наверное, вы правы. Видимо, я не так подошел к
этому делу. Но, может быть, вы еще подумаете, а? Конечно, я чужак, но уж коли я
собрался жить в Фардле... Думал, знаете,
куплю эту старую вещь для моего приятеля и как бы прикоснусь к здешней жизни..,
этакое магнегическое переживание.., а для
вас я купил бы другой, если бы вы согласились, конечно... Не знаю... - Пришелец
растерянно замолчал и сидел теперь, явно
расстроенный, глядя на цветы взглядом горожанина. Да и весь его вид выдавал
горожанина, ушедшего на покой и
стремящегося отыскать для себя местечко в новом, чуждом ему окружении. Не оченьто
решительный, похоже,
добросердечный, но слегка грубоватый человек, побаивающийся сложных понятий, в
которых не очень разбирается...
Архидиакон, проверяя свои ощущения, еще раз внимательно взглянул на посетителя и
снова покачал головой.
- Нет, - повторил он. - Простите, мистер Персиммонс, этот потир не
продается. Может быть, я все же сумею вам помочь.
Прямо за вашим домом, милях в восьми, есть церковь, в которой вы найдете все,
что нужно Там недавно установили новый
алтарь в приделе Девы Марии и заодно решили поменять утварь в двух других
приделах. Если викарий не раздарил старые
сосуды - неделю назад они были еще на месте, - я думаю, он с радостью вам
поможет. Он славный человек, из старых
Рашфортов, это боковая ветвь Гербертов.
Старая, добрая англиканская семья. Его даже нарекли при крещении Гербертом.
Во всех отношениях приятный человек, и
весьма глубокой веры. Свято блюдет посты и, говорят, даже исповедует, -
архидиакон понизил голос. - Впрочем, это неважно,
по крайней мере, я не стану в этом разбираться. Хорошо быть архидиаконом, знаете
ли, никому ничем не обязан. А к Рашфорту
я вам обязательно дам записку. Нет, давайте так: я все равно собираюсь в те
края, возможно, даже сегодня и поеду, и сам с ним
поговорю. Если только он не все раздал, то, конечно, вам не откажет. Вы не
беспокойтесь, он совсем не беден. Да он завтра же и
привезет все в Калли. А если хотите, пошлет вашему другу. Где, вы говорите, у
него приход? - Архидиакон с авторучкой в руке
и листком бумаги на колене приветливо и выжидающе поглядывал на Персиммонса, а
вокруг пошевеливали головками
садовые цветы.
Персиммонс растерялся. Он не понимал, почему бы архидиакону не отдать
потир, а если тот заупрямится, рассчитывал хотя
бы посмотреть на эту штуку и выяснить, где она хранится. А его вдруг загнали на
другой конец графства, и непонятно, как
теперь возвращаться в Фардль. Разве что сделать этого приятеля здешним уроженцем
и наделить особым пристрастием именно
к местным предметам.., нет, это слишком рискованно.
- Мне не хотелось бы называть его, - доверительно заговорил Персиммонс. -
Мой приятель - человек совестливый, ему
стыдно признаться, что он не может купить новую утварь. Другое дело, если мы с
вами уладили бы все тихо, между собой,
никого не впутывая. Священники не любят признаваться в собственной бедности,
правда? Вот я и говорю...
"Черт! - подумал он. - Я, кажется, начинаю повторяться". Круглая физиономия
архидиакона уже не казалась ему такой
простодушной. Золотые очки поблескивали внимательно, пожалуй, даже строго. А
главное, водопад слов неожиданно иссяк,
сменившись неприятной тишиной.
- Ладно, - с усилием произнес Персиммонс, - ладно, простите за
беспокойство. Раз уж вы не можете отдать его...
- Я же вам его и предлагаю! - удивленно воскликнул священник. - Или вам
непременно нужен потир из Фардля?
- Понимаете, - выговорил Персиммонс, - я ведь собираюсь здесь жить. - И
торопливо прибавил:
- Вот я и подумал, хорошо бы послать ему, то есть моему другу, как бы
вместо себя, что-то такое величественное, сильное,
доброе...
- Я правильно вас понял? - недоверчиво переспросил архидиакон. - Мы же
говорили о старом потире.., при чем тут
величественность и доброта?
- Я о потире и говорю, - совсем смешался Грегори. - Именно этот, старый...
Архидиакон добродушно рассмеялся и покачал головой.
- Нет, - сказал он. - Нет, вряд ли вы могли иметь в виду только потир. Да
будь здесь сам святой Грааль, - добавил он,
аккуратно надевая колпачок на авторучку, - и то слишком сильно сказано.
Его собеседник никак не реагировал на упоминание о Граале, и это слегка
разочаровало архидиакона. Он встал.
- Вы меня простите, но мне ведь уезжать завтра, надо закончить кое-какие
дела. Так говорить мне с Рашфортом?
- Да, я был бы вам очень признателен, - неуверенно ответил Персиммонс. - А
впрочем, лучше не надо. Не хочу я тратить
ваше время на пустяки. Я ведь и сам могу к нему съездить. Если позволите,
сошлюсь на вас. Всего доброго.
- Да свидания, - вежливо сказал архидиакон. - Когда я вернусь, мы,
наверное, еще не раз увидимся.
Он проводил гостя до калитки, приветливо болтая, но к дому брел медленно,
напряженно обдумывая весь разговор.
Существует ли на самом деле бедная миссионерская церковь?
А Персиммонс? Не очень-то он похож на благотворителя. А потир? Если верить
сумасшедшим доводам этого археолога,
вполне можно допустить, что легендарный Грааль, вдохновивший целое воинство
поэтов и рыцарей, Грааль Ланселота и
Галахада, Грааль таинственных дев, воспроизведенный десятки раз в древних
геральдических знаках, мечта Камелота,
посланник Сарраса, реликвия Иерусалима - хранится, всеми забытый, в маленькой
английской деревушке.
"Фардль, - думал он, - Кастра Парвулорум, лагерь детей... Где же еще
пребывать Младенцу?" Он вошел в дом, привычно
выпевая про себя: "Славьте Господа, который один творит чудеса великие, ибо
вовек милость Его" "Пс. 135:3-4.".
Утренняя служба, по давно заведенному обычаю, начиналась в семь часов.
Летом прихожан собиралось немного.
Перед началом, как и требовал канон, архидиакон читал утренние молитвы. По
четвергам ему помогал пономарь, в
остальные дни он обходился без него. Но пономарь любил поспать, часто опаздывал,
и ключи от церкви обычно хранились у
архидиакона. Позванивая ими, он наутро, в половине седьмого, подходил к двери
храма. И вот тут-то раннее утро уготовило
ему неожиданность. Дверь не просто была открыта, она висела на одной петле, и
замок, вырванный с мясом, лежал возле стены.
Архидиакон уставился на вход, подошел поближе, присмотрелся и бросился в храм.
Через несколько минут он уже уяснил себе
размеры ущерба. Два ящика с пожертвованиями "на бедных" и "на храм", стоявшие
возле купели, были взломаны,
подсвечники в алтаре повалены, алтарная занавесь сорвана, дверь в ризницу тоже
взломана, а золотые потир и дискос, память о
сэре Джоне, исчезли. На добела отмытой стене чернели какие-то выцарапанные
знаки.
- Фаллические символы, - пробормотал архидиакон, слабо улыбаясь.
Он вернулся ко входной двери и увидел на дорожке у ворот пономаря в
сопровождении двух прихожанок, из тех, чья
набожность проявлялась приступами, как подагра. Архидиакон помахал им рукой, и
когда они подошли, сообщил о
случившемся.
- Как? Дорогой архидиакон... - завопила миссис Мейджер.
- Как? Мистер Давенант... - вторила ей мисс Виллоуби, на правах старожила
позволив себе обратиться к священнику по
фамилии. Обе закончили вместе:
- Кто же мог это сделать?
- Странное дело, правда? - мягко произнес архидиакон.
- Это же святотатство! - вскричала миссис Мейджер.
- Бродяга какой-нибудь? - предположила мисс Виллоуби.
- Таулау, вот кто нам нужен, - твердо сказал пономарь. - Хорошо ищет всякие
потерянные вещи. Он, правда, веслианский
методист, вряд ли ему хочется искать этих проклятых убийц. Я, пожалуй, схожу за
ним, сэр?
- А у меня брат гостит! - воскликнула миссис Мейджер. - Как удачно! Он
моряк, привык там у себя ко всяким
преступлениям. Даже один раз в трибунале заседал...
Жизненный опыт удержал мисс Виллоуби от каких бы то ни было предложений.
Она внимательно наблюдала за ар,
хидиаконом и заметила, как прохладно он встретил энтузиазм пономаря и миссис
Мейджер. Поэтому она ограничилась ни к
чему не обязывающим "хм, хм!" Она знала, что даже у самых симпатичных
священников бывают свои причуды.
- Не будем беспокоить Таулау, - сказал архидиакон. - Да и вашего брата
тоже, миссис Мейджер. Конечно, если он захочет
взглянуть на взломанные двери - пожалуйста, но арестовывать пока некого. Да и
для нынешнего суда святотатство - не оченьто
подходящее обвинение, а священник - плохой обвинитель.
- Но... - начали было пономарь и миссис Мейджер.
- У нас ведь есть неотложное дело, - продолжал архидиакон. - Сейчас время
утренней службы, не так ли?
Джессамин, - обратился он к пономарю, - вы не могли вы привести в порядок
алтарь? Хотя бы расставить подсвечники и
слегка почистить. А вы, миссис Мейджер, не поправите ли занавесь? Мисс Виллоуби,
если вам не трудно, приберите здесь
немного. Вот так, спасибо вам, спасибо. К счастью, у меня дома есть другой
потир, сейчас принесу. И вот еще что, - помедлив,
серьезно сказал он, - ящики для пожертвований пусты. Я думаю, самое время внести
свою лепту.
Он опустил в каждый ящик по несколько монет, и дамы, не слишком охотно, но
все же последовали его примеру.
По дороге к дому архидиакон разрешил себе обдумать происшествие. Вряд ли
бродяга станет взламывать дверь маленькой
приходской церкви. Для этого нужны инструменты, значит, кто-то всерьез готовился
к взлому. Но серьезного грабителя едва
ли могла привлечь мелочь в ящиках для пожертвований. Выходит, ему нужен был
золотой потир? Что ж, вполне возможно..,
или охотились за другим потиром, тем самым, чью историю архидиакон случайно
узнал в кабинете Морнингтона? В конце
концов, автор книги - как же его фамилия? - мог обсуждать свои гипотезы с какимнибудь
коллекционером, с миллионером
или даже с оголтелым материалистом. Пожалуй, мог... Но трудно предположить,
чтобы кто-то из них отважился на грабеж.
Взгляд его упал на садовую скамью, где он только вчера сидел и беседовал со
странным посетителем. Не сумели купить и
теперь решились...
Персиммонс... Стивен Персиммонс, издатель... "Христианство и Лига Наций"..,
бедная миссионерская церковь..,
святотатство.., фаллические символы... Над этим стоило подумать.
На пороге маленькой комнаты, где он накануне разглядывал Чашу, его
остановил высокий, чистый и радостный звук.
Какая-то нездешняя нота прозвучала на миг и тут же исчезла, если вообще
была. Архидиакон благоговейно преклонил
колени перед старым потиром и бережно поднял его.
Он нес его по дорожке к церкви так же, как прежде носил за литургией другие
чаши, и снова становился опорой для
предмета у него в руках, он был един с Чашей, он превращался в луч, в один из
лучей, бьющих из этого центра, в луч, опираясь
на который, священный сосуд плывет среди смертных. Правда, ощущая себя лишь
средством, он не упускал из вида другие,
частные составляющие сложного чувства - ритуальное движение, радость служения,
спокойную ясность и незыблемость
канона... "Но это - не Ты", - сказал он вслух, подходя к калитке. Часы в
гостиной пробили семь; он услышал, как прошла наверх
экономка, а на дороге, уже за калиткой, несколько местных жителей спешили на
работу. Вдруг архидиакон заметил еще одного
человека. Как и вчерашний гость, он заглядывал в сад, перегнувшись через
изгородь, со старым издателем они были даже чемто
похожи, может быть - высоким ростом, но этот был еще и с бородой. Посетитель
толкнул калитку и вошел в сад. От
неожиданности архидиакон остановился.
- Прошу прощения, - промолвил ранний визитер, - не эта ли дорога ведет в
Фардль?
- Она самая, - ответил архидиакон, - забирайте все время чуть вправо и не
ошибетесь.
- Спасибо, - сказал пришелец, - а то я всю ночь шел.
Ни еды, ни денег... - Он остановился в нескольких ярдах от священника. - Вы
меня извините, но я вас увидел, вот и решил...
- Хотите перекусить? - спросил архидиакон.
- А то как же! - ответил незнакомец, с любопытством разглядывая и его, и
Чашу. - Вам-то поди не доводилось сутки
голодать - ни тебе глоточка, ни тебе кусочка. - Он сделал еще один шаг вперед.
- Зайдите на кухню, вам дадут поесть, - твердо прервал его архидиакон. - Я
спешу в церковь. Если хотите поговорить со
мной, дождитесь конца службы. - Он повернулся и направился по тропинке к церкви.
Когда служба кончилась, архидиакон вернулся домой и пристроил потир в
дальнем углу буфета. Дождавшись кофе, он
спросил экономку, не заходил ли давешний прохожий. - - Как же, заходил, сэр, -
отвечала она. - Дала я ему поесть, дала, да не
больно много он съел, а через десять минут и был таков. Знаю я этот народ.
Деньги ему подавай, а не завтрак. Я ему намекнула,
что вы ему работу приискать можете, да куда там! Нужна ему эта работа! Он и вас
дожидаться не захотел. Вот помяните мое
слово - деньги ему нужны.
В ее словах был резон, но нелепых сомнений архидиакона они не развеяли. Он
хорошо помнил, что во время короткого
разговора в саду внимание незнакомца было всецело поглощено Чашей, и только ей.
Он явно видел ее впервые и словно хотел
запомнить на всю жизнь.
До отхода поезда оставался час. Впрочем, Шотландия может подождать. Надо
было встретить другого священника, сдать
церковь и повидать Рашфорта - уже не ради Персиммонса, а по своим делам. А самое
главное, надо было решить, наконец, что
делать со старым поцарапанным потиром, притаившимся в дальнем углу буфета,
стоявшего в столовой обычного сельского
дома в скромном английском приходе.
Сперва ему пришло в голову, что потир можно отдать в банк; потом - что его
надо отвезти епископу. Но до ближайшего
банка было миль пять, а до епископа и все тридцать.
К тому же Фардль находился в ведении молодого, энергичного епископа,
который не любил сидеть на месте, а ловить его по
вокзалам и общественным собраниям архидиакону совсем не хотелось. Да и как
объяснишь епископу такое щекотливое дело?
Нельзя же просто войти, поставить потир на стол и заявить: "Вот Святой Грааль.
Это он, потому что я читал одну рукопись, а
мой сосед хотел купить его для миссионерской церкви и говорил, что детей надо
учить, чтобы они не творили зла, а храм у
меня обокрали, и еще какой-то прохожий спросил дорогу в Фардль". Поверит ли
этому молодой, энергичный епископ
современных взглядов? Архидиакону он нравился, но н
...Поділитися у соцмережах
