Жанр: Триллер
Аспекты власти 1-4.
...встал
Адриан и направился к матери. Они встретились у дверей, малыш помедлил, взрослая
наклонилась и поцеловала его. Еще
прежде, чем Адриан добрался до Барбары, архидиакон подошел к ступеням алтаря, но
едва ступив на первую из них, мягко
опустился на пол.
В тот же миг церковь опустела. Остались лишь трое взрослых, ребенок и
человек, простертый перед ступенями.
Солнце заливало алтарь. Он тоже был пуст - и Грааль, и Его Господин
исчезли.
Они молились на коленях до тех пор, пока заскучавший Адриан не окликнул
мать: "А домой мы пойдем?" Эти простые
слова будто и предназначались для того, чтобы отпустить их. Барбара встала,
взглянула на Лайонела, улыбнулась Адриану,
взяла его за руку и вышла из церкви. Герцог покинул свое место у входа и прошел
в неф.
- Вы сами скажете людям или лучше я? - обычным голосом спросил он Лайонела,
а тот так же спокойно ответил:
- Как хотите. Если пойдете вы, я побуду здесь.
- Хорошо, - кивнул герцог. Он помедлил, глядя на тело, а потом, улыбнувшись
Лайонелу, добавил:
- Наверное, станут говорить, что у него было слабое сердце.
- Да, - легко согласился Лайонел. - Наверное, станут.
Он представил себе эту картину и испытал только чистую радость. Он подошел
к дверям и долго смотрел вслед герцогу, а
потом - ждал, пока не увидел за оградой спешившего к ним Бетсби. Тогда он пошел
ему навстречу.
- Господи, господи, - бормотал Бетсби. - Как это прискорбно! "Во цвете
лет", можно сказать. Срублен, как пальма, и брошен
в печь пылающую... Нет, что ни говорите, а тот удар по голове не прошел даром.
Конец
2
1
Чарльз УИЛЬЯМС
ИНЫЕ МИРЫ
Перевод с английского Н. Григорьевой и В. Грушецкого
Это - Чарльз Уильямc. Друг Джона Рональда Руэла Толкина и Клайва Льюиса.
Человек, который стал для английской школы "черной мистики" автором столь
же знаковым, каким был Густав Майринк
для "мистики" германской. Ужас в произведениях Уильямса - не декоративная деталь
повествования, но - подлинная,
истинная суть бытия людей, напрямую связанных с запредельными, таинственными
Силами, таящимися за гранью нашего
понимания.
Это - Чарльз Уильямc. Человек, коему многое было открыто в изощренных
таинствах высокого оккультизма. Человек, чьи
книги приоткрывают для внимательного читателя путь в Неведомое...
Камень
- Вы хотите сказать, что он никогда не меняет своих размеров? - уточнил сэр
Джайлс.
- Никогда, - подтвердил принц. - На создание его формы ушло столько
жизненной силы, что теперь она неизменна при
любых обстоятельствах. Он всегда был таким, как сейчас.
- Провалиться мне на этом месте! - вскричал Монтегю. - Да ведь у нас в
руках идеальный транспорт Его восклицание
осталось без ответа. Персидский принц почти утонул в глубоком кресле, сэр
Джайлс, наоборот, сидел на самом краешке,
подавшись вперед. Оба не сводили глаз с предмета, лежавшего перед ними на
столике. Это был венец или легкая корона
старинной, даже древней работы.
Слегка помятая оправа красного золота держала кубической формы камень с
гранями примерно по полдюйма каждая и
гравировкой на иврите. Сэр Джайлс осторожно взял корону и поднес к глазам. Это
движение словно пробудило в Монтегю
сомнения.
- А если одну из букв отколоть, к примеру? - спросил он. - Это же важно,
наверное... Как вы думаете, не пропадет тогда весь
эффект?
- Если вы имеете в виду знаки Тетраграмматона, - сухо ответил перс, - то их
нельзя отколоть. Это не гравировка, они - в
камне, собственно, они и есть камень.
- А-а, - неопределенно протянул Монтегю и стал смотреть на сэра Джайлса.
Непроницаемое лицо дяди заставило его
предпринять новую попытку.
- Вы понимаете, дядя, - возбужденно зашептал он, сунувшись к уху сэра
Джайса, - если принц не врет, а он вроде бы не врет,
то с этой штукой и ребенок управится.
- Полагаю, детьми дело не ограничится, - ровным голосом произнес перс. -
Да, камнем может пользоваться и ребенок, но в
руках взрослого он несомненно опаснее.
- Да черт с ней, с опасностью, - отмахнулся Монтегю. Ему никак не удавалось
скрыть лихорадочного возбуждения. - Это же
потрясающе! Самое настоящее чудо! И главное - просто, как пирог! Делаешь обручи
с маленькими крупинками и продаешь
хоть по тысяче фунтов за каждый!
Не надо ни поездов, ни самолетов, ни метро. Надел обруч на лоб, подумал - и
поехали!
Принца передернуло, но он промолчал.
Был поздний вечер. В Эллинге, в доме сэра Джайлса Тамалти, собрались трое:
сам хозяин, археолог, антиквар и
путешественник, его племянник Реджинальд Монтегю, биржевой маклер по профессии,
и первый секретарь иранского
посольства Али Мирза Хан. У подъезда дома стоял большой посольский автомобиль,
Монтегю машинально вертел в руках
дорогой паркер, да и все остальные полезные ухищрения современной цивилизации
были под рукой, - а на столе перед
собравшимися лежал между тем камень из короны Сулеймана ибн Дауда, царя
Иерусалимского.
Сэр Джайлс оторвался от камня и посмотрел на принца.
- Он действует как билет на предъявителя, или перемещаться может только
владелец камня? - спросил он.
- Этого я не знаю, - серьезно ответил перс. - Со времен Сулеймана, мир да
пребудет с ним, никто не пытался извлечь из него
пользу.
- Быть того не может! - не удержался Монтегю.
- А если кто и пытался, - невозмутимо закончил принц, - то и сами они, и их
имена, и их деяния исчезли с лица земли.
- Быть того не может, - снова повторил Монтегю, но уже как-то беспомощно. -
Ладно. Там видно будет. Слушайте, дядя,
лучше нам все это обделать по-тихому.
- А? - рассеянно отозвался сэр Джайлс. - По-тихому, говоришь? Нет,
Реджинальд, я как-то не собирался делать из этого
тайну. Наоборот, я поговорю с Пеллишером. Не считая меня, он лучше всех в этом
разбирается. Потом надо повидаться с Ван
Эйлендорфом и, может быть, с Кобхемом. Хотя последняя его статья о двойных
багдадских колоннах - полная чушь.
Принц встал.
- Вы и так знали слишком много, а сегодня увидели и услышали от меня
остальное. Теперь вы понимаете, какую великую
драгоценность представляет эта святыня. Я еще раз призываю вас вернуть сокровище
Стражам, у которых оно было похищено.
Предупреждаю вас, если вы этого не сделаете...
- Я ничего не похищал, - раздраженно перебил его сэр Джайлс. - Я купил
камень. Можете спросить у парня, который мне его
продал.
- Не имеет значения, силой или деньгами совершено похищение, - заявил
принц. - Вы прекрасно знаете, что человек,
продавший вам камень, предал целые поколения. Неважно, что вы собираетесь с ним
делать, может, и впрямь задумали
приспособить его вместо автомобиля, но я должен предостеречь вас: камень опасен
для людей, особенно для таких
неверующих, как вы. Не менее опасны и Стражи камня. Я еще раз предлагаю вам
вернуть его и по-прежнему готов предложить
любую мыслимую компенсацию.
- Ну, насчет денег можете не беспокоиться, - захихикал Монтегю. - Дядюшка
своего не упустит. Он будет иметь процент с
продажи каждой крошки, и, я вам скажу, не маленький процент. За несколько
месяцев наберется славная сумма.
А ваше правительство, насколько я знаю, не из самых богатых.
Ну, сколько миллионов вы могли бы предложить?
Принц даже не взглянул в его сторону. Он упорно смотрел на сэра Джайлса, и
в его взгляде можно было заметить
сдерживаемую ненависть. Сэр Джайлс снова взял венец.
- Нет, - он медленно покачал головой. - Я не расстанусь с этой вещью. Мне
надо поэкспериментировать. Тот проходимец,
который продал его мне...
- Выбирайте выражения! - перебил принц голосом, Дрожащим от ярости. -
Человек этот ныне отвержен и проклят, но
принадлежал он к великому и славному роду. Да, он обречен вечно корчиться в аду,
но вы-то даже смотреть на его муки
недостойны!
- ..так вот, он говорил, что эта штука чего только не может, - невозмутимо
закончил сэр Джайлс. - Пожалуй, я обойдусь без
Кобхема. Мы с Пеллишером само справимся.
Уймитесь, принц, все совершенно законно. Все правительства мира ничем тут
не помогут.
- А я и не рассчитываю на помощь правительств, - сказал принц. - Но,
насколько я понимаю, смерть частного лица не в их
компетенции. К сожалению, я связан клятвой, данной моему дяде...
- А-а, так это из-за дяди? - проговорил сэр Джайлс. - А я-то гадаю, почему
вы мямлите? Честное слово, я был уверен, что
этой ночью вы будете куда настойчивей.
- Да, я заметил, что вы подталкивали меня к решительным действиям, -
усмехнулся принц. - Но в этом нет нужды. Рано или
поздно камень все равно уничтожит вас.
- Несомненно, несомненно, - пробормотал сэр Джайлс, поднимаясь. - Спасибо,
что зашли. Разумеется, я постарался бы
выполнить вашу просьбу, но... У меня другие планы. Я должен узнать об этом как
можно больше.
Принц взглянул на камень.
- Боюсь, вы узнаете слишком много, - значительно проговорил он, ритуальным
поклоном простился с камнем и, не взглянув
на людей в комнате, направился к выходу.
Сэр Джайлс молча проводил его до двери, понаблюдал за отъезжающей машиной и
вернулся в кабинет. Монтегю что-то
лихорадочно подсчитывал на клочке бумаги.
- Совершенно не понимаю, - пробормотал он, бросив быстрый взгляд на сэра
Джайлса, - зачем нам еще кого-то привлекать?
Неужели мы вдвоем не справимся?
- А с чего ты взял, что я собираюсь привлекать тебя? - поинтересовался сэр
Джайлс.
- Как? - опешил Монтегю, - Но вы же говорили!
Вы же сами предложили мне участвовать в деле, если я побуду с вами этой
ночью! Если вдруг принц будет плохо себя
вести...
- А-а, да, было такое, - поморщился сэр Джайлс. - Ладно. Я готов взять тебя
в дело.., на определенных условиях. Если на
этом можно сделать деньги, я не откажусь получить некоторую сумму. Деньги всегда
полезны, а мне пришлось здорово
потратиться, чтобы заполучить камень. Но до поры я бы не хотел поднимать лишнего
шума.
- Конечно, - облегченно вздохнув, одобрил Монтегю. - Я вот думаю, не
привлечь ли нам дядю Кристофера...
- Это еще зачем?
- Ну.., на всякий случай. Вдруг возникнут проблемы с законом, - уклончиво
ответил Монтегю. - К тому же он все равно
заметит, если я начну тратить миллионы. А потом... всегда найдутся свиньи,
готовые подстроить любую пакость, если запахнет
деньгами. Верховный судья - это авторитет, и мог бы пригодиться.., если вы не
возражаете, конечно.
- Не возражаю, - согласился сэр Джайлс. - Мозги у Эргли примитивные,
наверное поэтому он и оказался Верховным судьей,
но тем лучше. Если они попытаются ссылаться на международное право.., хотя, едва
ли. Этот тип имел полное право продать, а
я - купить. Ладно. Мне нужен Пеллишер, и чем быстрее, тем лучше.
- Интересно, сколько кусочков понадобится для начала? - задумался Монтегю.
- Дюжины хватит? Надо ведь сделать дюжину
золотых оправ.., или не обязательно золотых?
Нет, лучше все-таки золотых, так оно солиднее выглядит. А потом проси хоть
по миллиону за штуку, а ей цена-то - одна-две
гинеи, - он задохнулся, не в силах охватить грандиозные перспективы. - Стоп!
Принц ведь говорил, что кусочек может быть
любой? А камень при этом вовсе не изменится? Тогда нужно оформить патент. Если
кто-нибудь еще доберется до оригинала,
он не заработает на нем ни пенса. Миллионы.., подумать только - миллионы!
- Да заткнись ты, наконец! - рявкнул сэр Джайлс. - Я из-за тебя совсем
забыл спросить, как эта штука действует во времени.
Да, надо пробовать, надо проверять, - он уселся, взял венец и попытался
разобрать письмена на камне.
- Не понял, что вы имеете в виду? - растерянно спросил Реджинальд. - Как
это - во времени? Вы хотите сказать, что с ним
можно попасть в прошлое? - Он поразмыслил, а потом с сомнением сказал:
- Вряд ли кому захочется возвращаться назад.
- Ну тогда вперед, - усмехнулся сэр Джайлс. - Неужели тебе не захочется
попасть в будущее и получить свои миллионы
готовенькими?
Реджинальд вытаращил глаза.
- Но.., откуда же они у меня тогда возьмутся? - не понял он. - Ведь если я
перепрыгну туда.., ну, если смогу... как же я
получу свои деньги? Я же не буду знать, на каком счету они лежат. Или я буду уже
не я? - Задача явно оказалась не но силам
Реджинальду.
Сэр Джайлс снова усмехнулся.
- Деньги свои ты получишь, да и голова твоя нынешняя при тебе останется..,
надеюсь. Мы пока не знаем, как это действует
на сознание. Между прочим, прекрасный способ самоубийства. Представляешь: взять
и перенестись во времени в момент мину
г через десять после собственной смерти?
Реджинальд с беспокойством поглядел на венец.
- Надеюсь, он не испортится?
- Мы и этого не знаем, - откровенно забавляясь, ответил сэр Джайлс. -
Вполне возможно, твой первый покупатель
промахнется и его попросту втопчут в грязь дикие слоны в Африке. А уж узнать об
этом и вовсе будет некому.
Реджинальд вздрогнул и поспешно вернулся к своим подсчетам.
Тем временем принц Али вел машину по лондонским улицам, направляясь к
посольству и напряженно обдумывая
ситуацию.
Впереди его ждали определенные сложности. Он вполне отдавал себе отчет в
том, что привлечь на свою сторону посла будет
нелегко. Посол слыл человеком рациональным и уравновешенным. Такой скептик едва
ли способен проникнуться сочувствием
к тому отчаянному положению, в котором оказалась священная реликвия. Но принц
просто обязан был попытаться употребить
вес и влияние посольства на пользу Верных. Не сделать этого - значит предать
камень в руки нечестивых западных дельцов.
Принц Али с детства воспитывался в традициях Корана. Конечно, пришлось
отдать дань новым веяниям в иранской
политике. Он служил в армии, потом попал на дипломатическую службу, но сознание
его продолжало пребывать в
поэтическом русле национального мифа. Для принца Али царь Сулейман ибн Дауд
всегда был реальным историческим
персонажем, правителем небольшого народа, сумевшего прекрасно воспользоваться
минутной слабостью соседей-гигантов -
Ассирии и Египга, и даже достичь некоторого неустойчивого политического
преимущества. Но, помимо этого, Сулейман был и
оставался одним их четырех величайших потрясателей мира до Пророка,
предводителем Верных, возлюбленных Аллахом. Да,
по крови он принадлежал иудейскому народу, но в те дни не было на земле других
свидетелей Единого. "Нет Бога, кроме
Единого", - пробормотал про себя принц и с неприязнью взглянул на распятие на
фронтоне церкви справа от него.
- "Скажи: "А неверных ждут муки ада, и страшен будет их путь!"" "Коран,
сура 22.71. (Здесь и далее - прим, перев.)." -
пробормотал принц стих из Корана, останавливая машину у подъезда посольства.
Он отдал ключи слуге и отправился на розыски посла, коего и обнаружил
задремавшим над рукописью очередного тома
мемуаров. Принц остановился у двери, молча поклонился и замер. Вскоре посол
заметил своего первого секретаря и
встряхнулся.
- А-а, дорогой Али! - с воодушевлением воскликнул он. - Надеюсь, вечер был
приятным?
- Нет, - холодно ответил молодой человек.
- Так-так-так, - забормотал посол. - Ничего другого я и не ожидал. Ох уж
эти мне молодые ортодоксы! Конечно, если воду
предпочитаешь вину, то мудрено получить удовольствие от ужина. А это и в самом
деле был ужин?
- Сэр, я занимался короной Сулеймана, мир да пребудет с ним.
- Короной Сулеймана? - растерянно переспросил посол. - Вы что же, видели
ее? Настоящую корону Сулеймана?
Здесь?
- Я видел корону Сулеймана и камень Сулеймана, - твердо ответил Али. Не
обращая внимания на недоверчиво-изумленный
взгляд посла, он продолжал:
- Святыня в руках неверных! Один из этих псов...
- Подождите, подождите, - посол нахмурился. - Даже когда мы одни, я
попросил бы вас оставаться в рамках
дипломатического протокола.
- Прошу меня простить, ваше превосходительство, - тут же ответил принц. - Я
просто хотел сказать, что один из этих людей
умеет пользоваться волшебными свойствами камня. На моих глазах он ушел, конечно
по высшем) соизволению, и вернулся
невредимым. Не может быть никаких сомнений - это корона.
- Подумать только, камень Сулеймана! - пробормотал посол. - Друг мой, я не
хочу сказать, что не верю вам, но.. вы уже
говорили с вашим дядей?
- Сначала я должен был доложить вам, сэр, - ответил принц. - Если вы
считаете необходимым... - он помедлил.
- О да, всенепременно, - сказал посол, поднимаясь, - попросите его прийти
сюда.
Пока слуга ходил с поручением, посол так и стоял, пощипывая бороду. Спустя
некоторое время в кабинет с трудом вошел
седой как лунь, согбенный человек.
- Мир да пребудет с вами, Хаджи Ибрагим, - приветствовал его на фарси
посол, а принц молча поцеловал морщинистую
руку старика. - Окажите мне честь, позвольте, я сяду.
Я решил побеспокоить вас, чтобы сообщить важные сведения.
Ваш племянник убежден в подлинности предмета, которым владеет сэр Джайлс
Тамалти, и я хотел посоветоваться с вами,
как мне действовать дальше.
Хаджи Ибрагим взглянул на племянника.
- А каковы намерения сэра Джайлса Тамалти? - проскрипел он.
- Он собирается экспериментировать с короной, - осторожно ответил принц. -
"Исследовать", как он говорит, чтоб его
уличные псы сожрали! Но там есть еще один молодой человек, его родственник. Так
вот он рвется немедля разделить камень,
понаделать из него венцов и продавать за большие деньги. Он знает, что самой
ничтожной своей крупицей божественный
камень способен переносить владельца из одного места в другое. За это
действительно могут хорошо заплатить. - До сих пор
принц говорил нарочито бесстрастно, но тут не сдержался и почти выкрикнул:
- Он готов сколотить компанию и выбросить камень на рынок!
Старик кивнул.
- Иблис уничтожит его, - медленно проговорил он.
- Заклинаю вас, дядя, - воскликнул принц, - убедите его превосходительство
предотвратить святотатство! Да, камень попал в
руки неверных по вине нашего дома, и это ужасно, но если они будут использовать
святыню в низменных целях, это затронет
интересы нашей страны, чистоту нашей веры!
Посол слушал, опустив голову и внимательно разглядывая носки своих туфель.
Наконец, он сдержанно произнес:
- Можно ведь рассуждать и иначе: христиане тоже ведут происхождение от
колена Иудина...
- Ни в Тегеране, ни в Дели, ни в Бейруте, ни в Каире, ни в Мекке так
рассуждать не станут, - с негодованием заявил принц. -
А если появится такая угроза, я подниму весь Восток против вероотступников! -
глаза его гневно сверкнули.
- Я хотел бы обратить ваше внимание, принц, - твердо заметил посол, - что
здесь только я уполномочен предпринимать
шаги на благо правящего страной Резы Шаха.
- Поймите, сэр, - ответил принц, - речь идет о короне куда более
царственной, чем диадема Резы Шаха.
- Ваше превосходительство, - обратился к послу старик, - выслушайте мою
нижайшую просьбу. Почему бы вам не направить
официальный запрос здешнему правительству?
Вопрос слишком серьезен, англичане должны это понимать.
- Дорогой Хаджи Ибрагим, - мягко произнес посол, - вы несомненно правы, но
если я отправлюсь в английский МИД и
скажу, что некий англичанин приобрел у одного из членов вашего дома предмет,
высоко чтимый на Востоке, они просто не
увидят здесь повода для вмешательства, а если я расскажу им, что реликвия
позволяет людям скакать по миру, как кузнечикам,
у меня попросят доказательств. - Он помолчал. - Ну а если они получат и
доказательства, неважно, от нас или от сэра Джайлса,
как вы думаете, вернут они нам реликвию?
- И все же можно было бы попробовать, - настаивал принц.
- Нет, - ответил посол, - и пробовать не стоит. У нас очень слабая позиция.
Мы располагаем только рассказом нашего
уважаемого Хаджи Ибрагима, а в нем - сплошные случайности. Он случайно узнает о
проступке вашего родича, случайно
оказывается по пути в Англию на одном корабле с сэром Джайлсом, который случайно
проговаривается о своих намерениях. С
нашей точки зрения они святотатственны, но едва ли министр иностранных дел Ее
Величества согласится с нами. Нет, и
пробовать не стоит.
- Вы просто не верите в корону Сулеймана, - проскрипел старец, - или не
верите в великую силу Аллаха, таящуюся в камне,
дарованном некогда царю Господом нашим.
Посол ответил не сразу.
- Я давно знаю вас, Хаджи Ибрагим, - проговорил он задумчиво, - и поэтому
могу сказать, во что верю, а во что - нет.
Да, я знаю, что ваша семья издавна известна высочайшим благочестием. Я
знаю, что на протяжении столетий вы ревностно
сберегали несколько славных реликвий. Я слышал, что среди них находилась и
корона царя, и я слышал также, что месяц назад
один из хранителей продал корону - если это она - англичанину. Я верю, что
многие древние предметы хранят запас
удивительных сил, до сих пор способных действовать в мире. Я верю рассказу Али,
ему вполне могло показаться, будто
человек ухитрился быть одновременно и здесь, и там. Но происходило ли это на
самом деле, и если да, то как - я не знаю, и не
стану обсуждать эти вопросы с английскими министрами. - Посол покачал головой. -
Я и так взял на себя слишком много,
позволив вам, принц, почти официально предлагать выкуп сэру Джайлсу.
- Но он все равно не отдал ее! - вскричал принц.
- Вполне естественно, - ответил посол и, видимо не сдержавшись, добавил:
- Попади она ко мне в руки, я бы и сам не стал спешить продавать ее.
- Ну что же, - тряхнул головой принц, - раз ваше превосходительство не
намерено действовать, действовать придется мне.
До тех пор, пока я не верну корону, на всем моем доме - великий грех.
- И что же вы собираетесь предпринять, друг мой? - поинтересовался посол.
- Прежде всего, сообщу на Восток о том, что корона в руках неверных, -
заговорил принц. - Поклянусь в этом.
Моей клятве поверят. Об этом станут говорить на всех базарах, во всех
дворцах, в каждой мечети. Волна гнева,
направленного против англичан, прокатится от Стамбула до Гонконга. А потом..,
потом я посмотрю, что еще можно сделать с
моими скромными силами в твердынях ислама.
- Пробудить любопытство у английского правительства, - с едва заметной
иронией ответил посол, - может быть, даже убить
нескольких английских солдат. Но корону вам этим способом не вернуть. И учтите,
действовать вы будете вопреки моей воле.
Тут в разговор снова вступил Хаджи Ибрагим.
- По воле Единого корона исчезла, по воле Единого и вернется, - предрек он.
- Всемилостивейший не затем даровал камень
царю, чтобы царь мог скакать с места на место.
Камень вернется к Хранителям только тогда, когда кто-нибудь воспользуется
им для странствий духа. И, сдается мне, это
будешь не ты, племянник, да и вообще не кто-нибудь из нас.
Будем ждать и будем наблюдать за неверными. Нам нужно знать каждый их шаг.
А вот с базарами и мечетями можно
повременить, они нам ничем не помогут.
- А как быть с английским правительством? - напомнил посол.
- Э-э, дорогой мой, - проскрипел Хаджи Ибрагим, - что мне вас учить? Тихое
слово на ухо другу вернее криков на площади.
Будьте с ними подружелюбней, у вас это прекрасно получается. Вы давно на Западе,
вас уже почти невозможно отличить от
неверных... Говорите только об отношении к святыне, о ее свойствах упоминать не
обязательно. Ищите мира, и обрящете, так,
кажется, говорит их Священное Писание? Англичане весьма разумны и не станут
затевать войну из-за какого-то сэра Тамалти,
если только не трогать их национальную гордость и экономические интересы. -
Старик медленно выбрался из кресла. - Мир да
пребудет с вами, - сказал он и направился к двери.
Слуга закона
- Могу ответить прямо сейчас, - говорил в трубку лорд Эргли, - я не
собираюсь вкладывать деньги в твои сомнительные
предприятия... Жена Цезаря здесь ни при чем... Это совершенно неважно... Да,
конечно, когда угодно... Хорошо, пусть будет
ленч. - Он положил трубку и повернулся к Хлое Барнет, с готовностью воздевшей
руки над клавишами пишущей машинки. -
Реджинальд никак не может понять, насколько осторожно мне приходится вкладывать
деньги, - с раздражением произнес лорд
Эргли. - Удивительно, что у меня вообще есть годовой доход. Но если я сейчас
пущусь в финансовые авантюры, то на два-три
месяца просто останусь без гроша.
- Мистер Монтегю просит о финансировании? - спросила мисс Барнет.
- Он просит пять сотен и собирается вложить их в самое выгодное дело,
которое только было на свете! - саркастически
ответил лорд Эргли. - Интересно, что бы это могло быть?
Мисс Барнет поглядела на пишущую машинку и промолчала.
- Я бы, например, мог сказать так о "Двенадцати таблицах" ""Двенадцать
таблиц" - римский кодекс поведения (ок. 450 г. до
Р.Х.) в присутственных местах, дома т.п.", - продолжал Верховный судья, - или о
"Кодексе Наполеона", но уж очень это все
специальные вещи. Как вы думаете, мисс Барнет, если кто-то говорит о лучшем
деле, "которое только было на свете", не надо
ли понимать так, что оно уже прекратило существование? Или оно все-таки еще
может быть? - судья помолчал. - Мисс Барнет,
я задал вопрос...
- Я не знаю, что вам сказать, лорд Эргли, - терпеливо ответила Хлоя Барнет,
- и никогда не знала, как надо отвечать на
подобные вопросы. Наверное, здесь все дело в значении глагола "был". Но не лучше
ли нам разделаться с этой главой до ленча?
Лорд Эргли со вздохом поглядел на свои заметки.
- Может, и лучше. Но Реджинальд отвлек меня и мне захотелось поговорить.
Может ли вообще существовать "самое
выгодное дело на свете"? Впрочем, вы, как обычно, правы. Где мы остановились? Аа,
вот... Приговор лорда Мансфельда... -
начал он диктовать.
До ленча, на который напросился Монтегю, оставался еще час. Полгода назад,
когда лорд Эргли решил приняться за
составление фундаментального "Исследования природы Закона" он нанял Хлою Барнет
в качестве секретаря и помощника.
Пока Верховный судья исполнял свои обязанности, она перепечатывала и приводила в
порядок заметки, составленные им
накануне, а когда присутствие лорда Эргли в суде не требовалось, они работали
вместе, а потом вместе отправлялись на ленч.
Сей распорядок считался неукоснительным.
Вот и сегодня, несмотря на явную обеспокоенность Монтегю присутствием
постороннего и столь же явное желание мисс
Барнет оставить мужчин наедине, судья не счет возможным менять установившиеся
тра
...Поділитися у соцмережах
