Жанр: Триллер
Возвращение в Арден
... босым ногам было
очень холодно. Зазвонил телефон. Белый Медведь, должно быть. Или тот звенящий
напряжением голос. Разве птицы кашляют? Но тут я услышал всхлипы и понял, что
решающий разговор с Говром откладывается.
- Мистер Тигарден?
- Я.
- Я не смогу прийти этим утром. Я заболела.
- Хорошо, - начал я и услышал короткие гудки. Я долго еще тупо смотрел на
телефон, будто он мог объяснить мне причины поведения Туты Сандерсон.
Объяснение пришло через час, когда я уже оделся и сидел наверху, пытаясь
сконцентрироваться на работе. Еще во время брака я освоил технику отвлечения от
мыслей с помощью умственного труда; но теперь передо мной стояли вопросы
посерьезнее, чем измены Джоан с разными там Дрибблами, и я исписал всего
полстраницы, после чего уронил голову на стол и застонал. Меня обуревали
противоречивые чувства - беспокойство, страх, смятение, - и я снова чувствовал
себя погруженным в синий кошмар из сна. Я вспомнил суровые слова тети Ринн.
Алисон Грининг была моей жизнью; ее смерть лишила меня счастья, лишила
подлинного бытия. Но что если Ринн права, и эти счастье и подлинность с самого
начала были иллюзиями? Что если возвратившись в долину я Действительно принес с
собой смерть? Ужас, испытанный в лесу, вновь охватил меня, и я поспешил покинуть
кабинет. На всем пути вниз я чувствовал на себе взгляд этой зыбкой фигуры из леса.
Внизу я сразу же вернулся к реальности. Я понял, почему Тута Сандерсон не
пришла на работу. Они ждали меня, как стая стервятников.
Да, они были похожи на стервятников, сидя в своих машинах за ореховыми
деревьями. Я не видел их лиц. Все они выключили двигатели. Я представил, как они
собирались утром со всей долины и из Ардена. Без сомнения, они узнали об
исчезновении Кэндис Мичальски. Из окна кухни я видел их около двадцати, все
мужчины.
Сперва мне, как ребенку, захотелось позвонить Ринн и найти у нее укрытия.
Потом я распахнул дверь и вышел на крыльцо. Теперь я видел их всех. Их машины
заполнили весь газон и стоянку возле дома Дуэйна. От машин и от их хозяев исходили
жар и ощутимая свирепость. Я отступил в комнату, продолжая глядеть на них.
Тут один, самый нетерпеливый, надавил гудок. По тому, что никто не поддержал
его, я понял, что настроение у них не очень боевое. Тогда я вышел на крыльцо.
Загудела еще одна машина. Это был сигнал: он вышел, - и я увидел, как сидящие
в машинах вскинули головы и уставились на меня.
Я опять вернулся в комнату и набрал номер полицейского участка. Ответил
Локкен.
- Нет, его нет. Прошлой ночью кое-что случилось, и теперь он с двумя рядовыми
ищет ту девушку.
- Как они узнали?
- Этот чертов Ред Сандерсон с другими пришли вечером к ее родителям, и те все
рассказали. Они потребовали, чтобы мы ее искали, вот мы и ищем. Эй, а кто это?
- Свяжитесь с ним как можно быстрее и передайте, чтобы он позвонил Майлсу
Тигардену. У меня неприятности. И еще у меня есть для него кое-какая информация.
- Какая информация, Тигарден? - "мистером Тигарденом" я уже перестал быть.
- Спросите его, использовалась ли при насилии над теми двумя девушками
дверная ручка.
- Что, у вас пропала дверная ручка, Тигарден? - голос Локкена стал откровенно
издевательским. - Почему бы вам не позвонить вашему приятелю Лараби и не
поговорить об этом с ним? Мы с шерифом не собираемся отрываться от дел ради
ваших глупостей, вам понятно?
- Вы ему просто передайте.
Некоторые из них увидели, что я говорю по телефону, и я держал трубку еще
некоторое время после того, как Локкен положил свою. Две машины ожили и
отъехали назад; их место заняли другие. Я набрал номер Ринн. Ближайший ко мне
водитель следил за тем, как двигается моя рука, потом тоже нажал на гудок и поехал
прочь. Вместо него появился синий пикап. Телефон Ринн не отвечал, да я и не знал
толком, чего я хочу от нее. Я повесил трубку.
Я слышал, как машины одна за другой уезжают прочь, и почувствовал некоторое
облегчение. Я зажег сигарету, глядя, как мимо окна проезжают сначала пикап, потом
сразу два автомобиля - желтый и синий, - потом серый с солидными вмятинами на
боку. Я курил и ждал, пока они шумно разворачивались на лужайке и уезжали. Когда я
уже подумал, что все уехали, я заметил скрытый за деревом черный "форд". Выйдя на
крыльцо без особого представления о том, что собираюсь делать, я обнаружил еще две
машины. Лужайка перед домом была исполосована грязными следами.
Увидев меня, сидевшие в машинах вышли. Одним из них оказался Хэнк Спелз,
механик с автостанции.
- Давай, Хэнк, мы за тобой, - сказал один из них. Хэнк послушно направился к
дому; один из его соратников перепрыгнул канаву и последовал за ним. Следом
двинулся и второй. Они были похожи на тех, кто кидал в меня камнями возле бара
Энглера - здоровяки с выпирающими животами и красными лицами.
- Говр едет сюда, - крикнул я им. - Так что лучше убирайтесь.
- Говр нам не помешает, - ответил один из них.
- Куда ты дел девчонку? - рявкнул тот, что шел сзади.
- Никуда я ее не девал, - я потихоньку пошел в направлении гаража. Хэнк Спелз
с полуоткрытым от напряжения ртом последовал за мной.
Тот, что заговорил первым, в рубашке навыпуск, сказал:
- Иди за ним, - и Хэнк ускорил шаг, сопя как медведь в малине.
- Иди сам сюда, Рой, - сказал он. - Куда ты ее дел?
- Говорю тебе, он спрятал ее где-то здесь.
- Он идет в гараж.
- Пусть идет. Там мы его и накроем, - у него было красное возбужденное лицо
школьного хулигана. Они медленно приближались ко мне через лужайку.
- Следите за ним, а то он может побежать к машине, - крикнул сзади третий.
Я подошел к гаражу, который был закрыт на замок, такой же ржавый, как и детали
у входа. Я ударил по замку какой-то железякой и открыл дверь. Сигарета почти
догорела, и я уже собирался ее выплюнуть, когда понял, что мне нужно делать.
- Иди-иди, мы скоро тебя догоним, - крикнул их вожак. Стараясь не торопиться,
я вошел в полумрак гаража. Три десятигаллоновые канистры с бензином стояли там
же, где я видел их в день, когда сломал матросский сундучок. Я поднял одну из них:
полная. Я нагнулся и открутил крышку. Когда я появился с канистрой на пороге, один
из них осведомился:
- Хочешь заправить машину, Тигарден? Только тип в рубашке навыпуск понял
мой план.
- Черт, - прошипел он и рванулся ко мне.
Изо всех сил я швырнул канистру в траву, где дымился брошенный мной окурок.
Обычно я гасил их, но сейчас было не до экологии. Жидкость сразу начала течь из
отверстия.
Какое-то мгновение все молчали, глядя на текущий бензин; потом оглушительный
взрыв прогремел за моей спиной, когда я уже бежал по тропинке к дому Дуэйна.
Мимо моей головы просвистел кусок раскаленного металла. Кто-то из них закричал.
Мне как раз хватило времени добежать до угла дома. Оглянувшись, я увидел, как
двое из них бегут ко мне сквозь огонь. Третий, в кепке, катался по земле. Всю лужайку
усеивали островки пламени.
Если я не ошибался относительно погреба в доме Дуэйна, у него должен был быть
вход снаружи.
- Дуэйн не поможет тебе, сукин сын! - взвизгнул кто-то из них сзади.
Я пробежал через кусты кизила к основанию дома.
- Держи его!
Подбежав к дому, я увидел, что был прав. У стены виднелись крашеные белым
двери погреба. Я, правда, сам не знал, что мне там нужно - отсидеться, спрятаться
или отыскать какое-либо оружие для обороны.
Я скатился по земляным ступенькам, едва не налетев на висящие топоры, и
вспомнил. У дальней стены, где стоял мой стол. Похожие на мумии. Ружья.
Я вслепую выхватил одно из них из чехла и прихватил стоявший рядом мешочек с
пулями. Потом поднялся наверх, к солнцу.
Хэнк Спелз и двое других были уже здесь. Я загнал два патрона в стволы
двустволки.
- Стойте, где стоите, - я поднял ружье и направил его в грудь мужчине в
рубашке навыпуск. Дыхание мое было таким прерывистым, что я с трудом мог
говорить. Они застыли на месте.
- А теперь убирайтесь.
Вместо этого они осторожно, по-звериному, начали меня окружать.
- Я никогда не видел той девушки, - сказал я. - И других тоже. Я знаю от
Белого Медведя, что она пропала, и все.
Я прижал приклад к плечу, продолжая целиться.
- Прекратите двигаться. Стойте на месте.
Они подчинились. Тот, что в кепке, поднял руки вверх. Его рубашка почернела, на
лице и руках была кровь.
- Теперь назад, - сказал я. - К машинам. Хэнк Спелз дико оглянулся и начал
пятиться назад. За ним остальные, не спуская с меня глаз.
- Если ты ни в чем не виноват, почему ты так себя ведешь? - спросил мужчина в
рубашке навыпуск. Я только погрозил ему ружьем.
- Из-за этой старой ведьмы в лесу, - сказал Хэнк Спелз. - Вот почему. А что
насчет Гвен Олсон и Дженни Странд?
- Вы не того спрашиваете, - ответил я. - А теперь садитесь в машины и
убирайтесь.
Когда они не двинулись с места, я перевел стволы вправо и нажал на курок. Отдача
едва не выбила ружье из моих рук. Звук был громче, чем взрыв канистры. Они
попятились прочь. Выстрел осыпал листья и цветы с одного из деревьев. В воздухе
висел запах дыма.
- Ты чуть не убил Роя, - сказал мужчина в рубашке навыпуск.
- А что он хотел со мной сделать? Быстрее! - Я поднял ружье, и они пошли
быстрее. За ними виднелась погибшая лужайка. Выжженный черный круг показывал
место, где взорвалась канистра. Пятна поменьше усеивали траву, образуя в ней черножелтые
проплешины. Дверь крыльца украшала дыра. Животные на дальнем конце
двора исчезли.
- Мы еще вернемся, - погрозил один из них.
- Хэнк, садись в свой пикап и уматывай, - сказал я. - Я скоро приеду за моей
машиной и надеюсь, что все будет в порядке.
- Да, - он нырнул в свою машину.
Мы трое смотрели, как он разворачивается и уезжает.
- Теперь ты, Рой, - мужчина в кепке мрачно взглянул на меня, опустил руки и
пошел за деревья, остановившись по пути, чтобы сбить пламя у подножия одного из
них.
- А теперь твоя очередь, - сказал я оставшемуся.
- Почему ты не убил нас? - спросил он воинственно. - Тебе ведь нравится
убивать. Мы все про тебя знаем. Ты ненормальный.
- Если ты не уберешься отсюда прямо сейчас, то, может быть, и проживешь еще
пару минут, но, уверяю тебя, что ты будешь рад умереть, - с этими словами я
направил ружье на пряжку его ремня. Одновременно я сделал то, что меня весьма
удивило - я рассмеялся. Отвращение к себе охватило меня с такой силой, что меня
едва не стошнило.
Показания Хэнка Спелза 16 июля
Я стоял там и смотрел на Майлса, и я сказал себе: друг, если ты уберешься отсюда,
то будешь ходить в церковь каждое воскресенье и не скажешь ни одного ругательства,
потому что этот Майлс выглядел совсем чокнутым, как будто он готов был жевать
стекло. Волосы у него торчали во все стороны, а глаза были как щелки. Когда он
выпалил из одного ствола, то я подумал, что вторая пуля как раз для меня. Он ведь
знал меня, видел на станции, и я не хотел туда идти. Это Ред Сандерсон сказал, что мы
все приедем туда и хорошенько напугаем старину Майлса. Вот мы и поехали, а потом
все дернули оттуда, но я увидел, что Рой и Дон остались, и решил остаться с ними. Я
ведь думал, что он ее где-то там прячет.
Он был как крыса в капкане. Взорвал эту канистру так, что все разлетелось. Ему на
все было наплевать. Он и себя мог убить.
Поэтому я удрал оттуда, и пусть говорят, что я трус. Но я сделал кое-что с его
"фольксвагеном", такое, что этот сукин сын не мог уже ездить быстрее тридцати пяти
миль в час и больше одного раза в день. Уж в этом я разбираюсь.
Но я знаю, что это он сделал. Иначе зачем бы ему было записываться под
фамилией Грининг? Скажите мне.
Вопль:
- Майлс, ты ублюдок! Ублюдок! - это был Дуэйн. Другой голос, потише:
- Успокойся.
- Убирайся отсюда! Сейчас же!
- Тише, Дуэйн. Он уедет, только тише.
- Черт тебя побери, сволочь! Ты что, спятил?
Я с опаской открыл дверь и увидел Дуэйна, сжавшегося от гнева в маленький
краснолицый комок.
- Я говорил тебе, скотина! Держись подальше от моей дочери! И что все это
такое? - он обвел руками лужайку, призывая в свидетели стоящего рядом с ним
Белого Медведя. От дома по тропинке уходила Алисон Апдаль. Один раз она
обернулась, бросив на меня взгляд, полный страха.
- Они просто сидели в машинах, черт тебя побери, ничего не делали, а что
устроил ты? Что, скотина? Ты погляди на мой двор!
- Я пытался тебе позвонить, - я смотрел на Белого Медведя.
- Повезло тебе, что я тебя сейчас не убил! - завопил Дуэйн.
- Мне повезло, что они не убили меня тогда. Белый Медведь опустил руку на
плечо Дуэйну:
- Придержи коней. Дейв Локкен сказал мне, что ты звонил. Я не думал, что тут
что-нибудь случится, Майлс. Я ждал, что ты отнесешься поспокойнее к тому, что они
просто посмотрят на тебя.
- Они просто сидели, - подхватил Дуэйн, немного успокаиваясь.
- Я не думал, что ты объявишь им войну.
- А я не думал, что ты будешь таскаться за моей дочкой, - прошипел Дуэйн, и
пальцы Белого Медведя сжались крепче. - Я тебя предупреждал, говорил - держись
от нее подальше. Но тебе на это, конечно, наплевать.
- Они не просто сидели. Большинство из них уехали, когда увидели, что я звоню
по телефону, но трое остались и попытались напасть на меня.
- И кто это были, Майлс?
- Хэнк Спелз с автостанции, потом некий Рой и еще один, второго я не знаю.
Один из тех, кто кидал в меня камни.
- Камни... камни... - прошипел Дуэйн с таким презрением, что мне стало его
жалко.
- И как ты все это устроил? - он мотнул головой в направлении выжженной
лужайки.
- Они почти все сделали сами. Затоптали все своими машинами. А я только
поджег канистру с бензином, чтобы их остановить. Ты знал, что они собираются
делать?
- Да. Знал. Я думал, они просто хотели...
- ...уберечь меня от неприятностей. Как Пола Канта.
- Ага, - от его улыбки во мне всколыхнулась гордость.
- Вы с Дуэйном были вместе? И с Алисон?
- Не погань ее имя, слышишь? - рявкнул Дуэйн.
- Да так, выпили пива в Боул-А-Раме.
- Выпили пива. Хорошо ты ведешь следствие.
- Даже полицейский не может работать все время, - сказал он, и я подумал: нет,
Говр, ты работаешь все время, и поэтому ты так опасен. Он снял руку с плеча Дуэйна
и пожал плечами. - Я хотел объяснить Дю-эйну, что ты вроде как помогаешь мне с
этими убийствами. Потом я узнал, что ты говорил ему о том, о чем я просил тебя не
распространяться. Что ты высказывал какие-то сумасшедшие идеи. Я хочу, чтобы ты
понял, что ошибаешься. Старина Дю-эйн ведь не сказал, что ты прав? - он смотрел на
меня, лицо его было открытым и дружелюбным. - Так ведь, Дуэйн?
- Я сказал, чтобы он поговорил с тобой.
- Вот видишь, ты оставил его с его подозрениями.
- По правде говоря, я понял все еще у пруда. Крик не могли услышать с дороги.
- Голый! - обвиняюще воскликнул Дуэйн. - Ты был голый!
- Хватит, Дуэйн, не отвлекай нас. Если ты будешь это делать, старина Майлс так
и останется при своем неправильном мнении. Так вот, Майлс, Дуэйн ведь не сказал
тебе, что ты прав. Давай-ка спросим его прямо. Был ты там той ночью?
Дуэйн покачал головой, сердито глядя под ноги.
- Конечно, нет. По показаниям, собранным моим отцом, ты в тот момент ехал по
93-му в другую сторону, к Либерти. Так?
Дуэйн кивнул.
- Ты был такой же сумасшедший, как та девчонка, и хотел только оказаться
подальше от нее. Так? - Дуэйн опять кивнул. - И еще, Майлс, вряд ли девушка, на
которую напали знакомые ей люди - ведь она нас знала, - стала бы кричать. Как ты
думаешь? Поэтому перестань болтать об этом, прошу тебя, иначе ты сядешь в лужу
еще глубже.
Не было смысла продолжать эту игру. "Та девчонка" - неясная фигура на опушке
леса? "Та девчонка" - огонь в глубине леса, порыв ледяного ветра, шорох совиных
крыльев в телефонной трубке? Я почувствовал запах холодной воды.
Я думал о том, о чем не хотел думать, и опять вспомнил слова Ринн. Моя вина
тянула меня на дно. Дуэйн, по Другим причинам, тоже не хотел продолжать:
- Черт с ним, - сказал он. Потом он выпрямился и смерил меня грозным
взглядом. - Но от моей дочери держись подальше.
- Она сама просила меня с ней поехать.
- Вот как? Может, она и раздеться тебя просила?
- Мы же просто купались. Она разделась первой. И этот парень тоже.
В присутствии Дуэйна я не мог высказать Белому Медведю свои подозрения по
поводу Зака. Я и так сказал слишком много.
- Ладно, - сказал Дуэйн. - Может и так. Если ты ей что-нибудь сделаешь,
Майлс, я не стану дожидаться, пока кто-нибудь разберется с тобой. Я сам это сделаю.
Белый Медведь и я смотрели, как он ковыляет прочь. Потом Говр повернулся ко
мне:
- Что-то ты выглядишь возбужденным, Майлс. Признайся, ты выдумал это
купание в голом виде?
- А ты признайся - кто из вас изнасиловал ее?
- Возьми себя в руки.
- Или вы сделали это по очереди?
- Опять начинаешь, Майлс?
- Опять.
- Я же сказал, что ты можешь сесть в лужу еще глубже, - Белый Медведь
шагнул ко мне, большой и серьезный, и я увидел темные пятна пота на его форменной
синей рубашке и синяки у него под глазами. - Парень, ты, должно быть, свихнулся -
бросаешь бомбы в мирных граждан, ищешь себе неприятностей, - он шел медленно,
осторожно, и я подумал: сейчас он бросится на меня. Но он остановился и провел
рукой по лицу. - Скоро все это кончится, Майлс. Очень скоро, - он отступил, унося
с собой смесь запахов пота и пороха. - Майлс, черт тебя побери. Что ты там говорил
Локкену насчет дверной ручки?
Я не мог ответить.
В эту ночь и после я отключал газ там, где показала мне Тута Сандерсон. По
утрам, когда она являлась, сопровождаемая кашлем, шарканьем ног, хлопаньем дверей
и прочими звуками, среди них теперь слышалось и недовольно-подозрительное
кряхтение, когда она обнаруживала, что я опять это сделал. Мне хотелось ее уволить,
но я подозревал, что она все равно продолжала бы ходить ко мне. На следующий день
после визита Хэнка Спелза с товарищами, услышав утром ее кашель и т. д., я сошел
вниз и прямо спросил: знала ли она о том, что должно было случиться? Она стала
придуриваться: что должно было случиться? А что случилось? По поводу состояния
лужайки она ничего не сказала. Я заметил, что ее сын, по моим данным, участвовал в
этом. "Ред"? Ред ни в чем таком не участвовал. Сколько яиц вам сегодня поджарить?
Я работал целыми днями, и никто мне не мешал. Казалось, о моем существовании
забыли. Тута Сандерсон, кроме своих утренних демонстраций, хранила молчание;
Дуэйн в редких случаях, когда ему приходилось ходить мимо бабушкиного дома, даже
не смотрел в мою сторону. Его дочь, без сомнения, выпоротая или предупрежденная
иным способом, тоже избегала меня. Иногда из окна спальни я видел, как она идет в
сарай или в кладовку, но она ни разу не появилась у меня на крыльце или на кухне,
уплетая что-нибудь из моих запасов. Я часто просыпался ночью за своим столом, с
карандашом в руке и бокалом мартини у локтя, от гудения мотоцикла Зака, то ли
приезжающего, то ли уезжающего. Я писал. Пил. Спал. Лелеял свою вину. Надеялся,
что скоро Мичальски получат открытку от своей пропавшей дочери. Надеялся, что
Белый Медведь прав, и все вскоре кончится. Часто мне хотелось уехать.
Ночью мне бывало страшно.
Ринн не отвечала на звонки, и я каждый день собирался заехать к ней, но я боялся
и этого. Анонимные звонки прекратились: и от Лукового Дыхания, и те, другие, с
шелестом крыльев. Может, это были просто помехи в моем старом телефоне.
Писем с чистыми листами я больше не получал, и пришло только одно, короткое, с
напечатанным вкривь и вкось:
"Мы тебе еще покажем, убийца".
Я запечатал письмо в конверт и отослал Белому Медведю.
Иногда мне казалось, что я уже умер.
Много раз я думал, что ошибся, там, у пруда. Что та бутылка из-под коки
оказалась там просто так, и дверная ручка - тоже. Потом я вспоминал, как он
разрезал себе руку. И вспоминал Алисон Грининг, идущую ко мне, существо из
листьев и коры. И думал: я тоже мог ошибиться.
С Белым Медведем я так и не поговорил. И на послание мое он не ответил.
Когда днем в понедельник наконец зазвонил телефон, я подумал, что это Говр, но
услышал другой голос. Голос исхудавшего человека с черными вьющимися волосами.
- Майлс, - сказал он. - Ты просил меня позвонить, если мне понадобится твоя
помощь.
- Да.
- Я хочу уехать отсюда. У меня нет еды. В тот день я соврал тебе, что я иногда
выхожу. Я уже давно никуда не выходил.
- Я знаю.
- Кто тебе сказал? - его голос зазвенел от страха.
- Неважно.
- Да. Наверно. Но я не могу оставаться здесь больше. Я думаю, они хотят что-то
со мной сделать. Не следят уже за моим домом, только говорят друг с другом, что-то
замышляют. Боюсь, они убьют меня. Я ничего не ел уже два дня. Если... если я уеду,
могу я приехать к тебе?
- Конечно. Можешь остаться здесь. У меня есть ружье.
- У них у всех ружья. Это не поможет. Я просто хочу уехать от них, - в
промежутках между фразами я слышал его прерывистое дыхание.
- У тебя сломана машина. Как ты уедешь?
- Уйду пешком. Если увижу кого-нибудь, спрячусь в кювете.
- Это же десять миль!
- Ничего другого не остается, - и с тем же могильным юмором, уже едва
заметным. - Не думаю, что кто-нибудь меня подвезет.
В полдесятого, когда начало смеркаться, я уже ждал его, хотя знал, что его, скорее
всего, не будет еще долго. Я бродил по дому, выглядывая в окна, и ожидал увидеть, как
он бредет через поле. К десяти, когда уже стемнело, я выключил свет везде, кроме
своего кабинета, чтобы его никто не увидел. Потом сел на крыльцо и стал ждать.
Он шел четыре часа. В два ночи я услышал шорох за ореховыми деревьями и,
вскинув голову, увидел его идущим через разоренную лужайку.
- Я на крыльце, - прошептал я и распахнул ему дверь. Даже в темноте я видел,
насколько он истощен.
- Держись подальше от окон, - предупредил я и повел его на кухню. Он упал на
стол, тяжело дыша, весь в грязи и клочьях соломы.
- Тебя кто-нибудь видел?
Он покачал головой.
- Я дам тебе что-нибудь поесть.
- Прошу тебя, - прошептал он. Пока я жарил бекон с яйцами, он оставался в том
же положении, с согнутой спиной и потупившимися глазами.
- У меня болят ноги, - пожаловался он. - И бок. Я упал на камни.
- А как ты уходил, кто-нибудь видел?
- Если бы видели, меня бы здесь не было.
Пока яичница жарилась, я предложил ему умыться.
- А курить у тебя есть? Я не курил уже неделю. Я протянул ему пачку.
- Господи, Майлс, - он всхлипнул. - Господи...
- Хватит. Твоя еда почти готова. Можешь пока поесть хлеба, - он даже не
заметил буханки, лежащей прямо перед ним.
- Господи, - повторил он и вгрызся в хлеб. Когда я поставил перед ним тарелку,
он начал есть, молча и жадно, как спасшийся от смерти.
После того, как он закончил, я выключил свет, и мы прошли в комнату и сели в
кресла. Я видел, как движется в темноте огонек его сигареты, когда он качается в
кресле.
- Хочешь чего-нибудь выпить?
- Майлс. Майлс. Ты возвращаешь меня к жизни, - мне показалось, что он опять
плачет, и я был рад, что свет выключен. Я пошел на кухню и вернулся с бутылкой и
двумя стаканами.
- Вот хорошо. Что это?
- Джин.
- Я его не пил. Моя мать никогда не держала в доме спиртное, а по барам я не
ходил. Мы пили только пиво. Знаешь, она умерла от рака легких. Курила много, как и
я.
- Очень жаль.
- Это было уже давно.
- Что ты собираешься делать теперь, Пол?
- Не знаю. Поеду куда-нибудь. В какой-нибудь город. Вернусь, когда все это
кончится, - сигарета разгоралась от его затяжек, качаясь взад-вперед вместе с ним. -
Еще одна девушка. Она исчезла.
- Я знаю.
- Потому они и хотели меня убить. Ее нет уже больше недели. Я слышал по
радио.
- Майкл Муз.
- Точно, - он невесело засмеялся. - Ты его, должно быть, не знаешь. В нем
фунтов триста пятьдесят, и он все время жует жвачку. Гротескный тип. С такими
свинячими глазками и усиками, как у Оливера Харди. Просто персонаж "Бэббита". Он
никогда не найдет себе работы нигде, кроме Ардена, и дети смеются над ним на
улице, но даже ему лучше, чем мне. Да, над ним смеются, но его и уважают. Знаешь,
почему?
- Почему?
- Потому, что он вырос у всех на глазах. И женился на женщине из Бланделла,
рыжей, которая работает на телефонной станции. Они его знают, и он один из них, -
сигарета качнулась, и я смутно разглядел, что Пол Кант подносит к губам стакан
джина. - А знаешь, в чем мое преступление? Я не ходил с ними по барам. Я не
женился. У меня никогда не было девушки, даже мертвой, как у тебя, Майлс. Вот они
и подумали, что это сделал я. Потому что я другой. Не такой, как они.
Мы долго сидели молча, глядя друг на друга в темноте.
- Ты знаешь, это началось не сейчас. В начальной школе все было нормально - я
до сих пор вспоминаю ее, она мне кажется раем. А в старших классах все началось.
Понимаешь, я не был крутым. Таким, как Белый Медведь. Не занимался спортом. Не
гулял с девушками. Обо мне пошли слухи. К концу школы людям уже не хотелось,
чтобы я появлялся рядом с их детьми. Можно я налью себе еще?
- На полу, возле твоего кресла.
- Поэтому когда случилось такое с девочками, они, естественно, решили, что это
я. Пол Кант, кто же еще? Он всегда был какой-то не такой. Не вполне нормальный, в
обществе, для которого нормальность - высшая добродетель. И потом случилось еще
кое-что. Меня забрали в полицию. Били. Буквально ни за что. Они говорили тебе?
- Нет, - солгал я. - Ни слова.
- Я пролежал семь месяцев в госпитале. Каждый день пилюли. Ни за что. Когда я
вышел оттуда, работу смог найти только у Зумго. С этими бабами. Боже. Знаешь, как я
шел сюда сегодня? Украдкой выбирался из собственного дома. Знаешь, что стало с
моей собакой? Они убили ее. Один из них пришел ночью и задушил мою собаку. Я
слышал, как она кричала, - мне показалось, что он снова плачет. В воздухе плыли
запахи джина и сигаретного дыма.
Потом:
- Так что ты скажешь, Майлс Тигарден? Или ты собрался только слушать? Что ты
скажешь?
- Не знаю.
- Ты был богатым. Ты мог учиться в частной школе, потом в университете, и
курить дорогие сигары, и ездить за границу, и жениться, и покупать костюмы у "Брукс
Бразерс", и делать, что захочешь. Да хоть преподавать свою литературу в колледже. Я
хочу еще джина, - он нагнулся,
...Закладка в соц.сетях
