Жанр: Триллер
ОБИТЕЛЬ ТЕНЕЙ
...орепетировать на сцене, так же поступил и Дэл: их представление должно было
состояться уже через три недели.
Моррис со своими напарниками - двумя второклассниками - незамедлительно
отправился по лестнице вниз, а Дэл еще
несколько минут торчал возле своего шкафчика, размышляя, как же ему отрабатывать
трюки в отсутствие партнера:
Том в школу не явился, так как, по слухам, его отцу (он к тому времени
лежал в больнице) стало заметно хуже. В конце
концов Дэл, что-то бормоча себе под нос, поплелся вслед за Моррисом и его
ребятами.
- Гомики они, что ли? - предположил Бобби Холлингсуорс, на что Шерман
посоветовал ему заткнуться.
Проведя минут десять в библиотеке, я спохватился, что одна из необходимых
книг осталась в шкафчике. Рядом сидел Дейв
Брик, но он, оказывается, тоже забыл этот учебник.
Выяснить это мне удалось с большим трудом: с того времени как Лейкер Брум
устроил нам на собрании удивительное
представление, Брик стал похож на сомнамбулу и в этом состоянии пребывал
повсюду, исключая уроки алгебры.
- Черт, - прошептал он, выйдя на мгновение из ступора, - ведь мне этот
учебник тоже нужен...
- Ладно, - в ответ шепнул я, - пойду принесу. Одного на двоих вполне
достаточно.
Получив разрешение, я вышел в коридор. Книга нашлась на самом дне шкафчика,
среди всякого хлама. Я осмотрелся -
коридор был пуст. Из класса Фитцхаллена доносился оживленный разговор, а из
кабинета, где урок вел Уиппл, - приглушенные
голоса. Внезапно в конце коридора приоткрылась дверь, и показалась все такая же
отсутствующая физиономия Скелета
Ридпэта. На мгновение он замер, прислушиваясь и озираясь по сторонам, и вдруг
припустил по коридору в противоположную
от меня сторону. "Что еще за чертовщина?" - подумал я. Скелет пронесся по
ступенькам вниз, и одновременно до меня
донеслись звуки фортепиано.
- Господи, только не это! - произнес я вслух и заспешил по лестнице.
У зала я оказался как раз в тот момент, когда оттуда как ошпаренные
выскочили Браун и Хэнна, напарники Морриса из
второго класса.
- Не ходи туда, - бросил мне Хэнна, устремляясь по лестнице наверх, тогда
как Браун застрял со своей трубой в дверях.
Изнутри доносился разъяренный рев Скелета, но слова разобрать было невозможно.
Наконец Браун протащил свою трубу в
дверь и унесся прочь, а я вступил в полумрак.
- ..И не возвращайтесь, не то яйца вам отрежу! - орал Скелет, по всей
видимости вдогонку второклассникам. - Так, теперь
будем разбираться с вами, - прошипел он, понизив голос.
Первое, что мне бросилось в глаза, - сильно побледневшее лицо Морриса со
смесью страха и упрямства в глазах. Дэл,
стоявший возле накрытого черным бархатом стола, повернулся в мою сторону. Он был
тоже здорово напуган. Футах в десяти от
меня маячила долговязая фигура Скелета - смотрел он на Дэла.
- Они имеют право находиться здесь... - начал я и собирался уже продолжить,
но тут Скелет обернулся ко мне, и слова
застряли в горле: в жизни я не видел ничего подобного выражению его физиономии в
тот момент.
Он выглядел как настоящий дьявол, которого к тому же раздразнили до
умопомрачения. Неяркий свет падал на его лицо
таким образом, что щеки совершенно провалились, а губы, казалось, вообще
исчезли. Волосы приняли тот же цвет, что и
мертвенно-бледная кожа. Мне вдруг почудилось, что передо мной вовсе не человек,
а бесплотная тень в костюме, у которой
вместо головы - череп. Одни лишь глаза сверкали совершенно безумной яростью и..,
болью.
- Что, еще один?! Еще один? - завопил он, набрасываясь на меня.
Я успел подумать, что видел настоящее лицо Стива Ридпэта: свет на какое-то
мгновение упал так, что лицо это приняло
почти нормальный облик, вот только искаженный... да, болью и страданием. Таким я
Ридпэта еще не знал...
Он налетел на меня как ураган, несколько раз удары его пришлись по ребрам,
затем он приподнял меня за лацканы и
швырнул куда-то между Моррисом и Дэлом.
Кровь прилила к голове и забарабанила у меня в ушах так, что я с трудом
расслышал мягкий стук дерева о дерево, - это
Моррис хлопнул крышкой фортепиано.
- Минуточку, - донесся до меня голос Филдинга.
- Минуточку?! - Костлявые кулаки взметнулись над головой Скелета. Теперь он
не орал, а шипел:
- Ты еще мне говоришь "минуточку"? Я разве не предупреждал, чтоб ты тут
больше не появлялся? - Говорил он с
Моррисом, но смотрел при этом на Дэла. - Да отвали же ты, в конце концов, от
инструмента! - Моррис привстал с табурета.
Скелет, внезапно всхлипнув, заговорил почти умоляюще:
- Ну почему вы не хотите слушать, что вам говорят? Сказал же ясно: не
подходите к... О Господи! - Он прикрыл ладонями
глаза, и мне подумалось, что Скелет и впрямь всхлипывает. - Теперь уже поздно...
Господи Иисусе. Все из-за вас, ублюдки.
Какого дьявола вы тут все время сшиваетесь?!
- Мы тут репетируем, балда, - сказал Моррис. - А по-твоему что мы тут
делаем?
- Я не с тобой разговариваю, - цыкнул на него Скелет и отнял ладони от
глаз. Его землистое лицо было и в самом деле
мокрым от слез. Это так поразило Морриса, что челюсть у него отвисла.
- Ты вообразил, что все-все знаешь, - тихо проговорил Скелет, обращаясь к
Дэлу.
- Ничего подобного, - ответил Дэл.
- Давай не будем... Ты также воображаешь, что он принадлежит одному тебе.
Должен тебя разочаровать.
- Никто никому не принадлежит.
Я изумился, услыхав это от Дэла: оказывается, существует нечто известное
только ему и Ридпэту...
- Ну, ты, гаденыш! - вспыхнул опять Скелет. - Хочешь отодвинуть меня в
сторону? Думаешь, я буду спокойно дожидаться
своей очереди, если она до меня вообще дойдет?
Черта с два, имей в виду, Флоренс, мне известно не меньше, чем тебе. И он
мне помогает. Он хочет узнать меня поближе.
Теперь у нас с Моррисом не осталось сомнений относительно того, что Ридпэт
не в своем уме, что и не замедлило
подтвердиться.
Дэл, преодолев страх, отрицательно покачал головой, чем окончательно вывел
Скелета из себя. Тот весь затрясся, даже
сильнее, чем Лейкер Брум во время своих допросов.
- Ну сейчас я тебе покажу! - заорал он, бросился на Дэла и с размаху влепил
ему две пощечины, после чего приказал:
- А ну, снимай пиджак и рубашку! Хочу взглянуть, какая у тебя кожа.
- Эй, ты, перестань! - попытался остановить его Моррис.
Обернувшись, Скелет пригвоздил нас к месту одним взглядом:
- Вы двое лучше заткнитесь, не то будете следующими.
Он рванул пиджак Дэла, и тот слетел. Дэл начал быстро расстегивать рубашку,
при этом выглядел он поразительно
спокойным, словно что-то помогло ему справиться со страхом. От ударов Скелета
щеки у него горели.
- Не делай этого, Дэл, - сказал Моррис.
И тут же Скелет снова обернулся:
- Если кто-то из вас двоих еще хоть разок вякнет, я изничтожу вас обоих,
прости меня, Господи.
В том, что он это сделает, сомнений не было: хоть и худосочный, он был
здоровее и сильнее нас, к тому же он взбесился.
Страх помешал нам прийти Дэлу на помощь.
- Ну, Флоренс задрюченная, - чуть ли не простонал Скелет, - раз уж ты
здесь, придется тебе пройти через церемонию
посвящения. - От ярости лицо его перекосилось и еще больше побледнело. - А
посвящать тебя буду я - вот этим ремнем.
Пригнись на табуретку у фортепиано!
Моррис застонал - впечатление было такое, что его вот-вот стошнит.
Не говоря ни слова, Дэл скинул переливчатую сорочку (она, как я понял, была
шелковой) на покрытый слоем пыли пол,
незряче подбрел к табуретке, встал на колени и наклонился. В полумраке белела
его тощая мальчишеская спина.
Скелет, прерывисто дыша, расстегнул ремень, вытащил его из своих брюк и
свернул вдвое.
Какое-то мгновение он просто разглядывал Дэла с уже знакомым дьявольским
выражением, в котором были и безумие, и
бешеная жажда, и непреклонность, и одновременно страх. При виде этого
сатанинского лица я, как и Моррис, издал стон.
Скелет встал сбоку от Дэла, поднял сложенный вдвое ремень и с оттяжкой опустил
его на спину мальчика.
- Господи Иисусе, - выдохнул он в момент удара.
А изо рта Дэла не вырвалось ни звука. Через мгновение на месте удара
проступила ярко-красная полоса.
Скелет еще раз поднял ремень, от усилия напрягшись.
- Нет! - раздался крик Морриса.
Ремень со свистом опустился на спину Дэла. Тот, лишь слегка вздрогнув,
закрыл глаза. Из них катились слезы.
Повторив свою странную, наполненную болью молитву:
"Господи Иисусе", Скелет опять поднял ремень и хлестнул Дэла. Руки мальчика
судорожно сжали ножки табурета". Слезы
катились по щекам и капали на пол. Он так и не издал ни звука.
Я уже упоминал о двух наиболее сильных впечатлениях от школы Карсона,
оставшихся со мною на всю жизнь. Вот это и
есть второе: три ярко-красные полосы поперек обнаженной спины Дэла Найтингейла,
перекошенная физиономия Скелета и его
свистящий в воздухе ремень. Если вы еще не забыли, первым таким неизгладимым
образом стал мистер Фитцхаллен, с чуть
насмешливым выражением лица протягивающий шариковую ручку растерянному Дейву
Брику. Та картинка по какой-то
причине всплыла сейчас в моей памяти, и я невольно связал эти два таких разных
эпизода школьной жизни.
- Богатенький уродец, - выл Скелет, пятясь от истерзанного Дэла. - У тебя
есть все, и ты еще вознамерился отнять у меня
последнее?!
Его затравленно-взбешенный взгляд остановился на нас с Филдингом, и мы
попятились за сцену. Пробормотав слово
"птица" - так, как бормочет человек, который явно не в себе, Скелет двинулся
было за нами, но вдруг передумал, швырнул нам
вслед ремень и будто слепой заковылял к двери.
Дверь хлопнула, и воцарилась мертвая тишина.
Глава 12
Тишина была какой-то звенящей, будто очумевший ударник грохнул ни с того ни
с сего тарелками и тут же замер.
То, что удерживало меня и Морриса в своих цепких, парализующих объятиях,
внезапно выпустило нас, сидящих к тому
времени на свернутом занавесе, и мы словно оглушенные свалились на пол. Дэл тоже
сполз с табурета и теперь лежал возле
него.
Я двинулся к нему на четвереньках, Моррис - за мной.
Лицо Дэла было чем-то вымазано - это пыль с пола перемешалась со слезами.
- Ничего, ничего, - проговорил Дэл, - найдите мою рубашку.
- Как это - "ничего"? - возмутился Моррис. Он наконец поднялся с пола и
принялся разыскивать сорочку Дэла. - Как это -
"ничего"! Да ведь его теперь просто обязаны вытурить из школы. Как он тебя
отделал - ты только посмотри на свою спину!
Все, теперь ему конец.
- Интересно, как это я посмотрю на собственную спину? - Дэл еще был в
состоянии шутить. Он поднялся на колени и оперся
о табуретку. - Дай мне, пожалуйста, рубашку.
Моррис протянул ее Дэлу. Лицо у Дэла, хоть и сильно покрасневшее, было, как
ни странно, абсолютно спокойным.
Разводы грязи напоминали боевую индейскую раскраску.
- Тебе помочь подняться? - спросил Моррис.
- Не надо.
Дверь вдруг снова хлопнула, и Моррис шумно вдохнул.
Мы с Дэлом, очевидно, тоже.
- Вы тут? - послышался знакомый голос. - Эй, где вы?
Знакомый-то он был знакомый, однако мы, в ожидании возвращения Скелета,
никак не могли понять, кто это.
- Я тебя повсюду разыскиваю. Ну что, достал учебник? - Прямо на меня из
темноты вылетел Дейв Брик. - Бог ты мой, что
это с вами?
Он ошалело уставился на нас, особенно на "боевую раскраску" Дэла. Тот
принялся натягивать рубашку. Брик, подойдя к
нему поближе, присвистнул:
- Ну и ну... Чем это вы тут занимались?
- Ничем, - огрызнулся Дэл.
- Скелет высек его ремнем, - проговорил Моррис, отряхивая колени от пыли. -
Совсем он спятил...
- Ремне-е-ем?! - Брик было рванулся помочь Дэлу натянуть пиджак, но тот его
отстранил. - И в самом деле спятил. Дэл, с
тобой все в порядке?
Дэл молча кивнул и отвернулся.
- Тебе очень больно?
- Не очень.
- Теперь мы сможем наконец избавиться от Скелета, - опять взялся за свое
Моррис.
Брик, все еще не придя в себя, опустился на табурет у фортепиано.
- Прямо здесь? - спросил он глупо. - В школе?
Моррис задумчиво переводил взгляд с табуретки на фортепиано. Дэл с
отсутствующим лицом смотрел куда-то в темноту. Я
молчал.
- Вот что мне пришло в голову, - сказал Моррис. - Скелет взбесился уже во
второй раз, и, как тогда, это случилось после
того, как я сел за инструмент.
- И что отсюда следует? - Брик уставился на фортепиано.
- Следует отсюда то, что он здесь что-то такое спрятал.
Логично?
Мы с Бриком переглянулись, поняв, к чему он клонит.
- О Боже, - пробормотал я, - ну-ка, Брик, слезь с табуретки.
Он тут же спрыгнул с нее, и мы вдвоем сняли сиденье.
Моррис, скрестив руки на груди, наблюдал.
Брик вскрикнул: изнутри вылетело что-то маленькое - не больше мотылька,
хрустально-серебристое и жужжащее, как жук.
Возглас Дейва вывел Дэла из транса, он обернулся и вместе с нами проводил
взглядом серебристую штуковину, которая,
описав широкую дугу над сценой, с глухим стуком упала на свернутый в рулон
занавес.
- Эт-то еще что такое? - ошеломленно прошептал Моррис.
Первым пришел в себя Брик. Он протопал тяжело по сцене, нагнулся над
рулоном, протянул руку и тут же ее отдернул.
- Это сова, - еле выговорил он. - Та самая, из Вентнора.
- Но она же летала, - недоумевающе пробормотал Моррис.
- Летала... - эхом повторил я.
- Да, летала, - сказал Дэл.
Я пристально посмотрел на него и изумился: на лице его играла еле заметная
улыбка.
- Ты просто сильно тряхнул табуретку, вот она вроде как бы и вылетела, -
заявил Моррис.
- Нет, - тихо произнес Дэл, но на него никто не обратил внимания.
- Да, наверное, - согласился Брик, поднимая фигурку. - Мы, вероятно, оба ее
тряхнули.
- Да это ты тряхнул, - настаивал Моррис. - Стеклянные совы не летают... -
Он склонился над тайником. - Ну, что тут еще
интересного? - Один за другим, он принялся вытаскивать копии экзаменационных
листов. - Так-так, теперь понятно, почему
он здесь все время ошивался: проверял, на месте ли его сокровища. Когда про это
все узнают, он и пяти минут в школе не
продержится.
- Вот он где теперь у нас, - сжал кулак Брик, от радости готовый прыгнуть
выше головы.
- Нет, - сказал вдруг Дэл, оглядывая нас.
Он молча протянул Брику раскрытую ладонь, и тот, так же молча, положил туда
фигурку совы.
- Постой-постой, - начал Моррис, но было уже поздно.
Дэл поднял руку и изо всех сил шмякнул сову о сцену.
Звук был таким, словно взорвался небольшой снаряд. Фигурка разлетелась на
тысячи сверкающих осколков.
Дейв несколько мгновений ошалело смотрел на останки совы и вдруг, захлюпав
носом, расплакался.
Как только Дэл вышел из зала, прозвенел звонок на перемену.
- Ну и что дальше? - осведомился Брик, вытирая рукавом слезы.
- А дальше, - твердо заявил Моррис, - мы пойдем на урок.
- А потом? - спросил я.
- Потом надо будет найти кого-нибудь, кому можно про все это рассказать.
- У меня такое ощущение, - сказал я, - будто Дэл нам в этом не помощник.
Моррис пожал плечами. Ему было явно не по себе.
- Эта сова... - пробормотал Брик, все еще всхлипывая.
Мы все трое, посмотрели на осколки. Ничто в них теперь не напоминало
злополучную сову. - Ведь мы не трясли скамейку...
- Да ведь ты сам же согласился, что тряхнул, - напомнил Моррис.
- Не было этого, - заявил вдруг я, еще не сознавая, что это замечание
относилось ко всему, что произошло с того момента,
как Скелет выскочил из зала.
В ушах у меня все еще стояло жужжание, издаваемое совой в полете.
- А ну вас к черту, нам пора идти, - отмахнулся Моррис. - Послушай, -
обратился он ко мне. Он, кажется, все еще полагал,
что рассказ об избиении ремнем одного школьника другим и в особенности о
стеклянных совах, способных запросто пролететь
не меньше тридцати футов над сценой, не покажется кому-то бредом сумасшедшего. -
Ведь у тебя прекрасные отношения с
Фитцхалленом. Ты - его любимчик. Почему бы тебе не поговорить с ним обо всем
этом?
Что можно было ответить? Я лишь кивнул.
По пути на урок меня занесло к классной комнате старших - из-за двери
доносился чей-то хохот. Меня всего передернуло:
нутром я чувствовал, что это мог быть только Скелет Ридпэт, причем в
одиночестве.
На перемене я действительно попробовал переговорить с Фитцхалленом. И
напрасно: школа свято хранила свои тайны, в
Карсоне царила круговая порука.
ТОРП
- Я переговорил с мистером Фитцхалленом, а вчера вечером имел беседу с
Найтингейлом. - На сей раз мистер Торп
прекрасно владел собой, и тем не менее я прямо-таки всей кожей чувствовал его
ярость. - Я также связался с его крестными
родителями, мистером и миссис Хиллман, а сегодня утром поговорил с глазу на глаз
с Моррисом Филдингом. Хочу задать тебе
один вопрос: не намерен ли ты что-то изменить в своем рассказе, принимая во
внимание его, так сказать, неординарность?
Мы сидели в кабинете, которым мистер Торп пользовался только в качестве
офиса заместителя директора - это была его
вторая должность. Маленькая комната почти без мебели располагалась в дальнем
конце коридора, почти напротив владений
школьного секретаря миссис Олинджер. Рядом с Торпом на стуле машинистки сидел
мистер Фитцхаллен, а я и мистер Уэзерби,
наш классный руководитель, стояли возле металлического письменного стола.
- Нет, сэр, не намерен, - ответил я. - А можно мне задать вам вопрос?
Он кивнул.
- Вы говорили со Стивом Ридпэтом?
Глаза его недобро блеснули.
- Всему свое время. - Он сложил перед собой в ряд три карандаша так, что их
заточенные концы указывали на меня. - Итак,
подведем кое-какие итоги. Во-первых, молодой человек, я не могу понять, с какой
целью состряпана столь невероятная,
нелепая история. Как ты уже знаешь, я переговорил с Найтингейлом. Так вот, он
категорически отрицает избиение ремнем,
хотя и подтверждает, что сын мистера Ридпэта, ученик выпускного класса, застав
вас там, куда младшие, как правило, не
допускаются, сделал вам за это выговор. - Он предупреждающе поднял ладонь,
пресекая мои возражения. - Действительно,
двое из вас, а именно Моррис Филдинг и сам Найтингейл, имели разрешение
находиться на сцене, о чем Стивен Ридпэт,
разумеется, понятия не имел.
Он, быть может, поступил несколько опрометчиво, однако сделал это в
интересах поддержания дисциплины, что вполне
согласуется с заметным улучшением как успеваемости, так и прилежания этого
ученика в текущем году. По моей просьбе
мистер Хиллман осмотрел спину Найтингейла. Так вот, мистер Хиллман сообщил мне,
что не обнаружил ни малейших следов
избиения, которое, как утверждаешь ты, а также - к моему большому сожалению - и
Филдинг, якобы имело место.
- Никаких следов... - Я ушам своим не верил.
- Ни малейших, - повторил Торп. - Ну что ты на это скажешь?
Я недоуменно пожал плечами: такие страшные кровоподтеки безусловно, так
быстро исчезнуть просто не могли.
- Тогда я за тебя скажу. Не было никакого избиения.
Я вполне верю Стивену Ридпэту, по словам которого, он велел Найтингейлу
несколько раз отжаться от пола, а когда тот
выполнил отжимания небрежно, шлепнул его по спине, при этом на мальчике были,
разумеется, рубашка и пиджак.
Действительно, период посвящения младшего класса в учащиеся школы Карсона
официально завершен с окончанием первого
полугодия, однако в определенных ситуациях мы, педагоги, закрываем глаза на его,
так сказать, продление. Это делается с
целью поддержания порядка.
- Порядка... - эхом отозвался я.
- Что, незнакомое понятие? Ладно, пойдем дальше. Стоит ли говорить о том,
что мы не обнаружили на сцене никаких следов
совы, похищенной из Вентнора? По той простой причине, что там этой фигурки
никогда и не было. Да, мы действительно
нашли копии экзаменационных листов, переписанные молодым Ридпэтом для того,
чтобы после экзаменов использовать их в
качестве учебного пособия.
- Какой в том смысл? Использовать экзаменационные листы как пособие, когда
экзамены уже сданы?
- Именно когда сданы. Чтобы иметь под рукой материал для повторения
пройденного. Очень разумно, должен сказать.
- Так, значит, все его художества сойдут ему с рук, - медленно проговорил
я, не в силах еще этому поверить. - Значит, вы его
прикрываете...
- Молчать! - Кулак мистера Торпа опустился на металлический стол с такой
силой, что карандаши на нем со звоном
подпрыгнули. - Прежде чем открыть рот, молодой человек, лучше хорошенько
подумай. Мы к тебе будем снисходительны, но
это только потому, что семья Филдингов училась в школе Карсона на протяжении
полувека, а Филдинг-младший утверждает
то же, что и ты. Мы с мистером Фитцхалленом допускаем, что вы оба отнюдь не
пытаетесь сознательно ввести нас в
заблуждение, а лишь поспешили с явно необдуманными выводами под влиянием
неумеренно разыгравшегося воображения.
Типичный пример неразумности, в последнее время столь широко распространившейся
по школе, именно против этого так
ополчился мистер Брум. - При мысли о директоре он нахмурил брови. - Мне еще не
приходилось сталкиваться с таким
повальным увлечением всякой чертовщиной, которое наблюдается у нас в последний
месяц.
Быть может, некоторым нашим преподавателям английского, - он покосился на
Фитцхаллена, - следует впредь больше
уделять внимания литературе, стоящей на принципах реализма. Хватит с нас всяких
сказок - мы с вами живем не в
потустороннем мире. Все это я уже высказал Моррису Филдингу. А вы, мистер
Уэзерби...
Классный руководитель вытянулся по стойке "смирно".
- Вас я попрошу принять меры к тому, чтобы незамедлительно покончить с этим
массовым психозом в начальном классе.
Здесь, в Карсоне, функции учителей не ограничиваются ведением уроков.
В раздевалке перед баскетбольной тренировкой я постарался рассмотреть спину
Дэла Найтингейла: следов и в самом деле не
было. Заметил это и Моррис Филдинг. Мне вспомнилось жужжание стеклянной совы в
полете (а летела ли она на самом деле?),
и по выражению лица Морриса я понял, что мысли наши совпадали. Вначале я хотел
переговорить с Дэлом до тренировки,
теперь же я отпрянул от него, как от прокаженного.
А в конце марта умер отец Тома Фланагена.
"СЛЫШУ ТЕБЯ"
Честер Ридпэт выключил древний маленький телевизор в гостиной и искоса
посмотрел на сына - тот съел только половину
ужина. Мальчик просто морит себя голодом: временами он, казалось, забывал, что
перед ним еда, и пялился в одну точку,
словно зомби. Быть может, в эти минуты перед его глазами мелькали кадры любимых
фильмов - отец считал, что их следовало
бы запретить из-за извращенного воздействия на психику...
Честер немедленно прогнал эту мысль туда, куда он загонял все, что, по его
мнению, так или иначе соотносилось с
двухнедельной давности инцидентом, якобы имевшим место в школе. Старина Билли
вступился тогда за Стива из чувства
уважения к другу и коллеге, но Ридпэт понимал, что иногда Торп сомневается,
правильно ли поступил. В эти минуты он был
похож на игрока команды, терпящей поражение с разгромным счетом. По правде
говоря, в последнее время все учителя
выглядели подобным образом - следствие выходки Лейкера Брума на том злополучном
собрании. Все в школе чувствовали себя
теперь в подвешенном состоянии, не зная, что произойдет в следующую минуту...
Что за безумный год!
Он взял поднос с грязной посудой и по пути прихватил недоеденный ужин
Стива. Тот слабо улыбнулся - то ли благодарно,
то ли насмешливо.
Слава Богу, Билли Торп никогда не был в комнате Стива!
Именно там следовало искать корни проблемы. Если уж Стив окружил себя
подобной мерзостью, он запросто мог и высечь
новичка, и смухлевать на экзаменах.
Да нет, мальчик на это не способен, по крайней мере что касается экзаменов.
В самом деле не способен?
Счищая остатки пищи в мусорное ведро, Ридпэт подумал, что его собственный
отец вышиб бы из него мозги за то, что он
выбрасывает еду. А его сынок? Да ему муху лень смахнуть с кончика носа!
Так поговори с ним. Ты же учитель, ты ежедневно общаешься с детьми!
Поговори с ним, это все же лучше, чем ничего не делать.
Нет, наверное, лучше в данном случае не делать ничего...
Ведь он уже пытался говорить со Стивом. Ну и что? Какое у него было лицо?
Как у мертвеца - полнейшее безразличие.
Однажды, когда Стив еще пешком под стол ходил, он отвесил ему затрещину и
уже тогда увидел как раз такое выражение на
лице у маленького засранца.
Все-таки слава тебе, Господи, что Билли Торп не видел этого кошмара в
комнате у Стива. Если у парня голова забита
подобным дерьмом, тогда...
- Послушай, Стив! - Бросив мытье посуды, Ридпэт направился назад, в
гостиную. - Видал, какие сигары курит этот хмырь,
телеведущий? Как думаешь, сколько они стоят?..
Жалкая попытка завести разговор оборвалась чуть ли не на полуслове: стул,
где сидел Стив, был пуст. Он уже поднялся к
себе наверх - опять заниматься черт-те чем.
Надо пойти туда и сорвать со стен всю эту гадость, потом объяснить ему, что
это для его же блага. Да, просто взять и все
сорвать. Следовало сделать это еще давным-давно...
Нет, сначала объяснить ему, а уж потом сорвать.
Но для этого, конечно, слишком уже поздно... Когда в последний раз он понастоящему
беседовал со Стивом? Прошло
четыре года? Больше?
Закончив вытирать столовое серебро, Честер пересек загаженную гостиную и в
раздумье остановился у лестницы.
По крайней мере, безумная музыка сейчас не грохотала. Быть может, это
признак того, что Стив все-таки взрослеет? Должно
же к нему с возрастом прийти наконец понимание, что замыкаться в себе нельзя и,
что бы ни произошло, как бы больно ни
было, жизнь продолжается, надо только постараться пережить эту боль, вытравить
ее из себя и жить дальше. Не этому ли отец
обязан научить сына? Если с тобой что-то стряслось, какая-то беда, пусть даже
трагедия, главное - не опускать руки, не
сдаваться, и тогда все преодолеешь. Так, что ли? Наверное, так.
- Ты занят, Стив? - крикнул он наверх. Ответа не было. - Не хочешь
поговорить с отцом?
Он сам удивился тому, как заколотилось его сердце.
Стив его не слышал или не хотел услышать. Он расхаживал взад-вперед по
комнате, гулко - бум, бум! - стуча ботинками по
линолеуму. Что он там - молится на свои картинки или же наклеивает новые?
- Стив!
Бум, бум! - в ответ, и сердце отзывалось эхо
...Закладка в соц.сетях
