Жанр: Триллер
Глотка
...ь и поговорить с вами об этом лично.
- Ну, не знаю. А вы нашли моего племянника?
- Возможно, он сменил имя, - сказал я.
Около десяти секунд на другом конце провода царило молчание.
- Мне как-то не по себе от всего этого. Я очень волнуюсь с тех пор, как
поговорила с мистером Беллом. - Снова долгая пауза. - Не припомню, вы назвали
свое имя?
- Мистер Андерхилл, - сказал я.
- Наверное, мне не надо было говорить мистеру Беллу все эти вещи. Не знаю, что
там натворил наш мальчик, но мне очень не по себе от всего этого.
- Понимаю вас, - сказал я. - Возможно, для нас обоих будет лучше, если мы
поговорим сегодня лично.
- Мой сын сказал, что никогда не слышал, чтобы страховые компании вели дела
подобным образом.
- Мы - небольшая семейная фирма, - сказал я. - И некоторые виды услуг
можно получить только у нас.
- Скажите еще раз, как называется ваша фирма, мистер Андерхилл.
И тут я неожиданно вспомнил.
- "Мид стейтс иншуаранс".
- Ну, не знаю...
- Разговор займет всего несколько минут - я должен успеть на самолет до
Миллхейвена.
- Так вы прилетели специально, чтобы повидать меня. Ну, тогда конечно.
Я сказал, что сейчас приеду, повесил трубку и показал официантке адрес, который
дала мне Джуди. Она объяснила, что я должен ехать в сторону, прямо
противоположную тон, откуда появился.
Подъехав к дому для престарелых, я понял, что, проезжая мимо, принял его по
ошибке за школу. Это было длинное невысокое здание со стенами, выкрашенными в
кремовый цвет, и большими окнами по обе стороны сводчатого входа. Я припарковал
машину под вывеской "Домашний центр для пожилых людей" и вошел внутрь.
Электронная дверь бесшумно закрылась за моей спиной. В помещении было
прохладно.
Женщина, похожая на Бетти Крокер, улыбнулась, когда я подошел к белоснежной
конторке, и спросила, чем может мне помочь. Я сказал, что хочу видеть миссис
Лезервуд.
- Как приятно, что у Джуди посетители, - сказала женщина. - Вы - член
семьи?
- Нет, скорее друг, - сказал я. - Мы только что разговаривали по телефону.
- Джуди живет в синем крыле, вниз по коридору вон через ту дверь. Шестая
комната справа. Могу попросить санитарку проводить вас.
Я сказал, что постараюсь найти сам, и направился к большой синей двери. На
посту сидели две медсестры в белоснежной форме, одна из них подошла ко мне.
- Вы ищете кого-то из жильцов?
- Джуди Лезервуд, - сказал я.
Медсестра улыбнулась и провела меня мимо поста к открытой двери, за которой
виднелась больничная кровать и деревянная доска как для объявлений, заклеенная
фотографиями молодой пары с двумя белокурыми детишками. У окна за столом
сидела пожилая женщина в цветастом ситцевом платье.
- Джуди, у вас посетитель, - сказала медсестра.
Седые волосы женщины блестели, отражая солнечные лучи.
- Мистер Андерхилл? - переспросила она.
- Рад видеть вас в добром здравии, миссис Лезервуд.
Женщина подняла глаза, и я увидел, что оба глаза ее подернуты беловатой
пленкой.
- Не нравится мне это все, - сказала она. - Не хочу наживаться на несчастии
своего племянника. Ведь если мальчик попал в беду, ему самому нужны деньги.
- Может быть, все еще совсем не так, - сказал я. - Можно мне присесть?
- Думаю, да, - лицо ее было по-прежнему обращено к двери, руки сложены на
коленях.
Прежде чем я сел, Джуди спросила:
- Вы знаете, где мой племянник? Мне тоже хотелось бы это знать.
- Хочу задать вам один вопрос, - сказал я.
Она быстро повернулась ко мне, затем снова к двери.
- Не знаю, смогу ли на него ответить.
- Когда племянник жил с вами, вы не замечали на его теле никаких шрамов?
Маленьких, округлой формы?
Джуди подняла руку ко рту.
- А это очень важно?
- Да, - сказал я. - Понимаю, вам наверное тяжело....
Она опустила руку и покачала головой.
- У Фи действительно были шрамы на груди. Он никогда не говорил, откуда они.
- Но вам казалось, что вы знаете?
- Мистер Андерхилл, если вы говорите мне правду, пожалуйста, кажите, где
находится мой племянник.
- Ваш племянник был майором "зеленых беретов", он был героем. Его убили в
семьдесят втором году, когда он возглавлял специальную миссию.
- О, Боже, - воскликнула Джуди и начала плакать - тихо и почти неподвижно.
Я взял из коробочки на ее туалетном столике бумажный платок и дал ей, чтобы
она могла промокнуть глаза.
- Так что с деньгами не будет никаких проблем.
За свои литературные труды я зарабатывал, что называется, кучу денег - конечно,
не столько, сколько Сидни Шелдон или Том Клэнси, но все же очень много, причем
знали об этом только мой агент и мой бухгалтер. У меня не было семьи и мне не на
кого было тратить эти деньги, кроме самого себя. И сейчас я сделал то, что решил
сделать еще в самолете, если выясню, что Фи Бандольер действительно пошел в
армию под именем Франклина Бачелора, - вынул чековую книжку и выписал Джуди
чек на пять тысяч долларов.
- Сейчас я выдам вам личный чек, - сказал я. - Это не совсем по правилам, но
нет смысла заставлять вас ждать, пока наша бухгалтерия подготовит все бумаги.
Мистер Белл компенсирует мне эту сумму.
- О, это замечательно, - пробормотала Джуди. - Я никогда не думала... Знаете,
еще я так счастлива от того, что Фи...
- И я счастлив за вас, - я вложил чек ей в руки. Джуди снова промокнула глаза.
- Джуди? - в комнату вошел вдруг мужчина в облегающем блестящем костюме.
- Прости, что не мог прийти сразу - я разговаривал по телефону.
Прежде чем женщина успела что-то ответить, мужчина обернулся ко мне.
- Билл Бакстер. Я веду дела в этом учреждении. Кто вы такой и что вам нужно?
- Миссис Лезервуд не говорила с вами о нашем разговоре?
- Говорила, и теперь я хочу, чтобы вы убрались отсюда как можно скорее. Мы
пройдем в мой кабинет, и я вызову полицию.
- Мистер Бакстер, этот человек... - попробовала было вмешаться Джуди.
- Этот человек - жулик, - провозгласил Бакстер хватая меня за руку.
- Я пришел сюда, чтобы вручить миссис Лезервуд чек, - сказал я. - Это
страховка по одному нашему полису.
- Он действительно дал мне чек, - Джуди показала его Бакстеру.
Схватив чек, он посмотрел на него, на меня, затем снова на чек.
- Но этот чек личный.
- Я решил, что миссис Лезервуд необязательно ждать, пока утрясутся все
формальности, - сказал я.
Бакстер опустил руки. Я почти видел знаки вопроса, роившиеся у него в голове.
- Все это совершенно бессмысленно. Ваш чек выписан на нью-йоркский банк.
- Просто, когда возникло это дело, я как раз находился в Миллхейвене, и к
миссис Лезервуд послали именно меня.
- Он сказал, что мой племянник - Фи - был майором во Вьетнаме.
- В спецподразделении, - добавил я. - Он сделал неплохую карьеру.
Бакстер снова хмуро посмотрел на чек.
- Думаю, мы воспользуемся вашим телефоном, чтобы связаться с компанией
мистера Андерхилла.
- Не лучше ли позвонить в банк и узнать, действителен ли чек, - сказал я. - Помоему,
это гораздо важнее.
- Так вы отдаете ей свои деньги?
- Можете смотреть на это так.
Поразмышляв несколько секунд, Бакстер схватил телефонную трубку и попросил
справочную Нью-Йорка. Дозвонившись до банка, он долго вел пустопорожний
разговор с моим бухгалтером и наконец сказал:
- Я держу в руках выписанный этим человеком чек на пять тысяч долларов и
хочу знать, сможете ли вы его оплатить.
Последовала долгая пауза. Лицо Бакстера густо покраснело.
- Я так и знала, что надо было позвонить Джимми, - сетовала Джуди.
- Хорошо, - сказал наконец Бакстер. - Спасибо. Я сам представлю этот чек к
оплате сегодня днем. - Он повесил трубку и, прежде чем вернуть чек Джуди,
несколько секунд внимательно смотрел на меня.
- Джуди, ты только что получила пять тысяч долларов, хотя я так и не понял за
что. Когда ты первый раз говорила с этой так называемой компанией, тебе называл"
сумму страховки?
- Пять тысяч, - сказала Джуди. Голос ее дрожал еще сильнее, чем обычно.
- Я провожу мистера Андерхилла до дверей, - Бакстер вышел из комнаты,
предлагая мне следовать за ним.
Я попрощался с Джуди Лезервуд и присоединился к Бакстеру. Пока мы шли по
коридору, он продолжал бросать на меня подозрительные взгляды. Бетти Крокер
помахала мне на прощание. Как только мы вышли наружу, Бакстер засунул руки в
карманы.
- Вы не хотите объяснить, что вы только что тут проделали? - спросил он меня.
- Я дал ей чек на пять тысяч долларов.
- Но вы ведь не работаете ни на какую страховую компанию.
- Все немного сложнее, чем вам кажется.
- А ее племянник действительно был майором "зеленых беретов"?
Я кивнул.
- Деньги пришли от него?
- Он должен очень многим людям, - загадочно ответил я.
Бакстер задумался.
- Думаю, на этом моя ответственность за происходящее заканчивается, - сказал
он наконец. - Я готов попрощаться с вами, мистер Андерхилл. - Руки он, однако, не
протянул. Я пошел к машине, а он стоял на пороге, пока я не проехал мимо двери.
5
Я протянул женщине ключи от "крайслера" и расплатился за использованное
горючее. До регистрации рейса оставалось еще около часа, и я пошел к телефону,
чтобы позвонить Гленрою Брейкстоуну.
- Танжент? - переспросил меня Глен. - Танжент, штат Огайо? Гиблое
местечко. Когда-то в пятидесятые мы играли там в одном заведении под названием
"Французский квартал", так владелец расплачивался с нами однодолларовыми
купюрами. - Я спросил, могу ли зайти повидаться с ним по приезде в Миллхейвен.
- Когда это будет? - спросил Глен.
- Часа через два.
- Заходите, если успеете до восьми, - сказал он. - Потом я должен отойти по
делу.
Потом я позвонил Тому Пасмору, как всегда не надеясь, что он уже встал, и стал
излагать все, что узнал от Эдварда Хаббела и Джуди Лезервуд. Не успел я произнести
и пары предложений, как Том схватил трубку.
- Это дело сбило весь мой график, - сказал Том. - Вчера я лег через час после
твоего ухода и встал в полдень, чтобы поиграться еще немного со своими машинками.
Так ты многое выяснил, не так ли?
- Да уж, - сказал я. И стал описывать подробности.
- Ну что ж, - сказал Том, - неплохо. И все же мне хотелось бы еще покопаться
во всем этом.
Я рассказал ему о чеке, который дал Джуди Лезервуд.
- Не может быть! - Том рассмеялся. - Послушай, я верну тебе все, как только
ты приедешь.
- Том, я сделал это вовсе не для тебя. Просто не мог оставить ее в напряжении.
- А я, думаешь, мог? Я ведь тоже послал ей вчера чек на пять тысяч. - Он снова
захохотал. - Представляешь, как она полюбит теперь фирму "Мид стейтс
иншуаранс".
- О, черт! - воскликнул я.
Том снова предложил вернуть мне деньги.
- Одна-единственная ложь не должна стоить тебе десять тысяч долларов, -
возразил я.
- Но ведь это все же была моя ложь, - Том продолжал смеяться.
Мы поговорили еще несколько минут. Над Миллхейвеном по-прежнему висел
туман, на Мессмер-авеню произошла небольшая заварушка, но никто не пострадал.
Я спросил жизнерадостную блондинку у стойки регистрации, не откладывается ли
рейс, но она заверила меня, что все в порядке.
Через двадцать минут полета пилот сообщил, что из-за погодных условий наш
самолет сядет в Милуоки, где пассажиры могут либо ждать летной погоды, либо
добираться на других рейсах.
Примерно без пятнадцати семь мы приземлились в аэропорту Милуоки, где еще
одна жизнерадостная блондинка сообщила, что если мы останемся в зале ожидания, то
сможем продолжить полет примерно через час. Окончательно утратив веру в
жизнерадостных блондинок, я стал бродить по залу ожидания, потом спустился на
эскалаторе вниз и снова взял напрокат машину. На этот раз серый "форд галакси",
внутри которого пахло новой кожей.
К югу от Милуоки тянутся одноэтажные пригороды, которые постепенно сменяет
типичный пейзаж Среднего Запада. Я пересек границу Иллинойса. Солнце освещало
плодородные поля, на которых паслись то здесь, то там практически неподвижные
коровы. Примерно через пятнадцать миль в воздухе потемнело, и вскоре между моей и
соседними машинами повисли клубы тумана. Поля тоже исчезли под серой дымкой. Я
включил фары дальнего света. Огни едущего впереди "джипа чероки" напоминали
маленькие красные глазки. Теперь мы тащились со скоростью тридцать километров в
час. Я вовремя заметил надвинувшийся на меня из тумана знак поворота на
Миллхейвен. После этого мне понадобилось десять минут, чтобы доехать до
аэропорта, и к половине восьмого я нашел стоянку для автомобилей, взятых напрокат.
Сдав ключи, я отправился в гараж, где оставил машину Джона Рэнсома.
На втором этаже стояли двадцать или тридцать машин. Помещение освещали
лампочки в проволочных сетках. Включив фары "понтиака", я стал выводить его из
гаража, как вдруг навстречу мне мигнули другие фары. Когда я остановился, чтобы
расплатиться, они осветили желтым стену позади меня. Даже не взглянув на меня,
дежурный взял деньги, и ворота гаража поползли вверх. Выехав из гаража, я проехал
по пешеходной дорожке, развернулся и на выезде на шоссе успел разогнаться до
сорока миль. Мне хотелось скорее раствориться в тумане.
Я постоял у стоп-сигнала достаточно долго, чтобы убедиться, что никто не едет,
нажал одновременно на педаль акселератора и на гудок, и выехал на вторую полосу. В
стороне от дороги светился знак "Туман - скорость не более 25 миль в час".
Как только я разогнался до пятидесяти, из темноты вынырнули задние фары
какого-то фургона. Обогнав его, я подумал, что если проеду еще пару миль в стиле
Пола Фонтейна, можно не беспокоиться о том, что в тумане меня преследует некто,
пришедший на замену Билли Рицу. А потом подумал, что меня, скорее всего, вообще
никто не преследует, что машины выезжают из платного гаража круглыми сутками, и
снизил скорость до двадцати пяти миль. Пришлось перестроиться в другой ряд, но тут
я снова стал представлять себе крадущуюся за мной машину и, надавив на
акселератор, прибавил скорость до сорока. Это тоже казалось опасно медленным. Я
обогнал какую-то синюю машину, вынырнувшую впереди совершенно неожиданно, и
промчался сквозь серую дымку до следующего знака с предупреждением о тумане.
Боль, которой я не испытывал уже пять лет, вдруг напомнила о себе. Шрам диаметром
восемь дюймов на моей спине тревожно заныл.
Я вспомнил эту боль - смесь огня и острого жала, хотя на самом деле она не
является ни тем, ни другим. Это все осколки снаряда, так и не извлеченные из моей
спины. Но дело не только в них. Я чувствовал внутри какой-то ржавый болт, рвущийся
наружу - как раз в том месте, на которое Эдвард Хаббел, который так и не понял,
почему его очаровывали стройные шеренги полуголых мальчиков, - дышал, изучая
мои шрамы. Дыхание Эдварда Хаббела проникло мне под кожу и разбудило спящий
болт. И сейчас он снова двигался, пытаясь найти выход. Теперь в течение недели я
буду пачкать кровью свои рубашки и простыни.
Я сбавил скорость, чтобы не врезаться в грузовик, и попытался потереться спиной
о спинку сиденья. Грузовик поехал немного быстрее. Я ощущал физически размеры
осколка, похороненного где-то под лопаткой. Прижавшись к сиденью, я смог немного
его успокоить. Болезненный кружочек на моей спине сдвинулся примерно на дюйм. Я
взглянул в зеркало заднего вида, ничего там не увидел и начал обгонять грузовик.
Запищал гудок, заскрипели тормоза. Я прибавил газу. "Понтиак" рванулся вперед,
и в боковом окне появились колеса грузовика. Снова заорал гудок. "Понтиак", словно
решившись, рванулся вперед. В боковом окне появилась задняя часть другой машины.
"Понтиак" вылетел в следующий ряд. Сердце мое бешено колотилось, мозг был
охвачен паникой. Увидев впереди красный свет, я сбавил скорость и попытался
немного успокоиться. Болт в спине снова напомнил о себе. Внутри начали появляться
новые узелки и бугорки. Дыхание Хаббела разбудило их все. В зеркале заднего вида
появились чьи-то фары. Я прибавил скорость на пять миль. Фары становились больше
и ярче. Я перестроился в первый ряд.
Машина поравнялась со мной и долгое время ехала рядом. Я подумал, что это,
наверное, кто-нибудь, кого я разозлил, когда пытался вести машину как Пол Фонтейн.
Еще одна машина перестроилась в мой ряд, и я резко вырулил вправо. Другая машина
вырулила вместе со мной. Она была синей с коричневыми цилиндрами и с помятым
бампером. Я прибавил скорость - машина тоже. Я поехал помедленнее - водитель
последовал моему примеру. Теперь его машина была всего в нескольких дюймах от
моей, и сердце опять запрыгало в груди. Я видел в окне кудрявую черную голову,
широкие плечи и блеск чего-то золотого. Водитель внимательно смотрел на
"понтиак". Он повернул руль, и его машина легонько ударила мою над левым
передним колесом.
Я нажал на педаль акселератора, и "понтиак" окончательно переместился в первый
ряд. Послышался скрежет металл - соседняя машина скользнула по моему боку.
"Понтиак" чуть бросило вперед. Водитель синей машины попытался ударить меня еще
раз, но я вовремя повернул руль. Мимо проплыли огни другой машины. Я резко
свернул с дороги и, вылетев на гравий, поехал рядом с грузовиком, моля Бога, чтобы
его водитель решил, что я слетел с дороги, и остановился. Водитель грузовика нажал
на гудок. Я благодарил Бога за то, что не могу слышать, что он при этом говорит. Рано
или поздно я наеду на знак или остановившуюся машину, поэтому пришлось, обогнав
грузовик и еще несколько машин, снова вернуть "понтиак" на дорогу. Грузовик
продолжал отчаянно сигналить.
Темно-синяя машина снова поравнялась со мной. На этот раз удар был достаточно
сильным, чтобы руки мои слетели с руля. Машина отъехала, затем снова приблизилась
и скользнула по боку "понтиака". Если ему удастся заставить меня сбавить скорость
или если он ударит меня под углом, едущий следом грузовик просто раздавит меня.
Тонкий, но спокойный голос у меня внутри говорил, что Фонтейн, прознав про то, что
я купил билет в Танжент, послал кого-то следить за моей машиной. Тот же голос
говорил, что несколько свидетелей подтвердят, как безобразно я вел себя на дороге. Но
негодяй в синей машине вдруг куда-то испарился.
Я опять видел в зеркале заднего вида колеса грузовика. Машина появилась снова.
После следующего удара я крепко схватился за руль и тоже врезался в него - просто
удовольствия ради. Я чувствовал прилив адреналина. Из тумана выплыл зеленый знак
поворота. Сняв ногу с педали акселератора, я резко крутанул руль вправо. Темносиняя
машина проскочила в нескольких сантиметрах от грузовика. Меня вынесло с
дороги, низ "понтиака" стучал по камням, но вскоре мне удалось выровнять машину,
вернуть ее на дорогу. Секунд тридцать я ехал, не думая ни о чем и не замечая ничего
вокруг. Потом меня начало трясти.
Я вылез из машины и, вытерев платком лицо, попытался оценить потери. Человек
в синей машине не сможет выбраться из общего потока по крайней мере до
следующего поворота, который находится примерно в миле. Он оставил на боку у
"понтиака" Джона три длинных серебряных царапины, помял обшивку между колесом
и дверью и поцарапал в нескольких других местах. Откинувшись на спинку сиденья, я
отдышался, наблюдая сквозь туман за движущимся по шоссе потоком машин. Через
какое-то время я понял, что съехал с шоссе в южной части Миллхейвена, в двадцати
милях от Ливермор-авеню. То есть, свернул именно там, где и должен был свернуть. Я
успел уже было почти забыть о том, куда еду.
Я вернулся в машину и поехал в направлении Пигтауна, хотя время от времени
меня мучила мысль, что темно-синяя машина вот-вот вернется и будет преследовать
меня дальше.
Я не смотрел на часы, пока из тумана не выплыла возвышающаяся над Ливерморавеню
громада отеля "Сент Элвин", и очень удивился, обнаружив, что уже без десяти
восемь. Время, казалось, одновременно ускорилось и остановилось. Маленькие
крючки и гвоздики я моей спине пульсировали и болели, в ушах звучали гудки
грузовика, я продолжал видеть преследующую меня синюю машину. Увидев стоянку,
я сразу поехал туда. И на всякий случай опустил в счетчик оплату за час - вдруг
Гленрой Брейкстоун отменил свое дело или туман задержал того, с кем он должен был
встретиться. У меня было смутное чувство, что я знаю, кто это. Такие встречи не
отнимают много времени. Я запер машину, слегка поеживаясь от сырости.
Отель был в двух кварталах от стоянки. Обняв себя за плечи, чтобы было не так
холодно, я шагал сквозь серую дымку. Уличные фонари напоминали японские
фонарики. Все магазины были закрыты, и на улице никого не было. Отель отдалялся
по мере его приближения, так гора словно уходит от вас, когда вы идете к ней. Позади
раздался какой-то треск. Сделав еще несколько шагов, я услышал его снова. На этот
раз я понял, что слышу звуки автоматной очереди. Обернувшись, я снова услышал этот
звук где-то к югу. Если бы я был поближе к Мессмер-авеню, я услышал бы, как пули
ударяются о стены домов.
Горячий круг под моим правым плечом заныл сильнее, но на сей раз это была
фантомная боль, словно в отрезанной ноге. Это было просто воспоминание,
пробужденное звуками выстрелов. Я пересек в тумане улицу и вдруг почувствовал, что
больше не могу все это выносить. Прямо передо мной была двухэтажная пристройка,
являвшаяся когда-то частью отеля. Сейчас в ней находилась аптека. Подойдя к стене, я
согнул колени и привалился горящей спиной к холодному камню. Через несколько
секунд жар и давление исчезли. Камень оказался прекрасным средством от
фантомных болей - не хуже перкодана. Если бы я мог простоять целый час,
прижавшись спиной к холодной стене, то все гвозди, болты и рыболовные крючки у
меня внутри снова заснули бы своим ржавым сном.
Я так и стоял, согнувшись у стены, когда из арки, ведущей в одну из аллей парка,
выбежал растрепанный молодой человек в черной футболке без рукавов и мешковатых
черных штанах. Бросив в мою сторону беглый взгляд, он отвернулся, но потом снова
стал смотреть в мою сторону. Он словно застыл на месте. Я отделился от стены.
Молодой человек, похоже, собирался сказать что-то по поводу выстрелов.
Парень улыбнулся. Это вселило в меня тревогу.
- Чертов идиот, - сказал он, и я встревожился еще больше.
Парень сделал шаг в мою сторону, и тут я узнал его. Где-то на другой стороне от
отеля наверняка стояла сильно поцарапанная темно-синяя машина. Парень засмеялся,
тоже узнав мое лицо.
- Как чудесно, - сказал он. - Я почти не верю в это, но все же как чудесно. -
Он поднял глаза к небу и молитвенно сложил руки.
- Ты, наверное, новый Билли Риц, - сказал я. - У старого было больше шарма и
стиля.
- Теперь тебе никто не поможет, дерьмо собачье. Теперь тебе некуда деться.
Правой рукой он полез за спину, мускулы его при этом напряглись. Рука
вернулась обратно, сжимая черную рукоятку ножа с блестящим лезвием.
Парень снова улыбался. В результате ему все-таки повезло сегодня. Босс будет
доволен, поймет, какой он крутой парень.
Все похолодело у меня внутри. Но это был другой страх - куда слабее того, что я
испытал на шоссе и куда полезнее, потому что к нему примешивалась здоровая злость.
Здесь, на улице, я был куда в большей безопасности, чем в машине на укрытом
туманом шоссе. Здесь никто не может приблизиться ко мне незаметно. Я был
наверное лет на двадцать пять старше этого негодяя и не таким мускулистым, но в его
возрасте я провел все лето в Джорджии, где была очень плохая еда и достаточное
количество мужчин, кидающихся на меня с ножами и штыками.
Парень прыгнул в мою сторону - просто чтобы поразвлечься. Я стоял на месте.
Он прыгнул снова. Мы оба прекрасно знали, что он находится слишком далеко, чтобы
достать меня. Парень хотел, чтобы я кинулся бежать, а он мог сжать мое горло,
прыгнув сзади.
Парень медленно приближался ко мне, а я молча смотрел на его ноги и руки.
- Господи, да ты даже двигаться не умеешь, - насмехался он.
Нападавший выставил вперед правую ногу и замахнулся правой рукой.
Почувствовав прилив адреналина и безудержной ярости, я отклонился влево,
перехватил его кисть правой рукой и заломил ему руку левой. В те полсекунды, когда
он мог еще что-то сделать, чтобы не лишиться окончательно свободы движений, он
вдруг взглянул мне в глаза. Подняв колено, я с силой опустил руки вниз, даже крякнул,
как это рекомендовали делать в Джорджии. Рука его сломалась тут же - из-под кожи
торчали два осколка белой кости. Нож упал на тротуар. Парень издал короткий
удивленный вскрик, закачался, и я увидел, как глаза его подернулись пеленой. Парень
закричал, я оттолкнул его, но он и сам уже начал падать. Грудь его была залита
кровью, льющейся из сломанной руки.
Я обошел вокруг него и поднял нож. Он продолжал кричать, глаза его были
затуманены. Наверное, ему казалось, что он умирает. Это было не так, но парень
никогда уже не сможет пользоваться своей правой рукой. Подойдя к нему, я ударил по
тому месту, где был раньше его локоть. Парень потерял сознание.
Я огляделся. Улица была по-прежнему пуста. Присев рядом с парнем, я засунул
руку в карман его брюк. Там лежали связка ключей и множество всевозможных
мелких предметов. Выбросив ключи в сточную канаву, я снова засунул руку в карман
и достал оттуда четыре пластиковых пакетика, наполненных белым порошком. Я
переложил их в карман своего пиджака, перевернул парня и обследовал второй
карман. Там лежал толстый бумажник, в котором было около ста долларов и куча
имен и адресов, написанных на листочках бумаги. Здесь же было водительское
удостоверение. Парня звали Николас Вентура, он жил на Маккини-стрит, примерно в
пяти кварталах к западу от Ливермор. Бросив бумажник, я побрел прочь на ногах,
сделанных словно из ваты. Только в конце квартала я осознал, что продолжаю
сжимать в руке нож. Я бросил его на мостовую, и он исчез в тумане.
Я вспомнил, что уже видел этого парня раньше - он ждал вместе с тремя другими
в "Таверне Синдбада" аудиенции у Билли Рица. Я повернул на улицу Вдов и подошел
на своих ватных ногах к двери отеля. Я чувствовал себя больным и усталым, причем
больше больным, чем усталым, но достаточно усталым, чтобы проспать целую
неделю. Вместо адреналина я чувствовал теперь вкус отвращения.
Усталый ночной портье взглянул в мою сторо
...Закладка в соц.сетях
