Жанр: Триллер
Глотка
... ее были
погашены.
- Черт тебя побери, Андерхилл, - сказал Фонтейн.
- Это он? - крикнул с другой стороны улицы Алан.
В окнах домов за его спиной стал зажигаться свет.
- Это тот человек?
Фонтейн выругался - то ли на меня, то ли на весь белый свет и побежал вниз по
ступенькам, а я побежал от него, пытаясь догнать Джона.
- Вернись, Андерхилл, - сказал Фонтейн.
Я остановился, но не из-за его слов, а потому что увидел, как кто-то движется в
темноте между домами за Джоном и Аланом Брукнером. Алан затравленно переводил
глаза с меня на Фонтейна и обратно, а Джон пытался его успокоить.
- Я не разрешу тебе убежать, - сказал Фонтейн. Мужчина между домов исчез,
если он вообще не был плодом моего воображения. Патрульная машина остановилась
примерно в тридцати футах от нас, и оттуда вышли Сонни Беренджер и другой
патрульный полицейский. Сонни смотрел на Джона и Алана - нас с Фонтейном он
пока не заметил.
- Андерхилл, - снова сказал Фонтейн.
И тут Алан Брукнер выхватил из-за пояса Джона револьвер и прыгнул на
мостовую. Вместо того, чтоб пытаться остановить его, Джон растянулся на мостовой.
Алан поднял револьвер и выстрелил, потом еще раз. Я услышал крики и увидел, как
Алан выронил пистолет, за секунду до того, как понял, что лежу на земле. Я
попытался встать, но боль кинула меня обратно на траву. Меня ранили куда-то в
грудь, но боль гнездилась в спине, расходилась кругами все от той же раскаленной
точки. Я чувствовал себя так, словно меня огрели кувалдой.
Я повернул голову, чтобы увидеть Фонтейна. Большое колесо мира вращалось
вокруг меня. Частью этого колеса был черный ботинок на длинной серой ноге. Когда
мир снова повернулся вверх правой стороной, я медленно повернул голову в
противоположном направлении. Я увидел швы вокруг петли серого костюма. От
одежды его исходил запах пороха. По другую сторону петли вздымалась и опадала
белая рубашка с расплывавшимся на ней красным пятном. Алан умудрился
подстрелить нас обоих. Подтянув под себя рукав здоровой руки, я поднялся на колени
и попытался подползти к нему, но тут увидел, что ко мне бежит незнакомый
патрульный.
В нескольких шагах от себя я видел побледневшее от шока лицо Фонтейна. Глаза
его уперлись в мое лицо, губы беззвучно двигались.
- Расскажи мне, - я не знал, о чем хочу спросить, - расскажи мне все, расскажи
мне, как Фи Бандольер превратился во Франклина Бачелора.
Он облизал губы и снова выругался. Грудь его снова поднялась и опала, рука моя
была в крови.
- Колокол, - на руку пролилась новая порция теплой крови. Над нами нависла
фигура полицейского. Две грубых ручищи оторвали меня от Фонтейна.
- О, - я поморщился от боли.
- Подожди здесь, просто подожди здесь, - сказал полицейский, но слова его
были адресованы не мне.
Я посмотрел на черное небо в огромных звездах и произнес:
- Позовите Сонни.
Я надеялся, что не умру. Я плавал в крови.
Наконец надо мной склонился Сонни. Я слышал, как второй полицейский делает
что-то с Фонтейном, и представил почему-то, как он накладывает огромный пластырь
на рану в его груди. Но все это происходило словно не здесь, а где-то в другом месте.
- Вы живы? - спросил Сонни. Его явно больше устроил бы отрицательный
ответ.
- Я ваш должник и хочу расплатиться, - сказал я. - Среди многих других
людей Фонтейн убил аспиранта и жену Джона Рэнсома. Он был офицером "зеленых
беретов" под именем Франклина Бачелора, а вырос в этом доме, и звали его тогда
Филдинг Бандольер. Проверьте фирму под названием "Элви холдингс", и вы
обнаружите связь с Билли Рицем. Где-то в этом доме вы найдете две коробки с
летописью убийств Фонтейна. А в подвале, в коробках, вложенных одна в другую,
лежат фотографии, сделанные его отцом, с тех мест, где он убил сорок лет назад
первых жертв "Голубой розы".
Пока я говорил все это, с лица Сонни постепенно исчезал гнев, и оно становилось
равнодушным и невозмутимым лицом типичного полицейского.
- Я не знаю, где эти записи, а фотографии лежат под печкой. - Глаза Сонни
сверкнули в сторону дома. - Фонтейн владеет этим домом через "Элви холдингс". И
еще баром "Зеленая женщина". Зайдите в подвал бара, и вы поймете, где убили Билли
Рица.
Сонни жадно вбирал мои слова, весь мир переворачивался для него с ног на
голову, как только что перевернулся для меня. Я понял, что Сонни не предаст меня, и
чуть не задохнулся от накатившего облегчения.
- Через минуту здесь будет "скорая помощь", - сказал он. - Этот старик -
отец Эйприл Рэнсом?
Я кивнул.
- Как он?
- Говорит о царствии небесном.
Ну да, конечно. Царствие небесное. Мир, где человек, решив убить дворянина,
испробовал шпагу, ткнув ее стену, а потом пошел и убил. О чем еще он мог говорить?
- Как Фонтейн?
- Я думаю, старый псих убил его, - сказал Сонни, и разделявшее нас
пространство снова заполнило черное небо в звездах. Кругом выли сирены.
Часть четырнадцатая
Росс Маккендлесс
1
В "скорой помощи", которая ехала так долго, словно больница, до которой мы
добирались, находилась ко крайней мере на луне, мое тело отделило себя от
владевшего мною беспокойства и стало привыкать к своему новому состоянию. Я был
весь залит кровью, я словно купался в ней, кровь покрывала мою грудь, мои руки,
застыла подобно густому красному сиропу на моем лице, но большая часть этой крови
принадлежала мертвому или умирающему человеку, лежавшему на соседних
носилках. Я же собирался жить. Один из фельдшеров занимался Фонтейном, другой
разрезал мою рубашку и осматривал рану. Он показал мне два пальца и спросил,
сколько я вижу.
- Три, - сказал я, а потом добавил: - Шутка.
Фельдшер злобно кольнул меня иглой. Тело Фонтейна стало сползать с носилок, и
они попытались закинуть его обратно как можно аккуратнее.
- Черт побери, - сказал фельдшер, лица которого мне было не видно. - Да этот
парень - Пол Фонтейн.
- Точно, - дружелюбное лицо чернокожего фельдшера словно парило надо мной
в воздухе.
- А ты тоже полицейский? Как тебя зовут, приятель?
- Фи Бандольер, - сказал я и, к удивлению фельдшера, рассмеялся.
То, что впрыснул фельдшер в мою вену, немного уняло боль и заставило мое
беспокойство подняться к крыше машины, где оно висело теперь, точно маслянистое
облако. Мы - беспокойство, санитары, сползающее тело Фонтейна и я - продолжали
свою поездку на луну.
- Этот Фонтейн, кажется, не доедет до больницы живым, - сказал санитар, и из
облака тут же выделилась информация о том, что я слышал последние слова
Фонтейна, но понял только одно из них. Он старался, он выдавил из себя слово,
которое предназначалось мне. Колокол. Не спрашивай, по ком звонит колокол. О чем
рассказывает он, какие страхи будит в людях, о какой опасности пытается
предупредить. Интересно, что случилось с Аланом Брукнером? Запомнит ли Сонни
Беренджер все, что я сказал ему? Мне казалось почему-то, что очень многие
полицейские захотят навестить меня в моей больнице на луне. А потом я вдруг уплыл
куда-то.
Я проснулся под огромной головой рентгеновского аппарата, направленного на
мою грудь, покрытую окровавленными бинтами. Техник в шлеме и защитном жилете
приказал мне оставаться неподвижным. Вместо одежды на мне была голубая
больничная рубаха, застегнутая сзади и спущенная с моего правого плеча подобно
тоге. Кто-то успел отмыть меня от крови, и теперь грудь пахла спиртом. Больше всего
меня удивило то, что я стоял на собственных ногах.
- Не могли бы вы стоять спокойно? - спросило чудовище в шлеме, а машина
щелкнула и зажужжала. - А теперь повернитесь спиной. - Оказывается, я даже мог
поворачиваться. Очевидно, такие чудеса происходили со мной уже некоторое время.
- Теперь поднимем руку, - потребовал санитар и вышел из-за машины, чтобы
схватить за локоть мою правую руку и резко дернуть ее вверх. Санитар не обращал ни
малейшего внимания на звуки, которые я издавал. - Держите вот так. - Снова
щелчок и гудение. - А теперь можете идти в палату.
- Где я?
Санитар рассмеялся в ответ на мой вопрос.
- Я говорю серьезно. Что это за больница?
Он вышел, не говоря ни слова, а ко мне поспешила появившаяся непонятно откуда
сестра. Она сообщила, что я нахожусь в больнице Сент-Мэри. Еще одно возвращение
домой. Именно в больнице Сент-Мэри я провел два месяца на седьмом году своей
жизни, и именно здесь медсестра по имени Хэтти Баскомб сообщила мне, что мир
наполовину состоит из ночи. Больница, представлявшая собой большую грязную кучу
коричневого кирпича, находилась всего в квартале от школы, которую я закончил. В
реальном времени, если такое существует на этом свете, вся поездка в "скорой
помощи" должна была занять не больше пяти минут. Медсестра подвесила мне руку
на перевязь, завязала сзади тесемки больничной рубашки, посадила меня на
инвалидное кресло, повезла вниз по коридору, загрузила в пустой лифт, затем
выгрузила из него и привезла, лавируя по узким коридорам в комнату с высокой
больничной койкой. И комната, и койка, очевидно, предназначались мне. Медсестра
сказала, что со мной хочет поговорить очень много народу - я был очень популярным
парнем. - Медсестра была слишком молода, чтобы знать Грету Гарбо, но все же она
оставила меня одного.
Через десять минут в палату вошел доктор с растерянным выражением лица и
крафтовым конвертом в одной руке.
- Ну, мистер Андерхилл, - сказал он. - Вы поставили перед нами весьма
необычную проблему. Пуля, попавшая вам в грудь, прошла мимо легкого и засела под
правой лопаткой. Но вы носите в себе столько железа, что мы не можем отличить на
снимках эту пулю от всего остального. В таких обстоятельствах, я думаю, нам
придется просто оставить пулю там.
Доктор улыбался, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках на уровне пояса
конверт с моими снимками. - Вы не могли бы разрешить небольшой спор между
мною и рентгенологом? Что с вами произошло? Травма на производстве?
У него были ясные голубые глаза, густая белокурая челка и ни одной морщинки.
- Когда я был маленький, - сказал я. - Я проглотил магнит.
В центре его лба появилась тоненькая горизонтальная морщинка.
- Ну хорошо, - сказал я. - Скорее это следствие долгих путешествий. -
Доктор явно не понял. - Если вы не собираетесь делать операцию, то это означает,
что завтра я могу отправиться домой?
Врач сказал, что они хотят подержать меня под наблюдением хотя был пару дней.
- Мы должны убедиться, что в рану не занесена инфекция, и подождать, пока она
начнет заживать. К тому же, - добавил он после паузы. - Лейтенант полиции
Маккендлесс серьезно озабочен тем, чтобы вы все время находились в одном месте.
Думаю, в следующие несколько дней у вас будет много посетителей.
- Надеюсь, один из них принесет мне что-нибудь почитать.
- Я могу принести из комнаты отдыха несколько журналов, когда в следующий
раз буду в этом крыле, - предложил доктор.
Я поблагодарил его, доктор улыбнулся и добавил:
- Если вы все-таки скажете, каким образом дальние путешествия способствуют
тому, что в человеческом теле оказывается целый фунт металла.
Я спросил, сколько лет рентгенологу.
На лбу доктора снова появилась тонкая морщинка.
- Сорок шесть - сорок семь, что-то вроде этого.
- Спросите его. Он все вам объяснит.
- Отдыхайте, - сказал доктор и, выходя, выключил в палате свет.
Как только он ушел, лекарство, которое мне впрыснули, перестало действовать, и
тот путь, который проделала пуля внутри моего тела, оказался словно объят пламенем.
Я стал искать звонок, чтобы вызвать медсестру, и нашел его наконец висящим на
шнуре над серединой кровати. Я потянул за шнур два раза, подождал какое-то время и
потянул еще. Чернокожая медсестра с жесткими рыжими волосами пришла минут
через двадцать и сообщила, что обезболивающее мне полагается примерно через час.
А сейчас оно не нужно - мне только кажется, что оно мне нужно. И она вышла.
Пламя внутри приплясывало, смеясь надо мной. Час спустя медсестра зажгла в палате
свет и вкатила тележку с иглами, разложенными подобно стоматологическим
инструментам. Она велела мне перевернуться и сделала укол.
- Вот видите? Вы действительно не нуждались в обезболивающем до этого
момента, не правда ли?
- Предвкушение - половина удовольствия, - сказал я. Выключив свет,
медсестра вышла. Темнота стала наплывать на меня черными волнами.
Когда я проснулся, окно в дальнем конце палаты светилось нежным розовым
светом. А внутри меня уже плясали радостные язычки пламени. На тумбочке у
кровати лежала стопка журналов. Я поднял их, чтобы полюбопытствовать, что же
принес мне доктор. Здесь были номера "Красных страниц", "Современного
материнства", "Современной девушки" и "Долголетия". На "Солдат фортуны" в
больнице, очевидно, не подписывались. Я открыл "Красные страницы" и стал читать
колонку полезных советов. Я нашел там кое-что весьма интересное о климаксе, но как
только начал читать о прогестероне, прибыл мой первый посетитель. Вернее, два
посетителя, но в расчет следовало принимать только одного из них. Вторым был
Сонни Беренджер.
У человека, вошедшего в дверь вслед за Сонни, было широкое лицо кирпичного
цвета с множеством глубоких морщин. И короткие рыжие с проседью волосы,
зачесанные надо лбом. Под твидовым пиджаком виднелась мощная грудь. Рядом с
Сонни Беренджером он выглядел карликом-силачом, способным сгибать пополам
железные балки и перекусывать пополам гвозди. Детектив окинул меня быстрым
тревожным взглядом и велел Сонни закрыть дверь.
Затем он подошел к постели и сказал:
- Меня зовут Росс Маккендлесс, я лейтенант отдела по расследованию убийств.
Нам о многом надо поговорить, мистер Андерхилл.
- Прекрасно, - сказал я.
Закрыв дверь, Сонни встал в ногах моей кровати. Его светло-голубые глаза были
пустыми и холодными, их даже нельзя было назвать невыразительными. В них даже
не было достаточно жизни для того, чтобы назвать их безжизненными. Я вдруг
осознал, что мы находимся в комнате втроем и то, что произойдет сейчас между нами,
определит дальнейший ход событий. Сонни наверняка должен был в этом участвовать,
иначе его бы оставили в коридоре, я тоже буду в этом участвовать, но главным
образом все зависит от Маккендлесса.
- Как вы себя чувствуете? Как идет лечение?
- Со мной ничего страшного, - сказал я.
- Да. Я говорил с вашим доктором. - На этом с обычными вежливыми фразами
было покончено. - Насколько я понимаю, у вас есть кое-какая интересная
информация о покойном детективе Фонтейне, и я хотел бы ее услышать. Всю. Я
говорил с вашим другом Рэнсомом, но, похоже, только вы можете объяснить то, что
случилось вчера на Седьмой южной улице. Так почему бы вам не рассказать мне обо
всем.
- Офицер Беренджер будет записывать показания?
- Пока в этом нет необходимости, мистер Андерхилл. В этом деле мы должны
действовать с осторожностью. Позже вас попросят подписать показания, которые
устроят нас всех. Думаю, вы уже знаете, то детектив Фонтейн умер в результате
полученных ранений.
Он уже проговорился о смерти Фонтейна и теперь пытался сгладить ситуацию.
Лейтенант хотел, чтобы я кратко описал ему причины происходящего хаоса. Я кивнул.
- Прежде чем я начну, не могли бы вы сказать мне, что случилось с Джоном и
Аланом Брукнером?
- Когда я уезжал с Армори-плейс, детектив Монро допрашивал мистера Рэнсома.
Профессор Брукнер находится под наблюдением в Центральной больнице округа.
Бастиан пытается снять с него показания, но не слишком успешно. Профессор
практически невменяем.
- Ему предъявлены обвинения?
- Можно сказать, что наш разговор является частью этого процесса. Прошлой
ночью вы сделали офицеру Беренджеру признание, касавшееся Пола Фонтейна и
компании "Элви холдингс". Вы также упомянули имена Филдинг Бандольер и
Франклин Бачелор. Почему бы не начать с рассказа о том, как вам стало известно о
существовании "Элви холдингс"?
- В день моего прибытия в Миллхейвен, - начал я, - я обедал с Джоном
Рэнсомом. Как только мы закончили обед, он позвонил из ресторана в больницу, и ему
сообщили, что у его жены появились признаки улучшения. Джон немедленно покинул
ресторан и отправился в Шейди-Маунт. - Я рассказал, как заметил машину, из
которой следили за Джоном, записал ее номер, последовал за ней в Шейди-Маунт,
поговорил в больничном вестибюле с водителем и узнал его. Водителем оказался
Билли Риц.
- И что вы сделали с записанным номером?
- На следующий день я приехал в больницу, не зная о смерти Эйприл Рэнсом,
увидел среди других полицейских Пола Фонтейна и передал этот номер ему.
Маккендлесс быстро взглянул на Сонни.
- Вы передали его Фонтейну?
- Я прочитал его ему из своего блокнота. Тогда я думал, что передал ему листок,
но в день похорон Эйприл Рэнсом открыл блокнот и увидел, что листок по-прежнему
на месте.
- В тот же день, когда мы с Джоном и Аланом ездили в морг, где опознали тело
Гранта Хоффмана, я видел ту же самую машину, припаркованную у бара "Зеленая
женщина". - Я рассказал о картонных коробках, которые складывал в багажник
Билли Риц. Мистер Маккендлесс с нетерпением ждал, когда же я дойду наконец до
рассказа об "Элви холдингс". Я повторил то, что говорил Джону, что работал с
компьютером в университетской библиотеке. - Оказалось, что и машина, и бар
"Зеленая женщина" принадлежат компании "Элви холдингс". Я списал имена и адреса
учредителей. - Когда я назвал эти имена, Маккендлесс не сумел скрыть удивления.
- Мы проверяем сейчас компанию "Элви холдингс" и, думаю, получим ту же
самую информацию, - сказал он. - Вы поняли значение имени Эндрю Белински?
- Тогда нет.
- И вы утверждаете, что получили эту информацию, пользуясь компьютером в
университетской библиотеке?
- Да.
Он не верил мне, - должно быть, знал, что невозможно получить таким образом
информацию о владельцах машин, но не собирался детально выяснять этот вопрос.
- Как-нибудь вы покажете мне, как вы это сделали.
- Наверное, мне повезло, - сказал я. - Джон не рассказывал, что я уже много
лет интересовался прежними убийствами "Голубой розы"? Потому он и позвонил мне.
- Продолжайте, - сказал лейтенант.
Минут десять ушло на рассказ о том, как, поговорив с Белнапами, я разузнал
подробности о Бобе Бандольере, съездил к Санчана и услышал от них впервые о
существовании Филдинга Бандольера. Потом узнал через компьютер, что компания
"Элви холдингс" владеет также старым домом Боба Бандольера. Одновременно,
прочитав книгу одного отставного полковника о событиях во Вьетнаме, я задумался о
судьбе одного человека, предположительно убитого во время военных действий, у
которого были причины ненавидеть Джона Рэнсома. Потом я поговорил с Джуди
Лезервуд и Эдвардом Хаббелом.
- И вы не посчитали нужным прийти с этой информацией в полицию.
- Я обратился с этой информацией в полицию. Обратился к Полу Фонтейну. Он
расследовал дело об убийстве Эйприл Рэнсом. Как только я упомянул семейство
Санчана, Фонтейн стал настаивать на том, чтобы я держался подальше от
расследования убийств "Голубой розы", и вообще посоветовал уехать из города. Когда
я не последовал этому совету, он отвез меня на могилу Боба Бандольера, чтобы
доказать, что Бандольер не может иметь отношения к новым убийствам. Кстати, это
он рассказал мне о старом прозвище Энди Белина, но утверждал при этом, что ничего
не знает об "Элви холдингс".
Маккендлесс кивнул.
- Рэнсом сказал, что Фонтейн звонил вам, чтобы договориться о встрече у отеля
"Сент Элвин".
- Он узнал, что я летал в город его детства в Огайо. Когда я вернулся, кто-то
пытался сбить меня в тумане с шоссе. Фонтейн хотел моей смерти. Но он не знал, что
я выяснил у Хаббела.
Маккендлесс подвинул стул поближе к кровати.
- А потом вам позвонила та женщина с Седьмой южной улицы, - мы
подбирались к самой сути, и у меня возникло чувство, что происходит нечто такое,
чего я не понимаю. Маккендлесс, казалось, стал выше и шире, он целиком
сконцентрировался на мне, словно желая внушить мне мысленно тот сценарий,
который устроил бы все стороны. Но единственное, что я мог рассказать ему, - это
правду. Я снова упомянул о соглашении, заключенном мною с Ханной Белнап.
Он кивнул с таким видом, словно это было абсолютно неважно. Мимо двери
палаты прокатили тележку, и в конце коридора послышались крики.
- Что было у вас на уме, когда вы решили поехать в дом Бандольера?
- Хотели сделать Фонтейну сюрприз. Мы с Джоном думали, что, застав его
врасплох, сумеем найти коробки с летописями убийств, - я посмотрел на Сонни,
который по-прежнему казался каменным изваянием.
- А зачем вы взяли с собой старика?
- Алан очень настаивал. Он практически не оставил нам выбора.
- Многие слышали, как профессор грозился застрелить человека, убившего его
дочь.
Я вспомнил похороны - должно быть, Джон рассказал им о вспышке Алана.
- Я приказал ему остаться в машине, но Алан хотел быть ближе к месту событий
и пошел за нами на другую сторону улицы.
- Вы ведь уже побывали внутри дома.
Я кивнул.
- Искали записи - те коробки, которые он увез из "Зеленой женщины". Вы
нашли их?
- Нет, - сказал Маккендлесс.
Все похолодело у меня внутри.
- Как вы попали в дом в первый раз?
- Задняя дверь была не заперта, - соврал я.
- Действительно, - подхватил Маккендлесс. - Он оставил ее открытой. Так же,
как дверь "Зеленой женщины". Вы просто приехали туда и увидели, что замок сломан.
- Да, - кивнул я. - Зашли внутрь и все осмотрели.
- Может быть, в Нью-Йорке принято проникать с помощью взлома в чужие дома,
но здесь нам не очень это нравится. - Из коридора снова послышались крики. - В
общем, вы и ваш приятель проникли туда. В подвале вас ждал интересный сюрприз, но
коробок там не было. Однако вы кое-что прихватили оттуда - листок бумаги, не так
ли?
С тех пор, как Том вернул мне этот листок, я носил его в кармане пиджака и
совсем забыл о нем. Кто-то из больничной обслуги, очевидно, передал его полиции.
- Такие игры с вещественными доказательствами нам тоже не по душе.
Джон рассказал им все о наших визитах в "Зеленую женщину" и дом Бандольера, и
теперь его держат на Армори-плейс в ожидании, пока Маккендлесс решит, что же
делать со мной. А решение это наверняка зависело от того, как я буду отвечать на
вопросы - если я не помогу ему облечь все в ту форму, которая устроит полицию, он
рад будет испортить мне жизнь обвинениями в самых разнообразных преступлениях.
- Мне начинает даже казаться, что вы с приятелем специально прихватили с
собой старика, потому что знали, что он попытается застрелить Фонтейна, как только
ему представится такая возможность.
- Мы велели ему оставаться в машине, - устало повторил я. - Мы не хотели,
чтобы он был рядом. Это было бы сумасшествием. К тому же Джон не отдал ему
револьвер - он взял его сам. У нас не было четкого плана. - Боль снова напомнила о
себе. До следующей инъекции было еще очень далеко. - Послушайте, если вы
увидите газету, вы сразу поймете, что это значит. Вы видели заметку об убийстве
женщины в Аллентауне. Фонтейн ведь работал в Аллентауне.
- Да, - вздохнул Маккендлесс. - Но у нас нет доказательств, что он убил там
кого-либо. Сейчас речь идет о вас. - Он резко встал и подошел к окну. Потирая
подбородок, выглянул на улицу. Затем поправил ремень и медленно обернулся. -
Мне надо думать о спокойствии в городе. И с этой точки зрения все может измениться
в двух направлениях. Во-первых, в управлении произойдут определенные
перестановки. Вы знаете человека в Огайо, который утверждает, что Фонтейн не тот,
за кого себя выдавал. А у меня есть только мертвый детектив и необходимость
расследовать вооруженное нападение. Но что мне абсолютно не нужно - так это
появление в прессе информации об еще одном серийном убийце служившем к тому
же, в полиции. Потому что тогда у нас будет еще больше неприятностей, чем уже есть.
- Он снова вздохнул. - Вам понятно то, что я говорю?
- Слишком хорошо.
- Все в этом мире сводится к политике. - Он вернулся к стулу и оперся на его
спинку. - Давайте поговорим о том, что случилось, когда выстрелили в Фонтейна.
Тут вдруг открылась дверь палаты. Белокурый доктор сделал было два шага, но,
увидев моих посетителей, повернулся и вышел.
- В этом смысле все получилось к лучшему, - сказал Маккендлесс. - Теперь
нам уже не грозят неприятные сюрпризы. В ночь беспорядков вы отправились в дом на
Седьмой южной улице, чтобы выследить и обезвредить человека, которого у вас были
причины считать убийцей. Вы хотели сдать его полиции.
- Конечно, - кивнул я.
- Вы слышали выстрелы неподалеку?
- Тогда нет. Хотя вру. Я действительно слышал какие-то выстрелы.
И что же случилось, когда вы подобрались к дому?
- Мы с Джоном собирались снова зайти через заднюю дверь, но потом я
предложил зайти сбоку, через веранду. А когда мы добрались до ступенек, Алан
услышал, как открылась входная дверь, и стал кричать.
- Патрульная машина находилась примерно в квартале от этого места.
- Это так, - сказал я. - Алан увидел Фонтейна и стал кричать: "Это он?"
Фонтейн сказал что-то вроде "черт тебя побери, Андерхилл, я не дам тебе уйти".
Думаю, патрульный в машине к тому времени еще не успел нас разглядеть.
Маккендлесс кивнул.
- Джон побежал к Алану, чтобы успокоить его, но Алан выхватил из-за его пояса
револьвер и стал стрелять. Я очнулся в луже крови.
- Сколько выстрелов вы слышали?
- Их должно было быть два.
Маккендлесс выдержал паузу.
- Я спросил, сколько выстрелов вы слышали.
Я задумался.
- Ну, Алан выстрелил дважды, но, возможно, я слышал больше двух выстрелов.
- Брукнер действительно стрелял дважды, - сказал Маккендлесс. - Но офицер
Беренджер дал еще предупредительный выстрел в воздух. Пара, живущая через улицу,
у которой вы были, утверждает, что они слышали не меньше пяти выстрелов, также
как и женщина по соседству. Ее муж проспал всю ночь и ничего не слышал. А
напарник Беренджера слышал пять выстрелов, прозвучавших почти одновременно.
- Это как холм, поросший травой, - сказал я.
- Вы находились лицом к Рэнсому и Брукнеру. Что вы видели? Ведь в том районе
были вооруженные столкновения.
И тут я вспомнил, что видел.
- У меня было так
...Закладка в соц.сетях
