Жанр: Триллер
Роза
... лордом Хэнни еще многие годы. Мы все желаем ему
прожить как можно дольше.
Со скоростью пущенного по воде камня пролетел скворец. Роуленд выстрелил, и птица
колесом закувыркалась в воздухе.
- Ну как, напоминает Африку? - спросил он Блэара.
- Бесспорно. Жаль, что вокруг не разбросаны туши слонов и бегемотов.
- Стрельба не дает застояться реальности, Блэар. Иначе все становится скучным и
безрадостным. Немного грохота, немного крови, и все оживает. Вы меня слушаете, Чабб?
Можете использовать эту тему в проповеди.
- Не понимаю, милорд, зачем вам понадобилось тащить с нами Блэара?
- Потому что Блэар понимает, о чем я говорю, а вы нет. Мун, а вы понимаете?
Мун отвел в сторону ветку, возникшую на пути Роуленда:
- Стараюсь, милорд.
- Тогда мы не заскучаем. Знаете, Мун, вам надо было видеть Блэара на Золотом Береге.
На побережье там англичан полно, а в глубине страны был один Блэар. И арабы, конечно, но
они не в счет. Блэар не особый стрелок, но у него свои достоинства. Он там знает все входы и
выходы. Говорит на местном языке, как паша. Видите ли, существуют два Блэара. Блэар-миф в
Африке и настоящий Блэар здесь. Я верно рисую ваш портрет, Блэар? Нос не слишком
длинный, в сторону не поехал? Просто в Африке у вас есть свой стиль, там вы - величина.
Грустно видеть, что здесь вы почти никто. Что это вы все время смотрите на компас?
- Спасибо за прогулку. Дальше я двигаюсь один, - ответил Блэар.
- Погодите, - остановил его Роуленд.
От шахты они прошли вначале на восток, миновав несколько небольших рощиц, потом
свернули на юго-восток и, пройдя через шеренгу ив, вышли к невидимому раньше отвалу
другой заброшенной шахты. На этом отвале тоже росли березы, как будто предпочитавшие
свалки. За деревьями виднелись подстриженная аккуратной стенкой живая изгородь и дом.
Роуленд полез вверх по склону. Наверху ветер был теплее, зато небо казалось еще ниже и
чернее, чем раньше. Лицо Роуленда блестело, как у всех больных малярией. Жестом он показал
на зеленевший ярдах в пятидесяти птичий трупик и приказал Муну вместе с Чаббом и егерями
двигаться в ту сторону, вспугивая и поднимая птиц. Потом опять попросил Блэара подождать.
- Я не рассказал вам о приеме в Королевском географическом обществе. Жаль, что вас
там не было. По-моему, присутствовали все члены Общества. И кое-кто из членов королевской
семьи, чтобы продемонстрировать интерес к Африке, географии и показать, что они против
рабства. Начали мы с шампанского, с выставки карт и всяких любопытных африканских
штучек. Лапы гориллы пользовались огромным успехом. Конечно, все хотели бы увидеть и
остальные ее части. Под конец мне повесили серебряную медаль на грудь и ленту на шею и
наградили меня ружьем. Все прошло просто великолепно. Я мог оставаться в Лондоне и быть
там нарасхват полгода, не меньше, но почувствовал, что должен находиться здесь. Мэйпоула
вы не нашли?
- Нет.
- Но что-то вы нашли. Шарлотта не может вас так ненавидеть просто ни за что. Что же
это?
- Вы собираетесь жениться на ней?
- Ради этого и затеяна вся история с вами. Вы не обнаружили ничего такого, что могло
бы заставить ее ускорить окончательное решение? Знаете, епископ ведь не единственный
человек, кто может отправить вас в Африку.
- Вы тоже могли бы это сделать?
- Я готов описать ему, как вы, все осознав и проникшись раскаянием, пришли ко мне и
умоляли дать вам еще один шанс. Только расскажите мне о Мэйпоуле.
- Мисс Хэнни потребует, чтобы "Дом для женщин" продолжал функционировать.
- Да кого он интересует, этот ее "Дом для женщин"?! Пусть работает, почему нет? По
крайней мере, она будет чем-то занята. А понадобится, закрою, как только захочу. Так что вы
узнали о викарии?
Имя Розы уже готово было сорваться с его губ, но в этот момент среди деревьев раздались
шум, крики и треск. "Мун и егеря похожи на вырвавшихся из школы мальчишек", - подумал
Блэар. Поднялась стая дроздов, их черное лоснящееся оперение прорезали темно-красные
полоски. Роуленд мгновенно сделал два выстрела. Егеря продолжали шуметь, и, пока птицы
растерянно метались, Роуленд перезарядил ружье и выстрелил снова; участники его команды
тем временем прорывались сквозь кусты, вспугивая птиц.
Блэар обошел живую изгородь и направился по подъездной дорожке к дому, машинально
отметив про себя, что ее гравийное покрытие давно не разравнивали, а плиты, ведшие от
дорожки к двери, поросли травой. Дом предназначался явно не для прислуги: это было
трехэтажное кирпичное строение, стоявшее в уединенной части имения Хэнни; на взгляд
Блэара, в таком доме мог бы жить управляющий имением или один из высших служащих
компании Хэнни. Фасад украшали обнесенные коваными решетками балконы, слишком
большие по сравнению с расположенными за ними окнами. Кирпичный фасад был как будто
придавлен каменным фронтоном в греческом стиле. Дом был безобразен, по-видимому, пуст,
но, судя по его внешнему виду, поддерживался в хорошем состоянии.
Роуленд выстрелил, и одно из окон разлетелось вдребезги.
- Вы не подумали, что внутри может кто-нибудь быть? - спросил Блэар.
- Вряд ли. Знаете, почему я оказался в Африке?
- Я вообще не знаю и не понимаю, почему англичане делают то, что они делают.
Роуленд снова навел на дом подарок Королевского общества, выстрелил, и разлетелось
еще одно окно.
- У меня не было никакой специальности, только одни большие ожидания. Я поехал,
чтобы сделать себе имя, и вдруг там вы оказываетесь у меня на пути. Я возвращаюсь домой,
здесь снова вы. В этом есть что-то противоестественное, извращенное.
- Я работаю на епископа, только и всего.
- Он утверждает, будто вы нам помогаете. Я хочу, чтобы вы это доказали. Какая у вас
есть информация о Мэйпоуле?
- Может быть, устроим атаку на амбары?
Роуленд выстрелил по двум верхним окнам. Стекло одного с грохотом упало внутрь дома,
от другого остался только торчащий снизу стеклянный зуб.
- Я одного не понимаю, - проговорил Блэар. - Вы ведь в любом случае становитесь
лордом Хэнни. Наверняка найдется масса подходящих женщин, которых привлечет титул.
Красивых, талантливых и таких же алчных, как вы. Зачем вам нужно жениться на Шарлотте?
Взгляд Роуленда скользнул по Блэару, потом перешел на осины, на туман, на
расположенные в отдалении холмы, и лицо его обрело тоскливое выражение:
- Потому что всю свою жизнь я мечтал об этом. Потому что она - приложение к
собственности.
Роуленда передернуло. До Блэара долетел густой и терпкий запах одеколона, пота и
чеснока - запах, который издает тело, когда его пробирает до костей сгорающий в нем
мышьяк.
- Нет у меня никакой информации. О Мэйпоуле мне ничего неизвестно, что же касается
Шарлотты, то она меня действительно ненавидит. Но вряд ли это такая уж новость, - сказал
Блэар.
Дождь продолжал лить, капли его стекали по мраморному лбу Роуленда. Блэар думал не о
доме с выбитыми стеклами. Ему виделись погруженный в полумрак Картографический зал
Королевского общества, ряды дам в белых вечерних туалетах, лента с медалью на шее
Роуленда.
- Покажите-ка мне вашу руку, - сказал Блэар.
Роуленд протянул левую руку. Ногти на ней были прорезаны белыми прожилками, а
основание кисти являло собой сплошную задубевшую мозоль, явный признак пристрастия к
мышьяку. "Неужели ни один из членов королевской семьи не обратил на это внимания, когда
им представляли Роуленда?" - подумал Блэар. - Интересно, а если бы у Роуленда на голове
росли ветвистые рога, на это они внимание обратили бы?" Блэар поскреб протянутую ему
ладонь, и Роуленд дернулся от боли. Болезненная чувствительность ладоней была еще одним
признаком упадка сил, вызываемого пристрастием к мышьяку.
- Через год вас не станет, - проговорил Блэар.
- Нас обоих может не стать, от болезни или от того, чем мы ее лечим.
- Да, в этом мы сходны.
- Если б я себя лучше чувствовал, я бы пристрелил вас прямо сейчас; но у меня просто
нет сил оттаскивать потом куда-нибудь ваш труп.
- Это приступ. Скоро почувствуете себя лучше.
- Надеюсь.
Блэар оставил Роуленда на ведущей к дому аллее, а сам обошел живую изгородь, с трудом
сдерживая искушение броситься наутек. Мимо шлаковых отвалов, однако, он шел уже
широким, размашистым шагом, продолжая прибавлять его, пока не скрылся за росшими в
отдалении ивами.
Под дождем ориентиры выглядели иначе, но Блэар следовал указаниям своего компаса.
Когда он откинул люк шахтного ствола, в него устремились потоки воды. Блэар спустился вниз,
отыскал пружинное ружье и, ухватившись за него обеими руками, вышвырнул его из шахты
наверх, потом отправил туда же основание, на котором стояло ружье, и выбрался сам. Таща на
себе ружье и основание, он побрел через заросли папоротника к тому месту, где все еще стояла
оставленная им коляска, а привязанная лошадь негромко пофыркивала под проливным дождем.
Блэар раскрыл чемодан "железнодорожный попутчик" и обернул лежавшими там полотенцами
ружье и основание. Насквозь промокший, весь облепленный грязью, он погнал лошадь назад
так, будто боялся, что к Роуленду могут возвратиться силы и тот решит погнаться за ним.
В гостинице Блэар собрал ружье и установил его на пороге своей спальни, протянув три
шнура в гостиную и закрепив их там за стулья. Потом попробовал с разных сторон подходить к
двери спальни; всякий раз, когда он задевал за шнур, зев ствола рывком поворачивался в его
сторону и раздавался щелчок срабатывавшего спуска. Блэар засыпал в ружье порох, загнал
свернутый из тряпки пыж и металлический сердечник и уселся в темноте, чтобы самому
принять мышьяк и бренди. Однако Роуленд продолжал мерещиться ему, и мышьяк не
действовал. Бренди тоже не помогало. "Дело не в малярии, а в страхе", - решил Блэар.
Оказавшись между Биллом Джейксоном, Смоллбоуном и Роулендом, он боялся выйти из
комнаты, боялся даже открыть дверь, не приведя предварительно в готовность свою
артиллерию.
С улицы послышался равномерный марш клогов: шахтеры шли по домам. Ливень
кончился, и с наступлением вечера город перешел из темноты в кромешный мрак, как будто
весь Уиган опустили в преисподнюю. Блэар чувствовал, что страх захлестывает его, словно
водный поток. "Ниггер Блэар" сидел в кресле и боялся пошевелиться.
Наконец он поднялся, осторожно переступил через натянутые шнуры, снял пружинное
ружье с боевого взвода и запихнул его под кровать, открыл свой рюкзак и достал завернутую в
кусок замши блестящую медную трубу телескопа.
Блэар вышел из гостиницы через заднюю дверь, перешел улицу в самом темном месте и
направился к приходской церкви, из которой доносился негромкий гул: шла вечерняя служба, и
передние скамьи были заняты немногочисленными прихожанами. Преподобный Чабб шаркал
ногами возле алтаря. Пока молящиеся негромко вторили словам молитвы, Блэар незаметно
проскользнул в дверь колокольни и поднялся наверх.
Луны не было, и потому с открытой площадки на самом верху колокольни было особенно
видно, как же мало света дают на самом деле уличные фонари. Уиган казался одним сплошным
черным озером, только в отдельных местах, куда попадал свет из окон, тускло поблескивали
мостовые.
Прошедшему ливню удалось на какое-то время прочистить воздух. Звезды блестели на
небе так ясно и сочно, что создавалось впечатление, будто колокольня взлетает им навстречу.
Блэар достал телескоп, штатив с раздвигающимися ножками, привинтил телескоп к штативу и
устроился возле стены.
Картина звездного неба зависит от того, где находится наблюдатель. Орион движется
вдоль экватора, на котором расположен Золотой Берег. Звезды южного полушария собраны в
белые архипелаги, отделенные друг от друга черным пространством. Северное небо Уигана,
наоборот, освещено более равномерно, чем-то напоминая горящий на большой плоскости
уголь. Положение самого наблюдателя, однако, определяется по планетам - Полярной и
Утренней звездами, но более всего по Юпитеру. Невооруженному глазу последний кажется
белым. В телескоп, однако, хорошо видны розовые полосы на самой планете и три
вращающиеся вокруг нее луны. Слева от Юпитера красной точкой висит Ио, справа видны две
серые жемчужины - Ганимед и Каллисто.
По мере того как глаз его постепенно привыкал и становился острее, Юпитер словно
вырастал и превращался в кружок розоватой бумаги. На нем прорисовывались подробности:
Большое Красное пятно и похожие на ленты течения, светлое и темное. С помощью обычного
арифметического сложения можно было определить долготу любого видимого на Юпитере
места. Более того, при помощи имевшихся у Блэара справочников с таблицами взаимных
расположений Юпитера и его лун - книжек, многие страницы которых были отмечены
загнутыми уголками, - он мог определить долготу той точки, в которой находился на Земле.
Именно так поступали путешественники и мореплаватели до изобретения хронометра. Так
выходил из положения и сам Блэар, не имевший средств на дорогие часы.
Спустя час положение лун относительно друг друга изменилось. Ио как бы раздалась
вширь. Однажды Блэару довелось посмотреть на юпитерианские луны в большой
"ньютоновский" телескоп, и там он увидел цвета, которые запомнил на всю жизнь: в момент,
когда Ганимед и Каллисто частично перекрывали друг друга, их цвет менялся с серого на
холодно-голубой. Из тени Юпитера вышла четвертая, самая большая из его лун - Европа,
желтая и гладкая, как галька.
- Чем это вы занимаетесь?
Блэар обернулся. В Уигане он слишком привык концентрировать внимание на тех, кто
носил клоги или сапоги; Шарлотта же Хэнни взобралась на колокольню в легких, похожих на
тапочки туфлях. Блэару показалось, что на ней оставался все тот же туалет, возможно
пришедший с утра в легкий беспорядок, хотя в темноте трудно было судить об этом с
уверенностью.
Блэар снова прильнул глазом к окуляру телескопа:
- Определяю свое местонахождение. А вы что тут делаете?
- Леверетт подсказал мне, где вас можно найти.
"Значит, она меня специально разыскивала, - отметил Блэар, - но, судя по всему, еще
не готова сказать, зачем я ей понадобился".
- Для чего вам это надо? Можно же просто взглянуть на карту, - поинтересовалась
Шарлотта.
- Интересно. И нервы успокаивает. У Юпитера несколько лун, наблюдения за ними
ведутся уже многие столетия. Известно, во сколько по Гринвичу каждая из них должна
всходить. Разница во времени с фактическим восходом показывает, где вы находитесь. По
крайней мере, указывает на долготу. Занятно: прямо в небе есть часы, по которым любой может
проверять время.
Луны быстро поднимались над горизонтом Юпитера. Европа уже наполовину вошла в тот
световой поток, что освещал ее сестер. Блэар что-то черкнул на листке бумаги.
- Вы весь в грязи. Где вы были? - спросила Шарлотта.
- Прогуливался.
- Что-нибудь исследовали?
- Да, "ходил вверх и вниз по земле". Так сказано в Библии о сатане, что подтверждает:
сатана был первопроходцем. Или по крайней мере шахтером.
- Неужто вы читали Библию?
- Я читал Библию. Если сидишь всю зиму в лачуге, заваленной снегом, то
проштудируешь Библию лучше большинства проповедников. Хотя должен сказать, что, на мой
взгляд, миссионеры - не более чем статисты, подыгрывающие тем миллионерам, что
стремятся продавать всему миру манчестерские ткани. Но, конечно, это мое личное мнение и
только.
- Что же еще вы обнаружили в Библии, не считая того, что сатана был шахтером?
- Что Бог был картографом .
- Вот как?
- Вне всякого сомнения. Он только этим и занимался. Вначале были пустота, вода, небо
и земля, а потом Он разбил Сад Эдема.
- Ну, это восприятие очень примитивного ума.
- Нет, коллеги по профессии. Адам и Ева - не главное. Самая существенная
информация там заключена в словах: "Из Эдема выходила река для орошения рая; и потом
разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото;
и золото той земли хорошее".
- Вы помешаны на золоте.
- Как и Бог. Хотите посмотреть?
Блэар подвинулся, но Шарлотта выждала, пока он не отодвинулся еще дальше, на
расстояние вытянутой руки, прежде чем сама заняла место у окуляра. В телескоп она смотрела
гораздо дольше, чем ожидал Блэар.
- Я вижу только какие-то маленькие белые точки. Не знаю, как вам удается через него
что-нибудь разглядеть, - сказала она.
- В Африке лучше, там совсем не мешают огни на земле. Луны Юпитера видны даже без
телескопа. Лучше всего, конечно, смотреть вертикально вверх. Ложишься на спину, и
ощущение такое, будто вокруг тебя вращается Вселенная.
Шарлотта отступила назад, в темноту:
- Вы сегодня охотились вместе с Роулендом?
- Наблюдал, как он подстрелил несколько безобидных птичек.
- Вы ему ничего не сказали?
- Нет. Не считаю вас настолько ужасной, чтобы самому отдавать вас прямо в лапы
Роуленду.
- Ну, и где же мы находимся? Что говорят луны?
- Я еще не подсчитал. Вам что-нибудь известно о том рискованном предприятии, что
замышлял Мэйпоул: спуститься под землю вместе с шахтерами, проникнуть вслед за ними в
забой и там, во время их получасового перерыва, прочесть им проповедь?
- Джон хотел прочесть проповедь в шахтном дворе.
- Нет, внизу, на глубине в целую милю, прямо возле угольного пласта. Чего я не
понимаю, так это откуда ему взбрела в голову подобная мыль. Быть проповедником одно, а
устраивать маскарад - совсем другое. Понимаете, что я хочу сказать? Нет ничего необычного
в том, чтобы викарий присоединялся к шахтерам в спортивных состязаниях; но пытаться
выдать себя за шахтера - до этого, кроме него, никто еще не додумался. Однако у него самого
на подобное не хватило бы воображения. Кто подсказал ему эту мысль?
- Еще чего вы не понимаете?
- С чего бы кому-то понадобилось ему в этом помогать.
Блэар ждал, когда же Шарлотта заговорит о том, что он напугал ту девушку в коттедже.
Но поскольку вот уже вторую их встречу она об этом не упоминала, Блэар сделал вывод, что
девушка не доложила Шарлотте о его посещении.
- Ждете не дождетесь, когда сможете вернуться в Африку, да?
- Да.
- Кажется, она вас очень притягивает. Я начинаю понимать, насколько вам ее не хватает.
"Что бы это значило, - подумал Блэар. - Тусклый огонек в конце туннеля? Сочувствие?
Или ей просто надоело постоянно ожесточать свое сердце непрерывными насмешками?" Его
вдруг поразило, что и голос у Шарлотты был не такой сухой и сдержанный, как обычно, а глаза
ее блестели сейчас в темноте даже сильнее, чем днем.
- Вы явно неравнодушны к судьбе африканцев, - проговорила она. - По идее мы
посылаем туда войска, чтобы им помогать, а на самом деле единственное, что делаем, это
стреляем их самих.
- Англичане - хорошие солдаты. Но они воюют за пиво, за посеребренные ложки, за
мыло "Пиэр"... они не знают, за что воюют. Просто их туда послали, вот и все. А я знаю. Знаю,
что за картами, которые я составляю, придут новые солдаты, инженеры-путейцы, машины для
промывки золота. Я хуже, чем тысяча солдат или десять Роулендов.
- По крайней мере, вы хоть что-то делаете. Полезное, а не играете в... как это вы
сказали - кукольные домики.
- Ваш приют не кукольный домик. Он произвел на меня большое впечатление. Вы
действительно здорово помогаете этим женщинам.
- Возможно. Но я иногда думаю: вот я научила чему-то девушку, она выходит за порог и
возвращается к тому самому мужчине, который довел ее до такого состояния. Неважно, шахтер
он, лакей или продавец магазина. Я поняла: девушка всегда будет верить всему, что скажет ей
мужчина. Чему угодно.
- Иногда бывает верно и обратное. Я тут познакомился с девушкой, которая кого угодно
убедит, что она - царица Савская.
- Вас она убедила?
- Почти.
- Ну, это просто флирт. Я говорю о трезвомыслящих женщинах, у которых уже на руках
дети и которые тем не менее готовы верить мужчине, даже если тот станет утверждать, что
луна - это круглый хлеб, который лучше всего идет с кружкой эля и пуховой подушкой.
- Это не вера, просто им нужны мужчина и пуховая подушка.
- А вы что ищете в жизни? - Шарлотта подняла взгляд и посмотрела прямо на Блэара.
- Я путешествую. Повсюду. Одиссея бедняка. Начал заниматься этим еще мальчишкой,
сочинял тогда разные истории. Брал что-то известное, выворачивал наизнанку и пытался
вообразить, что бы из этого вышло? Если бы Дева погналась за Львом, а не наоборот? И если
бы они вместе переплыли через Млечный Путь к Ориону и его верному Большому Псу? Что бы
придумали древние греки в этом случае?
- Вы жили в бедной, но любящей семье?
- Да, но не в своей. Меня кормила семья китайцев. Уже потом, много позже я узнал:
мамаша больше всего боялась, чтобы какая-нибудь из ее дочерей не влюбилась в меня, дикаря.
- А одна из них влюбилась?
- Нет. Я был полным, абсолютнейшим дикарем. Но сам я в одну из них влюбился.
- Похоже, у вас слабость к экзотическим женщинам.
- Не знаю, слабость ли это. Вы не были когда-нибудь влюблены в своего кузена
Роуленда?
- Нет, но я его понимаю. Роуленд - тот же Хэнни, только без денег. Не бедный в том
смысле, какой вкладываете вы в это понятие. А гораздо хуже. Вы были бедняком и жили среди
бедняков. И совсем другое дело быть бедным, когда общество, в котором вы вращаетесь,
состоит из богатых. Какое унижение сознавать, что средства семьи ушли на туалеты, чтобы
мать и сестра могли появляться на должных балах. Если бы не помощь моего отца, Роуленды
жили бы в какой-нибудь дыре, в трех комнатах, не больше. Роуленд звезд не видит, он видит
одни только деньги.
- Ну, так не выходите за него замуж.
- Если я этого не сделаю, отец закроет "Дом". У меня самой никогда не будет
достаточных средств, чтобы открыть новый. Я тоже в ловушке, как и Роуленд.
- Похоже, вы в худшей ловушке, чем обитательницы вашего "Дома". Девушки страдают
от последствий, но они, по крайней мере, получили удовольствие. А у вас с Мэйпоулом было
хоть какое-то удовольствие?
- Полагаю, я ему и минуты удовольствия не доставила.
- Тем не менее он вас любил.
- По-моему, вы говорили, что он был без ума от какой-то шахтерки.
- Это еще одна вещь, которую я не понимаю. Вам не холодно?
- Нет. Что это за созвездие, вон тот треугольник?
Блэар посмотрел в ту сторону, куда показывала рукой Шарлотта.
- Камелопарда.
- Что значит "камелопард"?
- Жираф.
- Так я и думала. Я видела камелопардов на картинках и еще тогда подумала, что они
похожи на жирафов. Значит, они и в самом деле жирафы. Ну что ж, по крайней мере этот
вопрос снят, легче будет отправляться в могилу.
- А вы действительно собирались спрыгнуть вниз? Там, на обрыве в живодерне?
- Нет, смелости не хватило.
- Вы имеете в виду, в тот раз?
- Сама не знаю, что я имею в виду.
Они помолчали. Снизу донесся стук проезжающей повозки; казалось, он долетел до них
откуда-то издалека.
- Я плохо обращалась с Джоном, - проговорила Шарлотта. - Он бы пошел на такой
ущербный брак и позволил бы мне жить так, как я захочу. Он был слишком хорошим, слишком
чистым, настоящим образцовым христианином.
- Ну, не совсем образцовым. - Блэар подумал о Розе.
- Но лучше меня.
- А Эрншоу?
- Это страшный человек. Как бы мне хотелось заставить его пострадать!
- Если уж вам это не удалось, то никто не сможет. Это я говорю в порядке комплимента.
- Спасибо. Ради вашего же блага должна вам сказать, что Джона Мэйпоула вам не найти
никогда. Я не знаю, где он или что с ним произошло, но уверена, что его нет в живых.
Сожалею, что вас втянули в это дело. Вы интересный человек. Я была к вам несправедлива. -
Шарлотта подошла к перилам. Пепельный свет с улицы упал ей на лицо. - Оставляю вас
вашим звездам, - добавила она.
Он ощутил быстрое прикосновение к руке, и Шарлотта исчезла, легко и бесшумно
спустившись по деревянной стремянке к ступеням лестницы, что вела с колокольни вниз.
Блэар снова отыскал Юпитер. Ио по-прежнему висела все с той же стороны планеты. С
противоположной Ганимед и Каллисто слились, превратившись в двух голубых близнецов.
Европа поднялась высоко и стояла на большом удалении от Юпитера, словно камень,
брошенный чьей-то гигантской рукой.
Мысли Блэара, однако, были устремлены к Шарлотте. Еще когда она стояла на площадке
колокольни, в том слабом свете, что падал на нее снизу, с улицы, Шарлотта показалась ему
очень необычной, какой-то совершенно другой, и в сознании Блэара родилась абсолютно новая
идея. Теперь он уже не мог сосредоточиться, чтобы вычислять долготу по юпитерианским
лунам. Он вообще перестал понимать, где находится.
Глава двадцать четвертая
В памяти Блэара всплыла Роза, тот момент, когда он поймал ее бледное, даже очень
бледное отражение. И девушка из коттеджа Шарлотты. То, как она спряталась в темноте,
словно горничная, которую застали за примеркой платьев хозяйки. В силуэте этой девушки
было отдаленное сходство с Розой, но Блэар не смог бы уверенно сказать, объяснялось ли оно
ростом или блеском волос. Ему вспомнился недопитый чай на кухонном столе и сама кухня -
без единой книжки, даже без лампы. Больше всего его поразило, что, несмотря на испытанный
девушкой неподдельный страх, она ни слова не сказала Шарлотте о странном человеке,
которого видела в окне.
Он сложил телескоп и треножник, убрал их в чехол, спустился с наружной площадки
внутрь башни колокольни и сбежал по ступеням лестницы. Служба закончилась, и погруженная
в полную тьму церковь возвышалась чернеющим бочонком, только в боковых приделах тускло
мерцали поставленные прихожанами свечи. Когда он вышел на улицу, Шарлотты не было
видно ни перед церковью, ни позади, на прилегающем к церкви кладбище. Вероятнее всего,
возле его гостиницы Шарлотту поджидала коляска.
Кратчайший путь назад к гостинице пролегал по той аллее, что шла мимо мясных рядов.
Блэар устремился по ней, надеясь догнать Шарлотту, но вдруг споткнулся, шляпа его отлетела в
сторону. Чья-то возникшая из темноты нога резко ударила его в живот. Он упал и перевернулся
лицом вниз, силясь перевести дыхание, но теперь уже множество ног продолжали бить его. В
рот ему загнали промасленную тряпку, почти пропихнув ею язык в горло, после чего рот
завязали. Скрутив ремнями руки и ноги, его бросили в какой-то деревянный ящик, и под ним
немедленно п
...Поділитися у соцмережах
