Жанр: Триллер
Роза
...о и перепачкалось, туфли промокли
настолько, что явно пришли в негодность. Но, по крайней мере, поднимавшиеся из ствола
заброшенной шахты "ароматы" заставили ее податься от кромки провала немного назад. Блэара
удивило, что разлитое в воздухе зловоние - маслянистый привкус крови и разлагающихся
животных отбросов, характерный для всех мест забоя скота, - вообще не вынудило ее
отступить. Шарлотта оказалась сильнее, чем он о ней думал.
- Что это за имя такое - Блэар? - спросила она. - Говорят, вы вроде бы родились в
Уигане. Я просмотрела все записи в церковной книге. Никакие Блэары там не упоминаются.
- У моей матери была другая фамилия.
- Какая?
- Я не знаю.
- А у отца?
- Никто не знает.
- Вы не пытались выяснить?
- Нет.
- Вы так нелюбопытны? Джон Мэйпоул интересует вас больше, чем собственное
происхождение?
- Как только я найду Джона Мэйпоула, я смогу уехать из Уигана. Вот это меня
интересует больше всего.
- Вы самый безымянный человек, какого мне довелось видеть.
- Тот факт, что мне не интересен Уиган, еще не делает меня безымянным.
- Делает. Вы не американец, не африканец, не англичанин. Быть может, вы ирландец?
Когда-то отшельники-кельты покидали Ирландию и отправлялись в море с молитвой и
надеждой, что Провидение укажет им путь и выбросит их на берег какой-нибудь далекой земли,
где бы их никто не знал. Вы себя ирландцем не чувствуете?
- Выброшенным на берег иногда чувствую, ирландцем - нет.
- Были еще пилигримы - осужденные, отправлявшиеся в Святую Землю, чтобы
искупить вину за самые тяжкие преступления - за убийство или кровосмешение. А вам есть
что искупать?
- Нет, ничем столь серьезным похвастать не могу.
- Значит, мало вы прожили в Уигане.
Блэар попытался зайти сбоку и приблизиться к ней, но, похоже, Шарлотта чувствовала
каждое его движение - словно птица, постоянно готовая взмыть в воздух. Маленькая черная
птичка с болтающимся на одном из крыльев зонтиком.
- Значит, безымянных вы не любите, - проговорил Блэар.
- Я им завидую. - Голос ее дрогнул. - Да, завидую. Насколько вы продвинулись в том,
чтобы найти Джона?
- Мэйпоула? Не знаю. Вы могли бы мне помочь, если бы хоть что-то рассказали о нем.
- Я не могу вам помочь. Простите.
- Хоть что-нибудь. Он не намекал на какие-нибудь свои страхи, опасения, далеко
идущие планы?
- Джона всегда переполняли далеко идущие планы. У него было доброе сердце.
- Было?
- Вот видите, опять вы передергиваете мои слова!
- Просто пытаюсь понять, ищу ли я живого человека или покойника. Человека, который
скрылся по собственному желанию или потому, что его вынудили это сделать. И еще - откуда
у меня ощущение, что я единственный, кому нужно его найти?
- Что вы имеете в виду?
- Когда епископ нанимал меня, то поручил мне найти Мэйпоула; сейчас, похоже, его
больше всего волнует, чтобы вы просто забыли о Мэйпоуле.
- И вы меня именно об этом и просите?
- Нет. Скажите только: вы хотите, чтобы я продолжал поиски?
- Мне безразлично. Действительно безразлично.
- Но вы были с ним помолвлены. Вы любили его.
- Нет. Джон стремился мне помогать. Я позволяла ему, и с моей стороны это было
проявлением слабости. - Она развела руками, как бы выражая сожаление.
- Может быть, я смогу вам помочь, - сказал Блэар.
- Что такое, неужели я слышу в ваших словах жалость? - спросила она с таким
отвращением, словно он протянул ей пригоршню червей.
- Чем я могу вам помочь? - Блэар подавил желание броситься и попытаться оттащить
ее от края провала.
- Летать умеете? - Шарлотта глубоко вздохнула и повернулась спиной к провалу, так
что теперь мыски ее туфель прочно стояли на земле, зато каблуки оказались на самом краю
обрыва. Поток поднимавшегося снизу воздуха обжимал сзади платье вокруг ее ног, и потому в
слабом освещении казалось, будто она падает. - В молодости мой отец любил прыгать через
стволы шахт.
- Да, я слышал. И вы тоже такая же ненормальная.
- Уж кому бы говорить, только не вам. Это правда, что вы деретесь с шахтерами?
- Нет.
- И что встречаетесь с какой-то шахтеркой?
- Нет.
На мгновение она потеряла равновесие и взмахнула руками. Несколько камней и комьев
грязи сорвалось со стенки провала, отозвавшись снизу глухим звуком падения.
- Я уеду из Уигана, - проговорил Блэар.
- С чего вы взяли, будто меня интересует, уедете вы из Уигана или нет?
- Мне казалось, вы именно этого хотите.
- Отец найдет кого-нибудь другого, ничем не лучше вас. А если сможет, то и хуже. Но за
предложение спасибо. По крайней мере, оно придает цельность и завершенность всей вашей
лжи. - Ухватившись обеими руками за зонтик, Шарлотта воспользовалась им как балансиром
и сумела сделать шаг от края обрыва. Блэар протянул ей руку. Не обратив на нее никакого
внимания, она двинулась через темное, грязное здание живодерни с таким видом, будто
пересекала по ковру гостиную.
- А вы уже не раз сюда приходили, - полуспросил, полузаметил Блэар.
- Десятки раз, когда была девчонкой. - У выхода она обернулась. - Неужели
знаменитый Блэар перепугался?
- Да.
- Ну что ж, похоже, на сей раз вы говорите правду. Это уже что-то.
Глава восемнадцатая
Когда шахтеры возвращались с работы, стояли уже сумерки, но дождило по-прежнему.
Поднимавшийся из печных труб дым сливался во второй, нижний слой облаков, создавая
впечатление, будто дымятся руины стертого войной с лица земли города.
Стоя на колокольне городской церкви, Блэар скользил своей подзорной трубой с одной
улицы на другую, от фонаря к фонарю. Дождь перешел в морось, от которой блестели
булыжники мостовой и лучше разносились звуки. Над развалинами погибшего города
поднималось нечто, издали похожее на белый дым; оно взмывало вверх, разлеталось по
сторонам, кувыркалось в воздухе, выписывая петли, разделялось на группы, снова соединялось
и перемешивалось, ни на секунду не переставая кружиться над крышами домов. Это были
голуби.
Разошедшиеся по домам шахтеры распахивали дверцы голубятен, и птиц в небе
становилось все больше. Брехали псы. Особенно черное облако дыма висело над
железнодорожным вокзалом, с которого уходили поезда на Лондон и на северо-запад страны.
По Уоллгейту в сторону вокзала неторопливой рысцой катились коляски извозчиков. Блэар
повел трубой немного повыше, ближе к окраинам, и увидел бесчисленные составы с углем,
вытянувшиеся по дуге вдоль всей линии горизонта. Наверное, подобное ощущение
бесконечности должны оставлять русские степи или Великая китайская стена, подумал он.
Блэара всерьез встревожила попытка Шарлотты Хэнни отыскать в церковных книгах запись о
его рождении. С чего бы ей это понадобилось? Разве что семейство Хэнни, как истинные
феодалы, считают жителей Уигана своей собственностью, а каждого, кто уехал из города, -
беглым крепостным?
Блэар отыскал Кендл-корт - цепочку синевато-серых шиферных крыш. Вся улица, все
выстроившиеся вдоль нее террасой дома тоже принадлежали семейству Хэнни. Еще по дороге в
гостиницу Блэар заглянул в контору и проверил: имя Мулине значилось в списке съемщиков с
октября прошлого года. И каждую неделю Роза и Фло аккуратно выплачивали за квартиру
сумму, вшестеро превосходившую их общий заработок.
Птицы откружились и теперь разлетались по своим голубятням. Ночь накрывала город
серыми и черными клубами дыма и смога. Продавцы хозяйственных магазинов заносили
внутрь выставлявшиеся днем на улицу тазы и корыта, лопаты, грабли и мотыги. Сборщики
костей с ручными тележками обходили торговые ряды, расположенные позади городской
ратуши. Мясники запирали ставни своих лавок.
Мэйпоул имел обыкновение перехватывать шахтерок на мосту Скольз, главном переходе,
соединявшем шахтерский район с центром Уигана. Блэар решил воспользоваться той же
тактикой, но только при помощи подзорной трубы. Ровно в шесть он выследил цепочку фигур в
черных платьях с турнюрами, которая, извиваясь змеей, то пропадала из поля его зрения, то
появлялась вновь уже в другом месте, пока не объявилась в конце концов на Уоллгейте и не
направилась прямиком к расположенной под комнатой Блэара двери. "Не церковные
активистки, а скорее собирающиеся на шабаш ведьмы", - подумал Блэар.
Картина стоящей на самой кромке обрыва Шарлотты продолжала преследовать его,
отвлекая от наблюдений. Шарлотта пребывала тогда в таком отчаянии, что у Блэара даже
зародилось к ней некоторое сочувствие; впрочем, теплилось оно недолго, Шарлотта почти сразу
же растоптала его. Но тем лучше: Блэар предпочитал ничем не портить испытываемую к ней
антипатию.
В семь часов под фонарями по мосту прошел Билл Джейксон. Он был один, двигался
энергично и, несмотря на свои внушительные размеры, быстро исчез из поля зрения. Блэар
поводил трубой в разные стороны и в конце концов обнаружил Джейксона в мясном ряду.
Оттуда у Джейксона был прекрасный обзор и центрального, и бокового входов в гостиницу.
Блэар оставил в комнате свет, чтобы Биллу было за чем наблюдать. Надежнее всего, конечно,
было бы оставаться в номере. Но Блэар решил, что еще безопаснее в его положении как можно
быстрее завершить расследование, найти Мэйпоула и уехать из Уигана насовсем.
Он сознавал, что в его рассуждениях есть слабое место. Такое решение означало
балансирование на кромке обрыва, совсем как Шарлотта Хэнни.
Смоллбоун жил на узкой улице, наполовину провалившейся в заброшенные подземные
выработки, из-за чего уцелевшие дома стояли покосившись, словно замершие в падении. Блэар
постучал, изнутри ответили, и он вошел.
Хотя гостиная была не освещена, Блэар ощущал на себе пристальный взгляд миссис
Смоллбоун, размноженный в портретах и фотографиях собраний общества трезвости; в
маленькие рамки были вставлены круглые увеличительные стекла, усиливавшие впечатление от
ее сурового, неумолимого взгляда. Чехлы из темного крепа закрывали кресла и стулья. Стол
покрывала черная скатерть, напоминавшая юбку, отчего казалось, будто миссис Смоллбоун
незримо присутствует в комнате. Проходя через гостиную, Блэар увидел фисгармонию и
коснулся клавиш: слоновая кость. Интересно, где это в Уигане кладбище слонов? В воздухе
висел густой, странно знакомый запах; казалось, будто на зубах вот-вот заскрипит песок.
Смоллбоун сидел за столом на кухне, как две капли воды похожей на кухни Мэри
Джейксон и Розы Мулине - такое же маленькое помещение, где большую часть занимала
массивная кухонная плита и где все тепло исходило только из ее топки, - с той лишь разницей,
что кухня Смоллбоунов была превращена в нечто вроде мастерской по изготовлению бомб.
Мотки бечевки вымачивались на плите в больших кастрюлях с селитрой. От стены к стене
тянулись подвешенные на веревках для просушки связки готовых зарядов. На полу
располагался источник запаха, показавшегося Блэару таким знакомым: здесь стояли небольшие
открытые бочонки с порохом. Зерна его обильно усеивали стол и доски пола, казалось,
пороховая пыль густо висит даже в воздухе кухни. На столе лежали пустые трубочки,
свернутые из вощеной бумаги, стояли кофейная мельница и весы с похожими на толстые
монетки плоскими гирьками. В сцене было нечто величественное, как будто это не Смоллбоун
сидел в жалкой кухоньке шахтерского дома, а деловой магнат восседал среди огнедышащих
домен и дымящих фабричных труб.
Если Смоллбоуна и встревожил приход неожиданного гостя, то он быстро справился с
собой.
- Какой приятный сюрприз, - проговорил он. - Жаль, что миссис Смоллбоун нет дома.
Она сегодня вечером занята. Каким-то очередным богоугодным делом, которые она так любит.
То ли перевоспитывает падших женщин, то ли побивает их камнями. Одно могу сказать с
полной уверенностью: она чувствует себя не меньше чем королевской наместницей на всем
севере Англии.
- Можно? - Блэар стряхнул в таз дождевую воду со шляпы.
- Как вы себя чувствуете? - спросил Смоллбоун. Похоже, он ожидал, что Блэар будет
по меньшей мере искалечен.
- Хорошо.
- Да вы и выглядите хорошо. Такая противная погода, а мне, к сожалению, нечего вам
предложить. Миссис Смоллбоун не оставила мне ничего, кроме хлеба и чая, чтобы было куда
его макать. У нас ведь в доме придерживаются воздержания.
Блэар, прихвативший с собой из гостиницы бутылку бренди, выставил ее на стол:
- Ну, тогда я совершил ошибку.
Нос у Смоллбоуна задрожал и потянулся в сторону бутылки, словно отыскивающий воду
корешок растения. Казалось, он способен учуять запах бренди даже через стекло.
- Вообще-то, наверное, после целого дня работы и длинного пути домой под проливным
дождем я заслужил глоточек.
- Насколько я знаю, доктор Ливингстон, тот самый известный миссионер, всегда
советовал пить от простуды красное вино.
- Ну, вот видите!
Смоллбоун наконец отыскал две чашки и теперь с интересом коллеги-химика наблюдал,
как Блэар разливает по ним содержимое бутылки. Лицо шахтера было отмыто дочиста по
самый воротник рубашки, как и выглядывавшие из манжет руки, белки глаз покраснели от
профессиональной болезни шахтеров - постоянного раздражения угольной пылью. После
первого же глотка глаза Смоллбоуна повлажнели, в их взгляде отразилось облегчение.
- Наверное, миссис Смоллбоун возносит сейчас молитву за какую-нибудь безбожницу.
Вместе с преподобным Чаббом. Они сейчас трудятся за нас обоих, да благословит их Господь!
- За миссис Смоллбоун!
Они выпили за ее здоровье.
- Вы не будете возражать, если я продолжу работать? - спросил Смоллбоун. - Я сам
готовлю заряды, в том числе и немного лишних, на продажу.
- Конечно, продолжайте, я никак не хочу вам мешать.
- Благодарю вас. - Смоллбоун достал длинную глиняную трубку, примял табак и
поднес к нему уголек из печки.
- У вас здесь столько пороха, половину Уигана взорвать можно.
- Весь Уиган, - с гордостью ответил Смоллбоун.
- Весь?
- Здесь под нами старые заброшенные шахты. Рудничный газ из них просачивается даже
в чуланы и шкафы. Бывали случаи, когда кое-кто из соседей заходил в чулан с лампой и взлетал
на воздух. Но зато тут квартплата низкая.
- Вам самим должны были бы приплачивать за то, что вы здесь живете.
- Обязательно передам ваши слова епископу Хэнни, как только с ним увижусь.
- А шахты, которые под вами, тоже принадлежат Хэнни?
- И шахты, и старые выработки. Этой истории уже сотни лет. Когда Хэнни были еще
католиками, они водили священников этими выработками, под землей из имения "Хэнни-холл"
прямо до самого Уигана. И все католики знали, что идти на молитву надо в тот дом, в окне
которого горела свеча. Показать вам мой секрет?
- Покажите.
Смоллбоун зачерпнул из открытого мешочка порох, высыпал его в раструб кофейной
мельницы и принялся молоть.
- Готовый порох каждый дурак купить может. На порох существует монополия
правительства, и на заряды тоже. Дураку эта монополия представляется знаком качества, ему не
приходит в голову остановиться и подумать, что там, где есть монополия, всякое качество
вылетает в трубу. Он готовит из такого пороха заряд, и тот или шипит и не взрывается, или
срабатывает с запозданием и отрывает дураку башку. А кто не верит монополии, кто настоящий
специалист, тот понимает, что между крупными зернами пороха остается воздух, который и
замедляет детонацию. Такой порох горит, а не взрывается. Вот почему я его перемалываю
заново: чем мельче порох, тем меньше воздуха, тем надежнее будет заряд. Взгляните.
Смоллбоун вынул ящичек мельницы и пошевелил пальцем смолотый порох.
- Тонкий, как пыль. Конечно, нужна медная мельница, иначе сам взлетишь на воздух. И
такой порох надо использовать сразу, пока он свежий, особенно в дождливую погоду, иначе он
пропитается влагой. Я вот думаю, не добавить ли немного нитрата аммония, чтобы взрыв был
посильнее. Как вам кажется, мистер Блэар?
- Я бы не стал. Вам ведь надо только отбить уголь от пласта, а не превратить его в
порошок.
- Это вы точно заметили. - Смоллбоун пересыпал содержимое ящичка себе в ладонь,
потом из кулака на чашу весов и прихлебнул из чашки. - Чтобы рука не дрожала.
Он взвесил порох, пересыпал его в трубочку из вощеной бумаги, крепко закрутил концы и
положил готовый заряд на бидон.
- А Харви Твисс здесь жил? - спросил Блэар.
- Да. Грустная история: то, что произошло с ним и с Бернардом, его сыном.
- Из-за пожара?
- Харви так и не смог прийти в себя, после того как нашел Бернарда. Мы положили
мальчика прямо здесь, в гостиной. В закрытом гробу. Бернард не был членом Похоронного
клуба, но миссис Смоллбоун в таких случаях вмешивается и делает так, как считает нужным.
Все было убрано черным крепом. И лиловым. Подавали чай с бутербродами. Бедняга Харви ко
времени похорон уже наполовину свихнулся. Нельзя было разрешать ему шататься одному.
- Тогда-то он и лег на рельсы?
- Так говорят.
- Миссис Смоллбоун поступила очень по-христиански, позволив здесь жить спортсмену.
- Это верно, - согласился Смоллбоун. - Да и лишнее пенни никогда не помешает.
Праведная жизнь - дорогое удовольствие. Мы сдаем комнату, я готовлю заряды на продажу,
иногда выигрываю пари на Билла, и всего этого едва хватает, чтобы миссис Смоллбоун могла
кататься по всей стране на собрания и слеты общества трезвости. Конечно, без ее присутствия
они бы ничего не стоили.
- Не сомневаюсь. А Твисс был хорошим парнем?
- Мы не были с ним особенно близки. Спортсмен, но машинист подъемной машины
надежный.
- Вас не удивило, что он бросил машинное отделение и присоединился к спасателям?
Машинист лебедки не имеет права покидать свое место: от него зависит работа клети, а значит
и жизни всех других. Твиссу наверняка и раньше приходилось быть свидетелем взрывов на
шахте.
- Возможно, тогда внизу не было его сына.
- Возможно.
- А потом, общее замешательство.
- Как ваша нога?
- Простите?
- Нога, которую вы повредили во время взрыва?
- Я там ничего не повредил.
- Ну, до пожара.
- Верно, до. Я и забыл. - Смоллбоун принялся снова раскуривать трубку. Маленькие
язычки пламени освещали его ладони. - Да, припоминаю, сегодня вечером они обсуждают
проблему женщин сомнительного поведения. Миссис Смоллбоун настаивает на том, что для
защиты мужчин, в качестве меры санитарной предосторожности, все они должны быть
помещены в больницы. Преподобный Чабб и местная полиция уверены, что определить таких
женщин очень легко: у них всегда обнажены руки. Но проблема в том, что все шахтерки в
Уигане тоже ходят с открытыми руками.
- Да, тогда миссис Смоллбоун забот хватает.
- Верно. Я ей много раз говорил, что и ей самой, и шахтеркам было бы меньше хлопот,
если бы она определяла проституток по другим, более существенным частям тела.
Блэар подлил в чашки, Смоллбоун тем временем засыпал порох в еще одну бумажную
гильзу. Готовый заряд внешне напоминал церковную свечу.
- Коль миссис Смоллбоун так ревностно занимается богоугодными делами, а сами вы
играете в регби, вам, наверное, часто доводилось встречаться с преподобным Мэйпоулом?
- Серьезный человек, и очень искренний.
- И в высшей степени сочувствующий шахтерам, восхищающийся ими. Он никогда не
просил вам показать, как надо махать киркой?
- Нет.
- Может быть, просил спуститься с ним в старую шахту?
- Нет.
- Вы уверены?
- Чем я горд, так это своей памятью.
- Какая это была нога? - спросил Блэар.
- Какая нога?
- Ну, которую вы повредили перед взрывом на шахте?
- Левая. Левая нога.
- А мне казалось, правая.
- Возможно, и правая. - Смоллбоун снова пустился в словесные выверты. - Ужасный
был тогда взрыв. Я оперся о Билла, и мы вместе двинулись к шахтному стволу.
- Каким путем?
- По "обратной дороге".
- Но по "главной дороге" от вашего рабочего места было бы ближе, и к тому же по ней
поступал свежий воздух, тогда как на "обратной" он был сильно загазован. Почему вы решили
идти по "обратной" дороге?
- На "главной" сошла вагонетка с рельсов. По обратной было легче выбраться.
- Вам повезло. Все, кто попытался воспользоваться "главной дорогой", погибли.
- Видите! Вот вам главная причина, почему идти надо было по "обратной".
- Но вы же все равно свернули потом на "главную". Вы ведь именно там встретились с
Бэтти, который вел спасателей.
- Билл их услышал.
- Билл был контужен, он сам так сказал на слушаниях. Когда у человека звенит в ушах,
он вряд ли способен что-то услышать. И опять вам здорово повезло. Вы что, дожидались
Джорджа Бэтти?
- Дожидались?!
- Я просто недоумеваю, куда у вас ушло столько времени. Часы на одном из погибших
остановились в два сорок четыре - значит, именно в это время произошел сломавший их
взрыв. Бэтти потребовалось больше часа, для того чтобы установить, на какое направление
указывает расположение тел погибших, выветрить скопившийся газ и добраться до того места,
где он встретил вас и Джейксона. Когда вы с Биллом вышли на Бэтти из переходного штрека на
середине "главной дороги", было три сорок пять. Мне просто трудно понять, что вы делали
столько времени. От взрыва и газа вы никак не пострадали, однако к моменту встречи с Бэтти
добрались только до середины "главной дороги" - почему? На что у вас ушло столько
времени - если, конечно, Джейксону не пришлось тащить вас на себе?
- Откуда у вас вся эта информация?
- Из материалов расследования.
- Нога у меня тогда здорово болела, это точно.
- И тем не менее, встретившись с Бэтти, вы решили не обращать внимания на раненую
ногу и присоединились к спасателям. Как вы сами сказали следователю, вы "позабыли" о боли.
Допустим, так; и все равно, на что у вас ушло столько времени перед встречей с Бэтти?
Смоллбоун насыпал полную горсть смолотого пороха.
- Знаете, мы с Биллом Джейксоном герои. Все так считают. А все остальное, что там есть
в этом расследовании, чушь собачья. Что могут знать о шахтерах люди, никогда не вылезающие
из цивильного костюма? Да все эти тринадцать лордов и юристов знают о нас не больше, чем
миссис Смоллбоун о дикарях, живущих к югу от экватора. А эксперты - да они уголь от
карамельки отличить не смогут! Никто не придает итогам официального расследования
никакого значения, и вам незачем это делать.
Порох черной струйкой устремился из кулака Смоллбоуна в бумажную трубку. До Блэара
вдруг дошло, что руки Смоллбоуна и в самом деле больше уже не дрожали.
- Единственное, что я хочу знать, это почему вы с Биллом Джейксоном покинули забой,
почему вы воспользовались "обратной дорогой" и чего вы дожидались после взрыва.
Смоллбоун поставил на весы дополнительные гирьки, отвешивая двойной заряд.
- Знаете что, мистер Блэар, уезжайте-ка вы назад, откуда приехали, в Африку там или в
Америку. Вы и сами не понимаете, что можете разворошить.
- Вы имеете в виду Билла Джейксона и Розу? Передайте от меня Биллу, что Роза -
симпатичная девушка, но между нами ничего нет. Я ее просто расспрашиваю о Мэйпоуле,
только и всего.
- Все не так просто. Нельзя приехать в Уиган и в первый же день решить, кто есть кто и
что есть что.
- К сожалению, я не могу уехать из Уигана, пока не отыщу Мэйпоула.
- Тогда вы можете остаться здесь навсегда.
Снова проходя на обратном пути через гостиную, Блэар обратил внимание на одну
фотокарточку, резко выделявшуюся по стилю из множества мрачных портретов: на ней был
заснят сам Смоллбоун на пляже.
- Это в Блэкпуле, - пояснил ему стоявший в двери кухни Смоллбоун. - Во время
отпуска. Весь Уиган туда ездит.
На полочке рядом с фотографией находился серебряный стаканчик для бритья, на котором
было что-то выгравировано. Блэар поднес его к падавшему из кухни свету и прочел:
"А.Смоллбоун. Третье место. Водный спорт".
- Красивая вещь. Тоже из Блэкпула?
- Это было много лет назад.
- Но все равно, плавать в открытом океане? И заработать третье место, да еще в
Блэкпуле? Где это в Уигане вам удалось научиться так плавать?
- На каналах. По прямой я могу плыть сколько угодно.
Оказавшись на улице, в задней аллее, Блэар подавил в себе возникшее было желание
заглянуть домой к Розе. Хотя дорогу к ее дому он бы нашел теперь отсюда легко.
Зольные ямы парили под дождем. Окна домов были закрыты, однако до Блэара
доносились то ругань, то молитвенное пение, то гвалт носящихся вверх и вниз по лестницам
детей. Уиган как бы служил всему этому миниатюрным ландшафтным фоном, привносившим
дополнительные детали: облака, эхо, подземные пространства, оставшиеся на местах былых
выработок.
То, что Смоллбоун оказался пловцом, было, несомненно, новым и важным моментом в
расследовании. Нападение на Силкока могли осуществить только двое. Не потому, что его
ударили по голове, это как раз просто. Но потом его нужно было дотащить до канала, а там
кто-то один должен был опустить его в воду и удерживать у донной части шлюза, пока другой
зажимал ногу Силкока в замке затвора. И все это необходимо было проделать рядом со
стоявшим судном, на котором полно потенциальных свидетелей, клянущихся теперь, что они
ничего не видели и не слышали. Хитрый и коварный трюк, подобные дела как раз по части
Смоллбоуна.
Перебирая в уме ту гору лжи, что наворотил ему Смоллбоун, Блэар как бы слышал
одновременно и собственные лицемерные объяснения, которые он давал Шарлотте и
Смоллбоуну насчет Розы. Какое ему вообще дело до того, что подумает о нем Шарлотта? И
какое ему дело до этой шахтерки? Тем не менее она тянула его к себе, словно буйная
виноградная лоза, что росла по ночам, опутывая его все сильнее и сильнее.
- Погоду-то готовил повар, а не епископ , - проговорил Хэнни.
Шедший ночью дождь к утру прекратился, земля начала парить, тучи уступили место
высокому голубому небу, под которым ярко-зеленые холмы засверкали, словно сделанные из
стекла. Помимо обычных церковных гамаш и рясы, на епископе была широкая соломенная
шляпа, какие обычно носят в экспедициях. Роуленды выглядели как два букета: на Лидии было
бледно-розовое платье и такая же шляпка от солнца, а ее мать облачилась в нечто вычурное
цвета красных пионов. На ветру их одеяния из шелка, атласа и тюля благоухали лавандой, а
зонтики от солнца дрожали, как распустившиеся цветы. Блэар - в сапогах, еще не просохших с
позавчерашнего дня, - старался не отставать от них. Позади него шли Леверетт со сворой
тявкающ
...Поділитися у соцмережах
