Жанр: Триллер
Утеха падали 1_3.
... - Нет, сэр. Тут со мной двое джентльменов в кабинете сенатора Келлога.
- Какого черта, что у вас там творится, Траск? - заорал Колбен так, что
микрофон завибрировал. - Что все это значит?
- Спокойно, Ричард, - донесся голос Барента. - Продолжайте, Ниман.
Траск протянул руку ладонью вверх к Харрингтону, предлагая ему ответить.
- Мистер Барент, мы бы хотели вступить в один из ваших клубов, - заговорил,
цинично усмехаясь, Френсис.
- Прошу прощения, сэр, но вы пользуетесь своим преимуществом, - ответил
Барент.
- Меня зовут Френсис Харрингтон. А мой работодатель, присутствующий здесь,
доктор Сол Ласки из Колумбийского университета.
- Траск! - донесся голос Колбена. - Что происходит?
- Тихо! - сказал Барент. - Мистер Харрингтон, доктор Ласки, рад
познакомиться. Чем я могу вам помочь?
Сол Ласки устало выдохнул. До того как Френсис назвал его имя, у него еще
оставалась слабая надежда выбраться живым из этого кошмара. Теперь, хоть он и не
имел ни малейшего представления, в какую игру играл Уильям Борден с этими людьми
и какое они имели отношение к трио Вилли - Нина - леди Фуллер, он не сомневался,
что оберст вознамерился принести его в жертву.
- Вы упомянули какой-то клуб, - напомнил Барент. - Может, вы уточните?
Харрингтон жутко осклабился. Он так и держал левую руку поднятой, не убирая
большого пальца со спуска детонатора.
- Я бы хотел вступить в ваш клуб, - повторил он. В голосе Барента появилась
веселая нотка.
- Но я являюсь членом многих клубов, мистер Харрингтон. Не можете ли вы
выражаться поконкретнее?
- Меня интересует клуб для самых избранных, - сказал Френсис. - К тому же я
всегда питал слабость к островам.
Из микрофона донесся сдавленный смех.
- Как и я, мистер Харрингтон. Но несмотря на то, что мистер Траск является
замечательным спонсором, боюсь, для вступления в клубы, к которым я принадлежу,
потребуются дополнительные рекомендации. Вы упомянули, что с вами присутствует
ваш работодатель, доктор Ласки. Вы что, тоже хотите вступить, док?
Сол не мог придумать ничего, что помогло бы ему улучшить свое положение,
поэтому он решил промолчать.
- Может быть, вы.., э-э.., представляете кого-нибудь? - спросил Барент.
Харрингтон лишь рассмеялся.
- У него двенадцать фунтов намертво закороченной пластиковой взрывчатки, -
ровным голосом произнес Траск. - По-моему, это вполне впечатляющая рекомендация.
Почему бы нам всем не договориться где-нибудь встретиться и обсудить это?
- Мои люди уже в пути, - донесся четкий голос Колбена. - Держитесь, Траск.
Ниман Траск вздохнул, потер лоб и склонился ближе к трубке.
- Колбен, сукин сын, если кто-нибудь из ваших людей окажется ближе чем в
десяти кварталах от этого здания, я собственными руками вырву у вас сердце. Не
суйтесь в это дело. Барент, вы здесь?
К. Арнольд Барент продолжил так, словно и не слышал предшествовавшего
диалога.
- Мне очень жаль, мистер Харрингтон, но я взял за правило никогда не
входить в выборные комитеты клубов, завсегдатаем которых являюсь. Однако иногда
мне нравится спонсировать новых членов. Возможно, вы могли бы дать мне какиенибудь
рекомендации относительно перспективных членов, с которыми я мог бы
связаться?
- Пошел к черту, - разозлился Харрингтон. Именно в этот момент Сол Ласки
почувствовал, как Траск проскользнул в его сознание. Это было невыносимо больно
- словно кто-то воткнул длинную острую проволоку в его ухо. Он вздрогнул, но
закричать ему не дали. Взгляд его механически замер, остановившись на ковре в
футе от вытянутой руки мертвого телохранителя. Сол ощущал, как Траск холодно
рассчитывает время и необходимые действия: две секунды на то, чтобы вскочить,
секунда - чтобы выстрелить в голову Харрингтона, одновременно схватив его за
руку и оттянув вниз спусковой механизм. Сол почувствовал, как его кулаки
самопроизвольно сжимаются и разжимаются, а ноги вытягиваются, словно у бегуна
перед забегом. Заталкиваемый все дальше и дальше на чердак собственного
сознания, он ощущал полную беспомощность, хотел закричать, но голоса не было.
Неужели именно это происходило с Френсисом на протяжении нескольких недель?
- Уильям Борден... - тихо проговорил Барент. Сол уже забыл, о чем шла речь.
Траск чуть подвинул правую ногу Сола, сместил его центр тяжести и напряг правую
руку.
- Я не знаком с этим джентльменом, - невозмутимо откликнулся Харрингтон. -
Следующий?
Сол чувствовал, как напрягаются все мышцы его тела, по мере того как Траск
подготавливал его к броску. Он уловил легкое изменение плана. Траск заставит его
налететь на Харрингтона, толкнуть его, одновременно сжав его левую руку, и
втащить в главный кабинет сенатора, после чего Сол должен прикрыть своим телом
взрывную волну, а сам Траск в это время укроется за массивным дубовым столом.
Сол прикладывал все силы, чтобы предупредить полковника.
- Мелани Фуллер? - спросил Барент.
- О да, - откликнулся Харрингтон. - Кажется, с ней можно связаться в
Джермантауне.
- Что это за Джермантаун? - осведомился Траск, продолжая готовить Сола к
нападению. Не обращать внимания на автомат. Схватить руку. Вытеснить на зад.
Держаться между Харрингтоном и письменным столом Траска.
- Это квартал близ Филадельфии, - дружелюбно пояснил Френсис. - Точный
адрес я припомнить не могу, но если вы проверите списки жителей по Квинлейн, то
сможете связаться с этой дамой.
- О'кей, - послышался в трубке смешок Барента. - Еще одно. Не могли бы
вы?..
- Прошу прощения. - Харрингтон тоже рассмеялся - но не своим, а старческим
смехом Вилли Бордена. - Боже милостивый, Траск, неужто вы считаете, что я ничего
не замечаю? Вам и за месяц не удастся его обработать... Mein Gott, вы же ходите
вокруг да около, как подросток, тискающий соседку в темном зале кинотеатра. И
оставьте в покое моего бедного еврея. Как только он шевельнется, я нажму на
спуск. Этот стол разлетится на тысячи щепок. О, вот так уже лучше...
Сол повалился на диван. Все его тело, освободившееся от плотных тисков
чужой воли, охватила судорога.
- Так на чем мы остановились, мистер Барент? - продолжал Харрингтон.
В течение нескольких секунд из микрофона доносились лишь звуковые помехи,
после чего вновь раздался спокойный голос Барента.
- Прошу прощения, мистер Харрингтон, я разговариваю с вами из своего
личного самолета и боюсь, мне уже пора. Я благодарен вам за звонок и надеюсь
вскоре услышать вас снова.
- Барент! - заорал Траск. - Черт побери, не вешайте...
- До свидания, - бросил Барент. Раздался щелчок, и шумовой фон оповестил о
том, что связь прервана.
- Колбен! - завопил Траск. - Скажите же что-нибудь!
- Конечно, - донесся мрачный голос. - Пошел ты к такой-то матери, Ниман. -
Еще один щелчок, и следующая шумовая волна накрыла связь.
С видом загнанного зверя Траск поднял голову.
- Ничего страшного, - успокоил его Харрингтон. - Я могу оставить свою
информацию у вас. Мы можем продолжить наши дела, мистер Траск. Но я бы предпочел
сделать это с глазу на глаз. Доктор Ласки, вы не будете возражать?
Сол поправил очки, моргнул и встал. Траск смотрел на него широко раскрытыми
глазами. Френсис садистски улыбался. Сол повернулся, быстро вышел из кабинета
сенатора и уже бегом добрался до приемной. Он вспомнил о секретарше, немного
помедлил, но затем без колебаний бросился во всю прыть по коридору.
Из-за угла появились четверо. Сол обернулся и увидел, что с
противоположного конца коридора бегут еще пятеро в темных костюмах - двое из них
свернули в кабинет Траска.
Он оглянулся как раз в тот миг, когда оставшееся трио охранников в едином
движении подняло свои револьверы, образовав ровный ряд рук - даже на таком
расстоянии черные отверстия дул казались огромными. И вдруг Сол словно куда-то
перелетел.
В безмолвии его сознания раздался вопль Френсиса Харрингтона. И Френсис
смутно ощутил в окружающем его мраке внезапное появление Сола. Теперь глазами
Харрингтона они вместе смотрели, как Ниман Траск, приподнявшись в своем кресле,
что-то кричал и вздымал в мольбе руки.
- Auf Wiedersehn, - промолвил Френсис Харрингтон голосом нацистского
оберста и разжал кулак.
Южные двери и стена коридора взметнулись вместе с огромным шаром оранжевого
пламени. Сол вдруг осознал, что летит по воздуху навстречу тем троим в темных
костюмах. Их поднятые руки отбросило назад, один из револьверов разрядился, но
звук выстрела заглушил пронесшийся по коридору грохот, а затем охранники тоже
полетели, кувыркаясь, назад и врезались в стену за секунду до Сола.
Но даже врезавшись в стену и ощущая, как над ним смыкается тьма, Сол успел
расслышать отголосок - нет, не взрыва, а старческого голоса, произносящего "Auf
Wiedersehn".
Глава 7
НЬЮ-ЙОРК
Пятница, 26 декабря 1980 г.
Шерифу Джентри нравилось лететь в самолете, хотя он совершенно не думал о
цели своего путешествия. Это состояние подвешенности в герметизированном салоне
на высоте нескольких тысяч футов над облаками определенно способствовало
размышлениям. Место его назначения - Нью-Йорк - всегда представлялось шерифу
конгломератом поводов для безумия, выражающихся в массовом сознании, уличной
преступности, паранойе, переизбытке информации и тихом сумасшествии. Джентри
давно уже понял, что большие города не для него.
Он знал дорогу через Манхэттен. Когда сто лет назад он учился в колледже в
разгар Вьетнамской кампании, они с друзьями провели в этом городе не один уикэнд
- однажды они взяли напрокат машину в Чикаго у его знакомой девушки, работавшей
в автосервисе неподалеку от университета, и накатали две тысячи миль. После
четырех бессонных ночей они вшестером закончили тем, что в течение двух часов
объезжали пригороды Чикаго ранним утром, чтобы цифра реального километража
оказалась ниже зарегистрированной в бланке.
Джентри сел в автобус, курсировавший до порта Оторити, а там поймал такси,
чтобы добраться до гостиницы "Эдисон". Отель был старый и уже начинал утрачивать
свою славу - теперь его основными постояльцами были проститутки и нищие туристы,
хотя он сохранял атмосферу былой степенности. В кафетерии заправляла горластая,
неотесанная, но очень умелая пуэрториканка, а номер стоил треть того, во что
обычно обходились манхэттенские гостиницы. В последний раз он был в Нью-Йорке,
когда сопровождал восемнадцатилетнего юнца-иностранца, убившего в Чарлстоне
четырех продавцов в универсаме - тогда округ оплатил расходы шерифа и стоимость
гостиничного номера.
Джентри залез под душ, чтобы смыть дорожную пыль, надел удобные синие
вельветовые брюки, старый свитер с высоким горлом, коричневую вельветовую
куртку, мягкую кепку и пальто, которое вполне годилось для Чарлстона, но вряд ли
могло противостоять напору зимнего нью-йоркского ветра. Он с минуту подумал,
затем вынул из чемодана "рутер" 357 калибра и переложил его в карман пальто.
Карман сразу оттопырился, слишком явственно обозначив его содержимое. Джентри
вынул револьвер из кармана и засунул его за ремень брюк. Так тоже никуда не
годилось. Кобуры для "ругера" у него не было - ремень и кобуру он носил лишь
вместе с формой, а когда не был на службе, то держал при себе специальный
полицейский револьвер 38 калибра. Какого черта он потащил с собой этот "рутер"
вместо более компактного оружия? Дело кончилось тем, что он затолкал револьвер в
карман куртки. Придется не застегивать пальто, невзирая на непогоду, и не
снимать его в помещении, чтобы не обнаруживать оружие. "Ладно, - думал Джентри,
- не можем же мы все быть Стивами Мак-Квинами!"
Перед тем как выйти из гостиницы, он позвонил домой, в Чарлстон, и включил
свой автоответчик. Он не ожидал обнаружить послания от Натали, но думал о ней
всю дорогу и мечтал услышать ее голос. Первая запись была оставлена ею. "Роб,
это Натали. Сейчас два часа дня по сент-луисскому времени. Я только что
добралась сюда и вылетаю следующим рейсом в Филадельфию. Кажется, я нашла
ниточку и знаю, где найти Мелани Фуллер. Взгляни на третью страницу сегодняшней
чарлстонской газеты.., думаю, в одной из нью-йоркских это тоже будет
опубликовано. Массовые убийства в Джермантауне. Не знаю, зачем старой женщине
понадобилось связываться с уличной бандой, но все произошло в Джермантауне. Сол
говорил, что лучший способ искать этих людей - идти по следам бессмысленного
насилия вроде этого. Обещаю не высовываться.., просто осмотрюсь и проверю, не
сможем ли мы здесь за что-нибудь уцепиться. Вечером позвоню и оставлю сообщение,
когда буду знать, где я остановилась. Надо бежать. Будь осторожен, Роб".
- Черт, - тихо выругался Джентри, опуская телефонную трубку. Он снова
набрал свой номер, выдохнул, когда его собственный голос попросил его оставить
сообщение, и после гудка произнес:
- Натали, не смей останавливаться в Филадельфии, или в Джермантауне, или
куда ты там еще отправилась. Кто-то видел тебя в канун Рождества. Если не хочешь
оставаться в Сент-Луисе, приезжай ко мне в Нью-Йорк. Глупо бегать по отдельности
и изображать Джо Харди и Нэнси Дру. Позвони мне сюда, как только получишь это
сообщение, - он назвал гостиничный номер телефона, номер комнаты, подождал и
повесил трубку. - Черт, - повторил он и с такой силой грохнул кулаком по столу,
что дешевая столешница задрожала.
Джентри доехал на метро до Гринвич-Виллидж и вышел около Сен-Винсента. В
дороге он перелистал свою записную книжку, просмотрев все сделанные им записи -
адрес Сола, замечание Натали, что Сол упоминал домохозяйку по имени Тима,
добавочный номер Сола в Колумбии, телефон декана, которому Джентри звонил почти
две недели назад, телефон покойной Нины Дрейтон. "Не так уж много", - подумал
он. Позвонив в Колумбию, шериф убедился, что до следующего понедельника на
факультете психологии никого не будет.
Местожительство Сола плохо согласовывалось с представлениями Джентри об
образе жизни нью-йоркского психиатра. Шериф напомнил себе, что Сол был скорее
профессором, чем психиатром, и окрестности показались ему более
соответствующими. Дома были в основном четырех-пятиэтажными, на углах улочек
располагались рестораны и гастрономы, а общая скученность и компактность
застройки создавали атмосферу маленького провинциального городка. Мимо прошло
несколько пар - одну из них составляли двое мужчин, державшихся за руки, - но
Джентри знал, что большинство местных обитателей сейчас находятся в центре -
издательствах, брокерских конторах, книжных магазинах, агентствах и других
железобетонных клетках. Все они колеблются между должностью секретаря и вицепрезидента,
зарабатывая необходимые тысячи для содержания двух-трехкомнатных
квартир в Гринвич-Виллидж и мечтая о большом переломе, прорыве, неизбежном
продвижении на более высокую ступень, перемещении в более просторный кабинет с
эркерами и возвращении на такси в новый дом в районе Центрального парка.
Подул ветер. Джентри поплотнее запахнул пальто и поспешил вперед. Доктора
Сола Ласки дома не оказалось. Джентри это не удивило. Он постучал еще раз и
замер на узкой лестничной площадке, вслушиваясь в приглушенную болтовню
телевизоров и детские крики, вдыхая запахи жареной говядины и капусты. Затем он
вытащил из бумажника кредитную карточку и, просунув ее в замочную скважину,
вошел в жилище, сокрушенно качая головой: Сол Ласки являлся национально
признанным экспертом по вопросам насилия, человеком, выжившим в лагере смерти,
но безопасность его дома оставляла желать лучшего.
По меркам Гринвич-Виллидж, у Сола была большая квартира - удобная гостиная,
маленькая кухня, еще более крохотная спальня и просторный кабинет. Всюду - даже
в ванной - полно книг. Кабинет был завален блокнотами, папками, на
многочисленных полках лежали тщательно надписанные вырезки из статей и сотни
книг - многие на немецком и польском языках. Джентри обошел все комнаты, на
мгновение задержался рядом с рукописью, лежавшей около компьютера, и собрался
уходить. Сам себе он казался взломщиком. Квартира выглядела так, словно в ней
никто не жил много недель: кухня была безупречно чистой, холодильник - почти
пустой, но отсутствие пыли и накопившейся почты свидетельствовало о том, что
сюда кто-то приходит. Джентри удостоверился, что рядом с телефоном нет никаких
записок, еще раз быстро осмотрел все комнаты, проверяя, не упустил ли он намека
на то, где мог находиться Сол, и тихо вышел из квартиры.
Спустившись на один лестничный пролет, шериф столкнулся с пожилой женщиной
- седые волосы были собраны в узел на затылке. Джентри пропустил ее, а потом
прикоснулся к своей кепке и спросил:
- Простите, мадам. Вы случайно не Тима? Женщина остановилась и,
подозрительно прищурившись, уставилась на шерифа. Она говорила с сильным
восточноевропейским акцентом:
- Я вас не знаю.
- Нет, мэм, - откликнулся Джентри, снимая кепку. - И прошу прощения, что
называю вас по имени, но Сол не упомянул вашей фамилии.
- Миссис Валижельски, - ответила женщина. - А вы кто?
- Шериф Бобби Джентри. Я - друг Сола и пытаюсь разыскать его.
- Доктор Ласки никогда не упоминал никакого шерифа Джентри, - она
произнесла его имя, сильно подчеркнув "ж".
- Да, думаю, вряд ли, мэм. Мы познакомились всего лишь пару недель назад,
когда он был в Чарлстоне. Это в Южной Каролине. Может, он говорил вам, что
отправляется туда?
- Доктор Ласки просто сказал, что у него дела, - оборвала шерифа женщина и
запыхтела. - Можно подумать, я слепая и не вижу, что написано на авиабилете! Он
обещал - два дня. Ну, может, три. Миссис Валижельски, - сказал он, - не будете
ли вы так добры поливать мои цветы? Они засохли бы уже дней десять назад, если
бы я не приходила...
- Миссис Валижельски, а вы видели доктора Ласки в течение последней недели?
- Джентри прервал ее излияния.
Женщина одернула свитер и не проронила ни слова.
- Мы с ним договорились, - продолжал шериф, - что он позвонит, когда
вернется.., то есть в прошлую субботу. Но я не получал от него никаких вестей.
- Он лишен чувства времени, - проронила женщина. - На прошлой неделе мне
звонил из Вашингтона его родной племянник. "С дядей Солом все в порядке? -
спросил он. - Он должен был приехать на обед в субботу". Но, зная доктора Ласки,
я уверена: он просто забыл, отправился куда-нибудь на семинар. И что мне было
отвечать его племяннику? Его единственной родне в Америке?
- Это тот самый племянник, который работает в Вашингтоне? - переспросил
Джентри.
- А какой же еще?
Джентри кивнул, поняв по позе и тону женщины, что она не расположена
разговаривать и собирается идти по своим делам.
- Сол говорил, что я могу связаться с ним через его племянника, но я
потерял номер телефона. Он живет в самом Вашингтоне?
- Нет-нет, - откликнулась миссис Валижельски. - Это посольство. Доктор
Ласки рассказывал, что сейчас они живут в пригороде.
- А Сол может быть в польском посольстве?
- Зачем это доктору Ласки идти в польское посольство? - прищурившись,
осведомилась женщина. - Арон работает в израильском посольстве, но живет он не
там. Значит, вы шериф? Интересно, какие могут быть общие дела у доктора с
шерифом?
- Я - поклонник его книг, - пояснил Джентри. Щелкнув шариковой ручкой, он
нацарапал на обороте своей блеклой визитной карточки адрес:
- Я остановился здесь. А это - номер моего домашнего телефона в Чарлстоне.
Как только Сол появится, попросите его позвонить мне. Это очень важно, - и он
двинулся вниз по лестнице. - О, кстати, - окликнул он женщину еще раз, - если я
дозвонюсь до посольства - фамилия племянника Сола пишется с одним "е" или с
двумя?
- Как может быть два "е" в фамилии Эшколь? - Миссис Валижельски пожала
плечами.
- Действительно, как? - хмыкнул Джентри и вприпрыжку побежал вниз.
Натали не объявилась. Джентри прождал до начала одиннадцатого, потом
позвонил в Чарлстон и был вознагражден лишь ее прежним посланием и своей
собственной тирадой. В десять минут двенадцатого он еще раз набрал свой номер. И
снова - ничего нового! В четверть второго ночи он сдался и попробовал заснуть.
Но из-за тонкой стенки доносился такой шум, словно там ссорилось с полдюжины
иранцев. В три ночи Джентри снова позвонил в Чарлстон. Там по-прежнему не было
ничего нового. Он произнес еще один текст, извиняясь за предыдущую грубость и
умоляя девушку не болтаться одной по Филадельфии.
Рано утром Джентри еще раз связался со своим автоответчиком, оставил
название вашингтонской гостиницы, где он заказал себе номер, и успел на рейс
8.15, Перелет был слишком коротким, чтобы как следует все обдумать, но зато у
него было время изучить свои записи в блокноте и папке.
Натали прочитала о взрывах в здании Сената 20 декабря и опасалась, что это
могло иметь отношение к Солу. Джентри настаивал, что не каждое убийство,
несчастный случай и террористический акт в Америке надо приписывать стареющему
оберегу, - злому гению доктора Ласки. Он напомнил Натали о телевизионных
новостях, в которых высказывалось предположение, что за этими взрывами, в
результате которых погибло шесть человек, стояли пуэрто-риканские националисты.
Джентри обратил ее внимание на то, что нападение на здание Сената было совершено
всего несколько часов спустя после того, как Сол прибыл в город, что имя его в
списке погибших не упоминалось и что хотя личность самого террориста не была
установлена, не следует впадать в панику. Но Натали это вряд ли убедило. Да и у
него оставались некоторые сомнения.
Джентри добрался до здания ФБР в начале двенадцатого. Он не знал, работает
ли там кто-нибудь в субботу. Секретарь в приемной подтвердила, что агент по
особым поручениям Ричард Хейнс на месте, и продержала Джентри несколько минут,
дозваниваясь до этого делового человека, после чего объявила, что агент Хейнс
примет его. Джентри попытался сдержать свою радость. Молодой человек в дорогом
костюме и с тоненькими усиками проводил шерифа в отдел безопасности, где его
сфотографировали, записали основные данные, пропустили через металлический
детектор и выдали пластиковый пропуск посетителя. Джентри похвалил себя за то,
что оставил "ругер" в номере. Молодой человек, не говоря ни слова, провел его по
коридору, посадил в лифт, потом они протопали еще по одному коридору с
трехстенными отсеками. Наконец провожатый постучал в дверь, на которой блестела
табличка "Агент по особым поручениям Ричард Хейно. Когда изнутри раздалось:
"Войдите", юнец кивнул и развернулся на каблуках. Джентри с трудом удержался,
чтобы не окликнуть и не сунуть ему чаевые.
Кабинет Ричарда Хейнса, просторный и искусно обставленный, резко
контрастировал с кабинетом Джентри в Чарлстоне, маленьким и захламленным. На
стенах висели фотографии. Джентри обратил внимание на мужчину с крупной челюстью
и свинячьими глазками, который вполне мог быть Эдгаром Гувером - на снимке он
пожимал руку кому-то похожему на Ричарда Хейнса, только с меньшим количеством
седых волос. Натуральный Хейнс не поднялся с места и даже не протянул руки, а
просто указал жестом на кресло, предлагая шерифу присесть.
- Что вас привело в Вашингтон, шериф? - осведомился Хейнс ровным баритоном.
Джентри поерзал в тесном креслице, пытаясь устроиться поудобнее, потом
понял, что его конструкция исключает эту возможность, и откашлялся.
- Просто приехал на праздники, Дик, и решил заскочить, чтоб поздороваться.
Хейнс удивленно поднял бровь, продолжая перебирать бумаги.
- Очень мило с вашей стороны, шериф, хотя у нас тут довольно сумасшедшие
выходные. Если вы по поводу убийств в "Мансарде", то ведь я уже все отослал вам
через Терри и наше отделение в Атланте, больше у меня нет ничего нового.
Джентри положил ногу на ногу и передернул плечами.
- Я просто оказался поблизости и решил заскочить. У вас тут впечатляющая
обстановочка, Дик. Хейнс хмыкнул.
- А что это у вас с подбородком? Похоже, кто-то хорошенько вам вмазал.
Неприятности во время ареста? - спросил шериф.
Хейнс прикоснулся к своему подбородку - на фоне крупного желтоватого синяка
виднелся пластырь. Его не скрывал даже грим телесного цвета.
- Ничего особенного, шериф, - с печальным видом промолвил Хейнс. -
Поскользнулся, вылезая из ванны на Рождество, и стукнулся подбородком о вешалку
для полотенец. Хорошо еще, что не убился насмерть.
- Да, говорят, что большинство несчастных случаев происходит дома, -
проворковал Джентри. Хейнс незаметно поглядел на часы.
- Послушайте, а вы получили фотографию, которую мы вам послали? - спросил
Джентри деловито.
- Фотографию? Ах ту, пропавшей женщины. Мисс Фуллер. Да, спасибо, шериф.
Она роздана всем нашим полевым агентам.
- Это хорошо. - Джентри кивнул. - Ничего не слышно, где она может
находиться?
- Фуллер? Нет. Я продолжаю считать, что она мертва. Думаю, ее тело нам
никогда не удастся найти.
- Возможно, и так, - согласился Джентри. - Дик, я только что проезжал мимо
Капитолия на автобусе, и сразу через улицу там такое большое здание с
полицейскими кордонами вокруг. Это то самое, как оно называется...
- Здание Сената, - договорил Хейнс.
- Да, это там, где неделю назад террористы взорвали сенатора?
- Террорист, - поправил Хейнс. - Всего один. А сенатор от штата Мэн в это
время отсутствовал. Был убит его политический советник - довольно известное лицо
в партии республиканцев по фамилии Траск. Больше никто из важных лиц не
пострадал.
- Полагаю, вы участвуете в расследовании этого дела, а?
Хейнс вздохнул и отложил бумаги.
- У нас здесь довольно большое учреждение, шериф. А агентов не так много.
- Да, - согласился Джентри. - Конечно. Говорят, террорист был
пуэрториканец. Это так?
- Прошу прощения, шериф. Мы не имеем права рассказывать о текущих
расследованиях.
- Конечно, конечно... Скажите, а вы помните этого нью-йоркского психиатра -
доктора Ласки?
- Сол Ласки... - протянул Хейнс. - Преподает в Колумбии. Да, мы выясняли,
где он находился в уикэнд, тринадцатого. В Чарлстон он, вероятно, приезжал,
чтобы организовать презентацию своей будущей книги.
- Вполне возможно. Дело в том, что он должен был прислать мне кое-какие
сведения об этих массовых убийствах, а теперь я не могу с ним связаться. Вы не
следили за ним, нет? - поинтересовался
...Закладка в соц.сетях
