Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
...к приборам, потом вернулся к баку. Его хромота стала
заметнее.
- Насколько я понял из вашего разговора, стригой может протянуть в
состоянии физической преисподней несколько месяцев, а то и больше, после
клинической смерти. Но он наверняка не может находиться в сознании!
Лучан показал на ЭЭГ. В тот момент, когда Кейт прикасалась к сердцу,
кривая сделала несколько отчетливых скачков.
О'Рурк закрыл глаза.
- Вы что, пытаете этого человека?
- Нет, регистрирую его самовосстановление. - Он выдвинул ящик в одной из
тележек и подал Кейт пачку фотографий, выполненных "Поляроидом". Они
напоминали обычные снимки, которые делаются при вскрытии, - она видела
стальную поверхность под белой плотью, - но тело имело более искромсанный
вид, чем теперь. Там, где на фотографии виднелись глубокие раны, на торсе в
баке остались лишь заметные шрамы.
- Это снято шестнадцать дней назад, - сказал Лучан. - И я почти наверняка
могу сказать на основании имеющихся данных, что процесс восстановления
ускоряется. Еще две недели, и он будет в полном здравии. - Он хохотнул. -
Может быть, даже будет немножко на меня сердиться.
Кейт снова покачала головой.
- Но возникает простой вопрос относительно массы тела...
- Каждый грамм жира преобразуется, абсорбируется, реабсорбируется и
направляется генетически, чтобы послужить необходимым строительным
материалом там, где это нужно. - Лучан пожал плечами. - Нет, конечно, совсем
целеньким он не получится, если я, допустим, отрежу ему ноги или удалю
таз.., перераспределение массы имеет свои ограничения.., но при меньших
повреждениях.. voila! - Он отвесил поклон в сторону бака.
- И им требуется свежая кровь, - произнесла Кейт. Она посмотрела на
Лучана. - Такая же судьба ждет и Джошуа?
- Нет. Ребенку делали переливания, но, когда его не было в Румынии, он не
участвовал в Причастии.
- Причастии?
- Это когда действительно пьют человеческую кровь, - пояснил Лучан.
- Это кощунство.
- Согласен.
- Теневой орган, - пробормотала Кейт, добавив уже громче:
- Когда они просто пьют кровь, то вирус Д разносит транскрипцию ДНК и
восстановление иммунитета проходит более эффективно?
- О да, - ответил Лучан.
- А еще какое воздействие это оказывает? На мозг? На личность?
Лучан пожал плечами.
- Я не разбираюсь в последствиях психосоматических или психологических
привычек.
- Но эти стригой.., как-нибудь меняются, когда начинают уже по-настоящему
пить человеческую кровь?
- Мы считаем, что да.
Кейт приблизилась к осциллоскопу. Беспорядочные кривые отбрасывали
зеленый отсвет на ее кожу.
- Тогда я потеряла его, - прошептала она. - Они превратили его в нечто
иное. - Она отвернулась, глядя в темный угол обширного помещения.
Лучан подошел поближе, поднял руку к ее плечу, но тут же убрал.
- Нет, Кейт, не думаю. По-моему, они берегут Джошуа к Церемонии
Посвящения. Там он впервые примет участие в Священнодействии.
Отец Майкл О'Рурк саркастически хмыкнул.
- Вы вдруг стали неплохо разбираться в делах стригоев.
- Не больше, чем вы.., священник, - отпарировал Лучан. - Вы - и
францисканцы, и бенедиктинцы, и иезуиты - все наблюдаете, наблюдаете,
наблюдаете... Много веков все наблюдаете.., пока эти животные обескровливают
мой народ и ведут его к пропасти.
О'Рурк смотрел немигающим взглядом. Лучан отвернулся и занялся
капельницей.
- Ты не можешь оставить.., его.., здесь, - сказала Кейт, показав на бак.
Лучан облизнул губы.
- Есть еще люди, которые воспользуются этими данными, даже если я
погибну. Даже если мы все погибнем. - Он резко повернулся к ним, сжимая
кулаки. - И не волнуйтесь. Не много нас уцелело в ордене Дракона, но, даже
если я умру, кто-нибудь придет сюда и сожжет этого.., этого дракулу. Ни при
каких обстоятельствах я не позволю ему жить и снова охотиться за нами. Ни за
что.
Лучан вынул из ящика большой шприц, взял им кровь прямо из шеи тела,
затем возобновил подачу из капельницы. Заперев внутреннюю дверь и морг, он
повел их наверх, в лабораторию. Анализ занял у него минут десять, и Кейт
увидела результаты: три нормальных образца, а один - кишащий ретровирусами
Д, которые атаковали представленные кровяные тельца.
Оказавшись снова на улице, Кейт глубоко вдохнула и немного постояла под
накрапывающим дождем, чтобы смыть с одежды запах формальдегида и крови.
- А теперь что? - спросила она, чувствуя себя вымотанной и страшно
уязвимой. Ясности не прибавилось ни в чем.
Лучан открыл дверцы машины, включил единственный дворник, и его ритмичное
поскребывание звучало в ночи как метроном.
- Кто-нибудь из нас должен понаблюдать за домом этого человека. - Он
достал бумажку, которую получил от Амадди.
- Дайте посмотреть, - сказал О'Рурк.
Вглядевшись в текст при тусклом свете, он заморгал, а потом начал
хохотать, откинувшись на спинку заднего сиденья.
- В чем дело? - спросила Кейт. О'Рурк отдал бумагу и потер глаза.
- Лучан, этот человек работает не в НБТ? Тот нахмурился.
- Национальное бюро по туризму? Нет, конечно нет. Это очень богатый
подрядчик, промышлявший на черном рынке в поисках тяжелого оборудования...
Его компания, которую поддерживало государство, возводила президентский
дворец и еще много больших пустынных зданий, построенных по распоряжению
Чаушеску в этой части города. Но почему вы спросили?
У О'Рурка был такой вид, будто он вот-вот снова рассмеется. Но он лишь
потер щеку.
- Его имя... Раду фортуна. Это такой низенький человечек, смуглый, с
густыми усами и щербатиной в передних зубах?
- Да, - подтвердил озадаченный Лучан. - Один из нас должен круглосуточно
наблюдать за его домом. - Он посмотрел на часы. - Сейчас почти одиннадцать.
Я буду в первой смене.
О'Рурк покачал головой.
- Все поедем, - сказал он. - Посмотрим за домом, а заодно приглядим друг
за другом.
Лучан пожал плечами и повел "дачию" по пустынным, блестящим от дождя
улицам.
Глава 26
Дом господина Раду фортуны скрывался за высокими стенами в квартале
номенклатуры в восточной части Бухареста. В похожих на этот больших домах в
центре уже давно размещались посольства или министерства, но здесь, в
старейшей и красивейшей части города, Чаушеску и его политические наследники
одарили себя и кучку избранных из номенклатуры прекрасными домами, не
изменившимися еще с довоенного времени, когда правил король Кароль.
- Дьявол, - буркнул Лучан, проезжая мимо огороженной территории, - можно
было догадаться с самого начала по адресу.
- А в чем дело? - спросила Кейт. Лучан развернулся и поехал вокруг
квартала по пустынным и широким улицам.
- Во времена Чаушеску здесь не разрешалось ездить никому, кроме Вождя и
его приближенных из номенклатуры. Во все восемь кварталов этой секции въезд
был запрещен.
О'Рурк наклонился вперед.
- Вы хотите сказать, что за один только проезд здесь могли арестовать?
- Ну да. - Лучан погасил фары и сделал еще один круг. - За проезд здесь
вы могли просто исчезнуть.
- А что-то изменилось после смерти Чаушеску? - спросила Кейт.
- Да, в некотором роде.
Лучан остановился и заехал задним ходом в аллею, почти полностью закрытую
низкорослыми деревьями с тяжелой, намокшей листвой и кустами, которые не
подстригали уже десятки лет. Ветки скребли по бортам "дачии", пока она не
оказалась целиком в кустах. Теперь лишь ветровое стекло выглядывало в
сторону калитки и въезда в особняк Раду Фортуны.
- Полиция и Секуритатя все еще здесь патрулируют. Не слишком здорово было
бы попасть к ним в лапы, если учесть, что я наверняка занесен в их списки
разыскиваемых, а у вас вообще никаких документов.
Он задвинул "дачию" еще глубже, и теперь они видели улицу лишь сквозь
перепутанные ветки.
Вскоре дождь перестал, но капли с веток продолжали падать с не меньшим
шумом на крышу и капот. В машине стало холодать. Стекла запотели, и Лучану
пришлось вытирать ветровое стекло носовым платком. Около полуночи по улице
медленно проехала полицейская машина. Когда она исчезла из виду, Лучан
извлек из-под сиденья большой термос с горячим чаем.
- Прошу прощения, чашка только одна, - сказал он, подавая Кейт крышку от
термоса. - Придется нам, отец О'Рурк, пить из горла.
Кейт склонилась над горячей чашкой, пытаясь остановить дрожь. После того
как О'Рурк разоблачил Лучана, она потеряла почву под ногами. Теперь она не
знала, кому или чему верить. Лучан, кажется, говорил, что О'Рурк является
участником некоего заговора, связанного со стригоями.
У нее уже не осталось сил, чтобы спрашивать их о чем-нибудь. "Джошуа!" -
подумала она. Крепко зажмурившись, Кейт вспомнила его лицо, его запах,
ощущение от легкого прикосновения его шелковистых волосиков к щеке.
Она открыла глаза.
- Лучан, расскажи-ка какой-нибудь анекдот про вашего Вождя.
Студент передал термос О'Рурку.
- Вы не слышали про то, как наш рай для трудящихся посещала Бриджит
Бардо?
Кейт покачала головой. Было очень холодно. Отблеск уличного освещения
играл на колючей проволоке, опутывающей стену. Снова начался дождь.
- У нашего Вождя была личная встреча с Бардо, и он потерял голову с
первого взгляда, - начал Лучан. - Ну, вы видели последние снимки миссис
Чаушеску, так что сами понимаете. В общем, начал он ее обхаживать, чтобы
произвести впечатление. "Я здесь всем руковожу, - говорит он. - Я могу все,
чего только ни пожелает мадемуазель". - "Ладно, - отвечает Бардо. - Тогда
откройте границы". Некоторое время Чаушеску не мог.., как это у вас
говорится.., не мог врубиться. Но потом он взял себя в руки и улыбнулся ей
своей жуткой улыбкой. "Ага, - говорит он заговорщическим тоном. - Я знаю,
чего вы хотите, - и подмигивает ей. - Вы хотите, чтобы мы остались одни".
Лучан отнял термос у О'Рурка и глотнул чаю. Священник сзади закашлялся.
Кейт подумала, не болит ли его раненая нога такими холодными, сырыми ночами.
Она ни разу не слышала, чтобы О'Рурк жаловался, даже если хромал очень
заметно.
- Несколько лет назад, когда произошел взрыв в Чернобыле, я был в
Чехословакии, - сказал О'Рурк. - Насчет Чернобыля у вас есть какие-нибудь
шутки?
Лучан пожал плечами.
- Конечно. Мы шутим над всем, что пугает нас до смерти или вышибает
слезы. А у вас как?
- Вроде определения НАСА, которое появилось после катастрофы с
"Челленджером" в том же восемьдесят шестом году, - сказала Кейт - Вот...
Нужны Ачередные Семь Астронавтов.
Никто не засмеялся Они трепались не для того, чтобы развлечь друг друга.
- В Чехословакии, - заговорил О'Рурк, - была в ходу шуточка насчет того,
что в СССР после Чернобыля появился новый гимн: "Pec nam spadia, pec пат
spadla..." - "Наша печка развалилась, наша печка развалилась". - После
некоторого молчания священник добавил:
- Это из народной песни.
- А у нас после Чернобыля, - сказал Лучан, - спрашивали друг друга, какие
три самые короткие вещи на свете.
- И какие? - спросила Кейт, допивая чай.
- Румынская конституция, меню в польском ресторане и жизнь чернобыльского
пожарника.
Несколько минут они не разговаривали. Дождь выбивал дробь по крыше.
- Как вы думаете, что будет с Горбачевым и Советским Союзом? - спросил
О'Рурк у Лучана. Студент слегка хохотнул.
- И то и другое уже отжило свое, но об этом еще никто не знает. Когда
Горбачев вернулся после попытки переворота в августе и объявил, что все еще
верит в марксизм, он расписался в собственной замшелости.
- А что народ? - спросила Кейт. Лучан покачал головой.
- Там нет народа, осталась лишь империя, которая никак не может призвать
своих подданных к подчинению. Советский Союз уже на свалке истории, как и
социалистическая Румыния. Но ни у одного организма не хватает мужества
признать, что он уже покойник.., носферату. - Он побарабанил пальцами по
приборной доске. - Однако в России есть Ельцин, а он человек честолюбивый..,
очень честолюбивый. В его глазах я вижу блеск, который напоминает мне о
нашем бывшем Вожде. Ельцин использует российский суверенитет, чтобы
развалить СССР к следующей весне.
- Так скоро? - сказала Кейт.
- Возможно, даже быстрее. Я не удивлюсь, если СССР официально прекратит
существование уже к Новому году.
- Но что, если Горбачев... - начал О'Рурк.
Лучан поднял руку, призвав к тишине, потом наклонился вперед и протер
запотевшее стекло.
Ворота с электроприводом на участке Фортуны начали открываться. Кейт
поглубже вжалась в сиденье, одновременно вполне отдавая себе отчет, что
прятаться глупо.
Из ворот выехал черный "мерседес", повернул налево, скользнув фарами по
"дачии", и скрылся из виду.
- Это он? - спросила Кейт.
Лучан пожал плечами, завел машину с трех попыток, сопровождавшихся
скрежещущими звуками, и тронулся с места. "Дачия" дребезжала и скрипела,
пока Лучан, так и не зажигая фары, разгонял ее до сорока или пятидесяти
миль. Они выехали на улицу Галац и кварталах в трех впереди увидели
габаритные огни "мерседеса". Вдавив педаль газа до пола, Лучан налег на
баранку "Дачия" взвыла еще жалобней, но исправно дребезжала и тарахтела по
пустынной улице.
- Гони за той машиной, - прошептала Кейт.
Они следовали за "мерседесом" в северном направлении по улице Галац,
смешавшись с немногочисленными полуночными машинами - в основном
грузовиками, поворачивавшими на запад, затем по бульвару Илие Пинтилие, и
чуть не упустили его на кольцевой развязке площади Виктории. Лучан
безошибочно догадался, что машина свернула на север, на шоссе Кисилева, и
вскоре, после нескольких мгновений мучительного напряжения, они снова
увидели "мерседес", пролетающий через перекресток в двух кварталах,
разбрызгивая воду. Лучан раскочегарил "дачию" почти до девяноста километров
в час, что позволило сократить дистанцию вдвое, после чего сбросил газ,
чтобы держаться вровень. По бульвару ехали еще несколько грузовиков и
легковушек, которые тоже не обращали внимания на установленные ограничения,
поэтому они не волновались, что их заметят.
Выбравшись на шоссе Бухарест - Плоешти, они проскочили обсаженные
деревьями городские районы, миновали громадные здания и памятники, темные и
молчаливые во тьме, после чего выехали за город, где с обеих сторон мелькали
только поля. Поворот к аэропорту Отопени "мерседес" проскочил, не замедляя
ход, но Лучан сбросил скорость до шестидесяти километров, заметив вдоль
дороги к международному аэропорту ставшие уже привычными полицейские и
военные машины. За Отопени он снова набрал скорость, оставив между "дачией"
и "мерседесом" лишь один грузовик.
- Мы даже не знаем, сидит ли в этой машине Раду Фортуна, - подал голос
О'Рурк с заднего сиденья.
- Откуда вы знаете это имя? - спросила Кейт. - И над чем вы смеялись?
Священник рассказал о поездке двухгодичной давности с "оценочной
командой" миллиардера Вернора Дикона Трента.
Лучан чуть не съехал с дороги.
- Здесь был Вернор Дикон Трент? - голос у него дрожал.
- Возможно, он и сейчас здесь, - сказал О'Рурк. - Его фонд и корпорация
объявили о его болезни через несколько недель после того, как мы все
вернулись. До сегодняшнего дня никто не знает, где он и в каком состоянии.
Он - что-то вроде Говарда Хьюза девяностых годов.
Лучан покачал головой. Единственная щетка стеклоочистителя ритмично
ходила по ветровому стеклу.
- Вернор Дикон Трент - не Говард Хьюз, - сдержанно сказал он - А каким
образом Раду Фортуна связан с мистером Трентом?
О'Рурк рассказал о самоуверенном гиде от НБТ, сопровождавшем их в той
эксцентричной поездке.
Лучан иронически усмехнулся.
- Я подозреваю, что Трент с Фортуной изрядно позабавились, глядя на вас.
Кейт отвернулась от забрызганного дождем лобового стекла и темных полей.
- Так ты говоришь, что Вернор Дикон Трент может быть стригоем?
Лучан молчал довольно долго.
- Орден считает, что Трент является одним из первых членов Семьи, -
наконец ответил он. - Возможно, даже самим Отцом.
- Отцом? - переспросила Кейт, но в этот самый момент "мерседес" свернул с
шоссе на боковую дорогу.
- Дерьмо, - ругнулся Лучан. Он проехал поворот вслед за грузовиком,
сбросил газ, нашел место пошире и развернулся. Габариты "мерседеса" почти
уже растаяли в темноте, когда "дачия" затряслась по ухабистому проселку. Они
проехали мимо деревенских домишек и приземистых многоэтажек по левой
стороне. Нигде не было видно ни огонька.
Кейт посмотрела на спидометр. От Бухареста они отъехали километров на
тридцать пять.
- Кажется, я знаю, куда они едут, - произнес Лучан.
При въезде в следующую деревушку Кейт увидела указатель: Снагов.
- Я читала про это место, - объявила она. "Мерседес" свернул направо на
развилке в центре деревни и снова прибавил ходу. Лучан выключил фары,
стараясь не отстать. Из-за темноты и дождя разбитой дороги почти не было
видно.
- Мы их потеряем, - заметил О'Рурк, когда габаритные огни скрылись за
поворотом.
Лучан покачал головой. Примерно через милю они увидели слева от себя фары
преследуемой машины, свернувшей на еще более узкую дорожку. Лучан медленно
подъехал к повороту.
- Быстрей! - воскликнула Кейт, когда "мерседес" стал удаляться.
- Нельзя, - ответил Лучан. - Это частная дорога. Видишь пост?
Теперь, когда "мерседес" остановился, Кейт тоже разглядела ворота, рядом
с которыми стояли несколько автомобилей. Ненадолго вспыхнул фонарик, будто
кто-то проверял личность водителя "мерседеса" и его пассажиров. Кейт
различила огни большого дома примерно в четверти мили от поста.
- Черт бы их побрал, - выдохнула она. - А как-нибудь еще можно
подобраться к тому дому? Лучан побарабанил пальцами по рулю.
- Не думаю, что дом - их конечная цель, - проговорил он, как бы
рассуждая, вслух.
Внезапно далеко позади показались огни еще одной машины.
- Дьявол. Чтоб им пусто было, - воскликнул Лучан. По-прежнему с
выключенными фарами он погнал вперед по дороге. "Дачия" взвизгивала на
поворотах и подскакивала на невесть откуда взявшихся рытвинах. Через
некоторое время огни позади пропали, и с обеих сторон их окружал сплошной
лес.
- Я хочу вернуться, - сказала Кейт. Сердце у нее колотилось от отчаяния и
гнева. - Если есть хоть малейший шанс, что Джошуа в том доме, я хочу туда
вернуться, даже если придется идти пешком через поле.
- То место находится на озере, - сказал Лучан, не снижая скорости. - Я
знаю другую дорогу.
Они проехали еще милю-другую вдоль железнодорожного полотна. Машины
больше не попадались, а дорога становилась все хуже, чем дальше они
удалялись от деревни, пока Лучан в конце концов не свернул на еще более
узкую дорогу. Под колесами хрустел гравий и с шумом разлеталась вода из луж.
Когда "дачия" вползла под свод из голых веток со свисавшими дождевыми
каплями, Лучан включил габаритные огни.
- Что-то вроде национального лесного заповедника, - пробормотал он,
сосредоточенно сдвинув брови, стараясь не заехать в какую-нибудь колдобину с
водой, каждая из которых была размером с небольшое озерцо. Кончилось тем,
что он чертыхнулся и включил фары.
Они проехали под покосившейся деревянной аркой с выцветшими буквами.
Дорога больше напоминала широкую тропу в густой чащобе. Кейт так и подмывало
спросить у Лучана, знает ли он хоть, где они оказались, но проселок вдруг
вышел на асфальт, и они увидели впереди темное и безмолвное оштукатуренное
строение.
- Ресторан и гостиница, - пояснил Лучан, даже не взглянув в ту сторону. -
Закрыто после смерти Чаушеску.
Влево и вправо отходили несколько ответвлений, но Лучан поехал по самой
заброшенной дороге. Кейт разглядела перевернутые столы для пикников и
поросшие сорняками лужайки. Это место напоминало какой-нибудь американский
государственный парк-заповедник, переставший существовать уже несколько
десятилетий.
Лучан вдруг замедлил ход, остановился, сдал назад и въехал на
асфальтированную дорожку, не шире пешеходной тропинки. Примерно через сотню
метров дорожка оборвалась, и под колесами заскрипел гравий. Впереди, между
деревьев, Кейт увидела отблеск водной глади.
Лучан остановил машину.
- Нам надо спешить, - сказал он, доставая из бар-дачка фонарик и еще
что-то, более увесистое. Кейт моргнула, разобравшись, что вторым предметом
был пистолет - полуавтоматический, насколько она поняла по очертаниям, когда
Лучан засовывал его в карман. Затем он проверил фонарик, от которого исходил
яркий луч.
- Пошли, - бросил он.
Спустившись футов на тридцать по склону, они вдруг уперлись в низкий
проволочный забор. Левее была калитка, но она оказалась запертой. Лучан
перелез через ограду, за ним последовала Кейт. О'Рурку с его протезом явно
приходилось нелегко, но он не издал ни звука, используя в основном силу рук.
Они оказались на небольшом, поросшем травой полуострове и прижались к земле.
Кейт с трудом разглядела пристань, будку и груду сваленных вверх дном лодок.
Дождь прекратился, но с веток у них за спиной продолжало капать. От
заболоченной заводи слева доносилось кваканье лягушек и голос одинокой
кукушки.
Лучан придвинулся поближе и шепнул:
- Вряд ли они посадили охранника в будку, но давайте вести себя как можно
тише.
Он сделал знак О'Рурку, они вдвоем подняли верхнюю лодку из кучи,
перевернули и понесли на засыпанную гравием площадку возле причала. Снова
жестом призвав их к тишине, Лучан исчез в тени за будкой, вернувшись оттуда
с парой весел.
Кейт первой забралась в лодку и устроилась на носу, а Лучан тем временем
вставлял весла в уключины. О'Рурк оттолкнулся от берега и залез на корму.
Когда лодка отошла от причала, Лучан начал почти бесшумно грести, пока они
не оказались довольно далеко.
Глаза Кейт привыкли к темноте, и она разглядела, что они находятся в
обширной лагуне. Большое темное здание - вероятно, ресторан с гостиницей,
которые они проезжали, - замыкало лагуну с левой стороны в нескольких сотнях
метров от них, и Кейт видела поросшие бурьяном ступени, спускавшиеся к воде.
От темной линии деревьев впереди исходили звуки потревоженных болотных
тварей. Вся эта какофония кваканья и кукованья, доносившаяся с трех сторон,
заглушала сильные гребки Лучана.
Он направил лодку между двух точек, обозначенных деревьями. Кейт поняла,
что это и есть выход в настоящее озеро. В темноте оно казалось очень
широким, а противоположный берег угадывался по невысокой линии деревьев на
фоне горизонта.
Они вышли из лагуны по проходу длиной футов в сто пятьдесят в озеро с его
переменчивыми волнами, сильными течениями и холодными ветрами. Кейт
посмотрела вниз, подняла промокшие ноги и сказала:
- Нас заливает водой.
- La naiba! - ругнулся Лучан. - Пардон. Вы можете вычерпывать?
- Чем? - поинтересовался О'Рурк. - У нас ничего нет, кроме рук.
Он перегнулся через борт и с минуту разглядывал воду.
- Кажется, здесь не очень глубоко. Я вроде вижу в воде водоросли или
что-то еще. Кейт услышала смешок Лучана.
- Это в лагуне глубина несколько метров, - сказал он. - А здесь -
немножко больше. Говорят, озеро Снагов - самое глубокое во всей Европе.
Насколько я знаю, глубину здесь никто не мерил.
Наступило продолжительное молчание.
- Может, к берегу? - спросил О'Рурк.
- Нет, - отрезала Кейт. - Будем вычерпывать воду руками, если придется.
Лучан продолжал грести. Вход в лагуну вскоре пропал из виду. Лодка
приняла влево, удаляясь все дальше в темные просторы озера. Кейт увидела
яркие огни большого здания примерно в миле-двух по воде.
- Это туда приехал Раду Фортуна? - шепотом спросила она.
Лучан хмыкнул.
- Но нам зато не туда. Мы плывем к острову. - Он кивнул в сторону темного
возвышения, и Кейт только теперь разглядела, что это не часть северного
берега. До острова было с полмили, а то и больше.
- Но если Фортуна в том доме на берегу... - начала было она, но тут же
умолкла, услышав донесшиеся до них по воде кашляющие звуки ожившего
двигателя большой моторки. Она повернулась и посмотрела с носа на ходовые
огни судна, проследовавшего мимо ярко освещенного здания. Вдруг огней стало
больше, от далекого причала послышался рев моторов небольших скоростных
лодок, которые вышли в озеро.
- Черт, - прошептал Лучан, убирая весла. Все трое застыли в ожидании и,
пригнувшись, смотрели, как моторки с ревом несутся в их сторону. Лучи
прожекторов скользили по поверхности воды.
- Вниз! - скомандовал Лучан, и они опустились в трехдюймовый слой воды на
дно лодки.
Моторки обшаривали в разных направлениях полумильное пространство между
усадьбой и противоположным берегом острова, а потом зашли с обратной
стороны, освещая и берег, и поверхность воды. Одна из моторок с ревом
помчалась прямо в сторону лагуны, из которой они только что вышли. Затем она
развернулась, и казалось, направилась прямо к ним.
Кейт скрючилась на дне, непроизвольно бормоча про себя молитву темноте,
тучам над головой и низкой посадке их лодки. Рев моторки приближался.
- Если будут стрелять, прыгайте в воду, - шепнул Лучан, взводя затвор
пистолета.
Кейт попыталась представить, каково О'Рурку с его протезом в воде.
Ничего, зато она хорошо плавает - три раза в неделю в Боулдерском
оздоровительном центре - и, если потребуется, сама вытащит обоих мужчин на
берег. "Джошуа", - подумала она, добавляя имя ребенка к своим молитвам.
Моторка завалилась на правый борт и прошла л
...Закладка в соц.сетях
