Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
...го до Лёкёшхазы. Не очень-то здорово было бы останавливать
весь караван, чтобы она могла отбежать за какой-нибудь валун.
Под ритмичное покачивание и тряску Кейт чуть не заснула, но Балан вдруг
спросил:
- Не будет ли слишком большой бесцеремонностью с моей стороны
поинтересоваться.., почему вы решили проникнуть в Народный Рай таким
способом?
Кейт попробовала придумать что-нибудь убедительное, но ничего не вышло.
Из-за усталости ее мысли помимо воли текли медленно, как тягучая холодная
патока.
- У нас нет уверенности, что на обычном маршруте нас ожидает теплый
прием, - пришел на помощь О'Рурк. Кейт ощущала его ногу, прижатую из-за
тесноты к ее бедру. На полу и на сиденье рядом с ним были навалены какие-то
коробки.
- А-а-а, - протянул Балан, будто получил исчерпывающее объяснение. - Нам
знакомо это чувство. О'Рурк потер щеку.
- После революции в Румынии для ром что-нибудь изменилось к лучшему?
Балан бросил взгляд на Чоабу, после чего отец и сын оглянулись на
священника.
- Вам известно наше самоназвание? - спросил Балан.
- Я читал работу Миклошича. - Голос О'Рурка пресекался от усталости. -
Кроме того, я бывал в Индии, откуда, как предполагают, произошел язык рома.
Балан хмыкнул.
- Мою сестру зовут Кали - древнее цыганское имя. Мужчину, который хочет
взять ее в жены, зовут Ангар, тоже почетное цыганское имя. А Индия..,
н-да-а.
- А какую контрабанду вы обычно возите? - спросила Кейт, с запозданием
осознав недипломатичность своего вопроса, но она была слишком уставшей для
церемоний.
Балан снова хмыкнул.
- Любую, что дает нам наилучший доход в Тимишоаре, Сибиу или Бухаресте.
Раньше мы возили золото, Библии, презервативы, фотоаппараты, ружья, виски..,
а сейчас везем порнофильмы из Германии. Очень любят в Бухаресте такие
фильмы.
Кейт посмотрела на коробки рядом с О'Рурком. Воевода Чоаба что-то быстро
сказал по-венгерски.
- Отец говорит, что нам часто приходилось тайно вывозить людей из
Румынии, - пояснил Балан. - Сегодня мы впервые кого-то везем в страну.
Они ехали по холмистому пастбищу. Тусклый свет освещал еле заметный след
между выветренными оврагами.
- Маршрут безопасный? - спросил О'Рурк. - Как тут насчет пограничников?
Балан негромко рассмеялся.
- Он безопасный ровно настолько, насколько безопасным делает его бакшиш,
который мы платим.
Дальше они тряслись в молчании. Прошло, казалось, несколько часов.
Начался дождь; сначала - в виде ледяной мороси, а потом усилился настолько,
что Балан включил стеклоочиститель. Кейт очнулась от полудремоты, когда
машина вдруг резко остановилась.
- Тихо, - сказал Балан. Он и воевода Чоаба вышли из машины, бесшумно
прикрыв за собой двери.
Кейт вытянула шею, но едва разглядела сгрудившиеся за низким кустарником
"лэндроверы". Поблизости текла река, которой она не видела, но слышала шум
воды. Она опустила боковое стекло, и ворвавшийся внутрь холодный воздух
немного развеял ее сонливость.
- Послушайте, - прошептал О'Рурк.
Теперь и она уловила эти звуки, напоминающие рев больших дизелей. Футах в
шестидесяти над ними внезапно показался бронетранспортер, проезжавший по
шоссе или железнодорожному мосту. В носовой части у него подпрыгивал
прожектор, но он не поворачивался ни влево, ни вправо. Кейт даже не
предполагала, что там, за дождем и тьмой, есть мост.
- Бронетранспортер, - прошептал священник. - Советского производства.
Появилась еще одна машина, что-то вроде джипа, освещающая фарами серый
борт бронетранспортера впереди. Дождь серебристыми полосками проходил через
лучи света. Кто-то из сидевших за открытой дверью джипа курил: Кейт видела
оранжевый огонек сигареты.
"Они не могут нас не видеть", - подумала она Обе машины с рокотом
удалялись Звук дизеля был слышен еще минуту, если не больше.
Воевода Чоаба и Балан вернулись в "лэндровер" Не говоря ни слова, молодой
человек включил передний мост, и машина вперевалку въехала в реку. Вода
доставала лишь до ступиц. Они качались и подпрыгивали на невидимых камнях,
проезжая под мостом. Кейт заметила, что с обоих берегов в реку спускается
колючая проволока, а потом заграждение осталось в темноте позади, и они
начали взбираться по такому крутому склону, что колеса "лэндровера"
прокручивались, скользили, и машина чуть не скатилась вниз, но Балану все же
удалось выехать на ровное место.
- Румыния, - негромко сказал Балан. - Наша родина. - Он высунулся из окна
и сплюнул.
Кейт заснула и спала, как ей показалось, несколько часов, проснувшись
лишь после очередной остановки. Ей пришлось пережить неприятное мгновение,
когда она не могла понять, где она, кто она, но потом черной волной
нахлынули печаль и воспоминания . Том Джули. Чандра Джошуа.
О'Рурк успокоил ее, положив сильную руку на колено.
- Выходите, - приказал Балан В его голосе появились какие-то новые,
резкие нотки.
- Приехали? - спросила Кейт, но осеклась, увидев пистолет в руке у
цыгана.
Небо уже начало светлеть, когда Балан отвел ее и О'Рурка от машин. Здесь
уже стояли кружком остальные цыгане. Их темные фигуры казались необъятными
из-за овчинных тулупов и шапок.
Воевода Чоаба что-то быстро говорил сыну на смеси венгерского, румынского
и цыганского, но Кейт ничего не разобрала Если О'Рурк что-то и понимал, то
радости услышанное ему не доставляло. Балан резко ответил по-румынски, и
пожилой цыган умолк. Затем он поднял пистолет и навел на священника.
- Деньги, - приказал он.
О'Рурк кивнул Кейт, и она подала конверт с оставшимися шестнадцатью
сотнями.
Балан быстро пересчитал деньги и перебросил конверт отцу.
- Все деньги. Быстро.
Кейт потянулась за сумкой, в которой за подкладкой лежало больше
двенадцати тысяч долларов наличными, когда О'Рурк произнес.
- Вам не следует этого делать. Балан усмехнулся, и блеск его настоящих
зубов выглядел более зловеще, чем золотозубая ухмылка его отца.
- Но мы именно так и сделаем, - сказал молодой цыган. Он произнес что-то
по-венгерски, и мужчины рассмеялись.
О'Рурк прикоснулся к запястью Кейт, не позволяя ей открыть сумку.
- Эта женщина разыскивает своего ребенка, - сказал он.
Балан смотрел безразличным взглядом.
- Неосторожно с ее стороны потерять ребенка. О'Рурк сделал шаг к цыгану.
- Ее ребенок украден Балан пожал плечами.
- Мы рома. У нас украли много детей. Мы сами украли много детей. Это нас
не волнует.
- Ее ребенка украли strigoi, - сказал О'Рурк. - Priculici... vrkolak.
Iо кругу цыган прошло легкое шевеление, будто от реки подул холодный
ветер.
Балан щелкнул затвором пистолета, и этот звук показался Кейт очень
громким.
- Если ее ребенок у strigoi, - тихо сказал молодой цыган, - то он уже
мертв.
О'Рурк сделал еще один шаг. - Ее ребенок сам strigoi.
- Devel, - прошептал воевода Чоаба и поднял два пальца в сторону Кейт.
- Когда мы встретимся с нашими друзьями в Кишинеу-Криш, мы заплатим вам
еще тысячу долларов за пережитую сегодня ночью опасность, - сказал О'Рурк.
Балан насмешливо улыбнулся.
- Мы оставим ваши трупы здесь и возьмем все ваши деньги.
Священник медленно кивнул.
- И покажете всем, что рома без чести. - Прежде чем продолжить, он сделал
паузу примерно в полминуты. Единственным звуком было журчание воды у них за
спиной. - И поможете одержать победу стригоям и бюрократам из номенклатуры,
которые служат. Если вы нас отпустите, мы выкрадем у них ребенка.
Балан посмотрел на Кейт, перевел взгляд на священника и сказал что-то
отцу. Воевода Чоаба ответил ему по-венгерски.
Молодой цыган спрятал пистолет в свой измятый блейзер.
- Тысячу американских долларов наличными, - сказал он.
Мужчины разошлись по машинам, будто останавливались лишь для того, чтобы
размять затекшие ноги. Кейт заметила, как дрожат у нее пальцы, когда вместе
с О'Рурком следовала за Баланом и его отцом в машину.
- Что такое "стригой"? - шепотом спросила она.
- Не сейчас.
Губы О'Рурка шевелились, когда "лэндровер" двинулся навстречу неяркому
рассвету, и Кейт поняла, что он молится.
Деревня Кишинеу-Криш находилась на шоссе Е-671 к северу от Арада, но
"лэндроверы" не стали в нее заезжать.
Голубая "дачия" Лучана стояла возле обшитой досками церкви на западной
окраине, именно там, где он и обещал встретить их. Было уже достаточно
светло, чтобы разглядеть улыбку молодого человека при виде Кейт.
Пока О'Рурк расплачивался с цыганами, она угодила в объятия Лучана
Обменявшись со священником энергичным рукопожатием, он снова обнял Кейт.
- Ну, успокойся, все получилось. Это ж надо, перебраться через границу с
цыганами-контрабандистами. Выдающееся достижение.
Облокотившись на "дачию", Кейт наблюдала, как "лэндроверы" снова
удаляются в леса. В последний раз мелькнула золотозубая ухмылка воеводы
Чоабы. Она посмотрела на Лучана. Прическа студента-медика стала строже,
почти панковского образца, и одет он был в бейсбольную куртку с надписью
"Oakland Raiders".
- Хорошо доехали? - спросил он. Пока Лучан усаживался на водительское
место, а О'Рурк укладывал вещи в багажник, Кейт вползла на заднее сиденье.
- Буду спать до самого Бухареста, - заявила она, устраиваясь на
потрескавшемся виниле сиденья. - Трогай!
Глава 24
Кейт снова оказалась в "Восточном экспрессе", но теперь уже не помнила,
как сюда попала и зачем. Купе было еще меньше того, в котором они ехали от
Будапешта до Лёкёшхазы, и даже не имело окна. Они с О'Рурком оказались
стиснуты еще сильнее, чем раньше, и, когда он сел напротив нее на низкую
полку, их ноги переплелись. Но его полка была гораздо больше и накрыта
золотым покрывалом, на котором лежали мягкие подушки, купленные ей и Томом
много лет назад в Санта-Фе. Кроме того, здесь было теплее, чем в том купе,
гораздо теплее.
Они не разговаривали, пока поезд мчался вперед, раскачиваясь из стороны в
сторону и подпрыгивая. При каждом толчке их ноги соприкасались все теснее -
сначала коленями, потом бедрами, получалось так само собой, неизбежно, при
легком покачивании вагона.
Кейт было очень тепло Вместо привычных шерстяных брюк, которые она обычно
носила, на ней была легкая коричневая юбка, оставшаяся еще со школы Юбка
задралась из-за этого нечаянно-неизбежного касания ног. Кейт заметила, что
каждый раз, когда ее бросает вперед, она коленом слегка касается промежности
отца О'Рурка, а когда откидывает назад, его нога скользит по внутренней
поверхности ее бедра. Глаза его были закрыты, но она знала, что он не спит.
- Жарко, - сказала Кейт и сняла блузку, которую мать сшила ей, когда она
поступила в частную школу в Бостоне.
В резную деревянную дверь постучали, и вошел проводник проверить билеты
Кейт не смутило то, что она была в одном бюстгальтере, а юбка у нее
задралась до бедер - в конце концов, не ее вина, что купе такое тесное и
жаркое, - но она слегка удивилась тому, что проводником оказался воевода
Чоаба. Цыган прокомпостировал билеты, подмигнул ей и обнажил в ухмылке свои
золотые зубы Он вышел, и за ним щелкнул замок.
Отец О'Рурк не открывал глаз, пока в купе находился цыган-проводник, и
Кейт не сомневалась, что священник молится Потом он открыл глаза, и эта
уверенность мгновенно улетучилась.
Верхней полки здесь не было, лишь широкая койка внизу Кейт откинулась на
подушки, когда О'Рурк встал, наклонился и почти лег На нее всем телом. Глаза
у него были очень серые и яркие. Интересно, что выражали ее глаза в тот
момент, когда О'Рурк закатал ей юбку на талию и ловко стянул с нее трусики
по бедрам, коленям, лодыжкам Она не помнила, как он раздевался, но теперь
увидела, что на нем остались только жокейские шорты.
Кейт запустила пальцы в волосы О'Рурка и притянула поближе к себе его
голову.
- А священникам разве разрешено целоваться? - прошептала она, вдруг
испугавшись, что накличет на него какие-нибудь неприятности, имея в виду
епископа, ехавшего в соседнем купе.
- Ничего страшного, - так же шепотом ответил он, обдавая ей щеку горячим
дыханием. - Сегодня пятница.
Кейт понравилось ощущать его губы. Она протолкнула язык между его зубами
и почувствовала, как твердеет часть его тела, прижатая к ее бедру. Не
прерывая поцелуя, она запустила руки под эластичную ткань его шортов и
спустила их так сноровисто, что можно было подумать, она разучивала эти
движения несколько лет.
Ей не пришлось направлять его. Он вошел в нее уверенно и медленно, а она
обняла его ногами, провела рукой по его мускулистой спине и положила ладонь
на теплый изгиб ягодиц, чтобы еще сильнее прижать его к себе, даже если
этого уже нельзя было сделать.
Постукивая колесами, поезд продолжал покачивать их, и им не приходилось
совершать никаких движений, а лишь отдаться во власть легкому раскачиванию
вагона, которое все ускорялось, влажная теплота все настойчивее заполняла их
тела, а нежное трение становилось все невыносимее. И только Кейт открыла
рот, чтобы прошептать имя Майка О'Рурка, как раздался грохот сломанного
замка, дверь распахнулась, и в купе вошел, сверкая золотозубой улыбкой,
воевода Чоаба. За его спиной стояли четверо мужчин в черных капюшонах.
Кто-то тряс ее за руку.
Кейт медленно пробуждалась. Все ощущения включались вяло и неторопливо,
каждое отдельно, как туристы, у которых часы установлены на разные временные
зоны. Наконец она проснулась, но ее рассудок еще несколько секунд пребывал в
какой-то безразличной пустоте, как иногда бывает после очень глубокого сна.
Над ней склонился Лучан; его молодое лицо освещалось небольшой масляной
лампой, которую он держал в руке.
- Пора идти в Союз арабских студентов, - шепнул он, после чего поставил
лампу и вышел из маленькой комнатушки.
Кейт села, чувствуя охватившую ее усталость, несмотря на то что
физические ощущения от сна стали слабее и исчезли. Она не могла вспомнить,
кто ей снился... Том? Или О'Рурк? Лучан? Холодный воздух темной комнаты
вызвал у нее дрожь.
Воспоминания вернулись к ней холодным, нежеланным посетителем. Том,
Джули. Джошуа! Она почувствовала боль в левой руке, и ее вдруг обдало
запахом гари и пепла. Навалившаяся тоска грозила вдавить ее в холодную
окружающую тьму. Воспоминания последних недель представляли собой не
отдельные картины, а какую-то единую, неразделимую, тяжеловесную массу,
справиться с которой она могла, лишь сосредоточившись на том, что надлежало
делать дальше.
Союз арабских студентов.
Когда к Кейт полностью вернулось сознание, она сообразила, что это не
первая ее ночь в Бухаресте. Она уже третий день живет здесь, в этом убогом
подвальном помещении. В маленькое оконце, расположенное высоко под потолком,
стучали капли дождя и снега. Теперь она вспомнила, что дождь шел каждый день
и каждую ночь с тех пор, как они приехали сюда.
Оглядев себя, Кейт обнаружила, что заснула, после обеда в своих
вельветовых штанах и тесном свитере. Подойдя к обшарпанному комоду у двери,
на котором был закреплен небольшой кусок зеркала без рамки, она причесалась,
взяла сумочку и вышла к Лучану в другую комнату.
Студент-медик подыскал для Кейт и О'Рурка квартиру в подвале на узкой
улочке в старых кварталах города возле сада Чишмиджиу. Квартира состояла из
крошечной спальни для Кейт и "гостиной" с шершавыми стенами, где спал О'Рурк
в те немногие часы, что бывал здесь. Туалет наверху можно было считать
"частным", поскольку ни в полуподвале, ни на первом этаже никто не жил из-за
"реконструкции", признаков которой Кейт ни разу не видела. Массивные
чугунные радиаторы в подвале грели не лучше, чем бронзовые статуи; немного
тепла давал лишь небольшой камин в комнатушке Кейт. Лучан с самого начала
притащил тяжеленный мешок с углем, но предупредил, что потребление угля все
еще остается незаконным, и Кейт постаралась ограничить потребности в тепле
одним куском топлива утром, когда одевалась, и небольшим вечером.
Кейт вся дрожала от холода, пока Лучан вел ее к "дачии".
- Где О'Рурк? - спросила она. Священник ушел утром, вскоре после
завтрака, не сказав куда. Лучан пожал плечами.
- Наверное, все еще охотится за Попеску.
Кейт кивнула. Бездействие последних трех дней привело ее в состояние,
близкое к помешательству. Она не могла точно сказать, что они должны были
обнаружить по приезде в Бухарест - может быть, разгадку, какой-нибудь
признак насильственного привоза сюда Джошуа, - но только отсиживалась в
подвале, пока О'Рурк совершал набеги в город. В общем-то смысл в этом был:
они попали в Румынию без виз, и, возможно, власти ищут ее, а в американское
посольство пойти они не могли, как и в представительство ЮНИСЕФ, ВОЗ или
какой-нибудь еще международной организации.
О'Рурк же мог воспользоваться для контактов несколькими местными
католическими церквями и единственным представительством францисканского
ордена в Румынии. Первой его задачей было обнаружить господина Попеску,
администратора больницы, в которой Кейт работала и нашла Джошуа. Никаких
убедительных доводов в пользу того, что маленький администратор с
вкрадчивыми манерами имел отношение к заговору с целью похищения ее
приемного ребенка не существовало, но надо же было с чего-то начинать.
От своих друзей в больнице О'Рурк смог узнать лишь то, что Попеску в
отпуске, и разочарование Кейт после этих трех дней было настолько сильным,
что ей хотелось выйти из укрытия, она просто места себе не находила.
"Дачия" завелась с нескольких попыток, и они выехали на кирпичную
мостовую бульвара Скиту Мэгуряну вдоль западной границы сада Чишмиджиу.
Несмотря на то что шла всего лишь вторая неделя октября, листья на большей
части деревьев вдоль бульвара уже облетели. Ледяной дождь барабанил по
ветровому стеклу, и единственная щетка со стороны водителя работала с
непрерывным звуком ногтя, скребущего по грифельной доске.
- Расскажи мне об этом самом Союзе арабских студентов, - попросила Кейт.
На лице Лучана лежали полосатые тени от света редких уличных фонарей,
пробивающегося через забрызганное дождевыми каплями стекло. Но вот "дачия"
выехала на широкий бульвар Георгиу-Дежа, и сразу стало гораздо светлее, хотя
машин еще почти не было.
- Арабы поступают в университет на полный курс обучения, - сказал Лучан,
- но почти ни один из них не ходит на занятия Они проводят время в основном
за валютным обменом или на черном рынке. А Союз арабских студентов - центр
значительной части этой деятельности.
Кейт не могла рассмотреть улицу из-за сплошной массы дождя со снегом,
залепившей ветровое стекло. Она взглянула на канал справа, когда они
поворачивали на еще более широкую улицу Сплайюл Индепенденции. Громада
недостроенного президентского дворца виднелась за вымощенным булыжником
пространством и высокими заборами. В окнах исполинского сооружения было
пусто и темно, что лишь подчеркивало гигантские масштабы здания. Кейт
поежилась.
- А тот парень, которого мы должны встретить, может знать что-нибудь о
Джошуа? Лучан пожал плечами.
- Мои знакомые говорят, что Амадди поддерживает связи с номенклатурой.
Наверняка он их обслуживает, когда они выходят на черный рынок. Может, и
стоит потратить время на разговор с ним.. - Лучан посмотрел на нее. - Но
тебе, Кейт, совсем ни к чему идти туда. Я могу...
- Я хочу с ним поговорить, - отрезала Кейт тоном, не допускающим
возражений.
Лучан снова пожал плечами. Он показал на университетскую медицинскую
школу, когда они проехали мимо нее и повернули на север. Миновав ряд
полуразрушенных общежитии, они двинулись вдоль длинной улицы, обрамленной
темными кварталами ветхих домов сталинских времен. В разбитых окнах
болтались обтрепанные шторы, а в стенах местами виднелись дыры, в которые
мог бы пройти человек. Дождь немного ослаб, и Кейт заметила, как при свете
фар разбегаются крысы. На дверном проеме здания, возле которого они
остановились, висела рваная металлическая сетка.
- Здесь никто не живет? - спросила Кейт. Лучан покачал головой.
- Да нет, это и есть общежитие арабов. Она опустила окно и только теперь
разглядела за рваными занавесками какой-то слабый огонек, который можно было
принять за свет фонаря.
Лучан показал на здание пониже, у которого не было окон, а стены и
единственная дверь были разрисованы аэрозольными красками.
- Это и есть Союз студентов. Амадди говорил, что будет ждать нас здесь.
В фойе света не было. Лучан щелкнул зажигалкой, и Кейт разглядела
выщербленный и грязный кафель коридора, почти полностью забитого картонными
коробками и упаковками. Вслед на Лучаном она протиснулась мимо коробок,
заметив, что они помечены надписями "PANASONIK", "MIKE", "SONY" и "LEVY'S".
В конце коридора виднелась закрытая металлическая дверь Лучан стукнул в нее
два раза, немного выждал, и стукнул еще раз Дверь открылась, Лучан убрал
зажигалку и, отступив в сторону, пропустил Кейт вперед.
Комната была большой, не меньше двадцати квадратных метров, заставленная
по периметру еще большим количеством коробок и ящиков С одной стороны
громоздились баррикадой обеденные столы и пластиковые стулья, и лишь один
стол, на котором стоял фонарь, был установлен в дальнем конце комнаты
Темнолицый бородатый человек, открывший им дверь, указал на него рукой и
отступил в тень.
За столом сидели трое, двое - явно уголовного типа - в кожаных пальто, с
мощными шеями и ничего не выражающими взглядами, но третий был небольшого
роста, имел жалкую бороденку и лицо, покрытое шрамами от прыщей, заметными
даже издалека. Он жестом пригласил Кейт и Лучана подойти.
- Присаживайтесь, - сказал он, показав на два складных стула.
Кейт осталась стоять.
- Это Амадди, - представил Лучан. - Он и я, у нас были дела.
Маленький человечек ухмыльнулся, обнажив очень белые зубы.
- Вертушка "Сони", стереоприемник "Онкио", пять пар "Ливайз-501", четыре
пары башмаков "Найк", в том числе новые кроссовки "Найк", подписка на
"Плейбой".. Да, у нас были дела.
Лучан скорчил гримасу.
- У тебя хорошая память.
Молодой араб перевел взгляд на Кейт.
- Вы американка.
Это не было вопросом, и она не стала ничего отвечать.
- Что бы вы желали приобрести, мадам? Может быть, деньги? Я могу вам
предложить курс двести пятьдесят лей за доллар. Сравните с официальным
курсом, который составляет шестьдесят пять лей за один американский доллар.
Кейт покачала головой.
- Я хотела бы кое-что узнать. Амадди поднял бровь.
- Хорошая информация - всегда дефицитный товар. Кейт взялась за сумочку.
- Я хочу заплатить именно за этот товар. Лучан говорил, что вы работаете
на номенклатуру.
Амадди так и не опустил бровь. Теперь на его губах появилась легкая
улыбка.
- В этой стране, мадам, все работают на номенклатуру Кейт сделала шаг к
столу.
- У меня есть основания предполагать, что члены номенклатуры похитили
моего приемного сына и привезли его из Америки в Бухарест. Или, по крайней
мере, в Румынию. Я хочу найти его.
Амадди долго смотрел на нее немигающим взглядом, и наконец сказал:
- Зачем в этой стране, где слишком много нежелательных детей.., зачем
кому-то, будь то номенклатура или просто крестьянин, красть какого-то
ребенка?
Кейт выдержала взгляд молодого человека. При слабом освещении его радужки
казались совсем черными.
- Я сама точно не знаю, зачем. Мой сын... Джошуа.., родился в Румынии год
назад. Хоть он и был сиротой, кто-то захотел заполучить его обратно. Кто-то
очень важный, у кого достаточно денег и власти, чтобы послать в Америку
своих людей. Если вы что-нибудь слышали о каком-нибудь ребенке, которого
сюда привезли, я заплачу за любые сведения.
Амадди сложил ладони вместе. Двое других, сидевших за столом, имели
совершенно безразличный вид. В комнате было очень тихо. Пахло пряностями и
одеколоном с сильным запахом.
- Я не слышал о таком ребенке, - медленно сказал Амадди. - Но у меня есть
один клиент, который занимает очень высокий пост в.., как это называется?.,
в неофициальной номенклатуре. Если кто-то и располагает сведениями по поводу
такого маловероятного события, то это именно мой клиент.
Кейт подождала. Боковым зрением она заметила, что Лучан пытается
встретиться с ней взглядом, но продолжала смотреть на молодого араба. Он
заговорил первым.
- Мой клиент - очень влиятельный человек. Назвать его имя - значит
подвергнуть себя значительной опасности.
Кейт выждала еще секунд тридцать, прежде чем спросила.
- Сколько ?
- Десять тысяч, - сказал Амадди, сохраняя бесстрастное выражение. -
Десять тысяч американских долларов.
Кейт покачала головой почти печально.
- Эта информация - не тот товар, который мне нужен. Она ничего мне не
гарантирует. Этот человек может не знать о моем ребенке.
Амадди пожал плечами.
- Я заплачу пятьсот долларов за его имя, - сказала Кейт. - Чтобы показать
готовность вести дело с таким честным человеком, как вы. Впоследствии, если
какие-либо дополнительные сведения попадут к вам.., сведения, имеющие
истинную ценность.., тогда мы обсудим столь серьезную сумму.
Амадди достал спичку и поковырял ею в зубах. Затем окинул быстрым
взглядом своих компаньонов.
- Возможно, я не совсем точно обрисовал важность этого человека, - сказал
он. - Мало кто знает.., если вообще кто-нибудь знает.., что он состоит в
номенклатуре. Тем не менее он занимает настолько высокое положение, что без
его одобрения не делается н
...Закладка в соц.сетях
