Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
...их отношений, - сказал Том. Его голубые глаза потемнели. - Но мы узнали
бы, если бы вы его поймали. Вам что-нибудь удалось для этого сделать,
лейтенант?
Детектив рассеянно подергал себя за ус.
- Но ведь вы не смогли отыскать в компьютере кого-нибудь, на него
похожего...
Кейт слегка удивилась, когда накануне вечером им с Томом показывали
изображения на экране терминала визуальной индикации: она ожидала, что
придется рыться в фотографиях, как в старых телефильмах.
- Нет, - подтвердила она. - Ни на одной картинке не было никого,
напоминающего этого человека.
- А вы уверены, что смогли бы узнать его, если бы встретили еще раз? -
спросил лейтенант. Его немного гнусавый голос слегка раздражал.
- Мы сказали, что смогли бы, - отрезал Том. - А вы бы нам все-таки
поведали, что же, черт возьми, с ним произошло.
Лейтенант покопался в каких-то бумагах, как будто ответ был именно в них.
Хотя бумаги лежали к ней вверх ногами, Кейт успела разглядеть, что они
относятся к каким-то другим делам.
- Очевидно, грабитель был ранен, но не очень серьезно, потому что сумел
скрыться, - сказал детектив. - Мы предупредили все больницы в округе на тот
случай, если он обратится туда за помощью.
- Ранен? - переспросила Кейт. - Лейтенант, в этого человека стреляли три
раза в упор из ружья!
- "Ремингтон" двенадцатого калибра, заряженный патронами с шестым
зарядом, - сухо уточнил Том.
- Из ружья, - продолжала Кейт, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и
убедительно. Ей это удалось. - При первом выстреле он получил открытое
ранение грудной полости и серьезные повреждения шеи и челюсти. Вторым
выстрелом ему почти оторвало руку и обнажило ребра. Лейтенант, я своими
глазами видела эти ранения. Одному Богу известно, что с ним стало после
третьего выстрела.., и падения. Вы же сами видели, что скала там почти
отвесная.
Детектив кивнул и окинул ее тяжелым взглядом. Кейт знала женщин,
считавших такой утомленный взгляд из-под нависших век, изображаемый
некоторыми мужчинами, возбуждающим.., но она всегда понимала, что за этим не
кроется ничего, кроме глупости.
- И что? - спросил лейтенант.
- Почему тогда мы говорим, что он ранен? - жестко поинтересовалась Кейт.
- Почему не возникает вопроса, кто унес тело и зачем?
Лейтенант вздохнул с видом человека, утомленного дилетантскими вопросами.
Прежде чем Кейт успела сказать что-нибудь злое, Том положил ей на руку
ладонь.
- Почему вы называете его грабителем? - негромко спросил он. - Почему
речь не идет о попытке похищения ребенка?
Лейтенант медленно поднял на него глаза.
- Нет доказательств того, что этот человек пытался совершить похищение.
- Но ведь он был в детской! - закричала Кейт. - Он тянулся к ребенку!
Молодой полицейский безучастно смотрел на нее.
- Послушайте, - заговорил Том, явно старавшийся избежать дальнейшего
обострения разговора, - мы понимаем, что отпечатков пальцев нет, поскольку
он был в перчатках. Его портрета в вашем компьютере тоже нет. Но ведь у вас
имеются образцы крови с камней и растений в расщелине.., обрывки одежды,
оставленные во время падения... Разве это никак нельзя использовать? Или
передать ФБР?
Лейтенант моргнул.
- А почему вы считаете, что ФБР должно заняться делом местного значения?
Кейт скрипнула зубами.
- А разве ФБР не занимается похищениями или попытками похищений?
Лейтенант уже не моргал.
- Но, доктор Нойман, у нас нет доказательств того, что это было попыткой
похищения. Вы живете в зажиточном районе. У вас в доме много дорогих
произведений искусства, электроники, серебра... Очевидно, это и было целью
для...
- Пойдем, Кейт, - сказал Том, поднимаясь и беря ее за руку. - у тебя
закончился перерыв, а у меня - терпение. Лейтенант, если что новое появится,
дадите нам знать, хорошо?
Лейтенант Петерсон наградил их взглядом в лучших традициях Дона Джонсона.
Когда они уже ехали к ЦКЗ, Том открыл бардачок и подал Кейт небольшую
деревянную коробочку.
- Открой, - сказал он.
Она открыла и молча посмотрела на бывшего мужа. - Девятимиллиметровый
полуавтоматический браунинг, - пояснил Том. - Я раздобыл его у Неда в
спортивном магазине. Завтра после работы мы куда-нибудь отъедем и
потренируемся. С сегодняшнего дня он всегда должен быть в тумбочке возле
твоей кровати.
Кейт ничего не сказала. Она вдруг увидела перед собой бледное лицо и
черные глаза и - наверное, уже в сотый раз с того воскресного утра -
попыталась подавить дрожь.
Сьюзен Мак-Кей Чандра появилась в Боулдере в четверг и особой радости по
этому поводу не испытывала. Кейт всегда считала ее красавицей: от
отца-индуса Чандра унаследовала миниатюрную фигуру, кожу кофейного оттенка и
иссиня-черные волосы, но ярко-голубые глаза и вспыльчивый характер ей
достались от матери-шотландки. Получасовая поездка от денверского аэропорта
Степлтон до Боулдера довела ее почти до точки кипения.
- Нойман, вы не представляете, какое значение имеет моя работа в Атланте
по БИЧ, - бросила она Кейт, которая сказала водителю, что сама подвезет
вирусолога.
- Представляю, - мягко возразила Кейт. - Я слежу за всеми вашими
материалами, что проходят по сети, и читаю отрывки из бюллетеня еще до того,
как их отпечатают на бумаге.
Чандра скрестила руки. Лесть нисколько ее не тронула.
- Тогда вы должны понимать, что это настоящий идиотизм - вытаскивать меня
оттуда для какого-то паршивого проекта, в то время как каждая неделя моего
отсутствия там может стоить жизни тысячам человек.
Кейт медленно кивнула.
- Послушайте, - сказала она. - Дайте мне всего два часа. Нет.., пусть
будет полтора часа. Если я не смогу вас ни в чем убедить до полудня, то
тогда кормлю обедом в "флэгстаф-хауо", беру билет первого класса на
трехчасовой рейс "Дельты" обратно в Атланту и сама отвожу в аэропорт.
Враждебности в голубых глазах Чандры не было, одна лишь непреклонность.
- Круто сказано, Нойман. Но вы зря теряете время. Боюсь, убедить меня
оторваться от моей команды может только что-нибудь не меньшего значения, чем
Второе пришествие.
Знакомство с материалами в офисе Кейт заняло у нее меньше часа.
- Господи-Иисусе, - только и смогла прошептать Чандра, когда они закрыли
последнюю папку. - Этот ребенок может оказаться биологическим аналогом
Розеттского камня.
По рукам Кейт пробежали мурашки.
- Ну что, останетесь? По крайней мере до тех пор, пока мы не придумаем
способ выделить этот ретровирус?
- Останусь ли я? - расхохоталась Чандра. - Да попробуйте теперь от меня
избавиться, Нойман. Когда мы можем попасть в лабораторию класса VI?
Кейт взглянула на часы.
- Через десять минут будет не слишком поздно? Чандра на мгновение
задержалась у окна, глядя на Флатироны.
- Пожалуй, можно отложить часа на полтора. Я думаю пригласить вас на обед
в "Флэгстаф-хаус". Теперь нам, возможно, не скоро удастся нормально поесть.
Через четыре дня пришло письмо от Лучана. Кейт прочитала его, вернувшись
с работы в полдесятого вечера. У нее еле хватило сил зайти проведать Джошуа
в его заново покрашенную детскую. Потом она приняла душ, пожелала спокойной
ночи Джули, прошла в кабинет, где Том готовил список для похода по каньону,
и перебрала почту. При виде письма от Лучана она почувствовала, как у нее
неожиданно и непривычно похолодело в груди.
Письмо было послано по международной федеральной почте.
"Дорогие Кейт и малыш Джош!
Лето в Бухаресте продолжается, рынки после вашего отъезда стали еще
беднее, жара здесь ужасная, и я тоже остаюсь здесь. Стажировки в Америке не
будет; во всяком случае, этой осенью. Мой дядюшка и его семья не в состоянии
ссудить меня средствами, а у отца имеется только поэтическая слава, но
совсем нет денег (как же иначе! ведь он поэт!) и ни один американский
университет не предложил мне стипендии, несмотря на твое убедительное
(хорошо, если искреннее) рекомендательное писъмо, где ты меня представила
величайшей находкой для медицины после Джонаса Солка.
Впрочем, хватит о моих делах. Проведу еще одну веселую зиму в
распрекрасном Бухаресте, а по весне снова начну эту волокиту с заявлением на
стажировку.
А как поживает мой любимый гематолог со своим новым сыночком? Надеюсь, вы
получите это послание, находясь в добром здравии. Меня беспокоило бы
состояние Джоша, если бы не безграничная вера в твои способности, Кейт, а
также - в почти сверхъестественные возможности медицины в США.
Между прочим, я тебе не рассказывал анекдот про то, как наш последний
неоплаканный Верховный Лидер ходил с женой в районную больницу, чтобы
полечиться от геморроя у беспартийного врача?
Или рассказывал? Странно, что-то не припомню.
Кейт, на прошлой неделе произошло нечто необычное и вызывающее некоторое
беспокойство.
Ты помнишь, что этим летом я подрабатывал в качестве ассистента на
анатомических курсах повышения квалификации у доктора Попеску? Довольно
скучное занятие, но зато, немного покромсав скальпелем, я избавился от
некоторых страхов. В общем, одна из самых неприятных моих обязанностей -
рано утром отправляться в городской морг, рыться среди невостребованных
трупов и подбирать самых лучших покойничков для новых студентов. (Это то,
что я смог получить благодаря пятилетней учебе и семейному состоянию.) В
прошлую пятницу я прохаживался по секциям холодильника и пытался что-нибудь
отобрать из своего обычного набора почивших в бозе наркоманов,
невостребованных жертв аварий и скончавшихся от недоедания крестьян, как
вдруг столкнулся с очень странным случаем. Тело, доставленное несколько
недель назад, оставалось невостребованным, и на нем стояла метка на кремацию
на следующий день после моего визита. Официальной причиной смерти считались
множественные разрывы тканей в результате несчастного случаям, но достаточно
было одного взгляда, чтобы понять: никакого несчастного случая с этим
человеком не произошло.
Из тела была полностью выкачана кровь. Не большая часть, а вся кровь.
Кейт, ты знаешь, что при несчастном случае это практически невозможно. Тело
принадлежало человеку лет пятидесяти с лишним или ближе к шестидесяти. На
нем было больше дюжины сделанных до наступления смерти разрезов: на
туловище, ногах, запястьях и шее. Все разрезы чистые, как от скальпеля,
располагались возле основных артерий. Одна рана отличалась от остальных,
очень грязная, проходящая от левой щиколотки, разрывающая нижнюю часть
большой и малой берцовых костей; такая же рана была на правой ноге. Вокруг
небольших ранок располагались странные вторичные синюшные следы. То есть они
казались странными, пока я вдруг не сообразил, как умер этот человек.
Он был поднят вверх ногами и насажен на что-то вроде крюка для
подвешивания туш на бойне, и крюк этот пропущен через основные кости в
нижней части таза Пока он там висел, еще живой, судя по всему, один или
несколько человек сделали эти мастерские разрезы вдоль главных артерий. За
короткое время, должно быть, он потерял поразительное количество крови.
Но что поражает еще больше - и беспокоит, - так это происхождение
вдавленных и синюшных следов вокруг ран, похожих на отпечатки зубов. Не
укусы, а скорее засосы, оставшиеся в тех местах, где с полдесятка людей
прижимались к этим ранам губами и языками, пока поглощали кровь жертвы. Как
нас учили, Кейт, сколько там крови в человеческом организме? Кварт шесть,
кажется?
Но есть в этой восхитительной румынской сказочке еще одна подробность.
Лицо этого человека было избито и обезображено, но еще узнаваемо. Это был
наш пропавший замминистра, о котором газеты писали, что он сбежал на Запад с
несколькими тысячами прикарманенных долларов. Это твой мистер Станку, Кейт,
- тот самый любезный чиновник с фамилией покойного писателя Тот, который
помог вам с Джошуа получить визу в невероятно короткое время.
Что ж, теперь господин Станку никому уже не поможет. Я ни с кем не
говорил о своем жутком открытии Господин Станку был кремирован на еле дующий
день в печке для нищих.
И зачем я докучаю тебе такими страстями в этот, я у верен, чудесный,
солнечный день в Колорадо?
Не знаю Но будь осторожна, Кейт. Береги себя и нашего крошечного друга.
Нехорошие у нас места, и иногда здесь случаются вещи, над которыми даже я не
смею шутить.
Из Бухареста с любовью"
А еще Лучан нарисовал большую улыбающуюся рожицу под дождевой тучей.
Несколько минут Кейт просидела неподвижно с письмом в руках, глядя в
темноту за окном, куда не доходил свет от крыльца. Потом она поднялась,
прошла мимо Тома, склонившегося над снаряжением, разложенным на полу, дошла
по коридору до спальни и, выдвинув ящик тумбочки, достала заряженный
браунинг. Она так и сидела на краю кровати, когда полчаса спустя ее нашел
Том.
Глава 17
Такого сырого и дождливого лета, как в 1991 году, в Боулдере никто не
помнил, но к концу августа дожди прекратились, и склоны холмов ниже зданий
ЦКЗ оставались коричневыми. Лужайка за домом Кейт стала пыльной и пожелтела,
а городские газоны требовали ежедневной поливки. Как только местные дети
стали возвращаться в школы на неделе, предшествовавшей Дню труда, что
казалось родившейся и выросшей в Массачусетсе Кейт страшно преждевременным,
погода установилась жаркая и сухая, почти летняя.
Кейт ничего этого не замечала. Мир за стенами ее офиса и лабораторий ЦКЗ
казался ей все более нереальным. Она вставала до восхода, на работу
приезжала к семи утра, а домой возвращалась редко раньше десяти-одиннадцати
часов, и при всей ее любви к солнцу и хорошей погоде она не удивилась бы,
обнаружив, что уже середина зимы.
Кейт помнила лишь несколько событий за месяц, не связанных с
исследованиями. Когда она показала Тому письмо от Лучана, он вышел из себя и
поинтересовался, чего добивается этот "грязный сукин сын", уж не хочет ли он
перепугать ее до смерти?
В поход по каньону Том отправился в августе, но при каждой возможности
звонил. По возвращении он несколько дней прожил в доме, затем перебрался со
всеми своими пожитками в квартиру в Боулдере, минутах в десяти езды. Он
по-прежнему приходил почти каждый вечер: поначалу - поговорить с Кейт, а
потом, когда она стала все дольше задерживаться в лаборатории, навещал Джули
и Джошуа, прежде чем отправиться домой.
Несколько раз звонил и заходил лейтенант Петерсон или сержант постарше,
чтобы сообщить лишь об отсутствии чего-либо нового в деле. В конце концов
Кейт велела секретарше не беспокоить ее, когда звонят из полиции, разве что
у них появятся какие-нибудь новости. Новости не появились.
Кейт помнила о телефонном звонке, заставшем ее дома в конце лета.
- Миссис Нойман? Это вы?
Была уже почти полночь, она только что вошла - чертовски уставшая, но
возбужденная, навестила, как обычно, Джошуа, налила себе охлажденного чая и
теперь разогревала ужин в микроволновой печи. Телефонный звонок заставил ее
вздрогнуть. Голос в трубке показался ей слегка знакомым, но утомленный
рассудок отказывался определить, кто это.
- Миссис Нойман? Прошу прощения, что так поздно, но ваша няня сказала,
раньше одиннадцати вы не приедете.
- Мистер О'Рурк! - она вдруг узнала этот мягкий среднезападный акцент. -
Как вы поживаете? Вы звоните из Бухареста?
- Нет, из другого серого городишки Второго мира.., из Чикаго Я вернулся
на Землю на некоторое время.
- Замечательно. - Кейт села на табуретку и отставила чай. Она не ожидала,
что так обрадуется, услышав голос священника. - Когда вы вернулись из
Румынии?
- На прошлой неделе. Я совершил что-то вроде циркового турне по приходам
страны, пытаясь собрать денег на предстоящую программу помощи. Теперь это не
так-то просто, ведь Румыния уже давно сошла с первых полос Лето выдалось
жарким.., по количеству новостей..
Кейт представила, каким диким круговоротом событий стал весь год. Сначала
война в Заливе, потом национальные торжества по случаю ее быстрого
завершения, большую часть которых она пропустила, пока вкалывала в Румынии,
а теперь еще и переворот в Советском Союзе. Две недели назад в утренней
газете, объявили о смещении Горбачева из-за болезни. В ту ночь, когда она
включила краткий выпуск Си-Эн-Эн, сообщили, что Горби под стражей, а заговор
может потерпеть неудачу. В следующий раз, когда она оторвалась от работы,
чтобы послушать новости, - двадцать первого августа, в среду, - то узнала,
что Горбачев вроде снова у власти, а старый СССР разваливается навсегда.
Сейчас до Кейт дошло, что она ни разу не задумывалась о том, каким
образом весь этот бардак может повлиять на положение детских домов в
Румынии.
- Да, - сказала она наконец, - довольно жарким.
- А у вас как? - спросил О'Рурк. - Работы много? Кейт улыбнулась его
вопросу. Она уже почти привыкла к восемнадцатичасовому рабочему дню. Это
напоминало ей последипломную стажировку, хотя тогда ее тело было гораздо
моложе, а силы восстанавливались быстрее.
- Пока удается жить довольно спокойно, - ответила она, сама удивившись
своим словам.
- Отлично. А Джошуа как?
Кейт уловила нотку тревоги в голосе священника и поняла, что этот вопрос
дался ему нелегко. Уезжая из Румынии, она обещала писать и сообщать о
малейших изменениях в самочувствии ребенка. Она помнила, насколько плохо
выглядел Джош при отъезде, и сообразила, что священник, должно быть, готов
услышать весть о его смерти.
- Джошуа в порядке, - ответила она. - Его состояние стабилизировалось,
хотя все еще требуются переливания крови каждые недели три. - Она помолчала.
- Мы проводим кое-какие опыты в связи с его заболеванием.
- Хорошо, - только и сказал О'Рурк. Он явно надеялся услышать больше. - В
общем-то я не просто так позвонил в такую позднотищу.
Кейт покосилась на кухонные часы и сообразила, что в Чикаго уже около
часа.
- В этом месяце - двадцать шестого сентября, если точно, - я приеду в
Денверский совет церквей выпрашивать деньги и хотел бы узнать, согласитесь
ли вы встретиться за чашечкой кофе или еще где-нибудь. Я пробуду в Денвере
все выходные.
Кейт почувствовала, как у нее участилось сердцебиение, и недовольно
нахмурилась.
- Да, конечно, - ответила она. - Я должна сказать, что сейчас страшно
занята, и в сентябре, наверное, тоже работы будет не меньше, но если у вас
получится как-нибудь вечером выбраться в Боулдер, может быть, в пятницу
двадцать седьмого сентября, вы приедете сюда и посмотрите Джоша.
- Это было бы замечательно.
Они быстро обговорили подробности. О'Рурк будет на машине, так что ему не
составит труда добраться от Денвера до Боулдера. Закончив с этим, они на
секунду замолчали.
- Ну что ж, - сказал священник. - Пожалуй, пора позволить вам отдохнуть.
- И вам, - ответила Кейт.
В его голосе слышалась усталость. Наступил неловкий момент, когда никто
из них не осмеливался первым закончить разговор.
- Миссис Нойман, - произнес О'Рурк, - вам очень повезло, что вы успели
вывезти ребенка. Ведь вы знаете, что правительство запретило усыновления
примерно через неделю после вашего отъезда.
- Да, знаю.
- В общем.., вам повезло.
Кейт попыталась изобразить беспечность.
- Никогда не думала, что священники верят в удачу. Разве вы не считаете,
что все.., как бы это сказать?., предопределено ?
Она услышала, как он вздохнул.
- Иногда, - устало сказал он, - мне кажется, что единственное, во что
можно верить и за что можно молиться, - это удача.
Было слышно, как он старается придать своему голосу твердость.
- Как бы там ни было, надеюсь увидеть вас и Джошуа на следующей неделе. Я
позвоню из Денвера, и тогда мы уточним наши планы.
В прощальные фразы они постарались вложить как можно больше бодрости.
После этого Кейт сидела в темном доме и вслушивалась в ночную тишину.
Работы над проектом РР велись несколькими направлениями, и каждое
направление вгоняло Кейт в дрожь и пугало ее.
В то время как она отвечала за весь проект в целом, Чандра фактически
возглавляла работу по выявлению ретровируса. Боб Андерхилл и Алан Стивенс
занимались наблюдениями за поглощающим кровь "теневым органом" Джошуа, а
сама Кейт пыталась выяснить, каким способом организм Джошуа выделяет из
донорской крови РНК и преобразует ее в провирусную ДНК, готовую
распространиться по клеточным ядрам и всему организму. Ее второй, более
насущной задачей, было изобретение способа заставить работать этот же
иммуновосстанавливающий механизм без миссированных вливаний цельной крови
каждые три недели.
Работа с Чандрой в лаборатории класса VI позволяла узнать много нового.
Специалисту по ВИЧ потребовалось меньше двух суток, чтобы в ЦКЗ заработала и
вошла в режим ее "вирусная фабрика". Кейт позволила ей беспрепятственно
экспериментировать еще три дня, прежде чем явилась за результатами.
Чандра показывала Кейт самую закрытую часть биолаборатории, где они
расхаживали в герметичных комбинезонах с волочащимися кислородными шлангами.
- Понимаете, - сказала Чандра, - лет десять назад попытку выделить вирус
Д нам пришлось бы начинать с нуля.
- Вирус Д? - переспросила Кейт по переговорному устройству.
- Вирус Джошуа, - пояснила Чандра. - В любом случае, даже пять лет назад
нам пришлось бы перерыть кучу материала, чтобы найти, от чего плясать. Но
исследования последних лет по ВИЧ позволяют значительно сократить этот путь.
Кейт слегка отвлекало шипение кислорода в шланге и вид техников,
работавших в перчатках и с дистанционными манипуляторами, но она
сосредоточилась и стала внимательно слушать.
- Вам известно, что ретровирусы являются просто вирусами РНК, выделяющими
свои генные производные после того, как их РНК преобразуется в ДНК за счет
обратной транскриптазы...
Кейт почти не слушала, как Чандра внушительно растолковывала элементарные
вещи, поскольку знала: она всегда так начинала свои объяснения. Кейт лишь
кивала головой в громоздком шлеме.
- Итак, - продолжала Чандра, - полимераза делает однонитевую ДНК-копию из
вирусной РНК, а затем - вторую ДНК-копию, используя при этом первый образец
в качестве шаблона. Рибонуклеаза уничтожает первоначальную вирусную РНК.
Затем эта новая, внедряющаяся ДНК перемещается в клеточное ядро и
интегрируется с геном хозяина под влиянием фермента вирусной интегразы,
оставаясь там в качестве провируса.
Кейт терпеливо ждала.
- Итак, предположим, что вирус Д ведет себя точно так же, как и любой
другой ретровирус, - сказала Чандра, поднимая кювету с культурой и поднося
ее поближе. - Мы лишь догадываемся, что он повторяет жизненный цикл ВИЧ..,
или, возможно, ВИЧ - это мутация вируса Д. Этого мы не знаем. В любой
случае, мы исходим из предположения, что вирус Д следует по пути наименьшего
сопротивления и связывает грамположительный гликопро-теин-120 в рецепторы
антигенных маркеров хелперных Т-лимфоцитов, мононуклеарные фагоциты и клетки
цитот-рофобласта. Мои исследования показали, что наш старый знакомый ВИЧ без
антигенных маркеров никогда не инфицирует клетки, однако в отношении вируса
Д нам это неизвестно. Но антигенный маркер по-прежнему является очевидной
исходной точкой.
Кейт поняла сразу. Провирус иммунодефицита инфицировал клетки и
блокировал иммунную реакцию; а вирус Д, судя по рассуждениям Чандры, так же
разрушал РНК, так же трансформировал ее в ДНК и так же внедрялся в клеточные
ядра, но не подавлял, а усиливал иммунную систему клетки.
- Вы предполагаете тот же вектор для провирусной интеграции, - заметила
Кейт, - но пытаетесь отыскать его следы после трансформации.
- Конечно, - подтвердила Чандра. - Мы можем сравнить клетки после
обратной транскриптазы с контрольными культурами и узнать, как действует эта
чертовщина. - Она взглянула на Кейт. - Вирус Д, я хочу сказать.
Кейт провела рукой по стойке и остановилась напротив культивируемых
образцов крови Джошуа. Только на этой стойке было тридцать четыре одинаковых
культуры. Подальше выстроились ряды образцов крови с культурами ВИЧ и
комбинированного иммунодефицита, присланные из ЦКЗ Атланты.
- А это для чего? - спросила она.
- Если предположить, что вирус Д не делает различий между инфицированными
комбинированным иммунодефицитом клетками, то тогда, с точки зрения теории,
мы смогли бы наблюдать за процессом связывания клеток антигенных маркеров
хелперных Т-лимфоцитов в культивированных ранее моделях комбинированного
иммунодефицита.
Кейт посмотрела на собеседницу через двойной пластик шлемов. На данный
момент эксперименты продолжались всего несколько дней, но ей требовались
ответы для собственной работы.
- Вам удалось убедиться в своих предположениях? - спросила она, стараясь,
чтобы ее голос звучал ровно.
- Черта с два, - ругнулась Чандра.
Она хотела было потереть нос и лишь потом вспомнила, что не может этого
сделать через пластиковое окошко костюма.
- Прошу прощения. Ах да.., мы зафиксировали связывание Д и с пораженными
комбинированным иммунодефицитом клетками больного, и с образцами культур.
Это весьма напоминает модель ВИЧ.
Чандра относилась к тому типу исследователей, которые теряли почти весь
интерес к предыдущим этапам проекта, как только они завершались. Но Кейт
намеренно позволила ей поработать несколько дней, не отвлекая на доклады и
отчеты; теперь же она ждала результатов.
- Когда ВИЧ связывается с ан
...Закладка в соц.сетях
