Жанр: Триллер
Услышать Эмерсона и умереть
...о радио
какую-то команду. Он оторвался от живописной сценки и принялся с
нечеловеческой скоростью щелкать клавишами компьютера. Очевидно, ту же
команду получил и Гурам.
- Слушай, Марик, у нас сейчас самый завал по работе - скоро начинается
второе отделение, а мы еще барабаны для "Пиратов" не выстроили. Ты не
обижайся - я должен прервать контакт. Не уходи после концерта! Только - не
уходи! Сразу - сюда! Подойдем к Кейту, я вас познакомлю. Думаю, ты будешь
первый молдавский фэн, которого он увидит за всю свою тридцатилетнюю
карьеру. А потом пойдем, посидим где-нибудь в кафешке на Копакабане. Ладно?
Не смей потеряться, врАжина израИльская!
- Гурамчик, я тут не сам - с коллегой. А можно...
- Га-авно вопрос. Тащи и коллегу с собой. Ну, я убегаю! - Гурам схватил с
пульта плоский "сониевский" ноутбук, нацепил на пегую башку гарнитуру с
микрофоном и стремительно понесся по направлению к сцене. Публика
практически вернулась на свои места. В зале начал медленно гаснуть свет. Марик
зажмурился, крепко потряс головой, затем открыл глаза и стал аккуратно
пробираться на свое место - в ВИПовскую часть партера. Начиналось второе
отделение концерта.
В последующие полтора часа ощущение нереальности происхоящего, не
оставлявшее Марика с самого начала концерта, только усилилось. Более того,
неожиданная встреча со старым другом и предвкушение личного знакомства со
своим музыкальным кумиром прибавили этому чувству привкус радостного
ожидания. Если тут уместно сравнение со сном, то "сон" Марика во втором
отделении можно сравнить со сном избалованного ребенка - любимца всей семьи
- в ночь, предшествующую дню его рождения. Ребенок спит в полной
уверенности, что проснется - и почувствует атмосферу всеобщего благоговения, а
в дополнение получит множество подарков. Снова со сцены звучали хорошо
знакомые, давно любимые композиции. Снова прославленное трио изумляло
публику ювелирно отточенной техникой исполнения, эмоциональными
импровизациями и причудливыми пиротехническими эффектами. Снова хорошо
одетые мужики и расфуфыренные дамы "под сорок" громко подпевали,
безуспешно пытаясь перекричать киловатты звуковой аппаратуры, карабкались
на столики, бешено бисировали и дружно скандировали названия песен, которые
они бы хотели услышать "на бис". По никем не писаному, но давно
установившемуся на рок-концертах обычаю, артисты сделали вид, что
собираются уходить минут за сорок до времени истинного окончания концерта.
Дальше полагалось играть "на бис". Что артисты и проделали с большим
удовольствием. А публика с не меньшим удовольствием внимала этому
импровизированному "концерту по заявкам". На бис прозвучали "Голубые
Вариации" и "Избушка Бабы-Яги" из знаковой рок-интерпретации "Картинок с
Выставки" Мусоргского. На бис пошла неизменная "Америка", созданная
Эмерсоном еще во времена его ранней группы "Найс" по мотивам "Вестсайд
Стори" Бернстайна. На ура прошел и легендарно известный концертный номер,
который виртуозный исполнитель Эмерсон придумал еще в начале семидесятых
- аранжированные в скоростном роке Моцартовский "Турецкий Марш" и
Баховская "Токката и фуга ре-минор", сыгранные Кейтом (без единой помарки!)
в состоянии "лежа сверху на рояле", пользуясь зеркально перевернутой
клавиатурой. Это был высший пилотаж! Немного умевшему играть на
фортепиано Марику такой номер показался куда более невероятным, чем
цирковые прыжки из-под купола без страховки. В наше время победившей живую
музыку фанеры этот номер не выглядел чем-то невероятным. Подумаешь,
потыкал палцАми под фонограмму! Однако с того места, где они с Федотычем
сидели, Марику было отчетливо видно: это не запись, не электронное
трюкачество - маэстро Эмерсон действительно играет на перевернутой
клавиатуре, причем делает это с сумасшедшей даже для традиционного способа
исполнения скоростью! Да, там было не только что послушать, но и на что
посмотреть. Было! К сожалению, все хорошее кончается вовремя. И из-за этого
кажется, что оно кончается чересчур скоро. Время концерта истекло. Усталые
музыканты всерьез собрались и, под несмолкаемый рев и аплодисменты публики,
поклонились и ушли со сцены. В зале зажегся свет. Но публика продолжала
аплодировать, а безадресный рев восторга перешел в дружное скандирование:
"Се-Ля-Ви! Се-Ля-Ви! Се-Ля-Ви!" Скандировали и Марик и даже сохранявший
до того викинговскую невозмутимость Федотыч. "Се-Ля-Ви! Се-Ля-Ви! Се-ЛяВи!"
И публика добилась своего. В зале снова погас свет, и по центру сцены, куда
упал ослепительно белый луч световой пушки, появился Грег Лэйк, держащий в
руках двенадцатиструнку. Он взял несколько пробных аккордов, недовольно
покривился, покрутил колки, подстроил гитару и запел... "Се ля ви-и-и..." После
первого куплета к звучанию гитары и голоса добавились аккорды
аранжированных под струнный оркестр и шарманку Эмерсоновских
синтезаторов и нежно позвякивающие Палмеровские перкуссии. Зал затих. Все -
и музыканты, и зрители - почувствовали одно и то же: рев и шум ПОСЛЕ -
абсолютно неуместны. Концерт закончился. Публика потянулась к выходу.
А Марик с Федотычем подошли к звукорежиссерскому пульту. Марик
наскоро представил Гураму Федотыча, а затем они отошли в сторону,
предоставив звукорежиссерам спокойно доделывать свои дела. Гурам вместе со
своим коллегой гасили какие-то программы и убирали настройки зальной
акустики. Команда готовилась к завтрашнему концерту. Спустя четверть часа
Гурам сказал: "Все, мужики, я закончил! Остальное разгребут и упакуют наши
техники. Пошли в гримерку, пока ребята не отъехали в гостиницу". И быстрым
шагом направился в сторону сцены, указывая направление. Как маленькая
машинка с надписью "Следуй за мной" на взлетном поле весело подмигивает
сигнальными огнями и указывает правильную полосу тяжело катящемуся за ней
авиалайнеру. Впрочем, Марик не ощущал себя авиалайнером. Сам себе в этот
момент он казался веселым и легким шариком, который кто-то тянет за
веревочку, а шарик, повинуясь чужой воле, покорно плывет в воздухе. Это
странное чувство не было для Марика новым - он его уже когда-то испытывал. В
юности, сильно набравшись во время доброго мальчишника чем-нибудь
качественным, вроде марочного коньяка - без головной боли, но с сильно
приподнятым настроением. Постоянно преследовавшее его в этот вечер
ощущение фантастичности происходящего было сродни ощущениям при сильном
опьянении, которое бывает у еще здоровых людей в состоянии легкого
недобратия. Гурам уверенно провел "Крайо-Коновскую" делегацию за сцену и,
стукнув для вида ногой в дверной проем, приоткрыл дверь в небольшую комнату.
- Кейт, к тебе можно? Тут есть один парень, который уже двадцать пять
лет мечтает с тобой познакомиться. Примешь гостей? Это - мои старые друзья.
- Девиц там с вами, случайно, нет? А то у меня ширинка не застегнута. -
раздался из-за двери хрипловатый мужской голос. - Давайте, парни, заходите!
Гурам нас уже обучил премудростям своего кавказского этикета. Друзья Гурама
- наши друзья.
В кресле у большого зеркала, в кожаной жилетке на голое тело и с
расстегнутым брючным ремнем, сидел Кейт Эмерсон. На шее у него было
влажное полотенце, которым он продолжал утирать перегретое мощными
прожекторами лицо.
- Знакомься, Кейт, с этим парнем мы учились физике в одной захудалой
Альма Матер. Парень все-таки стал физиком и изобрел какую-то херовину,
которая сделала его богатым. Его зовут Марк. А это - Федотыч, его коллега. Они
родом, как и я, из бывшего Советского Союза. А теперь живут и работают в
Израиле.
Эмерсон протянул Марику руку. Марик осторожно ответил на
рукопожатие. Каким чудом было касаться этих длинных, сухих, чутких пальцев
маэстро, всего каких-то четверть часа назад извлекавших из электронных
коробок волшебные звуки любимой музыки! В тусклом свете гримерной
встретились две руки, на запястьях которых одинаково поблескивали браслетыбессмертники
- дань увлечению автомобилями и рок-моде семидесятых. Только
браслет на руке Марика был серо-стальной и тонкий, а у Кейта - золотой и более
массивный. Стоявший у двери Федотыч крякнул от досады:
- Эпохальный кадр. Эх, сейчас бы пофотографировать! Слушайте, Гурам, а
можно нам тут сделать пару снимков? Для внутренноего, как говорится,
пользования.
- Это - вопрос деликатный. Сейчас пойду, выясню у нашего продюсера.
И Гурам выскочил за дверь. Пауза затянулась. Марик хмыкнул и сказал:
- Скажите, Кейт, а вам Гурам когда-нибудь рассказывал, как мы слушали
вашу музыку в Советском Союзе середины семидесятых годов? И чем была для
нас эта музыка?
- Интересно, парень. Ну-ка, расскажи! Да садитесь вы, берите пиво!
- Рассказать так, чтобы вы, человек, который никогда не жил в том
обществе и при тех обстоятельствах, меня поняли? Тут пятью минутами не
обойдешься. А вы ведь, наверняка, устали после концерта. Так что все рассказать
не смогу. Но - намекну. Вы хорошо помните Оруэлловский "1984"? Так вот,
представьте, как если бы вместо бритвенных лезвий и секса жители оруэловского
мира черпали глотки свободы в... музыке. В вашей музыке - в том числе. Вам эти
образы о чем-то говорят?
В глазах Маэстро промелькнула искра понимания. Он стал поглядывать на
Марика с интересом. Да, перед ним стоял явно не рядовой музыкальный фанат,
которых Кейт за свою долгую музыкальную карьеру повидал в превеликом
множестве. Ничего не только интересного, но даже - занимательного, в обычных
фанатах не было. Утомительное обожание и назойливая скука. Но в этот раз... О,
в этот раз случай столкнул музыканта с одним из тех, для кого и создавался "весь
этот джаз". Представитель того поколения, которое во многом творит
современный мир. А то, что подобная личность появилась оттуда, из-за
ушедшего в прошлое железного занавеса, придавало особую значимость её
оценкам и похвалам.
- Вы знаете, Марк, кажется, я почувствовал то, что вы хотели мне
передать. Это действительно очень сложно пересказать. Но я - понял. Спасибо
вам! Знаете, парни, что мы сейчас с вами сделаем? Я позову Грега и Карла, и мы
пойдем на сцену - сфотографируемся вместе. Я думаю, вы, как и я сам, хотели бы
иметь пару фото в память о наше встрече?
В этот момент в гримерную вошел Гурам. На лице его была недовольная
гримаса.
- Этот потный козел Джерри не разрешает тут снимать. Копирайтами
какими-то в глаза тычет. Совсем озверел, буржуй поганый!
- Накласть! - громко сказал Кейт. - Это я для себя снимаю. И они для меня
снимают. Для личной коллекции. Можно! Гурам, старина, позови на пару минут
Грега и Карла на сцену и прихвати мою камеру. Пощелкаем!
Спустя пару минут вся команда собралась на сцене. Там, на фоне
клавишных и барабанов, и были сделаны фотографии, впоследствии
послужившие одним из поводов к написанию этой книги:
Эмерсон, Марик, Лэйк, Федотыч и Палмер. В обнимку - в центре сцены.
Эмерсон и Марик. Рукопожатие. Браслеты - крупным планом.
Эмерсон, Марик и Федотыч у клавишных пультов.
Федотыч учит Лэйка играть три блатных аккорда и петь митьковские
песенки. Рядом стоят Эмерсон, Палмер и Марик и от души хохочут.
Марик стоит у двухрядного Эмерсоновского "Хаммонда" и осторожно
прикасается руками к клавишам...
На самом деле, последняя фотография не может передать в полной мере
действо, совершавшееся в тот момент. Но сам момент прочно врезался в память и
Марика, и Федотыча. Момент очередного чуда. Фрагмент материализованного
сна. Очаровательная небывальщина.
А произошло вот что: Марик подошел к органу и заметил, что инструмент
еще не отключен. Ему, как десятилетнему мальчишке в оружейном музее,
непреодолимо захотелось потрогать инструмент пальцами. Да, да - именно этот
инструмент. На котором играл Эмерсон. (Это как в бородатом анекдоте про
второго призера международного скрипичного конкурса, скрипку Страдивари и
КаГеБешника: "Да для меня это... Ну, как для тебя - пострелять из маузера
Дзержинского").
- Кейт, а можно...
- Да конечно можно! Можешь и потрогать, и даже поиграть - если
умеешь.
Марик подошел к органу, положил руки на клавиатуру и, совершенно
неожиданно для себя, начал играть отрывок из сюиты "Таркус". Когда-то, много
лет назад, Марик, отучившийся в раннем детстве пару лет в музыкальной школе,
специально подбирал на фортепиано этот отрывок. Долго подбирал. Пару
месяцев. Но - тщательно. С тех пор он и не пытался его повторить. Но сейчас...
Музыка сама, без команды мозга, полилась из-под его пальцев. В опустевшем
зале вновь зазвучали звуки органа. Кейт Эмерсон удивленно обернулся,
прислушался... Марик, закрыв глаза, продолжал вести сольную партию.
- Дьявол, а ведь неплохо парень играет. С душой, - пробормотал Эмерсон.
И, подмигнув, тихо прошептал Грегу и Карлу, - А ну-ка, давайте ему поможем!
Марик сначала не понял, что происходит. Вот он играл сольную партию
органа, но вот - в следующий миг - подключились барабаны и бас-гитара, а еще
через миг - мощные аккорды рояля. Галлюцинация? Марик в страхе оторвал руки
от клавиатуры, но музыка не прекратилась. Он обернулся - Эмерсон, Лэйк и
Палмер играли для него. Вместе с ним. И Марик снова поднял руки к клавишам...
Этот невероятный, фантастический джем-сейшн продолжался всего несколько
минут. Но зато - КАКИЕ это были минуты!
В общем, этим исполнительским триумфом Марика встреча с членами
группы и завершилась. Музыканты, сославшись на усталость, учтиво отказались
от предложения пойти куда-нибудь вместе посидеть и уехали в свой "Хилтон". А
Гурам, Марик и Федотыч вышли на многокилометровый простор Копакабаны.
Погулять, посидеть, поболтать. Старый добрый стиль общения - настоящий
мальчишник. Надолго - и с кайфом. Выпивали в каждом встречном баре,
показавшемся симпатичным. Понемногу. Ну и закусывали - тоже понемногу.
Истории лились рекой. Гурам был замечательным рассказчиком. И последние
пятнадцать лет жил довольно интересно. Где-то работал. Где-то воевал. Восходил
на гималайские восьмитысячники. Учился в Аукстической академии в Лондоне.
Женился. Разводился. Заводил детей. Гастролировал с Парсонсом и Эмерсоном.
Марику и Федотычу тоже было о чем рассказать. Одна (еще не оконченная)
"Крайо-Коновская" эпопея чего стоила!
В какой-то момент друзья вдруг обнаружили, что они довольно далеко
ушли от самых центровых мест. Увлеклись разговором, да и выпитое давало о
себе знать. И хотя до рассвета оставалось еще несколько часов, пора было
разбегаться по домам. Друзья развернулись и потопали в обратном направлении -
к центру, к основным отелям. Впрочем, несмотря на поздний час и отдаленность
от центра, количество фланирующих по Копакабане почти не уменьшилось. Из
открытых баров и кафешек неслась музыка, тихо шелестел океанский прибой и
раздавался хохот и сдавленные стоны местных красоток всех цветов и оттенков
кожи. На обратном пути друзья развлекались разглядыванием означенных
красоток, громко и со вкусом комментируя увиденное. Разговаривая по-русски,
который еще не стал вторым языком в Бразилии, они почти не рисковали
нарваться на неприятности. Каково же было удивление Марика, когда дорогу им
преградили несколько решительного вида подростков, одетых в типичные хипхоповские
одежи. Возглавлял эту стаю мощный негр с наголо бритой головой, по
возрасту - явно старше всех остальных. Он подошел к Марику и начал,
энергичено жестикулируя, выкрикивать тому в лицо что-то по-португальски.
Марик, естественно, ничего не понимал. Стая сомкнулась вокруг Марика,
Гурама и Федотыча. В окружающей атмосфере запахло прокисшим потом,
спермой и злобной агрессивностью. Друзья кожей почувствовали, что сейчас их
будут бить. За что, почему? Понять было невозможно. Марик подумал, что это
просто грабители, достал из кармана несколько реалов и протянул негру. Вожак
оттолкнул руку с банкнотами и резко ударил Марика кулаком в живот.
Гуляющих вокруг как дождем смыло. Как и везде, чистая публика в Бразилии не
любит связываться с местным быдлом и участвовать в сомнительных
приключениях. Звать на помощь было некого. Да и поздно! Грубыми толчками
стая выпихала друзей по направлению к пляжу, где было темнее и пустее. Не
оставалось ничего, кроме как принять бой. Гурам и Марик, еще по старой,
колхозной, привычке стали спиной к спине в атакующие позиции. Федотыч
пытался по-крестьянски отмахаться от двух насевших на него сопляков. Но
основные бойцы пошли на Гурама и Марика. Какое-то - очень короткое - время,
бешено и нелепо отмахиваясь руками и ногами, удавалось держать нападающих в
относительном отдалении. Потом Гурам пропустил от кого-то удар ногой в пах,
присел, получил добавку локтем по голове и упал без дыхания. Одновременно
вожак нанес Марику удар ногой в лицо. Марик рухнул как подкошенный. В этот
момент заваливающийся под тяжестью лезших на него юнцов Федотыч услышал
характерный звук сирены, которой пользуются тут только патрули военной
жандармерии. Стая быстро обшарила карманы поверженных жертв, посдирала
часы и кольца, после чего молниеносно растворилась в сгустившейся перед
рассветом тьме. Вой сирены приближался.
Гурам очнулся, с трудом разлепил глаза и обнаружил, что лежит недалеко
от Марика. Голова раскалывалась, запястье, с которого грубо сорвали часы,
распухло. Где-то в стороне Гурам услышал стон. Он обернулся - на песке сидел
Федотыч, со стоном ощупывая свои помятые, но, кажется, целые ребра. Гурам
подполз к Марику. Тому, судя по всему, досталось совсем немного. Вот только
поза... Марик лежал на животе, как-то совсем противоестественно вывернув
голову. Его лицо было чистым, без синяков, но - смертельно бледным. Да, поза
Марика Гураму сильно не понравилась. Он подполз еще ближе, протянул руку
и... задержал ее в воздухе. В альпинистских экспедициях и залах восточных
единоборств Гурам насмотрелся травм самых разных типов. Бывали и тяжелые.
Вот и сейчас он безошибочно определил, что у Марика - тяжелая травма
позвоночника. Проще говоря - свернута шея. Все еще стоя на коленях, Гурам
поднял глаза к темному небу и, адресуясь кому-то ТАМ, наверху, в полный голос
заорал: "Ссссу-у-уки!"
Эпилог
Марк не умер. При появившемся на месте стычки патруле военной
жандармерии состоял парамедик, оснащенный (то ли по счастливому случаю, то
ли в соответствии с мудрыми указаниями местных военных властей) полным
комплектом мобильного реанимационного оборудования. Марика
незамедлительно, с соблюдением всех предписанных предосторожностей,
доставили в отделение нейрохирургии местного госпиталя Святой Девы Марии,
заслуженно пользующегося всемирной славой. Оперировал Марка знаменитый
профессор Себастиан, нейрохирург в пятом поколении, с одного из предков
которого кумир раннего Марикиного детства, русский фантаст Александр Беляев,
писал образы профессоров Сальватора и Доуэля. Вспомогательная команда
нейрохирургов за время операции сменилась дважды. И только сам Себастиан не
отходил от стола все восемь часов - пока в безжизненном теле не замерцала
искорка сознания. Впрочем, полного и окончательного чуда не произошло:
Марик потерял речь и остался почти полностью парализованным. Слабые
рефлексы наблюдались только в лицевых мышцах и пальцах левой руки.
Бразильские врачи произвели тщательное исследования проводимости нервных
стволов - сверхсовременный магнитно-резонансный томограф с высоким
пространственно-временным разрешением, позволяющий в динамике наблюдать
процессы передачи нервных импульсов, подтвердил страшный диагноз: никакой
надежды на возможное улучшение состояния больного не оставалось. Спустя два
месяца Марка рейсом "Люфтганзы" из Рио через Франкфурт-на-Майне
переправили домой, в Израиль.
Разумеется, в течение этих двух месяцев дела "Крайо-Кона" не стояли на
месте. Согласно Уставу компании с ограниченной ответственностью, в случае
произошедшего с президентом компании несчастного случая, право принятия
стратегических решений переходит к Совету Директоров. В котором, кроме
самого Марка, состояли Леонард, Федотыч и Моти. На следующий день после
операции, когда стало известно, что у Марка появились реальные шансы выжить,
Федотыч и Моти, до того три дня посменно дежурившие в коридоре
нейрохирургического отделения, устроили телеконференцию с Леонардом.
Почерневший, осунувшийся Моти доложил, что подписание договора с
бразильцами было вопросом практически решенным. Марк, по словам Моти,
затягивал переговоры с целью выторговать у "Эль-Ди-Компа" лучшие условия
продажи технологии. Поездке на отдых в Рио-де-Жанейро предшествовала
принципиальная договоренность о подписании контракта на первом же рабочем
совещании. Федотыч подтвердил Леонарду, что Марк был настроен на принятие
важных решений сразу же по возвращении из Рио. На основе полученной
информации Леонард, как вице-президент и один из отцов-основателей
компании, официально поручил Моти подписать контракт как можно быстрее.
"Марк бы нас одобрил, - заявил Леонард. - Именно сейчас, когда ему очень плохо,
мы не можем себе позволить на основании неясных сомнений (или из
собственных меркантильных соображений) ставить под угрозу успех его, да-да,
прежде всего - его, предприятия." И Федотыч, и Моти поддержали своего вицепрезидента.
На следующее утро, в торжественно-печальной (прояснившееся
будущее Марка не способствовало проявлению безудержного веселья) атмосфере
успешно завершающихся долгих переговоров, контракт "Крайо-Кона" с "Эль-ДиКомпом",
предусматривающий передачу бразильской компании лицензии и
технологических карт на производство криконов, был подписан. Проект
"Подкидыш" вступил в свою финальную фазу.
Аргументы и факты
"Из компетентного источника, близкого к Агентству Национальной
Безопасности, нам стало известно, что десять минут назад, около шести часов
утра по времени Восточного побережья, на территории Ливии, в пустынном
месте, где расположен секретный научно-производственный комплекс,
известный под именем "Заповедник", произошел взрыв большой мощности.
Первичные данные, полученные с разведывательного спутника "Феррет Зет",
позволяют предположить, что на территории "Заповедника" было взорвано
ядерное устройство мощностью до пяти килотонн. Метеорологическая служба
Шестого Флота США, базирующегося в Средиземном море, сообщила, что в
результате преобладающих в это время года северо-западных ветров, выпадение
радиоактивных осадков произойдет, по счастливой случайности, в ненаселенных
пустынных зонах Ливии и граничащих государств. Вероятность повышения
радиоактивного фона в Европейских районах Средиземноморья практически
равна нулю. До сих пор неизвестно, является ли этот ядерный взрыв
испытательным или он произошел вследствие аварии в секретной лаборатории,
занимающейся разработкой ядерных устройств по заказам некоторых
террористических фундаменталистских режимов. Как всегда, мы будем
немедленно знакомить вас с поступающей информацией. Оставайтесь с нами! А
сейчас на вопросы нашего обозревателя Дага Карпентера ответит ведущий
эксперт МЕГАТЭ по ядерной безопасности, бывший сотрудник Ливерморской
лаборатории доктор Джекки Лианг."
("Брэйкинг Ньюс" из телевизионной трансляции Си-Эн-Эн, 17 марта, 199* года)
"Лидер Ливийской Джамахеррии полковник Муаммар Каддафи с
трибуны Ассамблеи Организации Африканских Государств отвергает
выдвинутые странами Запада обвинения его страны в разработке
неконвенциональных типов оружия."
(Заголовок первой полосы газеты "Крисчиан Сайенс Монитор", 18 марта 199*
года)
"Правительство Ливии отказывает экспертам МЕГАТЭ в инспекционном
визите на территорию "Заповедника"".
(Заголовок редакционной статьи воскресного выпуска газеты "Интернейшионал
Джеральд Трибьюн", 20 марта 199* года)
"Мы - мирный народ кочевников и землепашцев! Да, наши
замечательные ученые - интеллектуальный цвет нашей нации - занимаются
созданием новых технологий. Мы - мудрый народ и многому можем научить
загнивающие, так называемые развитые страны. В Ливии все технологические
разработки направлены не на производство все новых и новых
смертоубийственных типов оружия, а служат улучшению жизни простого
гражданина Ливийской Джамахеррии. У нас уже есть сведения о том, что
произошедшее на территории государственного природоохранного научнотехнологического
комплекса "Заповедник" не является несчастным случаем либо
аварией, связанной с ошибками персонала. Не обошлось тут без злонамеренного
вмешательства со стороны наших сионистских врагов по обе стороны
Атлантического океана. Но мы преодолеем! Мы преодолеем все беды и
несчастья, насылаемые на наши головы неверными! Мы справимся сами! Без
помощи МЕГАТЭ, Международного Валютного Фонда или Европейского Союза.
Наша сила - в великом народе Ливии и всеисламской солидарности!"
(Из выступления Министра иностранных дел Ливийской Джамахеррии с
трибуны Ассамблеи Организации Объединенных Наций, 20 марта 199* года, по
публикации газеты "Аль-Хаятт", 21 марта 199* года)
"Несомненно - ядерный взрыв!
Наши обозреватели анализируют информацию, официально полученную от
экспертов Министерства Энергетики и Агентства Национальной Безопасности.
Сегодня, спустя две недели после шокировавшего все человечество
мощного взрыва в Ливийской пустыне, компетентные правительственные
инстанции пришли к однозначному выводу - в "Заповеднике" взорвалось ядерное
устройство мощностью семь с половиной килотонн. Энергетический спектр
излучения, зафиксированного в момент взрыва американскими и российскими
разведывательными спутниками, не оставляет никаких сомнений в источнике
взрыва. Обработка изображений, полученных как со спутников, так и с
разведывательных самолетов СР-71, барражировавших в стратосфере над местом
взрыва, позволяет заявить, что секретный научно-производственный комплекс
"Заповедник" полностью разрушен. Несмотря на то, что Ливийские власти в
течение двадцати четырех часов с момента взрыва выдворили из страны всех
иностранных корреспондентов, после чего полностью закрыли границы для
въезда иностранцев, агентурным источникам ЦРУ и АНБ удалось получить
информацию о том, что ни правительство, ни армия до сих пор не располагают
никакими сведениями о погибших либо выжи
...Поділитися у соцмережах
