Жанр: Триллер
Услышать Эмерсона и умереть
...а вилле удалось дистанционно снять с их
компьютеров кое-какую любопытную информацию о дальнейших планах вашего
плодотворного сотрудничества. Товарищ Ким - большой стратег. Он
распланировал ваше, господа, ближайшее будущее почти поминутно. С
применением майкрософтовского "Проджекта" и других полезных программ. Ну
разве мог он предположить, что мы сумеем прочесть плоды его "творчества"
посредством обыкновенной электрической розетки? Так вот, жить вам троим -
владельцам фирмы, оставалось совсем недолго. Приняли бы китайских
специалистов, посвятили бы их в глубины Ноу-Хау (вы ведь в конце концов
согласились на это, не так ли?) - и можно на покой! На вечный покой, господа!
Увлекательная поездка с семьями на отдых в Юго-Восточную Азию (за счет
"Саймон Ву, Электроникс", конечно!); автомобильная, авиационная или морская
катастрофа - и "Крайо-Кон" тихо сам собой исчезает в глубинах времени. А
ваши переключатели начинают секретно производиться в Северной Корее,
Японии или на Тайване. Как вам перспективка, впечатляет? Если не верите, могу
ознакомить вас с соответствующими документами. Там достанет специфических
деталей, чтобы понять, что это - не подделка, сляпанная мной для вашего
устрашения.
- Да, уж! - цитируя незабвенного Кису Воробьянинова пробормотал
Федотыч. - Отделались легким испугом. Хрен с ними, с деньгами, Марик! Какнибудь
выкрутимся. Главное - живыми остались! А с будущими клиентами,
может быть, доктор Лиштман и его уважаемая "фирма" помогут?
- Обещать ничего не могу. Все-таки это не входит в круг
непосредственных обязанностей нашей организации. Но я поговорю кое с кем из
наших оружейников и электронщиков. Думаю, в свете открывшихся
возможностей, "Крайо-Коновский" продукт их живо заинтересует. Конечно, вам
это не очень интересно с коммерческой точки зрения. Но какую-то поддержку
вы, вероятно, получите. А на первое время о вас позаботились мы с господином
Ву и товарищем Кимом - я выхлопотал для вас неустойку в размере остатков их
счета в "Гонконг Сити Банке". Как говорится, в возмещение морального ущерба.
Это что-то около пятидесяти тысяч долларов. Деньги уже депонированы на счет
"Крайо-Кона". Хватит на оплату расходов по поездке, господин Альперин? Так
что мы имеем полное право сходить сейчас в ресторан и торжественно обмыть и
наше знакомство, и благополучный исход вашей гонконговской "Одиссеи". А
вечером - домой! Двинулись?!
Часть третья
Малиновый "Ягуар", используя малую толику своих трех сотен
лошадиных сил, вяло тащился сквозь казавшуюся бесконечной пробку на съезде с
шоссе, ведущего от международного аэропорта по направлению к Сан-Пауло.
Справа, со стороны, где сидел Марк, "Ягуар" сопровождал фордовский
полугрузовичок-развалюха, за рулем которого восседал пожилой негр, похожий
на хрестоматийного дядю Тома. Полугрузовичок был битком набит
разновозрастными негритятами, принадлежавшими, скорее всего, дяди-Томовому
семейству. Даже сквозь толстое тонированное стекло, отделявшее пассажиров
"Ягуара" от окружающего мира, было слышно, как темнокожие дети оживленно
галдели, рассматривая и обсуждая необычную машину рядом.
- А что еще делать в пробке? - лениво подумал Марк, - Только и остается -
языки чесать. Вон, Моти соловьем заливается. Демонстрирует Джонасу свою
готовность к компромиссу. Жалко, я не успел Моти в аэропорту хотя бы в двух
словах передать содержание сегодняшнего утреннего разговора с да Сильвейра и
Ортезом. Эти гордые потомки португальских плантаторов вовсе не такие
простаки и добряки, какими могут показаться на первый взгляд. Уж я не знаю,
как удалось Моти раскрутить их на авансовую оплату эксклюзивности. Но я
уверен - за каждый выплаченный нам цент они стрясут с "Крайо-Кона" по
полной программе. Мало нам не покажется. И, что особо неприятно, снова, как и
в Гонконге, непременным условием возникает требование полного доступа их
инженеров к секретам технологии. Не то, чтобы мы очень боялись этого. Однако
не раскрывать же все карты на этапе предварительных проверок, когда будут
оплачены только относительно дешевые пре-проекты. А ведь именно такое
условие выдвигал незабвенный господин Ву в качестве главного при подписании
любого контракта. И мы уже были готовы согласиться. Правда, тогда же стало
ясно, чем наша покладистость могла бы обернуться для господ концессионеров -
носителей Ноу-Хау и держателей патента. Спасибо доблестным израильским
спецслужбам - они нас вытащили из глубокой щели в северокорейской заднице.
Но в те времена основным "бизнесменом" был я сам. И вел переговоры в
соответствии со своим убогим разумением. Конечно, меня сделали. Как ребенка.
А сейчас у нас есть такой ценный кадр, как Моти. Я неоднократно убеждался в
том, что его, Моти, на мякине не проведешь. Наш коммерческий директор мне
всегда напоминал помесь фокстерьера с шахматным гроссмейстером -
фантастический нюх на всяческие каверзы и способность их аккуратно обходить,
используя изящные многоходовые комбинации. Неужели же он, драгоценный
подарок ШАБАКа, не чует, к чему нас склоняют доблестные потомки
португалов?
Моти
Вскоре после того, как мы с Федотычем вернулись из Гонконга,
обнаружилось, что текущее состояние компании можно (в печатных выражениях)
охарактеризовать как хреноватое. Прошли сильный испуг и последующее ему
эйфорическое чувство избавления. И выяснилось, что утекли еще три месяца, а
мы по-прежнему сидим на бобах. То есть - ни серьезных потенциальных
партнеров, ни возможности получить от кого-нибудь в качестве инвестиции
серьезные вложения, которые бы помогли фирме просуществовать до (хотя бы!)
первого контакта с возможными потребителями нашей технологии. Короче -
полный тупик. Вернее, почти полный. Потому что было еще около сорока тысяч
долларов, остававшихся на счету после оплаты расходов по нашему
гонконговскому анабазису. Ну какие это деньги - сорок тысяч? Если не жечь свет,
не смывать за собой в туалете и платить зарплату только наемным работникам
(Лешику и Борису Самуиловичу), то на пару месяцев "Крайо-Кону" протянуть
хватит. А как быть с интенсификацией попыток втюхать наш товар кому-нибудь
большому? А есть-пить хозяевам - Федотычу, Леонарду и мне - тоже не
помешает. К тому же у всех у нас еще и семьи имеются (хотя личная жизнь
крайо-коновцев ни к бизнесу, ни к этой правдивой истории не имеет почти
никакого отношения)!
Итак, времена мы переживали не самые веселые. По причине всеобщего
плохого настроения все валилось из рук: опытная партия многоканальных
матриц, которую мы готовили к бесплатной передаче на испытания местным
оборонщикам (с подачи доброго доктора Лиштмана), погорела на стенде в
результате то ли моей, то ли Федотыча дурацкой оплошности. Разбор полетов с
последующим выяснением отношений по общему согласию я, пользуясь
официальным положением большого босса, решил не производить. Чтобы не
усугублять напряженку и уныние. Во избежание последующих
самодеструктивных действий, на Совете Директоров (который проводился в
традиционной для наших Советов форме совместного с Леонардом и Федотычем
субботнего перекура с выпивоном) было решено: всем выплатить отпускные и на
пару месяцев разогнать народ как можно дальше от фирмы. На волю. В пампасы.
В опустевшем помещении представлять "Крайо-Кон" остался я - собственной
персоной. Один, без ансамбля. Что позволяло сэкономить на воде и
электричестве. Я сидел под единственным включенным кондиционером, лениво
переводя мышкой курсор между пиками и бубнами на грубо размалеванном
старым "Марьяжем" экране, и периодически бросал полный надежды и отчаяния
взгляд на стоящий рядом факсимильный аппарат: вдруг оттуда опять выползет
завлекательное предложение от очередного господина Ву, но уже не плохого бяки
- северокорейского агента, а какого-нибудь хорошего, доброго, мирного. Однако
проклятый аппарат явно не был создан для приношения радости моей скромной
персоне. Если из него и выползала какая бумаженция, то это (в лучшем случае!)
была реклама. А в худшем - предложение оплатить счет или деликатное
напоминание из банка о том, что я лично несу ответственность за стремительно
возрастающие долги фирмы. И хотя наш "Крайо-Кон" - компания Эль. Ти. Ди.,
то есть - с ограниченной ответственностью, местные банки ограниченной
ответственности не любят. А потому всегда стремятся превратить
ответственность в неограниченную и обязательно личную. Как будто, в случае
чего, лично мне будет, чем с ними расплатиться?!
Но, очевидно, кому-то там, наверху, простое угасание маленькой хайтековской
фирмы показалось слишком банальным окончанием так интересно
начавшейся истории. Ха, банкротство подстерегает десять из одиннадцати
подобных проектов. Но не нас! Вернее, по отношению к нам, - не сейчас. Свежая
струя ворвалась в застойный жаркий пустынный воздух сквозь узкую щель ничем
ни примечательного телефонного звонка. Вообще, в противоположность факсу,
от телефона я уже давно не ожидал ничего хорошего. Звонили чаще всего или
Леонард, с сакраментальным вопросом: "Ну, что у нас сегодня плохого?"; или
моя супруга, с просьбой по дороге домой заехать в "супер" за продуктами.
Федотыч даже и не звонил, ибо свое сочувствие он обычно выражал
почесыванием собственной бороды и похлопыванием меня по животу, кои
действия, согласитесь, по телефону совершать абсолютно невозможно. Поэтому,
подтягивая трубку к уху, ни на какие новости я не рассчитывал. И зря. Вместо
унылого Леонардовского бормотания, трубка бойко затараторила, обращаясь ко
мне хорошо поставленным мужским голосом. Говорящий владел высоким
ивритом не хуже дикторов израильского телевидения. Однако в интонациях
проскальзывал легкий акцент, истоки которого я на слух установить не смог: не
русский и не английский - это точно. Мой невидимый собеседник
отрекомендовался Моти Ноффлером, бизнесменом из Мигдаль-а-Эмека. А
Мигдаль-а-Эмек, скажу я вам, это - израильский аналог Силиконовой Долины.
Где расположено множество электронных компаний, подходящих "Крайо-Кону",
как говорится, по профилю в качестве серьезных заказчиков. Заинтригованный
таким поворотом событий, я сразу же согласился встретиться с господином
Ноффлером на следующий день в Тель-Авиве, где мы и сможем тет-а-тет
обсудить взаимно интересующие вопросы во всех необходимых деталях.
Господин Моти оказался весьма колоритным типом: невысокий крепкий
мужичок лет пятидесяти пяти. Крючконосый и пронзительно голубоглазый.
Сократовский лоб переходил в отполированную безжалостным южным солнцем
лысину, на которую с боков были аккуратно зачесаны несколько жидких
смолянисто-черных прядей. Одет он был в распахнутую на шее розовую рубашку
с отложным воротником, неглаженные брюки от Гуччи и сандалии на босу ногу.
Облик, типичный для независимого израильского бизнесмена средней руки.
(Впрочем, позже я убедился в том, что он носит респектабельные костюмы и
дорогие галстуки с той же элегантной небрежностью, что и свой ежедневный
средиземноморский прикид.) После крепкого рукопожатия Моти предложил
посидеть в одной из кафешек на набережной а-Яркон и спокойно поболтать о том
о сем. Себе он спросил стакан горячего чая с молоком, но без сахара, а я
удовлетворился бокалом ледяного "Тюборга". Поле битвы было готово. Первым
предпринял атаку Моти.
- Мне рассказал о ваших успехах и проблемах мой старый армейский
приятель Арик Лиштман. Не стану скрывать, долгие годы я проработал в
должности, подобной той, котрую Арик занимает в ШАБАКе. Только - в армии.
Докторской степени у меня нет - не до того было. Но в технике я разбираюсь
более-менее профессионально - успел получить в Технионе диплом
авиаинженера. В армейской разведке я занимался, в основном, сбором научнотехнической
информации о военном потенциале наших многочисленных
противников. Приходилось много работать с трофейной советской техникой, да и
из репатриантов волны семидесятых годов удалось, к обоюдной пользе, извлечь
много интересного. Да, кстати, если тебе удобно говорить по-русски - говори, не
стесняйся. Русский - один из моих родных языков. В детстве в нашем доме
говорили сразу на многих языках. Но эту историю я тебе расскажу позже, если
захочешь.
Я охотно согласился перейти на русский, подивившись чистоте и
правильности языка, какую сегодня не всегда встретишь даже среди поголовно
считающих себя носителями высокой русской культуры свежих репатриантов из
бывшего Совка. Между тем, тот странный акцент, который я расслышал еще по
телефону, сохранился и в его русской речи. - Однако, откуда же он родом? Но это
так, второстепенно - подумал я. - А первостепенно: чего он от нас хочет? На этом
стоит сосредоточиться.
- Лет пять назад я вышел в запас, - продолжил Моти, - и начал работать
генеральным менеджером небольшого государственного электронного
предприятия "Метра-Бет" в Нетании.
- А, радарные антенны с фазированными решетками и коммуникационные
системы для мирных спутников-шпионов серии "Офир-Кей" - поднапрягши
память, блеснул эрудицией я.
- Точно, хотя про спутники ты, вроде бы, и знать не должен, эти данные до
сих пор считаются закрытыми.
- Ну, у нас, олим, свои источники информации, - усмехнулся я, - скрыть
что-нибудь в нашей маленькой стране очень трудно. Особенно среди людей, в
какой-то степени связанных с этими делами. - Я так и не помню, откуда я узнал
про "Метра-Бет". Наверное, ляпнул кто-то невзначай. А мозг зацепил и уложил на
нужную полочку. Вот и пригодилось. К чему только? Но, в любом случае -
ставлю себе плюс.
- Оказалось, что навыки, приобретенные за долгие годы службы в военнотехнической
разведке, весьма и весьма способствуют успешному продвижению в
бизнесе. За годы работы в "Метра-Бете" мне удалось заключить несколько
неслабых контрактов: с турками, латвийцами и даже (через голландцев) - с
саудовцами, на модификацию радионавигационных систем для их военновоздушных
сил и флотов. В общем, дела в фирме пошли так хорошо, что
пришедшее тогда к власти право-либеральное правительство решило срочно
приватизировать компанию для кого-то из своих. А эти свои, естественно, ни о
каких высоких технологиях ни сном, ни духом не ведают. И знать не хотят.
Новыми хозяевами стали пейсатый миллионер из Бней-Брака - держатель
куриной фермы и отставной пехотный генерал - поселенец. Ни о какой научнотехнической
политике и стратегии маркетинга в этом случае и речи быть не
могло. Понятное дело, их целью было перепродать фирму подороже в самые
кратчайшие сроки. В чем они и преуспели. Используя, кстати, мои связи на
полную катушку. Перекупившее "Метра-Бет" американское отделение
электронного концерна "Дроссельхаусс" незамедлительно прислало в Израиль
регионального директора по маркетингу. С первых же его слов стало ясно - наши
взгляды на будущее компании диаметрально противоположны. Мне
недвусмысленно было предложено уступить пост генерального менеджера комунибудь
более идеологически близкому новым боссам. Что я, не без удовольствия,
моментально и проделал. Конечно, меня проводили со всеми почестями и
соответствующей (немалой!) денежной компенсацией. С тех пор, а произошло
это около полугода назад, я свободен, у меня есть деньги и желание самому стать
большим боссом в хай-тековском бизнесе. Я ищу перспективное старт-аповское
предприятие, базирующееся на свежей технологической идее, в которое можно
вложить сравнительно небольшие деньги, мои обширные связи и знания и
попробовать вывести его на уровень фирм, признанных и оперирующих на ньюйоркской
бирже. Ну, как программка, впечатляет?
- Программка-то впечатляет. Но я, с некоторых пор, стал слегка
недоверчивым. Особенно - по отношению к местным бизнесменам. А потому -
заранее прошу прощения за бестактность - сразу поставлю вопрос ребром. Знаю,
в бизнесе так не принято. Но я и не стремлюсь раздувать щеки и выглядеть перед
вами крутым бизнесменом. Просто - спокойствие дороже. Да и время не хочется
тратить на пустые разговоры.
- По крайней мере - честно и логично, - усмехнулся Моти, - что ж, твое
право - спрашивай!
- Во-первых, почему именно "Крайо-Кон"? Из сотен технически
успешных старт-аповских проектов, тихо доживающих свои дни в Теплицах на
бескрайних просторах Израильщины, вы решили остановиться именно на нас.
Или - не знакомы с нашим (весьма проблематичным, честно говоря)
положением? И сразу - во-вторых: вы первый местный бизнесмен, который с
ходу не просит от нас денег, но - деньги предлагает. Как-то это не характерно
для деловых людей вообще и аборигенов, в частности. Все вместе приводит меня
в лучшем случае в недоумение.
- Не буду темнить, Марк, и отвечу на оба вопроса сразу. В сущности, ответ
на эти вопросы один: да, я вышел на вашу фирму не случайно. Я, как правило, для
получения важной деловой информации не листаю проспекты Министерств
Промышленности и Науки, но обращаюсь за советом к хорошо
информированным людям. Таким, как небезызвестный вам Арик Лиштман. Он,
как я уже сообщил тебе в начале нашей беседы, не только поведал мне об успехах
и проблемах "Крайо-Кона", но весьма подробно описал знАчимость вашего
изобретения и финансовое состояние компании. Более того, он высказал личный
интерес к данной технологии, считая ее развитие важным для безопасности
страны; но от своей организации оказать вам финансовую поддержку он сейчас
никак не может - новое правительство, увы, имеет другие приоритеты. Поэтому
Арик не только попросил, но и порекомендовал обратить на "Крайо-Кон" самое
пристальное внимание. Как бизнесмен, я охотно к его просьбе прислушался. А
как человек государственный и военный - не мог отказать такой рекомендации. К
тому же и деньги, которые я планирую вложить в наше дело - не только мои. Но
тут уж придется обойтись без комментариев. Понимаешь, Марик?
Понимать-то я все понимал. Еще до того, как задал Моти эти (почти
риторические) вопросы. Однако мне очень важно было услышать его ответ. И
убедиться в том, что тут, по крайней мере сначала, все чисто. Такой, пускай и
несколько необычный, источник поддержки нас вполне устраивал. От своих
серьезного подвоха мы не ожидали. Я обсудил с ребятами Мотино предложение,
и мы с ним ударили по рукам. Вернее, подписали контракт. Так полковник запаса
и бизнесмен Моти Ноффлер стал нашим директором по маркетингу и
обладателем определенной части акций "Крайо-Кона". Нам с Леонардом опять
пришлось поджаться. Ну что ж, лучше владеть хоть несколькими процентами
акций компании, которая чего-нибудь стоит, чем сидеть на контрольном пакете
бумажек, ценность которых не превышает стоимости соответствующей кучи
фантиков от конфет. Бизнес, а в особенности - Хай-Тековский бизнес, - жестокая
штука. Жадные и слабонервные здесь просто не выживают. Пусть не сразу, но я
все же осознал эту немудреную истину. И сумел убедить в ней Леонарда с
Федотычем. А была ли у нас альтернатива?
Жизнь вернулась в безлюдные помещения "Крайо-Кона". Был объявлен
аврал, и по команде "Свистать всех наверх!" из отпуска были отозваны все
(изрядно расслабившиеся за пару месяцев вынужденного безделья) работники
фирмы. Для разгона был срочно реанимирован "погорелый" демонстрационный
проект - Моти запланировал устроить большую показуху в Англии. С подачи
государственной аэрокосмической корпорации, которая, вняв его настойчивым
рекомендациям, любезно согласилась оказать нам моральную поддержку.
Одновременно он обратился за советом к одному своему дальнему
родственнику, который - совершенно случайно - оказался заместителем
министра экономики далекой Бразилии, населенной, как видно, не только
донами Педро, но и лицами вполне определенной национальности. (Уже позже я
узнал, что в Бразилии, стране, начисто лишенной расизма и национализма, евреи
составляют хотя и небольшую, но весьма влиятельную группу населения,
занимая командные посты в финансах, бизнесе и даже правительственных
структурах.) Друг этот - Срулик, как его называл Моти (да и все мы), или
Эшроел, как он именовался в Бразилии, - нанес неофициальный визит в Израиль,
где у него жила одна из жен. Тут мы с ним и познакомились. Он оказался
сибаритом, бойко говорил на иврите и, рисуя перед нами захватывающие
перспективы нашего латиноамериканского будущего, своим сладкоречием сумел
загипнотизировать даже такого интравертного типа, как Леонард. Несомненно,
дону Срулику был обещан немалый процент с осуществления каждой
латиноамериканской сделки. В бизнесе даже воробей не станет чирикать
задаром. ("К-к-апитализм-м!" - как выразительно говорил капитан ДанкоШварцнегер
в уморительно-дебильном боевике "Красная жара".)
Да, кстати говоря, у Моти оказались удивительные родственники. Во
множестве своем рассеянные по странам и континентам, они являлись нигде не
зарегистрированными членами личной агентурной сети господина Ноффлера. И
сетью этой Моти искусно пользовался, извлекая для себя, Израиля или "КрайоКона"
(подчас - довольно неожиданные) выгоды. К примеру, будучи на
демонстрационном показе в Англии, в один из свободных от раутов и
переговоров вечеров, Моти поинтересовался, как я отношусь к хорошей музыке.
Конечно, хитрый деловар прекрасно знал, что к хорошей музыке я отношусь с
особым пиететом. О чем я ему моментально и заявил. Тогда Моти объявил, чтобы
мы с Федотычем срочно подмылись, погладили шнурки и завязали галстуки, ибо
через двадцать минут мы едем на концерт группы "Дэр Стрейтс". На что я
ответил Моти, что, в качестве розыгрыша, он мог бы придумать что-нибудь более
умное. Ибо перед поездкой в Англию я внимательно изучил Интернетовские
сайты всех более-менее интересующих меня рок-групп (в том числе и "Дэр
Стрейтс") и, к своему величайшему сожалению, не обнаружил во время нашего
пребывания на Британских островах никаких привлекательных музыкальных
событий.
- Так что, - сказал я Моти, - не надо пудрить мне мозги. Никакой "Дэр
Стрейтс" сейчас в Лондоне, да и по всей Великобритании, не гастролирует.
О, это были мгновения маленького Мотиного триумфа! Он раздулся, как
павлин на токовище (или как там это у павлинов называется), и гордо заявил, что,
может быть, для простых обывателей концертов "Дэр Стрейтс" в Лондоне нет, а
для него, Моти Ноффлера, - есть! Сегодня, в одном из закрытых клубов в Сохо,
музыканты группы дают юбилейный концерт в чести двадцатипятилетия
ансамбля. Концерт эксклюзивный, приглашено не более пятисот человек, в том
числе принц Эдвард с женой, сэр Пол Маккартни с женой, сэр Энтони Хопкинс с
женой, сэр Фил Коллинз с очередной молодой супругой, сэр Элтон Джон (с
мужем?) и прочие знаменитости. И мы, "Крайо-Кон", - в числе приглашенных.
- Но Моти, дорогой, не слишком ли мелко мы плаваем, чтобы
присутствовать при таком событии? - в недоумении осведомился я. - Наша
фирма, хоть и обладает определенной потенциальной ценностью для британской
элиты (шутка!); но, все-таки, мы - не "Ай-Би-Эм" или "Кока-Кола".
- Фирма - не обладает, - прямо, по-военному, отрубил Моти, - зато лично
я, Моти Ноффлер, - обладаю! Лидер группы "Дэр Стрейтс", всемирно известный
гитарист, композитор и певец Марк Нопфлер - мой племянник. И братец его,
один из участников первого состава группы, - тоже, соответственно, - племянник.
Вот они-то, племяннички, и пригласили меня с моими коллегами на концерт!
Ну я и болван! Уже давно ломаю голову над тем, почему довольно редкая
и нехарактерная (даже для ашкеназов) фамилия нашего Моти мне много лет
хорошо знакома! Конечно же - Марк Нопфлер, лидер "Дэр Стрейтс"! Обе
фамилии до сих пор хранились в закоулках памяти, никак не пересекаясь, ибо
звучат слегка по-разному. В иврите нет разницы между буквами "Пэй" и "Фэй".
Потому-то Моти и зовется Ноффлером. Из энциклопедической справки в
Гибралтарской энциклопедии прог-рока я знал, что братья Нопфлеры выросли в
семье выходцев из Венгрии. Но с какой стороны это касается нашего Моти?
Разгадку этого кроссворда я получил, когда мы ехали в горбатом
лондонском такси в Сохо, на концерт, вместе с Мотиным повествованием об
удивительных приключениях его семьи в бурном двадцатом веке. Оказывается,
его отец, Иштван Нопфлер, родом из Венгрии. И, подобно многим молодым
евреям, населявшим в начале века распадающиеся подгнившие центральноевропейские
империи, по своим политическим убеждениям был близок к
коммунистам. После провала первой попытки коммунистического переворота в
Венгрии волна антибольшевистских репрессий, как и повсюду, в силу
всегдашней особой вовлеченности лиц еврейской национальности в мировое
переустройство, несла на себе мутную пену антисемитизма. Проще говоря, в
Венгрии начались погромы. И семья Нопфлеров вынуждена была бежать.
Воодушевленный красными флагами и идеей всеобщего равенства в бедности,
Иштван побежал на восток - в большевистскую Россию. Работал на тракторном
заводе в Харькове, учился на рабфаке в Москве, где, с детства владея венгерским
и немецким, а затем - русским, показал недюжинные способности и к восточным
языкам. Которыми он овладел во множестве и совершенстве. Понятное дело,
пролетарской революции такие люди были нужны не только (и не столько) для
ведения торговых переговоров. Не удивительно, что, спустя несколько лет
специальной подготовки, Иштван Нопфлер стал разъездным агентом
Коминтерна, а затем - агентом-нелегалом НКВД в Китае. Еще в Москве, в
Рабочем Университете, Иштван познакомился с очаровательной черновицкой
еврейкой Ханой. Впрочем, в профсоюзном билете она была записана Анной.
Перед отъездом в Китай молодые сыграли комсомольскую свадьбу. А через
несколько месяцев немногочисленная еврейская община Шанхая приняла в свои
ряды новых членов - семью торгового представителя нескольких австрийских и
немецких фирм Иштвана Нопфлера. Там, в Шанхае, и родились Пауль - старший
брат Моти, и сам полковник израильской армии - Моти Ноффлер. Уж не знаю,
чем конкретно занимался самый старший Нопфлер в Китае по линии разведки -
Моти в подробности не вдавался, хотя наверняка был посвящен. Между тем,
Иштван благополучно работал в Шанхае, как в предвоенные годы, так и во время
военного лихолетья. Японские оккупанты, хотя особой любви к евреям и не
испыт
...Поділитися у соцмережах
