Жанр: Триллер
Услышать Эмерсона и умереть
...ывали, но ради крохотной Шанхайской общины Аушвиц строить не стали.
Поэтому работа Шанхайского разведцентра не прерывалась ни на миг. Очевидно,
отец Моти был шпионом более искусным и удачливым, чем его всемирно
известный коллега - доктор Рихард Зорге, возделывавший те же нелегальные
нивы в соседней Японии. Иштван Нопфлер так и не был раскрыт местными
спецслужбами. Что, впрочем, не спасло его от печальной судьбы Зорге. Ибо
после войны на великой новой Родине Иштвана - в Советском Союзе,
беззаветному служению которой молодой коммунист отдал лучшие годы своей
жизни, наступило еще более сложное мирное время, с продолжением массовых
репрессий, тотальной подозрительностью и пещерным антисемитизмом.
Мотин отец был хорошим разведчиком. Он знал, что происходит в
послевоенном СССР. Знал, куда один за другим исчезают его коллеги из
зарубежных резидентур НКВД и разведуправления Генерального Штаба. Многие
из них по рождению были евреями. Ни один никогда не вернулся в свое, годами
тяжкого труда свитое, шпионское гнездо. Никто и никогда. Некоторые просто
пропали. Тихо и без шума. А кого-то гневно и публично обвинили во всех
смертных грехах и приговорили к смерти - как несчастных членов Еврейского
Антифашистского Комитета. Время катилось к делу врачей. Поэтому, когда
Иштван получил из Центра вызов на собеседование в Москву, никаких иллюзий
по поводу своей собственной судьбы он, изрядно помудревший и
подрастерявший за годы, проведенные вдали от коммунистической истерии,
несмотря на былые ярко-красные убеждения, не строил. Но отказаться от
возвращения Иштван не смог - понятия чести и воинского долга не были для него
пустыми словами. А смог - не потянуть за собой семью. Более того, в серьезном
разговоре с Ханой он завещал ей никогда не возвращаться в СССР, да и из
Шанхая бежать как можно скорее - вот-вот местные коммуняки наберут полную
силу. А тогда и тут - начнется.
Хана была мужественной женщиной. И завет покинувшего семью супруга
выполнила без колебаний. Они бежали из Шанхая. Куда? В этом у Ханы не было
никаких сомнений. В Шанхайской общине преобладали сильные сионистские
настроения. Тогда же Хана открыла для себя иудаизм - цементирующие всех
евреев идеи избранности единым Б-гом. К тому же, именно в эти годы
Всевышний сотворил реальное чудо - на карте мира появилось независимое
государство Израиль. Дом для всех евреев. Пристанище для выживших. Будущее
для детей. Как и у миллионов других евреев до и после Ханы, возможный
конечный пункт бегства был только один - Израиль. (Я и сам прошел этим
путем!). "В следующем году - в Иерусалиме!"
Следующий год семейство Нопфлеров встретило не в Иерусалиме, а в
киббуце Дгания Алеф, что вблизи озера Кинерет. Хана работала там медсестрой,
а юный Моти собирал финики и ходил в киббуцную школу. Путешествие в
Землю Обетованную не прошло для семьи без потерь. Брат Моти, Пауль, наотрез
отказался ехать в никому не известную Палестину. Даже если это и родина
предков. Юношу притягивала европейская культура, он был щедро музыкально
одарен и опасался не найти в далекой пустынной провинции приложения своему
таланту. Пауль расстался с матерью и младшим братом, перебрался в Гонконг, а
оттуда, получив Британское гражданство, - в Англию. Где и осел, став Полом,
основателем английской ветви семейства Нопфлеров, владельцем крупной
кинопродюссерской компании и отцом знаменитых рок-музыкантов.
Так, по дороге на концерт, я получил ответ сразу на две мучивших меня
загадки: с какого боку связаны "Дэр Стрейтс" и наш директор по маркетингу, а
также - откуда у него, у Моти, этот странный легкий акцент. В семье Нопфлеров
говорили по-русски и немного по-венгерски. Но, в дополнение ко всему,
мальчонка-то ходил в китайскую школу! Да и на улицах Шанхая общался, в
основном, со сверстниками-китайчатами. Что, в совокупности, и создало этот
культурно-лингвистический курьез - хорошо образованного израильтянина,
говорившего на всех доступных ему языках с китайско-венгерским акцентом.
Фрагмент вокодированного телефонного разговора через войс-чат линию
порнографического Веб-сайта "Грязное гнездышко",
между полковником Саудом Даммадом и Себастианом Фернандесом,
сентябрь 199* года, 9 часов утра по Гринвичу
(перевод с испанского)
- Себастиан, переговоры с этими вонючими израильтянами недопустимо
затягиваются. Вы клятвенно обещали завершить сделку в течение недели. Все
работы по проекту "Благословение Пророка" остановлены в связи с
невозможностью проверки допустимых параметров инициирующего устройства.
Предсказанное аналитиками потепление политического климата на Ближнем
Востоке не оставляет нам времени на колебания. Испытания должны быть
завершены еще в этом году. Но все зацикливается на этих проклятых
переключателях. Мы оставили все попытки скопировать русскую технологию
инициации. Мессопотамские коллеги продолжают биться над ней, но до сих пор
так и остается непонятным - как она работает и работает ли вообще. Мы
поставили на "Крайо-Кон". Когда же вы подпишите договор, и лаборатории
"Заповедника" получат опытные образцы и технологические карты?
- Все шло по плану, полковник, до самого последнего момента.
Руководство "Эл-Ди-Компа" практически договорилось по всем пунктам
договора с директором фирмы по маркетингу господином Ноффлером. Однако
руководитель "Крайо-Кона", доктор Марк Альперин, высказал несогласие
именно с теми параграфами, которые позволяют нам быстро продвинуть работу
по проекту. И отказался подписывать договор в целом. Он стал очень осторожен
после Гонконга, этот еврейчик.
- Мы предприняли все усилия к тому, чтобы максимально осложнить
финансовое положение их компании. Вы и не подозреваете, во что нам обошлась
организация компромата на "Крайо-Кон" в Англии, где они почти договорились
с "Бритиш Сателлайт Коммюникейшн". Им теперь просто-напросто не с кем
договариваться, кроме как с концерном Ортеза. Надеюсь, это-то они понимают?
- Понимают. Однако Ортез сделал опрометчивый шаг, заплатив им
довольно большую сумму за эксклюзивность. Эти деньги, как я понимаю, еще не
закончились, и Альперин рассчитывает протянуть время, выбивая более
приемлемые, по его разумению, условия контракта.
- И как долго, по вашему, Себастиан, мнению, может затянуться отсрочка
с подписанием?
- Вчера Альперин заявил о продлении переговоров на месяц.
- На месяц? Вы понимаете, что даже недельная отсрочка срывает все наши
планы? Неужели нет способов склонить его к согласию? Предложите денег, бабу,
мальчика, в конце концов!
- А чем же мы, по вашему мнению, занимались всю последнюю неделю?
Но чем больше мы ему предлагаем, тем подозрительнее он становится. Нам
удалось полностью убедить его менеджера, этого Ноффлера. Но и ему не удается
сдвинуть Альперина с той позиции, которую он занял. А именно он, Альперин,
является основным держателем акций и, соответственно, владеет правом
решающей подписи.
- Значит, вся проблема только в одном человеке? Помните, как говорил
русский вождь Сталин: "Есть человек - есть проблема. Нету человека - ...". В
общем, не мне вас учить, Себастиан. Только - быстро и чисто. Чтобы другие
директора не вздумали корячиться. Думаю, лишившись лидера, они все будут
деморализованы настолько, что дальше дела пойдут без препятствий.
- Приказ понял, господин полковник. Где-нибудь в Европе нам было бы не
просто сделать все чисто. Но, на нашу удачу, здесь - Бразилия. Ждите рапорта об
успешном выполнении.
- На все воля Аллаха, Себастиан. Хотя вы, неверные, к осознанию этого
простого факта еще не пришли.
Фрагмент вокодированного телефонного разговора по
индивидуальному спутниковому каналу глобальной сети "Иридиум"
между Моти Ноффлером и анонимным абонентом в Израиле,
сентябрь 199* года, 10 часов утра по Гринвичу
(перевод с иврита)
- На прошлой неделе успешно прошли испытания силиконовых подложек
для переключателей с имплантированным фантомом. Инженеры с "Исра-Тек
Семикондактор" предлагают два варианта активации фантома: от внешнего
сенсора или по сигналу со спутникового трансмиттера. Подложки переданы в
Неватим для изготовления матриц. Однако Леонард не соглашается запускать
новую серию до возвращения Марка. Окончательный тест с готовыми изделиями
можно будет произвести только по вашему приезду. Таким образом, все действия
по операции "Подкидыш" приостановлены. Алеф опасается, что наши
подопечные в силу ряда причин очень торопятся. А потому могут попытаться
найти другой вариант активации устройства. И тогда... "Подкидыш" - наш
последний шанс деликатно решить эту проблему. Мне бы очень не хотелось
доводить до крайних мер. В чем проблема, Моти?
- Альперин заподозрил бразильцев в нечистой игре. Он опасается
повторения гонконгского варианта, а потому напрочь отказывается подписывать
договор, содержащий так интересующие наших подопечных пункты.
- Да, в чутье ему не откажешь.
- Это не только чутье. Он очень умен. Его насторожила помпа, с которой
нас тут принимают и натиск, с которым ведут переговоры бразильские партнеры.
Латиноамериканцы, как всегда, переигрывают. В последние дни они, очевидно,
получили приказ сбавить обороты. Но зерно сомнения уже проросло - Марк
объявил о возможности пролонгации переговоров на месяц.
- Это станет катастрофой. "Заповедник" ждать не станет. Неужели нет
никакой возможности убедить Альперина согласиться?
- Мои возможности исчерпаны. Остается одно - раскрыть ему план
операции "Подкидыш" и заставить помогать нам сознательно.
- Ни в коем случае! Запрещаю вам даже думать об этом! Вы понимаете,
сколько сил вложено в эту операцию и какой сетью мы рискуем в случае даже
непреднамеренной утечки информации от сотрудников "Крайо-Кона"?
- Гимел, я опасаюсь, что наши контрагенты попытаются найти выход из
переговорного тупика своими методами. Я думаю, вполне понятно, чем это
чревато?
- Э-э, Моти, да вы, никак, стали сентиментальны? Расслабились,
возрастные явления? Я помню, как решительно вы действовали в ходе операции
"Гефестус", в 72-м. Если бы тогда мы проявили подобную чувствительность,
сейчас некому было бы вести эту беседу. А ведь успех "Подкидыша" неизмеримо
значительнее всего того, что мы достигли в результате "Гефестуса". Это не
столько проблема национальной безопасности, сколько вопрос о выживании
нашего государства. И если противная сторона берется сама найти выход из
общего тупика, самое разумное - не препятствовать ей в этом. Попытайтесь,
конечно, не доводить до крайностей, но...
- Я попробую в последний раз нажать на Альперина. Уж и не знаю, что
ему соврать. Пожелайте мне удачи, Гимел. А если нет, то будь мы все прокляты!
- Мы прокляты изначально. С первых мгновений, сразу же после того, как
согласились играть в эти игры. Мы - низшие из шудр, неприкасаемые. К
счастью, не многие знают об этом. Но и те, кто никогда не узнает, будут
нормально жить только потому, что мы делаем эту грязную работу. Я желаю
удачи нашему "Подкидышу"!
Часть четвертая
"Родизио", устроенный на берегу одного из находящихся вблизи СанПауло
озер, давших название знаменитой трассе автогонок Формулы-Один -
Интерлагос, проложенной именно в этом живописном месте, оказался весьма и
весьма приятственным заведением. Изрядно поднаторевший в бразильской
мясной кухне, перепробовавший как элитные двадцати-реаловые "родизио", так
и гигантские взлетно-посадочные залы общедоступных шести-реаловых
"чурраскарий", Марк был приятно удивлен ассортиментом этой сравнительно
небольшой и относительно дешевой едальни. Раздраженный последними (равно
как и предшествующими им) переговорными днями, Ортез решил и сам
расслабиться за доброй трапезой и, возможно, в очередной раз хоть чем-то
умаслить своих несговорчивых партнеров. А потому привез концессионеров в это
малоизвестное широким массам едоков заведение для перекуса (чем Б-г послал!)
и неформального продолжения деловых переговоров.
В этот день верховное существо послало этому "родизио", в дополнение к
стандартному набору из десяти-пятнадцати различных мясных блюд,
приготовленных на гратаре, никогда мною до того не виданных жареных
маленьких птичек, похожих на перепелок, и нежнейшие телячьи ребрышки с
грудинкой, приправленные острым винным соусом. Молодые доны-официанты,
вооруженные гигантскими саблеобразными шампурами, на которых были
нанизаны куски мяса, индюшачьи сердечки, куриные желудочки, а также уже
упомянутые птички и ребрышки, вились вокруг нашего стола как грифы у павшей
лошади. Но, в отличие от пернатых хищников, парни не рвали с нас сытные
мясные куски, а поминутно отрезали от шипящих на шампурах деликатесов
сочные пласты и подкладывали в наши тарелки. Стоящие возле каждого едока
похожие на песочные часы двуконусообразные индикаторы были повернуты
зеленой шляпкой-глазком вверх, что по законам "родизио" означало - пиршество
продолжается! ("Шоу маст гоу он!" - как очень уместно заметил великий
Фредди Меркюри незадолго до своего расставания с нашим полисексуальным
миром.) По тем же самым законам на один раз уплаченную при входе сумму (от
двадцати до шести реалов) мясо можно было рубать до отвала. В момент отвала
следовало перевернуть часы-индикатор красной шляпкой вверх и кружение
официантов вокруг отвалившегося едока прекращалось. Что мы с Моти, спустя
каких-нибудь двадцать минут, и сделали. Я ощущал себя плотно набитым мясом
аэростатом. Моти, судя по томному взгляду и бессильным жестам, испытывал
сходные ощущения. Я заказал по банке "Гуараны" для охлаждения тяжко
трудившихся желудков и с удивлением воззрился на да Сильвейру и Ортеза,
начавших трапезу одновременно с нами, однако, судя по набранному темпу и
весело горящим зеленым глазкам индикаторов, только приближавшихся к апогею
этого крайне важного для каждого аутентичного бразильянца процесса. "Да,
слабаки мы все по сравнению с ними, - с уважением подумал я, - а ведь дома я
прохожу как едок-профессионал! Здесь мне не светит играть даже за дворовую
едоцкую команду! А ведь на вид - не толстые. И куда все влазит?"
Мысли лениво переползали между извилинами в поисках объяснения
наблюдаемого феномена. Ничего более умного, чем провал мясных продуктов в
пятое измерение с последующим строительством мясных миров в удаленных
параллельных вселенных, в голову не приходило. Какое-то время я меланхолично
развлекал себя вариациями на научно-фантастические темы, но это быстро
наскучило. Хлебнув холодно-бодрящей "Гуараны", я обернулся к Моти с целью
продолжить наш бесконечный разговор про "подписывать - не подписывать".
Что-то подсказывало мне - в таком виде подписывать договор с бразильцами
нельзя. Я элементарно боялся, что для "Крайо-Кона" поспешность может
обернуться тяжелыми последствиями. Какая разведка или контрразведка спасет
нас на этот раз? Лимит везения не бесконечен. Нет, уж лучше подождать. Никуда
бразильцы от нас не денутся. Тут уж и слепоглухонемой ощутил бы, как они
хотят наложить лапу на "Крайо-Коновскую" технологию. Потерпят еще
месячишко, а там, глядишь, и сами откажутся от кабальных для нашей фирмы
пунктов договора.
Точка зрения Моти была прямо противоположна моей. Он уже неделю
пытался убедить меня в том, что финансовое положение "Крайо-Кона" крайне
хреновое (увы, правда); что, после провала в Англии, бразильцы - наш последний
потенциальный клиент; и что, если мы немедленно не подпишем с ними договор,
технологию все равно переизобретут (а скорее - выкрадут, мы ведь уже
достаточно назвонили по всему свету) и пустят в оборот какие-нибудь гиганты
вроде "Америкен Сьюперкондакторс". И тогда нашей фирме придет полный
кукец. Интересно, что почти по всем пунктам я был с Моти полностью согласен.
Тем не менее я, безо всяких на то видимых оснований, трансцендентно, был
абсолютно уверен: подпиши мы договор в таком виде, в каком нам его
предлагают заключить сейчас, - кукец "Крайо-Кону" придет значительно раньше.
И, притом, куда как более полный.
Между тем, мясное пиршество подходило к концу. Оказалось, что даже
наши неутомимые в этом виде спорта бразильские коллеги обладают вполне
конечной грузоприемностью. Первым сдался интеллигентный да Сильвейра, а за
ним повернул индикатор красным глазком кверху и его сыто порыгивающий
босс. Слабаки-израильтяне с ужасом отказались от предложенных на десерт
жареных бананов в медовом соусе. Но вот на крем-папайю мы дружно
согласились: взбитое с мякотью пахучей папайи мороженое внесло
умиротворяющее равновесие в тяжело загруженные мясом невинно убиенных
животных желудки. Ужасно не хотелось снова возвращаться к переговорной
тягомотине. Сам я и не представлял, как выбраться из порочного круга сомнений,
недоверия и почти физического давления со стороны начинающих нервничать
бразильцев. На помощь Моти рассчитывать бесполезно - его позиция кристально
ясна. Федотыч - вообще не боец на этом фронте. Его задача - проконтролировать
технические аспекты заключаемого договора. Я пытался найти правильную
линию поведения, прекрасно осознавая всю иллюзорность подобных попыток.
Обильная трапеза вполне оправдывала установившееся в салоне "Ягуара"
молчание. Изредка Моти с Ортезом перекидывались ничего не значащими
словами. Я тупо смотрел в окно на мелькавшие по обеим сторонам втекающего в
центр Сан-Пауло хайуэя рекламные щиты. "Кофе Пеле", продукция пивной
фирмы "Антарктика" (классное пиво, кстати, да и "Гуарана" даст сто очков
вперед всяким там "Пепси-Кокам"!), новая модель "Фольсваген-Сантос",
всепроникающий зубной "Колгейт", черные презервативы "Блэк Джек",
строенный медальный профиль с надписью "Эмерсон, Лэйк анд Палмер",
красочное приглашение посетить карнавал в Байе... ЧТО???!!! Какие такие
"Эмерсон, Лэйк анд Палмер"?! О, какой же я идиот ! Я вдруг вспомнил, что еще
пару месяцев назад в Интернете читал объявление о гастролях "ЭЛП" в Южной
Америке как раз этой осенью. Еще посетовал тогда Федотычу, что никак не
получается пересечься в Бразилии ни с концертами любимой группы, ни с
бразильским этапом автогонок "Формулы-Один". Ну мог ли я тогда думать, что
переговоры затянутся на такой долгий срок и мне придется тут куковать как раз
до анонсированного тура?
Марик заметно оживился и попросил водителя притормозить на обочине у
одного из приглянувшихся ему рекламных щитов. Постер концерта почти
полностью копировал обложку Эмерсоновской "Трилогии" - три наложенных и
слегка сдвинутых, как на медалях с Лениным-Сталиным, профиля - Эмерсона,
Лэйка и Палмера. Молодых, розовых, длинноволосых. А внизу - даты концертов.
Один концерт - в Сан-Пауло. Сегодня. И два - в Рио-де-Жанейро. Завтра и
послезавтра. Марик жестом показал водителю "Ягуара", что можно двигаться
дальше и обратился к джинсово-цепочечному Ортезу:
- А скажите, Марсио, вы, случайно, прогрессивным роком не увлекаетесь?
- Не-а-а, - врастяжку, копируя говорок героев классических вестернов,
ответил Ортез. - А что, Марк, вас заинтересовали концерты Эмерсона? Я что-то
читал про их приезд во вчерашней местной газете. Но - пропустил между ушей.
Я, Марк, не по этому делу. Мне нужно что-нибудь потяжелее. Вот если бы
приехали "Пёрплы" или "Блэк Саббат"!.. Или - "Цеппелины" вдруг собрались
бы... Эмерсон для меня слишком академичен. Драйв не тот. Хотите попасть на
концерт?
- Хочу? Не просто хочу - страстно желаю! Да и Федотыч, уверен, не
откажется! - с плохо скрываемой радостью возопил Марик.
- Сейчас устроим, - улыбнулся Ортез, - для настоящего бразильца
исполнить желание гостя и коллеги - дело чести.
Он потянулся к мобильному телефону и начал что-то оживленно
обсуждать на португальском. Спустя несколько минут Ортез с деловым видом
захлопнул свою "Моторолу-Титаниум" и, хитро прищурившись, начал излагать.
Было явственно видно - этот ловчила что-то задумал:
- С сегодняшним концертом есть проблемы. Остались билеты только на
плохие места. Такие концерты, как правило, у нас проводятся в самых больших
танцевальных залах. Места на площадке перед сценой - хорошие. Там все
слышно и видно. А вот по бокам, откуда публика обычно наблюдает за самбойрумбой,
места считаются плохими. Слышно, в основном, только боковые басовые
динамики, а за происходящим на сцене можно наблюдать в основном по
расположенным по обеим сторонам сцены гигантским телеэкранам. В общем -
никакого кайфа - лучше диск послушать. К тому же, концерт начинается через
два часа. Нам никак не успеть заехать в отель за вашим коллегой и добраться до
танцзала. В Сан-Пауло начинается час пик - сами видите.
Улыбка сползла с лица Марика. Заметив это, Ортез поспешил продолжить:
- Впрочем, расстраиваться по поводу пропущенного сегодня концерта не
стоит. Я вам могу предложить вариант получше. Оцените, Марк! Честно говоря,
все мы слегка подустали от этих (не буду кокетничать - чрезмерно
затянувшихся!) переговоров. Уместно на пару дней взять тайм-аут. Для
умственного отдохновения и раздельного обдумывания статус-кво. Что вы
скажите по поводу двухдневного тура в Рио-де-Жанейро с посещением пляжа
КопАкабана, а также завтрашнего (и, если пожелаете, - послезавтрашнего)
концерта вашей любимой группы? Все расходы по этому туру для вас, Марк, и
господ Моти и Фьедотица (так, на португало-еврейский манер, Ортез поименовал
Федотыча) наша компания берет на себя. Билеты на авиа-шаттл до Рио и номерасвиты
в отеле "Премьер-Копакабана" на ваши имена уже заказаны. Билеты на
концерт (на хорошие места, естественно!) - тоже. Вперед, да?!
Марик In Rock
"Завтра первый твой урок!
Мама, что такое "Рок"?
РОК? По-моему - судьба.
Если - так, тогда - труба!.."
Группа "Театр", из концерта
"Дети Доктора Спока",
Магнитофонный альбом 1986 года
А началось все с Герки-КрокОдила. Именно так, с ударением на втором
"о", именовали в кругу продвинутой кишиневской молодежи этого долговязого
патлатого подростка, всегда таскавшего с собой какие-то пластинки и
магнитофонные катушки с пленкой. Герка был фанат просочившейся к нам с
идеологически враждебного Запада чуждой настоящим пионерскокомсомольским
сердцам рок-музыки. А кликуху "КрокОдил" он получил, как это
ни покажется странным, из-за имени. Полное имя, данное ему получившей
гуманитарное образование и (почему-то) влюбленной в творчество Ибсена
мамочкой, было Генрик. При этом, от куда как менее утонченного, казацких
кровей папочки, Генрик унаследовал типичную славянскую внешность. А потому
звали его то Геркой, то Генкой, но никогда - Генриком. А где Гена - там, по
аналогии с популярным мультфильмом про Чебурашку, автоматически
напрашивается приставка "Крокодил". С другой стороны, парень Герка был
вполне симпатичный, лицом (чаще всего!) совсем не зеленый, что и побудило
народ перекрестить его из "крокодИла" в "КрокОдила".
Я познакомился с Геркой в последнем, августовском, месяце летних
каникул, разделяющих веселый и беззаботный девятый класс от обещавшего быть
совсем не легким десятого. Да, все желающие поступить в институты и
университеты отличники и хорошисты не ждали от грядущего учебного года
никаких поблажек. Репетиторы к выпускным экзаменам, репетиторы к
поступлению в университеты, институты и даже военные училища - у многих
это началось уже в девятом классе. А мне, широко известному (в узких кругах)
высоко поставленной планкой запросов и завышенной (по мнению многих - как
ровесников, так и взрослых) самооценкой, хотелось дерзнуть и поступить не
куда-нибудь, но - в знаменитый московский Физтех. Куда, следуя настроениям
установившегося полусмутного времени, из неарийской молодежи брали только
детей и внуков, уже подтвердивших свою лояльность великой
интернациональной державе академиков-космополитов, а также (иногда) - и
отпрысков - тоже не блистающей расовой чистотой - бомондно-торговой элиты.
Понятное дело, ни к первой, ни ко второй категории абитуриентов я не
принадлежал. Так что замах был сделан весьма серьезный. Именно потому так
истово-бесшабашно (и - немного истерично) гулялось в то лето. Многое было
впервые: впервые надрался до положения риз, впервые шмальнул косячок с
планом, впервые достаточно близко подобрался к великой подростковой тайне:
чем же все-таки занимаются мальчики с девочками, когда родителей нет дома.
Но все эти забавные проишествия лежат далеко за рамками нашей Истории о
Роке. Истории, начавшейся тем жарким летом и, под давлением прошедших
десятилетий, к моменту нашего повествования просочившейся сквозь
каменистую пустыню Негева аккурат в другое полушарие - к окрестностям
города Январьской реки - Рио-де-Жанейро.
Место генезиса было довольно прозаичным - знаменитый в описываемые
времена кишиневский вещевой рынок - толкучка, толчок, или - как это было
принято в фарцово-хипповых кругах - "туча". Описываемым летом туча,
подчиняясь разрешительно-запретительным указаниям местных властей
(вынужденных компенсировать отсутствие товаров в государственных магазинах
присутствием этого чуждого развитому социализму клоповника) мигрировала по
окраинам белокаменной столицы одной из "братских республик сестер -
орденоносной Советской Молдавии". Проникновение враждебной
потребительской идеологии (по мнению тогдашних унылых идеологов развитого
социализма заключенной в разнообразных товарах народного потребления) было
дозволено только один день в неделю - по воскресеньям. В то памятное
воскресенье туча собралась на крутых склонах кишиневского Телецентра - как
раз на том холме, где была проложена трасса всесоюзно известного мотокросса
на приз космонавта Юрия Гагарина (с участием спортсменов братских
Чехословакии и Болгарии, а также пока еще вполне сестринской Румынии).
Я попал на тучу совсем не случайно. Случилось так, что, в добавок к
определенным способностям в точных науках и лихо подвешенному языку, у
меня случился еще один, весьма ценный для окружающих, талант: с
непревзойденной безошибочностью определять фирменную принадлежность
основного предмета культового облачения советской молодежи того времени -
серо-синих, трущихся в замечательный белый цвет, жестко стоящих, усеянных
строчками, заклепками и лейблами, на
...Поділитися у соцмережах
