Жанр: Триллер
Услышать Эмерсона и умереть
...стоящих американских джинсов.
Родственники и друзья, друзья друзей, одноклассники и даже не всегда знакомые
- все считали меня признанным экспертом по джинсОвому делу. Может быть
потому, что именно у меня - первого в нашей школе - появились настоящие
штаны. И не какие-нибудь березкинские "Райфела", а редкие, подлинной
"левисОвской" выпечки американские рабочие шаровары модели "Виар Слэкс
Райдер" - с задними карманами на зипперах с висюльками - которые я самолично
приобрел на подаренные бабушками шестьдесят пять рублей у заезжего
полутрезвого морячка в славном придунайском городе Измаиле. Именно там, в
Измаиле, бродя по маленькому, но богатому на джинсУ припортовому толчку, я
прочувствовал тайные сигналы, которые ему эмитировали: и настоящая,
пилящаяся, денимовская ткань, и двойная строчка, и специальные зиппера, и
заклепки, и кожаные этикетки-лейблы, и разноцветные вышитые флажки с
зарегистрированными торговыми марками фирм-производителей. Никто и
никогда не смог бы подсунуть мне какую-нибудь (пусть даже прекрасно
слепленную!) котлету местного цыганского пошива, изготовленную в
близлежащем таборе-стационаре из крашеной лихими одесскими цеховиками
мешковины. С легкостью и брезгливой улыбкой отметался не только
отечественный самострок, но и малокачественные польско-югославские клоны
известных фирм, а также вошедшие на короткое время в моду итальянские
штанцы с вышивкой и плетенкой-косичкам (почему-то именовавшиеся тогда
"аллюровскими"). Нет, только подлинные, аутентичные "Ли", "Левисы",
"Райфлы", "Вранглеры" и "Ю.С. Топы" излучали подходящую ауру.
Сомнительными, но допущенными к ношению в приличном обществе, считались
"Ли-Купер" и редкий, восхитительно лазоревый "Лоис". И уж совсем никто
тогда даже не предполагал, что какие-то там "Гэп", "Гуччи" и "Кальвин Кляйн" -
это тоже джинсы. (Я, впрочем, и сегодня так не считаю - ну не сигналят все эти
новоделы, хоть ты тресни !)
Кому только мне не довелось помогать в приобретении модных штанов!
Даже глава местных уркаганов, полудебильный Сенечка Соловьев (впоследствии
прославившийся тем, что в споре за бутылку пива насмерть покОцал отверткой
своего не менее дебильного старшего братца Ляку), и тот однажды подвалил ко
мне со словами: "Ну ты, жидя,.. типа, в общем - маланец, мне тут джинЫ
притаЩЧили. Посмотри, будь, корешем, фирмОвые, а? А мы тебя это... того,
шмонать не будем!" (К слову сказать, акция по обмену экспертизы на пакт о
ненападении была-таки проведена - к общему удовлетворению обеих сторон).
Вообще-то я любил ходить на тучу. Для нас, городской молодежи
середины семидесятых, толкучка была одной из щелей в сильно проржавевшем
железном занавесе. Затхлая атмосфера казенной полутоталитарной идеологии
"развитого социализма" уже была изрядно разряжена вещавшими на всех волнах
и ловко пробивающимися через "глушилки" радиоголосами, появляющимися на
экранах кинотеатров фильмами "прогрессивных" западных режиссеров,
великолепно переведенной западной, а также великой отечественной научнофантастической
литературой, ну и, конечно, рассказами немногих побывавших
"за бугром" очевидцев. Туча добавляла к трансцендентному духовному волнению
солидные материальные аргументы: в виде всякого доселе невиданного
зарубежного барахла: джинсов, курток, дубленок, косметики, японской и
гонконговской электроники, пластинок и постеров. Именно вещевой рынок
доказывал, что увиденные в кино интерьеры - это не тени загробного мира, а
вполне доступные, удобные и нужные вещи. Которыми можно и нужно
пользоваться. (Если есть деньги, конечно!) Нет, молодые того времени не были
бездуховными рабами вещей. Даже, скорее, наоборот - анти-мещанами и
наивными идеалистами. Но для нас существовало несколько вполне
определенных вещей-символов. Превратившихся в нечто почти сакральное
именно потому, что в родной Совдепии, сконцентрированной на производстве и
перепроизводстве миллионов тонн дурного смертоносного железа, не было (да и
не могло быть!) ничего подобного. А посему, ассоциировались все эти товары
народного потребления с царящим там, за занавесом, вольным духом и свободой.
Значит - становились культовыми! К таким вещам-символам, несомненно,
следует отнести джинсы. И - пластинки с полузапрещенной рок-музыкой. Но о
музыке - немного после. А сейчас - вернемся на тучу. Куда в тот день мы
пришли вместе с моим давним школьным другом и соседом по улице Болгарской
Санькой Бурлаковым. Санька, единственный сын не сильно богатых (но сильно
поддающих) работяг, два прошедших летних месяца подрабатывал на разгрузке
вагонов. И - накопил необходимую на настоящие штаны сумму. Конечно же, без
моего участия такая покупка не могла состояться!
Подходящий экземпляр нашелся на удивление быстро. Это был почти что
не застиранный, темносеро-синий экземпляр знаменитых многослойных "Ю.Эс.
Топ". Я тщательно проинспектировал зиппер, строчку и флажок, и кивком
головы показал: "Берем!" Такими штанами можно было гордиться. В отдаленном
от портов и границ Кишиневе "Топы" попадались крайне редко. Не сильно
портил их и единственный обнаруженный дефект - протертая до дыр чьими-то
могучими яйцам мотня. Видно было, что предыдущий хозяин носил штаны
аккуратно, но - интенсивно. Дыры в промежности устранялись элементарно -
наложением аккуратных замшевых заплаток - "седла". Джинсы с "седлом"
считались особым шиком. А портной из местного студенческого ателье, всем
хорошо известный дядя Хаим Маркович Засольцер, за какой-нибудь червонец
изготовляет из старой замшевой сумочки великолепные "сёдла". И стоили штаны
вполне пристойно - хватало и на седло и на то, чтобы сегодня же вечером всей
веселой компанией обмыть обновку. Санька отстегнул продавцу - прикинутому
в незапиленный "Райфеловый" костюм невысокому меланхоличному одесситу -
пять червонцев и начал аккуратно заворачивать ценный штан в газету. В этот
момент к честнОй компании подскочил какой-то долговязый парень в
застиранных болгарских штанах "Рила" (или - "Рыло", как их именовали
счастливые обладатели более культовых объектов ношения на заднице), начал
хватать одессита за локоть и бормотать, что штаны были забиты за ним, и он
только отскочил на час за бабулинами - ему, мол, червонца не хватало.
Совершивший удачную сделку продавец беззлобно, но твердо изрек эпохальную
фразу, часто используемую впоследствии как мною самим, так и всеми ребятами
из нашей компании: "Если баклан опоздал - значит баклан пролетел! Пока я
думал - чувак уже ушел! Кто первый башляет - тот первый и гребет. Отвали,
гнида!". Монолитная правота этой простой, но сказанной с большим чувством
сентенции, пулей вошла в сердце и душу "рыло-носного" незнакомца.
Долговязый сник, встряхнул длинными сальными волосами и печально побрел
вниз по торговому ряду. На его узкой спине явственно проступало отчаяние.
- Слушай, Марик, а ведь я его знаю ! - сказал Санька. - Сдается мне, что
этот чувак - наш новый сосед. И учиться будет в нашей школе.
- Да ну, - усомнился я, - откуда у нас во дворе новые пацаны?
- Как откуда? Шполянкеры еще в июне отъехали в свой ИзраИль. Ты чо
думаешь, хавира пустовать будет? Вот этого, кажись, и подселили. Не самого,
конечно - с папашей и мамашей. Давай познакомимся? А то как-то неудобно,
сломали новому соседу кайф... Эй, длинный, подь сюда, кому говорю?
"Длинный" обернулся. Оказалось, что он и впрямь - наш новый сосед.
Через пять минут мы втроем уже оживленно болтали, попивая у бочки пиво и
заедая его купленными здесь же солеными лиманскими бычками. Говорили сразу
обо всем - о джинсах, школе, порнографических журналах и имеющему к
означенными журналам самое непосредственное отношение слабом поле. Ну и,
конечно, о популярной среди молодежи, нет, больше чем популярной -
культовой - рок-музыке. В которой новый знакомец, которого звали, как это не
сложно догадаться, Геркой, оказался большим дОкой. Колокола судьбы
трезвонили во всю мощь. Однако, как это чаще всего и бывает, их тогда никто не
услышал...
До встречи с КрокОдилом я считал себя вполне современным пОдростком:
советскую эстраду (Лещенко, Ободзинский, восходящая Пугачева)
демонстративно презирал; на концерты предложенной ленинским комсомолом
альтернативы тлетворному влиянию Запада - року (коей в то время являлись
Вокально Инструментальные Ансамбли - ВИА, в репертуаре которых должно
было быть не менее 95% песен, сочиненных членами Союза Советских
Композиторов) не посещал, а слушал веселое и тогда еще идеологически не
сильно замусоренное патриотизмом Румынское радио. Был знаком, конечно, и с
творчеством Ливерпульской Четверки - "БитлОв", пару разу у соседафарцовщика
Грини-Ювелира слушал записанный на бобинный
стереомагнитофон Пёрпловский "МэшИн Хэд" (или "МОйшин Хэд", как модно
было говорить на стритУ). Послушивал музыкальные передачи "Голоса
Америки", Новгородцева Севу-Севу (который - "г-о-о-ород Лындн, Бы-Бы-Ссси"),
ну и одну из самых серьезных музыкальных передач того времени - едва
пробивающуюся через рев глушилок воскресную передачу "По заявкам
радиослушателей" румынской редакции "Радио Свободная Европа" - "Еуропа
Либерэ". Все перечисленное позволяло ловко щеголять модными именами,
принадлежащими миру современной музыки. Что в те времена выполняло
немаловажную роль кодов доступа в определенные слои молодежного
сообщества. Как раз те слои, к которым вся городская молодежь тянулась. Но не
каждый мог туда попасть. Оценивая и переоценивая себя по прошествии многих
лет, я честно сознаюсь в том, что был не очень глуп и очень амбициозен.
Нахватанность легко позволяла мне лихо надувать щеки и сходить за своего.
Естественно, среди таких же "спецов", как я сам. А ведь именно из последних
упомянутая продвинутая молодежь в основном и состояла. Но, собственно, к
МУЗЫКЕ это все никакого отношения не имело. Да и как можно было понять
хоть что-то в этой новомодной музыке, ограничиваясь прослушиванием
одноразовых "Мелодиевских" сорокопяток на монофоническом проигрывателе
допотопной бабушкиной радиолы "Фестиваль"? Или - ориентируясь на дешевые
шлягерные передачи Румынского радио? Или - полагаясь на завывающий во всю
глушительную мощь коротковолновый транзисторный приемник? А потому я,
тайно от своих сверстников, продолжал любить услышанную однажды в детстве
на концерте органную музыку Баха и Букстехудэ, а также полюбившихся еще с
коротко периода обучения в музыкальной школе (три года бренчал на
фортепиано - надоело!) Моцарта и Гайдна. Иногда покупал пластинки с
записями классической музыки - хорошие, не одноразовые дешевки - и с
удовольствием "пилил" их все на том же электрическом патефоне, выпущенном
аккурат в год расстрела Берия. А из современной музыки мне, если говорить поправде,
тогда нравились песня "Зе шоу маст гоу он" американской группы "Трии
догс найт" и (единственно услышанный в хорошем качестве) Пёрпловский
концерт "Мэшин Хэд" - где виртуозный дуэт гитары и органа создавали
привычное любителю Баха полифоническое звучание, но - наполненное
современной экспрессией, напором и технотронной истерией.
Встреча с Геркой-КрокОдилом перевернула не только мои музыкальные
вкусы, но и многие жизненные представления. Я увидел перед собой
обыкновенного худого и длинного паренька, совсем не принадлежащего ни к
деткам партийно-хозяйственного актива - "золотой молодежи", ни к не менее
прогрессивным в джинсОво-дискОвом аспекте гордым сынам и дочерям торговоресторанной
элиты. Герка был сыном университетской преподавательницы и
мастера на радиозаводе. Обычная семья - никаких побочных доходов, которые
позволили бы баловать единственного сына. Более того, до переезда в свою
(отдельную, без горячей воды, но с утепленным сортиром!) двухкомнатную
квартиру в нашем дворе, семья КрокОдила долгие годы ютилась в одной комнате
заводского общежития. Так что моя семья, в котрой оба предка трудились
остепененными сотрудниками местной Академии Наук, по уровню жизни вроде
как стояла даже ступенькой выше. Между тем, Герка вполне умел обслуживать
свои страсти сам. А страстей у него было две: научная фантастика и рок-музыка.
И если по части столь же любимой мною фантастики я еще хоть как-то мог
потягаться с Геркой (фантастику и детективы обожал отец, вместе с которым мы
правдами и неправдами собрали вполне приличную домашнюю библиотеку), то
Герка не только самостоятельно собрал еще бОльшую библиотеку фантастики,
детективов и приключений, но и являлся обладателем редкой по тем временам
фонотеки - дисков и бобин для катушечного магнитофона. При ближайшем
рассмотрении, фонотека эта сильно отличалась от стандартных фонотек деток
"выездных" номенклатурщиков и торговых родителей. Я пару раз бывал в гостях
у своего многоюродного брата, папа которого заведовал коопторговским
универмагом в пригородном поселке Дурлешты. Дальний родственник небрежно
доставал из стойки фирменные диски самых модных поп-групп и гордо водружал
их на безумно дорогой (по моим тогдашним возможностям) "Дюалевский"
проигрыватель. Начинался сеанс прослушивания, сопровождавшийся
неизменными брательниковскими понтами. В общем, взаимный интерес у нас с
ним не состоялся. В силу полярности устремлений: братец уже нацеливался на
сладкую жизнь в капиталистическом государстве ИзраИль, а я мечтал всего
лишь о поступлении в МИФИ. А если быть совершенно откровенным, то я
неуютно чувствовал себя в роли бедного родственника. С Геркой все было совсем
по-другому: и проигрыватель у него был самый обыкновенный -
девяносторублевый "Аккорд-стерео", купленный на деньги, заработанные
прошлым летом на сборе и сдаче пустых бутылок; и ламповый монофонический
катушечный магнитофон "Аидас" - кто-то, отчаявшийся постоянно чинить это
чудо прибалтийской техники, сдал его Герке за пять рублей, а домашний умелец
- Геркин папа - привел аппарат в чувство и даже соединил с усилителем
проигрывателя - для создания (как высокопарно выражался сам КрокОдил)
псевдо-стереоэффекта. Вот такой лихой у Герки дома был музыкальный центр.
А в фонотеке присутствовали только диски рок-групп из стран
социалистического лагеря - Польши, Венгрии, Чехословакии, Румынии,
Болгарии. Оказалось, что партийное руководство вышеозначенных страндемократов,
в попытках противостояния перетекающей через границы
идеологической отраве (рок, секс, наркотики, насилие) решили лечить подобное
подобным, но - своим, наполненным "высокой социалистической духовностью".
А именно - постановили проводить в жизнь относительно либеральную
молодежную политику. Особенно - в области молодежной музыки. (Как сказали
бы сейчас - пытались канализировать социальную напряженность.) Может, эти
руководители были слегка умнее стоявших на вершине советского Олимпа
кремлевских импотентов и маразматиков. А может, прозрение у них наступило
со страху - память о событиях 1956 года в Венгрии и 1968 года в Чехословакии
оказалась весьма крепкой. В результате, в конце шестидесятых годов в странах
народной демократии оказалась вполне развитая рок-музыка. По многим
параметрам ничем не уступающая (в чем я имел возможность неоднократно
убедиться позже, собрав гигантскую фонотеку и обработав гигабайты
музыкальной и около-музыкальной информации) современной ей музыке стран
Западного блока. Более того, оказалось, что пластинки демократов можно было
иногда купить за три-четыре рубля в магазине "Мелодия", что на улице 28 июня
(ныне - Влайку Пыркэлаб) ниже Почтамта, расположенного на проспекте Ленина
(ныне - Штефана Чел-Маре). Если, конечно, подгрести к магазину с утреца в
четверг, когда в "Мелодии" завоз. Естественно, до прилавка многое не доходило
- но приближенные к прилавку клевали только на модную попсу (сладкоголосые
эстрадные певцы и певицы, зарождающееся диско и легкий коммерческий рок -
"СмоукИ", "Аббы" там всякие с Демисами Руссосами). Так что настоящий рок
иногда доходил и до самого прилавка. А что не доходило - продавалось
перекупщиками на туче. Но уже - за семь-десять рублей. Тоже - не атомные
деньги. Так я впервые познакомился с "Омегой", "Пирамишем", "Локомотивом
ГТ", Чеславом Неменом, "СББ", "Блю Эффектом", "Рошу ши Негру", "ФСБ",
групой "Дайана Экспресс" болгарского органиста Митко Штерева, "Электрой" и
"Штерн Комбо Майссеном". Попадались и выпущенные в Польше "Рэйр Бёрд",
ранне-Эмерсоновский "Найс", всякие радио-дискотечные рок-сборники
западных групп. А аутентичный западный рок был в КрокОдиловской фонотеке
богато представлен в катушках. Причем, качество записи (с поправкой на
монофонию) было отменным! (Все-таки, допотопные ламповые магнитофоны
очень неплохо писали и воспроизводили на скорости в 19 см/мин!). Эти катушки
Герке записывали с оригиналов (фирменных дисков, естественно!) его знакомые
по толчку - Толик-Котлетист и Митя-Митридат. И стоила тогда такая запись три
рубля (без цены самой катушки, понятное дело!). А Герке - рубль. По старой
дружбе и еще за то, что Герка снабжал Митридата свежими детективами -
почитать. Чернявый, невысокий, щуплый Митридат, по происхождению -
овидиопольский грек, подрабатывал радистом в радиорубке Университетского
Дворца Культуры, а работал натуральным фарцовщиком - добывал джинсы и
диски в Одессе и других Черноморских портах, а затем перепродавал их в
Кишиневе и окрестностях. При всем при том он был настоящим любителем и
ценителем добротного рока. Но торчал только на "Битлах", имея все (!)
вышедшие к тому времени битлОвские концерты, а также концерты Леннонна,
Маккартни, Харрисона и Ринго Старра по-отдельности - в оригинальных
"парлафоновских" и "эппловских" дисках. Его подручный - Толик-Котлетист -
зарабатывал перезаписью дефицитных дисков на катушки и их, катушек,
распространением. Прозвище "Котлетист" он получил за то, что работал (сиречь
- переписывал) не всегда качественно, то есть - выпускал котлеты. За что
неоднократно был бит как клиентами, так и своим непосредственным боссом.
Была у него и другая кличка - "Сифилитик". Наверное, из-за всегда прыщавой
унылой морды. Вот эти-то два колоритных персонажа и снабжали Герку всем (!),
что в те годы стОило слушать. Были в той коллекции и "Ти-Рекс", и "Свит", и
"Дип Пёрпл" и "Барклай Джеймс Харвест". Были и "Пинк Флойд", и "Йес" и
"Дженезис". Не затерялись среди попсового мусора ни "Цеппелин", ни "Джетро
Талл", ни "Юрай Хип". С чувством законной гордости выдавали рулады и
Манфредмэновские "Соловьи и Бомбардировщики", уверенно звучал восходящий
"Куин". Естественно был в этом замечательном собрании и "Эмерсон, Лэйк энд
Палмер" - великолепно переложенные в рок "Картинки с Выставки"
Мусоргского в аранжировке Равеля и мрачный эпический "Таркус". Много всего
было. Много.
Ну а времена какие имели место быть!? Золотой век! Расцвет настоящего
рока! Расцвет всего того, что затем прошло жесточайшую проверку перехода в
другие эпохи и - оказалось непревзойденным! Удивительное время, когда понастоящему
оригинальные музыкальные идеи, родившиеся на стыке
традиционных культур и новейших электронных технологий стали приносить
гигантские прибыли. Да, коммерческая основа современной нам сейчас массовой
музыкальной культуры зарождалась именно тогда. Но ведь именно в те,
пропахшие конопляным дымком, розово-золотые семидесятые "Эмерсон", "Йес"
и "Дженезис" собирали многотысячную аудиторию! Не только и не столько
вполне доступные широким массам ранние "Битлы" или демократические
"Роллинг Стоунз", не слащавая итальянская эстрада, не самопародийные
рэповские скороговорки, не экстремальный панк, но - прогрессивный рок (или,
как его еще в те годы называли - арт-рок). Музыка духа и настроения. Такая
"массовая культура" поднимала ее потребителей до своего, небывало высокого
уровня. Увы, впоследствии все стало наоборот: субкультура городских
маргиналов стала доминировать, и уровень потребителей этой субкультуры стал
диктовать большую музыкальную политику. Настоящая музыка ушла со
стадионов, исчезла с радио и телевидения. Нет, она не умерла - просто
переселилась в клубы и Интернет. А поп-мьюзик стал именно таким, каким мы
все сейчас его видим на канале эМ-Ти-Ви... О, семидесятые, как же нам повезло
совпасть во времени с этими годами взлета новой культуры! Правда, мы не
совсем совпали в пространстве. Страна самого развитого социализма (если не
брать в расчет несчастную недоубитую Пол Потом с его подельниками -
красными кхмерами - Кампуччию-Камбоджу и мастерски отчучхированную Ким
Ир Сеном Северную Корею) семимильными шагами рулила мимо современной
культуры. Но и тут нам не в чем упрекнуть судьбу - времена все-таки были не
самые жестОкие, дышать давали (если не громко), а преодоление всяческих
препятствий лишь укрепляло подлинную страсть. Так и появилось наше рокпоколение.
Хорошее? Плохое? Каждый волен оценивать по-своему. Но мы -
именно такие. И во многом - благодаря року.
Стал я внимательно погружаться в КрокОдилову фонотеку - и понял: это
хорошо! Это - моя музыка! Эта музыка вошла со мной в резонанс - мы совпали
по частоте, амплитуде и фазе. С непередаваемым словами долгодействующим
(десятки лет!) эффектом. Новые звуки задевали, волновали, будили мысль и
энергию, оставляли неизгладимый след. Как стакан хорошего коньяка. Как
своевременная затяжка плотно набитого качественной травкой косячка. Как
опытная женщина - материализация грез пубертатного юноши. Как хорошая
книжка. Как наука. Как жизнь, которая кажется долгой, интересной и прекрасной
- когда тебе пятнадцать лет! Впрочем, одними только эстетическими
наслаждениями перемены в жизни не ограничились.
В силу реально существующей полу-подпольности рок-культуры, просто
слушать любимую музыку в те годы ну никак не получалось. Пластинки и
катушки с новинками нужно было где-то добывать. Покупать (на какие шиши,
кстати? Ведь свежий фирменный диск стоил до 100 рублей - бешеные деньги в
семидесятые!), обменивать, переписывать. Понятное дело, что все это
прибыльное предприятие было прибрано к рукам людьми, довольно далекими от
законопослушности. Формулируя в современных терминах - криминальной
средой. "За музыкой" приходилось ходить на грани - между государственным
преступлением (типа фарцовки и контрабанды, за которыми тщательно
наблюдало недремлющее око самых компетентных органов) и откровенным
уркаганством, не пренебрегавшим (уже тогда!) рэкетом (по модели "Мужик,
купи-ка кирпич!") и бандитизмом. По всему получалось - рано или поздно рокмузыка
подкинет своим адептам что-нибудь неприятно-неожиданное. Что не
преминуло произойти.
Собирать пустые бутылки в четыре руки намного эффективнее, чем в две.
Эта простая аксиома была использована нами (Геркой и мной) для реализации
давней мечты - пополнения ставшей уже общей - колхозной - фонотеки
фирменными пластинками. Очистив в короткие сроки родительские сараи,
скрывающие многолетние накопления стеклянной тары, мы испросили
разрешения проделать ту же операцию с кладовкой в мастерской знакомого
художника, до очистки которой у того самого руки никак не доходили. Если
родительских запасов хватило максимум на "сорокопятку", то творческая
интеллигенция подработала тары на цельный диск. Заветная цель не только
приблизилась, но и (о, чудо!) раздвоилась. Если, конечно, второй диск брать не
очень фирменный, а какую-нибудь "юговскую" печатку. Недостающие 20 рублей
я сэкономил на репетиторе по математике. Просто - не пошел два раза на
занятия. А с родителей взял сумму по полной программе. Было очень стыдно - я
ведь прекрасно знал, что лишних денег в семье никогда не было. Но уж очень
хотелось!
Собрать удалось аж 80 рублей. Засунув эту гигантскую сумму в
закрывающийся на зиппер карман моих модных фирменных штанов, мы с Геркой
направились к Митридату. Фарцовщик Митя сидел у себя в радиорубке, смачно
попыхивал странно пахнувшей самокруткой и перегонял с крутившегося на
дорогом проигрывателе "Арктур" диска на полу-профессиональный магнитофон
"Тембр" что-то, энергично рассыпавшее через лежавшие на столе наушники
тихую дробь. Пятак на пластЕ был лилового цвета, и на нем было изображено
что-то вроде греческой буквы "ро".
- А, КрокОдил! - обрадовался увидевший юных меломанов Митридат и
стряхнул пепел в жестяную коробочку от голландских сигар. - Принес чегонибудь
почитать? А то я тут уже совсем озверел без приличного чтива. У нас в
клубе студенческий театр инсцИнирует "Малую Землю" - мало никому не
покажется. Хоть уши затыкай! Вот, планом спасаюсь. Да и тот кончается...
Герка достал из портфеля новый томик из серии "Зарубежный детектив" и
протянул его радисту. Митридат радостно схватил книжку и только после этого
соизволил пригласить гостей сесть.
- Да, кстати, КрокОдил, я тут с Одессы кое-какую новую музыку приволок.
Видишь - катаю, - кивнул Митридат на мерно вращающийся диск.
- А что это? - севшим от напряженности момента голосом спросил Марик.
- Э-э-это? - Митридат ткнул пальцем в лейбл, - Это - свежий "Пёрпл".
"Стормбрингер" называется. На, слушай! - и переключил усилитель с наушников
на динамики. В пустом зале на полную мощь зазвучала ставшая впоследствии
знаменитой композиция "Солджер оф форчун". Красота новой музыки очаровала
друзей.
- Сколько?! - взволнованно спросил Герка.
- Что - сколько? - переспросил Митридат.
- Ну, сколько диск стоит? - я сориентировался в обстановке быстрее
разволновавшегося КрокОдила.
- О, чуваки, да у вас никак бабки объявились? - подивился Митридат, -
Старушку, что ли, топориком покоцали? А впрочем - не мое дело. Хоть -
старушку, хоть - подружку! Каламбур, да?! "Пёрпл" стоит шестьдесят тугриков.
Вам - со скидкой на молодость и давнее знакомство - уступлю за пятьдесят пять.
Хотите?
- Будем подумать... - степенно начал привычный для толкучки торговый
диалог уже пришедший в себя Герка. - Пласт, конечно, мощный. Но и просишь ты
не в меру.
- Не в меру?! За фирменный пласт? - и Митридат возмущенно ткнул
пальцем в пятак уже остановившей свое вращение пластинки, - видишь,
вьюноша, - "Пёрпл рекордс"! Натуральный!
- А "Эмерсона" нового, случаем, нету? - встрял в разговор я.
- Почему нету? Есть и "Эмерсон"! "У Хреции усе есть!" В нашем
Кишмантухесе этот дис
...Поділитися у соцмережах
