Жанр: Триллер
Все продается
...я на своем Роб. -
Знаешь, мне тоже предстоит потрясающая командировка.
- Ах, так? Я не .знал, что Джефф расщедрился на дополнительные расходы.
- Видишь ли, , он согласился в виде исключения. Это двухдневный семинар по роли
центральных банков в контроле валютных курсов. Семинар будет в Хаунзлоу. Ты не хочешь
поехать со мной? Я слышал, в это время в Хаунзлоу отличная погода.
- Спасибо, но, к сожалению, не могу, - ответил я. - Ладно, хватит о работе. Как твои
любовные дела?
Роб снова моментально помрачнел.
- Не очень хорошо? - подтолкнул я его.
- Ужасно, - признался Роб.
- Я понял, что ты еще бегаешь за Кэти Лейзенби?
Роб грустно кивнул.
- Однажды у меня появилась великолепная мысль, - сказал он. - Кэти избегает меня,
это совершенно точно. Но я не собирался так просто сдаваться. Вот я и решил, что мне, нужно
что-то придумать.
Роб достал сигарету и закурил. Он никогда не курил на работе и лишь изредка, в минуты
особенно сильного возбуждения, в свободное от работы время.
- Я послал ей факс, - продолжал Роб. - Я написал, что на меня произвели большое
впечатление ее мысли относительно рынка государственных облигаций, но прежде чем
принимать окончательное решение, я и мои коллеги хотели бы поговорить с пей лично. Короче
говоря, я пригласил ее на обед в ресторане "Бибендум", в Челси.
Роб заметил мое удивление и рассмеялся.
- Я послал факс от имени Джона Кертиса из "Албион иншуранс", - пояснил он.
- Что ты сделал? - воскликнул я.
- Она говорила, что страховая компания "Албион иншуранс" - ее самый крупный
потенциальный клиент. Значит, она должна была прийти. Для ответа я дал ей номер факса
нашей компании, так что Кертис ничего не узнает. Она ответила, конечно.
Так вот, на восемь часов я заказал два столика: один от имени Кертиса на четыре персоны
и один от своего имени на двоих. Я пришел минут на десять пораньше и в ожидании Кэти
подпирал стойку бара. Ты хоть раз был в "Бибендуме"?
Я покачал головой.
- Нет, но мне рассказывали.
- Очень хороший ресторан. Он находится в старом "Мичелин-билдинге". Отличное
обслуживание, изумительная кухня. Так вот, Кэти опоздала минут на десять. В черном
декольтированном платье она выглядела потрясающе. Официант провел ее к пустому столику, а
я уже стоял поблизости. Она хотела было сделать вид, что не заметила меня, но это было
исключено - нас разделяли футов десять, не больше.
В конце концов она посмотрела на меня, и я подошел к ее столику. Оказалось, мы оба
ждем - я сказал, что договорился встретиться здесь с дядей. Она согласилась выпить со мной у
бара. Она заметно нервничала, немного выпить ей не повредило бы в любом случае.
Я заказал бутылку "Тайттингера", объяснив, что мой дядя всегда пьет шампанское этой
марки. Мы выпили по бокалу, потом по второму. Кэти постепенно успокаивалась. Она
призналась, что для нее очень важно произвести хорошее впечатление на Кертиса. Потом она
совсем расслабилась. К девяти часам не появились ни Кертис, ни мой дядя. Я сказал, что если
они не придут и через десять минут, то черт с ними, пообедаем вдвоем. Она согласилась.
Естественно, никто так и не пришел. Обед был великолепным. Мы выпили море шампанского.
Вечер прошел чудесно.
- Пока все отлично, - заметил я.
Роб отпил еще глоток пива и улыбнулся.
- Мы расправились с потрясающим летним пудингом, наелись до отвала, а потом Кэти
сказала, что, пожалуй, она даже рада, что Кертис так и не пришел. Она согласилась, что вечер
удался на славу. А потом...
- Замолчи, можешь дальше ничего не говорить, - умолял я, пытаясь подавить смех. Но
Роб был неумолим.
- Потом я признался, что сам все это подстроил, что ни мой дядя, ни Кертис и не должны
были приходить.
- И Кэти это не понравилось?
- Ей это не понравилось, - признал Роб. - Совсем не поправилось.
- Что же она сделала?
- Она вышла из себя, - сказал Роб, - покраснела, выкрикнула, что из нее еще никогда
не делали такую дуру, что я лгун, что мне ни в чем нельзя доверять. - Роб помедлил.
Очевидно, воспоминания об этой сцене доставляли ему мало радости. - Я сказал, что люблю
ее и знаю, что она любит меня.
- И что же она ответила? - спросил я.
- Сказала, чтобы я убирался ко всем чертям, - убитым тоном объяснил Роб. - Сказала,
что я идиот и чтобы я больше никогда не смел к ней подходить. Потом она встала и ушла.
- Значит, "Бибендум"? Должно быть, твоему карману был нанесен немалый ущерб, -
заметил я.
- Да, немалый. Оно бы того стоило, если бы Кэти осталась. Никак не могу взять в толк,
почему она рассердилась и ушла. Я хочу сказать, мы так хорошо провели вечер, она сама это
признала.
Я пожал плечами.
- Что ж, теперь ничего не поделаешь.
- Не знаю, - сказал Роб. - Может, мне нужно было сделать что-нибудь такое...
Понимаешь, действительно романтическое. Что-нибудь такое, что заставило бы ее понять, как
она мне нужна. Женщины любят такие штучки, сам знаешь.
Я поднял брови и промолчал. Меня пугала одна мысль о том, что Роб называл
"романтическим". Я хотел было отговорить Роба, по решил, что это было бы пустой тратой
времени. Уж если Роб на что-то настроился, его ничто не могло остановить.
Меня всегда поражало, как быстро он переключался с одной женщины на другую. Обычно
не проходило и недели после разрыва с одной, как он с такой же страстью привязывался к
другой, о которой несколько дней назад мог не знать ничего. А у меня все по-другому, подумал
я, вспомнив, как Дебби уговаривала меня завести любовницу.
Трудно было представить себе Дебби и Роба вместе. Остроумие и находчивость Дебби
как-то не вязались с серьезными клятвами Роба в верности. Может быть, поэтому их связь
оказалась недолгой.
Не подумав, я невпопад сказал:
- Мне не хватает Дебби.
Роб бросил на меня недоуменный взгляд.
- Да, - сказал он невыразительным тоном.
- Ведь ты с ней когда-то встречался? - спросил я.
- Да, - односложно ответил Роб. Он крепко вцепился обеими руками в пивную кружку,
щеки его заметно порозовели.
- Это смешно, но я бы никогда не догадался, - сказал я.
- Мы вели себя очень профессионально. Наши отношения никак не сказывались на
работе. Но однажды все кончилось, раз и навсегда.
Фелисити рассказывала другое. Я не забыл ее слов о том, что незадолго до смерти Дебби
Роб уговаривал ее выйти за него замуж. Мне хотелось знать, что именно произошло между
ними.
- На днях я видел Фелисити. Ты ее знаешь, это соседка Дебби.
Роб промолчал, и мне пришлось пояснить:
- Она сказала, что за неделю до смерти Дебби ты сделал ей предложение.
Роб весь напрягся и бросил на меня гневный взгляд. Теперь у него налилось кровью не
только лицо, покраснели даже уши и шея. Он тяжело дышал, у него трясся подбородок, все его
тело содрогалось от плохо сдерживаемых эмоций. Долгое время он не мог себя заставить
произнести хотя бы слово.
Я понял, что зашел слишком далеко, и уже сожалел об этом, по ведь слово - не воробей.
Наконец Роб разразился потоком гневных слов.
- Дура, глупая сука. Я любил ее. Она знала это. Почему она сказала нет? Если бы только
она согласилась, она бы...
Он вдруг прервал себя, с минуту смотрел на меня полными слез глазами, а потом стукнул
кружкой по столу с такой силой, что я удивился, как она не разбилась, повернулся и пулей
вылетел из паба.
Я посидел еще несколько минут, удивляясь вспышке Роба. Мне никогда не приходилось
видеть такого взрыва эмоций. Казалось, Роба одновременно терзали злоба, угрызения совести и
затаенное горе. Я искренне сожалел, что невольно вывел Роба из себя, но я никогда не
принимал его многочисленные романы всерьез и никак не мог поверить в его искренность.
Теперь я понял, что у Роба все было всерьез. Впредь мне нужно будет относиться к его
проблемам с большим уважением.
Я осушил свою кружку и вышел из паба. Теперь мне стало понятно, что имела в виду
Клер, когда называла Роба странным. Нормальные люди так себя не ведут, яростная вспышка
Роба не на шутку напугала меня. Интересно, подумал я, а как Роб разговаривал с Дебби по
телефону? Теперь меня уже не удивляло, что эти разговоры выводили Дебби из равновесия.
И вот не прошло и месяца, как Роб переключил внимание на Кэти. Впрочем, мне казалось,
что Кэти сумеет постоять за себя. В каком-то смысле они, Кэти и Роб, стоили друг друга.
Вечер выдался теплым, и понемногу - отчасти под влиянием выпитого пива - я стал
успокаиваться. Недавно прошел сильный дождь, в лужах отражался свет автомобильных фар и
уличных фонарей; изредка к ним присоединялись оранжевые вспышки указателей поворота на
машинах. Напротив паба, на другой стороне улицы, несколько молодых людей выкрикивали
что-то нечленораздельное. Я повернулся и проводил взглядом их удаляющиеся неверной
походкой фигуры. В этот момент краем глаза я увидел знакомое лицо.
Джо.
Он сидел у окна паба и следил за мной.
Или мне это только показалось?
Я присмотрелся внимательней и увидел, как сидевший у окна худощавый мужчина встал
и исчез в глубине паба. Он был очень похож на Джо, но я не мог поручиться, что это был точно
он. Мне удалось увидеть его лишь мельком. Возможно, всему виной было мое не в меру
разыгравшееся воображение. А может быть...
Я ускорил шаг, потом резко свернул на лужайку. Там было темно, слишком темно.
Несколько раз я наступал в довольно глубокие лужи, после недавнего дождя собравшиеся возле
тротуара.
Я на секунду остановился. За спиной послышался шорох. Или это мне только показалось?
Я скорее чувствовал, чем слышал, чьи-то шаги, но в любом случае не собирался ждать лишь
для того, чтобы проверить, не подстерегает ли кто меня. В сотне ярдов впереди, рядом со
входом в винный бар, стояла освещенная телефонная будка.
Я торопливо зашагал к этому источнику света. Свет будки отражался в лужах на дороге и
в блестящих листьях бирючины, кусты которой отгораживали тротуар от проезжей части по обе
стороны улицы. Я напряженно ждал, что вот-вот меня обхватит сзади и начнет душить чья-то
рука или что на мою голову обрушится стальной прут.
Прямо передо мной внезапно распахнулась дверь винного бара, и я, вздрогнув,
остановился. Подвыпившая парочка, пошатываясь и смеясь, направилась в сторону
Глостер-роуд.
Я прыгнул к телефонной будке, рывком распахнул дверь и втиснулся внутрь. Насколько я
видел, на лужайке не было ни души. Правда, будка освещалась изнутри, и разглядеть из нее
что-либо в темноте было почти невозможно.
Я снял трубку, готовый при первом признаке опасности набрать три девятки.
Никаких причин для тревоги вроде бы не было.
Это просто смешно, подумал я. Через две-три минуты я повесил трубку, вышел из будки,
быстро миновал узкий тротуар и свернул в улицу, на которую выходило церковное кладбище.
Если идти по тропинке через кладбище, то можно заметно сократить путь домой. Я вошел на
кладбище.
Стоило мне пройти несколько ярдов, как за спиной, с лева от себя, я услышал осторожные
шаги. Церковь находилась в центре города, но на кладбище не было ни души. Высокая стена
приглушала даже обычный городской шум. Я остановился, настороженно ловя каждый шорох,
каждое движение. Мне показалось, что за одним из надгробий мелькнула чья-то тень.
Я побежал.
Что было сил я мчался через кладбище к воротам. Мелькали надгробья, памятники,
отбрасываемые лунным светом тени. Ворота были футов пять высотой, но я перемахнул через
них с разбега, потом промчался еще по одной лужайке, по улице и остановился только у своего
дома.
Оказавшись наконец в квартире, я налил себе щедрую порцию виски и, все еще тяжело
дыша, упал на диван.
Постепенно пульс и дыхание приходили в норму. Я снова приобрел способность здраво
рассуждать. Я стал слишком нервным. В сущности, я даже не был уверен, что видел Джо. Мне
показалось, что я его видел и что меня кто-то преследовал, но я не мог поручиться, что так оно
и было на самом деле. Неужели мне теперь вечно оглядываться на каждом шагу и пугаться
собственной тени? Я был немного пьян и всерьез напуган.
Я попытался взять себя в руки. Да, я столкнулся с неприятными людьми. Они
непредсказуемы и, вероятно, опасны. К тому же Джо, например, я тоже не очень нравился. Но с
этим я ничего не могу поделать, убеждал я себя. Не могу же я позволить этому Джо отравлять
мне всю жизнь? Если я стану осторожней и не буду терять головы, то со мной ничего не
случится. Во всяком случае так я говорил себе, сделав очередной глоток виски.
Одиннадцатая глава
Покинув Великобританию, я почувствовал облегчение. Прошлые два дня я испуганно
оглядывался на каждом шагу. Оттого, что я не знал, насколько оправданы мои страхи, мне было
не легче. Стоило мне оказаться на борту самолета, как с моих плеч будто свалился тяжкий груз.
Почему-то я не думал, что Джо может найти меня и в Нью-Йорке. Я был рад, что Кэш и Кэти
летят другим рейсом. У них были примерно те же планы, что и у меня. Два первых дня они
собирались провести в Нью-Йорке, в главной конторе их банка. Потом они полетят в Финикс на
конференцию, после которой вместе со своими клиентами отправятся смотреть "Таити".
Особенно мне не хотелось видеть Кэша. Достаточно и того, что он, как я был почти уверен, был
одним из авторов аферы с облигациями "Тремонт-капитала". Еще больше меня беспокоило, не
причастен ли он к смерти Дебби. В своих поисках убийцы я не продвинулся ни на шаг. Я даже
не представлял себе, что было причиной убийства.
Разговаривать с Кэшем во время этой поездки мне будет нелегко, но я понимал, что это
неизбежно. У меня к нему было много вопросов, и задавать их нужно будет очень осторожно.
Кроме того, мне предстояло узнать как можно больше о Дике Вайгеле и поискать следы
"Тремонт-капитала" в нью-йоркской конторе "Блумфилд Вайс". Там я должен буду провести
весь первый день, Кэш уже договорился о множестве встреч, и я надеялся во время этих встреч
узнать хотя бы что-нибудь. Правда, пока я не представлял, как буду это делать.
И все же я охотно брался за решение этой неразрешимой на первый взгляд загадки. На
ставке было двадцать миллионов долларов и репутация "Де Джонг энд компани". С
Хамилтоном мы договорились встретиться в Нью-Йорке, где он остановится на обратном пути
с нидерландских Антильских островов. Я должен сделать так, чтобы мне было что рассказать
ему.
Как обычно, первые часы в Нью-Йорке были сущим кошмаром. Когда я вышел из здания
аэровокзала, было половина восьмого по местному времени, но мои биологические часы
подсказывали, что только что миновала полночь. Не самое лучшее время для борьбы со
стрессом, без которого не обходится нью-йоркское гостеприимство.
Не успел я сделать и двух шагов, как ко мне привязался шофер, предложивший довезти до
города в лимузине его босса за сто долларов. Я предпочел обычное желтое такси. Водитель,
которого, судя по укрепленной на приборной доске табличке, звали Диран Грегорян, похоже,
вообще не говорил по-английски. Он даже не знал, где находится отель "Уэстбери", но тем не
менее включил двигатель и на полной скорости ринулся к городу.
К счастью, его безудержному полету помешали автомобильные пробки на Лонг-Айленде.
Мы проехали по мосту Триборо, и с левой стороны передо мной открылась панорама огромного
города. Я пытался сориентироваться по возможно большему числу известных мне зданий.
Самым заметным из них был "Эмпайр стейт билдинг", который без фигуры взбирающегося по
нему Кинг Конга казался несколько незавершенным. Прямо передо мной высился более
элегантный небоскреб корпорации "Крайслер"; шпиль этого небоскреба напоминал минарет,
который каждое утро призывал тысячи верных адептов культа денег к своим рабочим местам.
Потом я узнал здание "Ситикорп" с аккуратно срезанным правым углом, а еще дальше -
прямоугольную громаду штаб-квартиры ООН, чуть не падавшую в Ист-ривер. В центре
Манхэттена вокруг этих монстров сгрудились не такие большие и не такие знаменитые
строения. Слева протянулась равнина низких коричневых жилых кварталов Сохо, Ист-вилидж и
Бауэри, а еще дальше два гигантских здания-близнеца Всемирного торгового центра
возвышались над теснившимися под ними офисами и конторами Уолл-стрита. Я почувствовал,
как, несмотря на усталость, меня охватывает возбуждение. В этих знаменитых зданиях и между
ними были свет, шум, автомобильные пробки и люди. Миллионы работающих и отдыхающих
людей. Они влекли присоединиться к ним даже самого усталого из гостей.
Наконец мы добрались до отеля. Я бросил свою сумку, не потрудившись даже открыть ее,
упал на кровать и мгновенно заснул.
Первые встречи в "Блумфилд Вайс" были назначены на десять часов, поэтому я, не
торопясь, наслаждался отличным завтраком в ресторане "Уэстбери". Одно из преимуществ
подобных поездок заключается в том, что здесь нет необходимости заставлять себя
проглатывать черствую булочку в половине седьмого утра и можно неторопливо позавтракать.
"Уэстбери" - это один из манхэттенских отелей в "английском" стиле. Мне заказали номер
именно в нем, потому что тут в своих поездках в Нью-Йорк обычно останавливался Хамилтон.
Обстановка в отеле была неброской, но изящной. Гобелены в фойе, мебель в стиле Регентства и
пейзажи на гравюрах девятнадцатого века почти убеждали посетителя в том, что он находится в
английском загородном отеле, а не в восьмиэтажной каменной коробке в центре Манхэттена.
Наконец насытившись, я взял такси, на этот раз с водителем-гаитянцем, и поехал на
Уолл-стрит. В ушах у меня звенело от громкой музыки - водитель наслаждался программой
местной радиостанции, которая вела передачи на французском языке.
Я приехал на несколько минут раньше назначенного времени, поэтому попросил высадить
меня в начале улицы, решив пройти несколько кварталов до штаб-квартиры "Блумфилд Вайс"
пешком. Идти по Уолл-стрит - это все равно что пробираться по дну глубокого ущелья. По
обеим сторонам к небесам возносятся высоченные здания. Несмотря на безоблачное небо,
гигантские коробки затеняли улицу, и в этот утренний час было еще прохладно. Примерно в
середине Уолл-стрит я повернул налево, потом направо и оказался в лабиринте еще более узких
улочек, где тени были еще мрачней. Наконец я подошел к пятидесятиэтажной черной башне,
казавшейся почему-то более зловещей, чем соседние здания. Над входом небольшие золотые
буквы провозглашали, что здесь находится "Блумфилд Вайс".
Еще в Лондоне мне сказали, чтобы я поднялся на сорок пятый этаж и обратился к Ллойду
Харбину, руководителю отдела по операциям с высокодоходными облигациями. В приемной
мне пришлось ждать не больше двух минут. Харбин оказался широкоплечим крепышом
среднего роста с толстой мускулистой шеей; Он пошел мне навстречу, протянул руку и
загремел:
- Привет, Пол, как ваши дела? Ллойд Харбин.
К железному рукопожатию я был готов. Еще в школе меня научили: если ты сунешь
ладонь глубоко между большим и указательным пальцами противника, то он не сможет сильно
сжать твою руку. Я отработал этот прием до совершенства, так что со стороны могло
показаться, будто я ничего специально не делал. Против людей типа бывших американских
десантников прием действовал безотказно. Ллойд Харбин на мгновение растерялся.
Но лишь на мгновение. Мой хозяин не собирался сдаваться какому-то британскому юнцу
и тут же обрел прежнюю уверенность.
- Вы никогда не были в уолл-стритовском операционном зале? - спросил он.
Я покачал головой.
- Тогда пойдемте, посмотрите наш.
Вслед за Харбином я прошел через серые двустворчатые двери. Операционный зал
"Блумфилд Вайс" был не самым большим на Уолл-стрите и тем более не самым современным,
но определенно самым активным. Здесь были сотни рабочих мест. На больших электронных
табло демонстрировались последние новости, курсы акций и время в различных часовых
поясах. За столами сидела целая армия агентов, все в почти форменных белых рубашках от
"Брукс бразерс". Изредка попадались и женщины, как правило, в узких юбках, с
замысловатыми прическами и с обилием косметики на лицах. Во всех операционных залах
по-прежнему работают в основном мужчины, а женщины выполняют обязанности помощников
и секретарей.
В зале стоял неумолчный гул сотен голосов - сотрудники банка делились информацией,
спорили, отдавали приказы, уговаривали. У меня было такое ощущение, словно я попал в самое
сердце капиталистической Америки, в то место, откуда потоки денег выталкиваются во всю
кровеносную систему мира.
- Пойдемте к моему столу, я покажу, как мы работаем, - предложил Ллойд.
Пробираясь через джунгли поставленных где попало кресел, корзин для мусора и
разбросанных бумаг, я последовал за Ллойдом через весь зал. Его рабочее место было в центре
обособленной кучки столов, за которыми сидели мужчины в белых рубашках. В своем пиджаке
я определенно бросался в глаза и чувствовал себя неуютно. Я сбросил пиджак, но и теперь все
же отличался от сотрудников банка, потому что только на мне оказалась сорочка в полоску, но
с ней я уже ничего не мог поделать.
Ллойд показал мне на две группы сотрудников банка, занимавшихся высокодоходными
облигациям, - сейлсменов и трейдеров. Задача сейлсменов заключается в том, чтобы говорил ь
с клиентами и убеждать их покупать или продавать те или иные облигации. Трейдеры должны
определять, по какой цене следует пускать эти облигации в оборот. Они отвечают и за
управление облигациями, являющимися собственностью банка. Трейдеры покупают облигации
и продают их или клиентам банка, или трейдерам других брокерских контор; сообщество
трейдеров называют "стритом". Обычно намного выгоднее совершать сделки непосредственно
с клиентами; к тому же только в переговорах с ними трейдеры узнают о ситуации на рынке, а
без знания этой ситуации выгодную сделку не совершишь. Итак, сейлсменам нужны трейдеры,
а трейдерам - сейлсмены. К сожалению, это симбиотическое сосуществование иногда тоже
нарушают конфликты.
Именно в такой момент я стал свидетелем разгоравшегося спора.
- Послушай, Крис, ты можешь предложить больше восьмидесяти восьми. Мой клиент
вынужден продавать. Его боссы приказали ему продать сегодня. Мы навязали ему эти
облигации, теперь мы должны ему помочь, - дружески улыбаясь, говорил моложавый, хорошо
ухоженный блондин. Типичный сейлсмен.
Собеседником блондина был перевозбужденный коротышка, у которого едва ли не пена
капала с губ.
- Это тот прохвост, который на прошлой неделе скупил у меня "Крогеры", а потом
поднял на ноги весь "стрит"?! - кричал коротышка. - Я их до сих пор еще не выкупил. Пусть
теперь помучается. На этот раз наш черед заработать на нем - хотя бы ради разнообразия.
Сейлсмен повернулся к Ллойду.
- Сделайте что-нибудь с этим психом, - негромко сказал он.
Ллойд подошел к ощетинившемуся трейдеру.
- Какой курс был у этих облигаций сегодня утром? - спросил Ллойд.
- Девяносто - девяносто два, но он падает.
- Хорошо, мы предложим клиенту по восемьдесят девять.
Трейдер протестующе завопил, а сейлсмен разочарованно покачал головой. Ллойд чуть
заметно повысил голос:
- Я сказал, что мы заплатим по восемьдесят девять. Успокойтесь.
Спорщики утихли.
Ллойд вернулся к своему столу. За несколько минут он объяснил мне, как работают его
сотрудники, потом представил меня трейдерам. Их было пятеро, все взвинченные до предела,
все в нетерпении. Они разговаривали любезно, но не могли уделять мне много внимания. Уже
через тридцать секунд разговора они невольно начинали коситься на спои экраны или листы
цен. Потом следовали еще две-три минуты скомканного разговора, во время которого все мои
собеседники клялись, что они обожают иметь дело с клиентами, особенно с лондонскими.
Ллойд подвел меня к другому столу.
- Поговорите пока с Томми. Томми Мастерсон - Пол Марри из компании "Де Джонг".
Томми Мастерсон оказался тем самым, который всего несколько минут назад участвовал в
яростном споре. Странно, но теперь он казался намного спокойнее большинства своих коллег.
- Садитесь, - сказал Томми. - Значит, вы из Лондона?
Я кивнул.
- Уверен, там не многие интересуются бросовыми облигациями.
- Не многие, - согласился я. - В сущности, мы только собираемся ими заняться.
Кажется, ваши трейдеры горят желанием помочь нам освоить этот рынок.
Томми засмеялся.
- Это уж точно. Им некогда ждать. Они используют вас в своих интересах так быстро и
так основательно, что вы не успеете и глазом моргнуть.
- И как же они это будут делать? - поинтересовался я.
- О, очень просто. Предлагать низкие цены, если вы будете продавать, и высокие, если
вы захотите купить. Пытаться сбыть вам самые ненадежные облигации, убеждая вас, что
надежнее их не бывает. С крупными американскими клиентами такие фокусы не проходят. Но
мелкий зарубежный клиент - готовый агнец на заклание.
- Что ж, спасибо за предупреждение.
Я давно знал, что на рынке бросовых облигаций нужно держать ухо востро, но до этого не
понимал, в какой мере.
- Если у вас есть хороший сейлсмен, он должен вас защищать, - сказал Томми. - Кто
ваш сейлсмен?
- Кэш Каллахан, - ответил я.
- Боже праведный. Скользкий тип. Но я уверен, вы и без меня это знаете.
- В Лондоне я видел его в деле, - сказал я, - но не знаю, что он представлял собой в
Нью-Йорке. По слухам, он был ведущим сейлсменом вашей фирмы.
- Был. Но ведущий сейлсмен еще не честнейший сейлсмен. Он работал, как опытный
карточный шулер. Давал возможность своим клиентам провернуть несколько умеренно
выгодных сделок, заработать немного денег, заставлял их довериться ему. Потом он втягивал
их в очень крупные дела, которые приносили ему состояние только за счет комиссионных. Он
обирал клиентов до нитки. Он умел обмануть даже самых осторожных. Обычно те даже не
понимали, что их обманули, и снова приходили к Кэшу.
Я вспомнил Хамилтона. Кэш умудрился надуть даже его.
- Было ли в действиях Кэша что-либо противозаконное? - спросил я.
- Насколько мне известно, нет. Неэтичное - да, но непротивозаконное.
- Вас удивило бы, если бы Кэш оказался замешанным в нелегальных операциях?
- Да, конечно. Для этого он слишком умен. - Томми выпрямился в кресле и
улыбнулся. - Вы имеете в виду что-нибудь конкретное?
- Нет, - ответил я. Очевидно, Томми мне не поверил, поэт
...Поділитися у соцмережах
