Жанр: Триллер
Все продается
...л Хамилтон. - Сразу после развода. Очень удобно - рядом с
офисом нашей компании.
- Я не знал, что вы разведены, - смущенно признался я.
Я понятия не имел, позволит ли мне Хамилтон вторгаться в его личную жизнь и если
позволит, то в какой мере. Но тема была интересной. В компании "Де Джонг" никто не знал
ровным счетом ничего о жизни нашего босса вне стен офиса. На эту тему было немало сплетен
и разговоров.
- Не знали? Впрочем, разумеется, не знали. Я не люблю говорить об этом. Но у меня есть
сын, Аласдер. - Хамилтон жестом показал на фотографию улыбающегося мальчика лет
семи-восьми, играющего в футбол. Мальчик был очень похож на Хамилтона, только не такой
серьезный, конечно.
- Вы часто с ним встречаетесь? - спросил я.
- О да, раз в две недели, по выходным, - сказал Хамилтон. - У меня есть коттедж в
Пертшире, недалеко от дома его матери. Очень удобно. И мальчику там гораздо лучше, чем в
этом ужасном городе. Там хорошо. Когда гуляешь по холмам, забываешь обо всем этом. -
Хамилтон жестом обвел городской пейзаж за окном.
Я рассказал ему о Бартуэйте и о том, как в детстве бегал по вересковым пустошам.
Хамилтон внимательно слушал. Я не привык говорить с ним на подобные темы, но его,
казалось, мой рассказ искренне заинтересовал, и постепенно я чувствовал себя все уверенней.
Лучше болтать о событиях, от которых нас отделяют сотни миль и долгие годы, чем о том, что
случилось сегодня в этом городе.
- Иногда я жалею о том, что не остался в Эдинбурге, - сказал Хамилтон. - Там я без
труда нашел бы нехлопотную работу, например, был бы управляющим в какой-нибудь
страховой компании с несколькими сотнями миллионов.
- Почему же вы не остались? - поинтересовался я.
- Я попытался, но все было мне не по душе, - объяснил Хамилтон. - Шотландские
ценные бумаги надежны, но шотландцы не склонны рисковать. Я решил перебраться сюда. В
самую гущу событий. - Он заглянул в свой стакан. - Конечно, Мойре это не понравилось.
Она не понимала, почему моя работа отнимает так много времени. Она думала, что я вполне
могу работать с девяти до пяти, а все свободное время проводить дома. Но эта работа требует
гораздо большего, а Мойра мне просто не верила. Поэтому мы разошлись.
- Понимаю, - сказал я.
Я действительно понимал Хамилтона. Он был одинок, а без сына и жены должен был еще
острее ощущать свое одиночество. Конечно, он сам принял такое решение; ему следовало бы
сначала честно рассказать о своей работе, а уж потом жениться. Тем не менее, я ему
сочувствовал. Возможно, лет через десять я сам окажусь в таком же положении. Я пожал
плечами, вспомнил разговор с Дебби и стал склоняться к мысли, что, пожалуй, она была права.
Хамилтон оторвал глаза от стакана с виски.
- Какое впечатление сложилось у вас о "Де Джонге"? Вы ведь работаете у нас уже
полгода. Вам нравится?
- Да, нравится. Очень нравится. Я искренне рад, что перешел в вашу команду.
- А операции с ценными бумагами?
- Я в восторге от них. Хотелось бы только набраться опыта. Иногда мне кажется, что я
уловил самую суть, а потом все идет не так. Возможно, все дело просто в везении.
Хамилтон улыбнулся.
- Отбросьте подобные мысли раз и навсегда. Конечно, везение всегда играет
определенную роль, по крайней мере в каждой операции. Но если вы научитесь принимать
решение только в том случае, когда обстоятельства складываются в вашу пользу, то в конце
концов вы наверняка останетесь в выигрыше. Это элементарная статистика.
Хамилтон заметил мое недоумение и еще раз улыбнулся.
- Нет, конечно, вы правы, все не так просто. Главное в том, чтобы научиться
распознавать, когда именно обстоятельства складываются в вашу пользу, а это возможно
только после многих лет работы. Но не расстраивайтесь. Вы на правильном пути. Не
отступайте, всегда обдумывайте, что вы делаете и почему, учитесь на своих ошибках - и все
будет отлично. У нас сложится превосходная команда.
Я искренне надеялся, что так оно и будет. Я даже немного разволновался. Хамилтон
никогда не сказал бы о единой команде, если бы действительно так не думал. Я был полон
решимости стараться изо всех сил и следовать всем его наставлениям.
- Я видел, как вы бегали, - заметил Хамилтон.
- О, я и не знал, что вы следите за легкой атлетикой.
- Олимпийские игры смотрят все, даже я. А легкая атлетика мне действительно нравится.
Очарование спорта неодолимо. Я видел вас по телевидению несколько раз, но лучше всего
запомнил олимпийский финальный забег, когда вы со старта вырвались вперед. Ваше лицо
показали крупным планом. Полная самоотдача и дьявольское терпение. Я был уверен, что вы
выиграете, но потом вас обошли кениец и испанец.
- Ирландец, - пробормотал я.
- Кто?
- Ирландец. Это был ирландец, а не испанец, - пояснил я. - Очень быстрый ирландец.
Хамилтон засмеялся.
- Что ж, я очень рад, что теперь вы работаете со мной. Надеюсь, вдвоем мы превратим
"Де Джонг" в нечто стоящее.
- Мне бы тоже этого очень хотелось, - сказал я. Действительно очень хотелось бы.
Дебби хоронили на тихом церковном кладбище в небольшой кентской деревушке. На
похоронах я представлял компанию "Де Джонг". Погода была изумительной, ярко светило
солнце. В костюме мне было жарко, я чувствовал, как по спине у меня стекают струйки нота. В
рощице рядом с кладбищенскими воротами громко кричали грачи, но эти звуки не нарушали, а
скорее дополняли тишину. Идеальное сопровождение для печального обряда скромных
деревенских похорон.
Священник сделал все от него зависящее, чтобы облегчить тяжесть утраты. Он сказал, что
Дебби хотела бы, чтобы на ее похоронах люди не плакали, а улыбались, и что мы должны быть
благодарны Всевышнему за то время, которое Дебби провела с нами. Я не очень внимательно
следил за логикой его рассуждений, в любом случае его слова меня мало утешали. В смерти
любого молодого человека есть что-то противоестественное, невыносимо тяжелое, и никакие
слова не могут облегчить эту тяжесть. Тем более тяжко было свыкнуться с мыслью, что от нас
ушла Дебби, которая так любила жизнь.
На похоронах присутствовали ее родители. И мать и отец чем-то напоминали Дебби. Две
невысокие сгорбленные фигурки, поддерживающие друг друга в эти минуты скорби.
Мы медленно возвращались к дороге, где стояли наши машины. Рядом со мной шла
высокая, худая, рыжеволосая девушка. Она была в туфлях на высоких каблуках. Каблук застрял
в щели между камнями, которыми была вымощена тропинка. Наклонившись, я помог девушке.
- Спасибо, - сказала она. - Ненавижу эти проклятые каблуки. - Потом,
осмотревшись, она добавила: - Вы всех здесь знаете?
- Очень немногих, - ответил я. - А вы?
- Одного-двух, не больше. Мы с Дебби снимали одну квартиру на двоих, так что мне
пришлось познакомиться со многими ее приятелями.
- Со многими? - удивленно переспросил я. - А сколько из них пришли на похороны?
Она повертела головой.
- Человека два. Вы не из их числа? - спросила она, бросив на меня поддразнивающий
взгляд.
- Нет, - грубоватым тоном ответил я, немного шокированный неуместным на мой
взгляд вопросом. - Мы вместе работали.
- Я не хотела вас обидеть. Обычно у Дебби был неплохой вкус, - сказала девушка. -
Вы поедете мимо станции?
- Да. Разрешите вас подвезти?
- Это было бы очень любезно с вашей стороны. Между прочим, меня зовут Фелисити.
- А меня - Пол.
Мы миновали ворота кладбища и оказались на шоссе.
- Садитесь, - сказал я, показывая на мой маленький "пежо".
Мы сели, и я поехал к ближайшей станции, до которой было около трех миль.
- Признаться, никогда не думал, что у Дебби было много приятелей, - заметил я. -
Мне она всегда казалась однолюбом.
- Не могу сказать, что Дебби была распущенной, но она любила жизнь. В нашу квартиру
то и дело заходили мужчины. Большей частью ничего, но иногда очень противные. Думаю,
человека два были с ее работы.
- Надеюсь, не противные?
Фелисити рассмеялась.
- Нет, думаю, не те. Хотя недавно к ней приходил один тип, который заставил ее
помучиться. Кажется, он имел какое-то отношение к ее работе.
Меня разобрало любопытство. Кто бы это мог быть? Не в силах сдержаться, я спросил
Фелисити.
- Не помню, как его звали, - ответила она. - Последний раз я его видела года два
назад. Он был просто невыносим.
Я переключился на другую тему.
- Когда вы познакомились с Дебби? - спросил я.
- О, мы с ней составляли договоры в одной адвокатской конторе, "Денни энд Кларк". Я
до сих пор работаю там, а Дебби, как вы знаете, пошла в гору. И я и она искали себе квартиру в
Лондоне, так что казалось вполне естественным снять одну на двоих. - Фелисити прикусила
губу. - Мне будет не хватать ее.
- Не только вам, - сказал я.
Мы подъехали к станции, и я остановил машину возле входа в здание вокзала.
- Большое спасибо, - сказала Фелисити, вылезая из машины. - Надеюсь, мы еще
встретимся не по такому печальному поводу.
Фелисити скрылась в здании вокзала, а я поехал в Лондон. На обратном пути я пытался
привыкнуть к тому портрету Дебби, который нарисовала Фелисити, той Дебби, что ложилась в
постель то с одним, то с другим мужчиной. Это было на нее не похоже. Но, с другой стороны,
почему бы и нет?
Стол Дебби был в таком виде, в каком мы его оставили. Горы бумаг свидетельствовали о
сотнях незаконченных дел. На маленьких липких бумажках было написано множество
напоминаний - что нужно сделать, кому позвонить. В центре стола обложкой кверху лежал
раскрытый справочник Ассоциации дилеров по международным облигациям. Дебби должна
была взять его утром раскрытым на той же странице, на какой она оставила вечером. Я бы
предпочел, чтобы ее стол был в идеальном порядке - как свидетельство оконченной, а не
неожиданно прерванной жизни.
Тут же лежал и большой черный настольный ежедневник с эмблемой "Харрисон бразерс"
на обложке. Подарок к последнему Рождеству. Я полистал ежедневник. Ничего особенного. На
следующую неделю у Дебби было намечено много дел и встреч, а на август - почти ничего.
Начиная от сентября шли пустые страницы.
Потом одна запись привлекла мое внимание. На следующий день после ее смерти в десять
часов тридцать минут была назначена встреча с мистером де Джонгом. Странно, что Дебби
собиралась встретиться с владельцем компании. Мы его почти не видели. Де Джонг изредка
разговаривал с Хамилтоном, но я был в его кабинете только один раз, когда меня принимали на
работу. Он слыл неплохим человеком, но не из тех, кто легко идет на контакты.
Я стал наводить порядок, начав с того, что сложил все личные вещи Дебби в старую
коробку из-под копировальной бумаги. Вещей оказалось немного, и среди них определенно
ничего такого, что могло бы заинтересовать меня. Старая пудреница, несколько пар колготок,
три баночки с йогуртом, уйма пластиковых ложечек, нож для бумаг (на его рукоятке было
вырезано название договора, над которым она работала еще в адвокатской конторе), несколько
пакетов с салфетками и потрепанный роман Джилли Купер. Я не мог заставить себя выбросить
все эти мелочи и, отставив йогурт, уложил их в коробку, чтобы позже отвезти на квартиру
Дебби.
Затем я принялся за разборку папок и бумаг. Большую часть бумаг я выбросил, оставив
для архива лишь несколько документов и писем.
Потом настала очередь проспектов. Большей частью они были посвящены облигациям,
выпущенным разными компаниями на нидерландских Антильских островах. Сверху лежал
проспект "Тремонт-капитала", который Дебби бросила мне на стол. Тогда она сказала, что от
него дурно пахнет. Я полистал проспект, но на первый взгляд не нашел ничего необычного или
подозрительного. На полях были карандашные пометки, которые тоже поначалу показались
мне не слишком важными.
Я отложил проспект в сторону и занялся другими бумагами. Вскоре мне попался
информационный бюллетень о "Таити". Я, не торопясь, полистал и его. Желтым маркером
Дебби отмечала то, что казалось ей интересным. В бюллетене было отмечено всего несколько
фраз, но они привлекли мое внимание. Дебби выделила маркером имя Ирвина Пайпера и
ссылку на Комиссию по азартным играм штата Невада. Один абзац был обведен дважды:
"Мы хотели бы привлечь внимание потенциальных инвесторов к политике Комиссии по
азартным играм. Эта комиссия отказывает в выдаче лицензий любому заявителю, замешанному
когда-либо в уголовном преступлении. Основанием для выдачи лицензии может служить
только незапятнанная репутация заявителя."
Об этом же во время нашей встречи, доказывая честность Пайпера, говорила Кэти
Лейзенби. Возможно, уверенность Кэти не имела под собой достаточные оснований. Может
быть, Дебби раскопала факты, которые свидетельствовали о далеко не безупречной
деятельности Пайпера как бизнесмена.
Может быть, потому ее и убили.
Я встал и подошел к окну. Передо мной лежал весь лондонский Уэст-энд. Я был уверен,
что Дебби не покончила жизнь самоубийством. Возможность несчастного случая я не
исключал, но не верил и в это. Кто-то столкнул ее в Темзу, и почти наверняка это был тот
человек, который так напугал Дебби у выхода из плавучего ресторана. А если ее убили, то не
без причины. Я не понимал, зачем кому-то понадобилось ее убивать.
Я снова сел за стол Дебби и продолжил разборку бумаг. Часа через полтора, когда я почти
закончил эту работу, ко мне подошла Карен. В ее руке было письмо.
- Что мне делать с почтой Дебби? - спросила она.
Интересно, подумал я, как долго мертвые еще получают письма?
- Наверно, передавать мне, - ответил я.
Карен вручила мне белый конверт со штампом "Блумфилд Вайс". На конверте было
написано: Лично и конфиденциально. Вскрыть только адресату. Теперь это невозможно,
мрачно подумал я, и вскрыл письмо.
Уважаемая мисс Чейтер!
Благодарю Вас за Ваше письмо, касающееся операций с акциями компании "Джипсам оф
Америка". В связи с тем, что отдельные сотрудники "Блумфилд Вайс", возможно, нарушили
при этом закон, мы предприняли собственное расследование. Я хотел бы, чтобы мы с вами
поделились информацией по этому вопросу при личной встрече. Я позвоню Вам в начале
следующей недели, и мы договоримся о ее времени.
Искренне Ваш,
Роналд Боуэн, старший юрисконсульт.
Письмо меня заинтриговало. Я точно знал, что курс акций "Джипсам" резко вырос еще до
официального объявления о слиянии этой компании с ДГБ. Письмо свидетельствовало о том,
что подозрения Дебби имели основания. Но кому же теперь заниматься этим в нашей
компании? Наверно, мне следовало отдать письмо Хамилтону, поскольку у нас не стало
юрисконсульта. Но меня разбирало любопытство. Раз я взял на себя обязанности Дебби, почему
бы мне не довести до конца и это дело?
Я взялся за телефонную трубку, набрал номер "Блумфилд Вайс" и попросил мистера
Боуэна.
- Боуэн слушает, - отозвался приятный хрипловатый голос.
Крупные компании, такие как "Блумфилд Вайс", относились к подобным проблемам
серьезно. Скандал может обойтись им не только в многомиллионный штраф, но и стоить
потери репутации. После дела "Блу Арроу", когда руководство банка "Каунти Натуэст"
недальновидно проигнорировало обоснованные замечания своего юрисконсульта, большие
компании предпочитали иметь зубастых юристов. Они руководствовались только законами, и
запугать их было непросто.
- Доброе утро, мистер Боуэн, говорит Пол Марри из компании "Де Джонг", - начал
я. - Я звоню по поводу письма, которое вы недавно отправили Дебби Чейтер, нашему
юрисконсульту.
- Да-да.
- Сожалею, но должен сообщить, что Дебби погибла.
Теперь, по прошествии нескольких дней и после тысяч объяснений, подобные фразы
давались мне легче.
- Я вам очень сочувствую, - сказал Боуэн таким тоном, словно смерть Дебби его
совершенно не касалась.
- Я подумал, не могу ли я заменить ее в выяснении вопроса об акциях "Джипсам оф
Америка"? Мы работали вместе. Утром я прочел ваше письмо.
- Возможно. Позвольте, я просмотрю дело. - В телефонной трубке послышалось
шуршание страниц. - Да, один наш коллега из Нью-Йорка предупредил нас о внезапном
изменении курса акций "Джипсам". Наше расследование позволило вскрыть несколько
любопытных фактов, но ничего такого, что дало бы нам право предпринять конкретные
действия. Письмо мисс Чейтер, в котором она изложила свои подозрения, нас очень
заинтересовало. Вы согласны, что на этом этапе расследование должно проводиться строго
конфиденциально?
- Да, конечно, - сказал я.
- Отлично. Мы присматриваемся к двум сотрудникам "Блумфилд Вайс" и к одному
клиенту нашей компании. И есть еще один человек... - Боуэн замолчал, и какое-то время я
слышал только шуршание бумаг. - Как, вы сказали, ваше имя? Пол Марри? - спросил Боуэн
чуть более строгим, более низким голосом.
- Да, - подтвердил я.
- Прошу прощения. Боюсь, в нашем деле больше ничего нет. Всего хорошего, мистер
Марри.
- Но вы же сами предложили встретиться? - забеспокоился я.
- Думаю, в этом нет необходимости, - не допускающим возражений тоном сказал
Боуэн. - До свидания.
Боуэн положил трубку. Я упал в кресло и задумался. Мне определенно не понравился ход
этого расследования.
У меня в голове пронеслись смутные мысли о судах, о тюрьмах. Потом я взял себя в руки.
Я не сделал ничего противозаконного. Так сказала Дебби, а она знала законы. В моем
распоряжении не было никакой конфиденциальной информации. Ничего удивительного, если
кто-то, узнав, что я купил акции, решил меня проверить. У меня нет оснований для тревоги. Ни
малейших оснований.
Но все же лучше убедиться самому. Я снова набрал номер "Блумфилд Вайс". Мне
ответила Кэти.
- Кэш на месте? - спросил я.
- Нет, он только что выбежал за чашкой кофе, - ответил чистый голос Кэти. - Он
вернется через минуту.
- Возможно, вы сможете мне помочь, - сказал я.
- Если вы так думаете... - с ноткой сарказма заметила Кэти.
Возможно, ее оскорбило то, что я не обратился к ней сразу, а сначала попросил Кэша,
подумал я. Возможно, она считает, что я сомневаюсь в ее способностях. Я хотел было
извиниться, но тут же передумал. Пошла она к черту! Иногда люди бывают слишком
обидчивыми.
- Меня заинтересовали облигации "Джипсам", которые вы приобрели на прошлой
неделе, - объяснил я. - Вы купили их для себя?
- Нет, для одного из наших клиентов.
- Должно быть, он неплохо заработал, - заметил я.
- Конечно, - подтвердила Кэти. - В сущности...
Она вдруг замолчала, и я услышал недовольное ворчание Кэша.
- Подождите минутку, - сказала Кэти и отключила микрофон. Через минуту она
продолжила: - Прошу прощения, у меня срочные дела. Я передам Кэшу, что вы звонили.
Она положила трубку.
Мимо моего стола проходил Роб. Увидев, что я отсутствующим взглядом смотрю на
телефонную трубку, он шутливо заметил:
- В чем дело? Увидел привидение? - Улыбка тотчас сошла с его лица. - Прошу
прощения. Я сказал глупость.
-Жизнь продолжается, - сказал я. - Но мне не хватает Дебби.
- Мне тоже, - сказал Роб.
- У нее было много приятелей, не так ли?
- Наверно, были. - Роб перехватил мой взгляд и покраснел. - Были, - повторил он и
отвернулся.
Я пожал плечами и снова занялся своими делами. У моих ног стояла коробка с вещами
Дебби. Надо бы отвезти коробку на ее квартиру, подумал я, достал телефонный справочник,
позвонил в адвокатскую контору "Денни энд Кларк" и попросил Фелисити. К счастью, в
конторе работала только одна женщина с таким именем. Она оказалась на месте.
- Здравствуйте, - сказал я. - Это Пол Марри. Мы познакомились на похоронах Дебби.
- Да, помню, - отозвалась Фелисити. - Вы работали вместе с Дебби.
- Правильно. Я собрал ее вещи. Немного, одни мелочи. Могу я привезти их вам на
квартиру?
- Конечно. Когда вам удобнее? - спросила она.
- Сегодня вечером вас устроит?
- Вполне. Приезжайте часов в семь. Адрес - Кавендиш-роуд, двадцать пять. Ближайшая
станция метро - "Клапхэм-саут". До встречи.
Шестая глава
Кавендиш-роуд оказалась частью южной окружной дороги, одной из самых старых и
перегруженных транспортных артерий Лондона. Легковые автомашины и грузовики ползли со
скоростью черепахи, потом ожесточенно бросались на зеленый свет, но через пятьдесят-сто
ярдов снова почти останавливались. Вечерний июльский воздух был насыщен пылью и
угарным газом, от рева двигателей закладывало уши.
Дом номер двадцать пять оказался небольшим строением с террасой, почти неотличимым
от других домов на этой улице. Рядом с дверью было два звонка. Я нажал на тот, под которым
синей шариковой ручкой было выведено: "Чейтер" и "Уилсон". Зажужжал замок, и дверь
отворилась.
Квартира Дебби и Фелисити находилась на втором этаже. Не идеально чистая, но и не
запущенная, она была обставлена дешевой, но со вкусом подобранной мебелью. Фелисити
встретила меня в узких джинсах и в свободной черной майке. Ее огненно-рыжие волосы
рассыпались по плечам. Она провела меня в гостиную, где кроме дивана и разбросанных по
полу больших подушек почти ничего не было. Фелисити жестом пригласила меня сесть на
диван, а сама устроилась на одной из подушек.
- Прошу прощения за небольшой беспорядок, - сказала она. Я протянул ей коробку.
- Спасибо, - сказала Фелисити. - В выходные за вещами Дебби приедут ее родители.
Могу я предложить вам бокал вина?
Она скрылась на кухне и через минуту снова появилась с бутылкой мюскаде и двумя
бокалами.
- Значит, вы с Дебби жили здесь с тех пор, как приехали в Лондон? - спросил я.
- Нет-нет, - возразила Фелисити. - Сначала мы снимали квартиру в Эрлз-корте.
Квартиру, это, пожалуй, слишком громко сказано, в сущности, это была одна большая спальня.
А года два назад мы вдвоем купили вот эту. Здесь шумновато, но к шуму привыкаешь.
- Должно быть, вы были очень близкими подругами, - предположил я.
- Думаю, да, - согласилась Фелисити. - С Дебби было очень легко и просто, мы часто
хохотали вдвоем. Но она была по-своему очень замкнутым человеком. Если разобраться, то и я
такая же. Наверно, поэтому мы легко находили общий язык. Нам нравилось жить вдвоем, но я с
уважением относилась к ее личной жизни, а она - к моей.
- Надеюсь, вы не будете возражать, если я задам вам один вопрос, - сказал я. -
Недавно я встретил человека, который мог быть приятелем Дебби. Худой, лет тридцати пяти, с
голубыми глазами, брюнет.
Фелисити на минуту задумалась.
- Да, был такой. Он в точности соответствует вашему описанию. .В прошлом году у
Дебби был с ним роман. Но он продолжался недолго. Мне этот субъект вообще не нравился.
Как вспомню, какие он на меня бросал взгляды... - Фелисити поежилась.
Скорее всего, это и был тот, что встретился нам у плавучего ресторана.
- Как его звали? - спросил я.
Пытаясь вспомнить, Фелисити наморщила лоб.
- Нет, не помню. Я знаю, что он имел какое-то отношение к ее работе. Ужасный человек.
Сначала одно очарование. Но очень скоро он стал просто помыкать Дебби. За завтраком на них
было невыносимо смотреть. И Дебби выполняла все его приказы! Мне это казалось очень
странным. Вы знаете Дебби, она никак не годилась на роль послушной домашней рабыни. А
этот тип прямо-таки излучал какую-то злую силу. Дебби это приводило в восторг. А меня
пугало.
Потом как-то раз я пришла домой часов в десять и застала Дебби в ужасном состоянии. У
нее на лбу была большая ссадина, а один глаз совсем заплыл. Она тихонько всхлипывала, но у
меня было такое впечатление, что она проревела уже не один час.
Я спросила, что случилось. Она сказала... О, как же я не запомнила его имя! Но черт с
ним, как бы этого мерзавца ни звали, он ее избил. Она узнала, что он женат, и устроила ему
небольшой скандал. А он ее избил и ушел.
Потом несколько дней этот мерзавец звонил или даже приходил сюда. Дебби его к себе не
пускала и вообще перестала с ним разговаривать. Раза два она была готова сдаться, но в конце
концов у нее хватило здравого смысла. Мы были напуганы. Я в любом случае не хотела иметь с
ним ничего общего. Мы боялись выходить из дома - а вдруг он ждет внизу и пойдет за нами?
Кажется, однажды он в самом деле пошел за Дебби, но она закричала, и он исчез. Примерно
через неделю он перестал звонить, и мы его больше не видели.
Не видели - до того самого вечера, когда нас с Дебби черт занес в тот проклятый
плавучий ресторан, подумал я. Теперь я был почти уверен, что это именно он столкнул Дебби в
Темзу. Как его разыскать?
- Вы ничего о нем не помните? Где он жил, чем занимался, где работал?
- К сожалению, нет. В личную жизнь друг друга мы обычно не совали носа. Иногда я
сталкивалась с приятелями Дебби, но она очень редко рассказывала о них. А я тоже старалась с
ними не встречаться.
- Вы не о нем говорили на похоронах? О ком-то, кто сравнительно недавно не давал ей
покоя?
- Нет, нет, то был другой. Этого мы не боялись. Немного странноватый парень, но не
более того. Кстати, я помню, как его зовут. Роб.
Роб! Невероятно! Я никогда не замечал ничего особенного в их отношениях. Казалось, на
работе они ведут себя совершенно естественно. Впрочем, если подумать, в этом не было ничего
удивительного. В какой-то мере это было даже неизбежно. Рано или поздно Роб должен был
приударить за Дебби.
Фелисити заметила мое удивление.
- Вы, конечно, знаете его. Очевидно, это для вас новость.
Я лишь покачал головой.
- Видите ли, они стали встречаться, как только Дебби перешла в "Де Джонг". Впрочем,
продолжалось это недолго, месяца два. Потом он надоел Дебби. Она сказала, что он стал ее
тяготить. Роб сначала обиделся, но спустя какое-то время Дебби его убедила, что на работе они
могут поддерживать прежние отношения.
Фелисити отпила глоток вина и продолжила:
- Потом, примерно за неделю до того, как Дебби... - она помедлила, - утонула, этот
Роб снова ей позвонил. Было уже поздно, кажется, пошел первый час. Он сказал, что они
должны возобновить прежние отношения. Сказал, что хочет, чтобы Дебби стала его женой.
Дебби посоветовала ему не быть дураком, но он продолжал звонить каждый вечер. Эти звонки
стали ее раздражать. Она сказала, чтобы он от нее отвязался, но на него, похоже, ее слова не
действовали.
- Почему он вдруг решил сделать Дебби предложение? - недоумевал я. - Странно, ни
с того ни с сего...
- Да. Я уже говорила, что он вообще чудаковатый парень.
...Поділитися у соцмережах
