Жанр: Триллер
Все продается
...ом.
- Предъявленные полицией улики вроде бы говорили об этом, но улики эти были
несостоятельными.
- Значит, там был бордель, - резюмировал я. - Пайпер об этом знал?
- Он редко бывал в нашей стране. Если бы полиции удалось доказать, что
"Блейденем-холл" был публичным домом, то я бы нашел свидетельства того, что мой клиент
ничего об этом не знал.
Я начал выходить из себя. Уклончивость Денни заставила меня говорить без обиняков.
- Пайпер - мошенник?
- На суде я узнал о нем такое, что никогда не согласился бы еще раз защищать его, -
ответил Денни.
Яснее сказать было трудно. Я на минуту задумался.
- Если бы об этом стало известно Комиссии по азартным играм штата Невада, не потерял
бы Пайпер свою лицензию? - И "Таити" тоже, добавил я про себя.
Денни сложил руки кончиками пальцев и упер их в подбородок.
- Трудно сказать. Я очень плохо знаю специфику законов Невады. Пайпер не был
признан виновным, так что об автоматическом лишении лицензии не могло быть и речи.
Решение зависело бы от того, насколько тщательно Комиссия изучает аппликанта и каким
критериям она отдает предпочтение. Но в любом случае подобное известие по меньшей мере
затруднило бы выдачу лицензии.
Я встал.
- Благодарю вас, мистер Денни. Вы мне очень помогли.
- Не за что. В любое время к вашим услугам.
Мы пожали друг другу руки, и я направился к двери. Денни окликнул меня:
- Пол!
Я повернулся.
- Не знаю, что вы имели в виду, когда сказали, что, возможно, здесь есть какая-то связь с
гибелью Дебби, - проговорил мистер Денни, - но у меня сложилось определенное
представление о методах работы Пайпера. Несмотря на внешность джентльмена, он опасен.
Мне нравилась Дебби. Мне очень горько, что ее уже нет. Если вам потребуется любая помощь,
звоните мне.
- Благодарю, - сказал я.
- Будьте осторожны, - еще раз предупредил Денни, когда я уже выходил.
Вечером пошел дождь. Тем не менее я отправился на обычную пробежку. Теплый
августовский дождь, под которым моя спортивная куртка очень скоро промокла, лишь освежал.
Я вернулся домой усталый, промокший до нитки, но в отличном настроении.
Постепенно эффект эндорфинов сошел на нет, и у меня снова стало дергать палец. Я
осторожно снял бинт и осмотрел рану. Порез был глубоким, но довольно тонким - очевидно,
потому что нож был очень острым, - и рана уже начала затягиваться. Чтобы не схватить
простуду, я прыгнул в ванну, опустил раненую руку под воду и полностью расслабил мышцы.
Зазвонил телефон. Я негромко выругался и не двинулся с места. Телефон звонил не
умолкая. Я неохотно выполз из ванны и, оставляя мокрые следы, пошлепал в спальню.
- Алло.
- Я тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами.
Капли горячей воды на моем теле вдруг показались мне ледяными. Это был бесстрастный
голос Джо Финлея.
Я не знал, что ответить. Джо был прав. Он сказал мне, чтобы я не лез в его дела. Зачем
мне это было нужно? Я не придумал ничего лучше, как спросить:
- Как ты узнал номер моего телефона?
- А как ты узнал номер моего?
Хороший ответ. Как и я, он мог, например, спросить у Кэша. В таком случае, очевидно, он
знает и мой адрес. У меня по коже пробежали мурашки. Я стянул с кровати одеяло и завернулся
в него.
- Я тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами, - повторил Джо. - За
последние двадцать четыре часа ко мне два раза заходили полицейские. Сначала какая-то
шлюха в форме спрашивала про меня и Салли. Салли ничего ей не сказала. И не скажет. Она
знает, что с ней может случиться. - Свою угрозу Джо проговорил все тем же монотонным,
безразличным тоном. - Потом заявился какой-то зануда-детектив и замучал меня вопросами о
смерти той потаскухи. Он тоже ушел ни с чем. Но меня все это раздражает. Сильно раздражает.
Тебе повезло, что ты не потерял свой палец. Если ты от меня не отстанешь, то потеряешь
гораздо больше. Понял?
Я не на шутку испугался. И зачем мне нужно было с ним связываться? Потому что я
думал, что он убил Дебби, напомнил я себе. Что ж, раз полицейские уже опросили Джо, пусть
они теперь им и занимаются.
- Понял, - сказал я.
Джо на октаву понизил голос, отчего его слова зазвучали еще более угрожающе.
- Послушай, Марри, я больше ничего не хочу слышать о той потаскухе. А если ты еще
раз подойдешь к моей жене или скажешь кому-то о ней, то считай, ты уже покойник.
Я был напуган, но не хотел, чтобы Джо это понял. Мне вовсе не нравилось, когда меня
унижали.
- Если ты будешь обращаться с ней по-человечески, - сказал я, - никто тебя не станет
беспокоить. Твои угрозы теперь тебе не помогут.
Я положил трубку, вытерся и позвонил Пауэллу домой. В свое время он дал мне номер
домашнего телфона. Мне не терпелось узнать, что Джо рассказал ему о Дебби.
- Пауэлл слушает, - отозвался раздраженный, неприветливый голос.
- Это Пол Марри.
- Слушаю вас, мистер Марри.
- Мне только что позвонил Джо Финлей. Он сказал, что вы с ним говорили.
- Да. Сегодня мы его опросили.
- И что же вам удалось выяснить?
- Ничего нового. Финлей сказал, что он уехал на такси с двумя своими приятелями сразу
после того, как они вышли из ресторана. Приятели все подтвердили. Все трое сказали, что в
последний раз видели Дебби вместе с вами.
- Но этого не может быть! - запротестовал я. - Вы нашли водителя этого такси?
В телефонной трубке прозвучал тяжелый вздох Пауэлла.
- Нет, мистер Марри, не нашли. Без объявлений в средствах массовой информации это
практически невозможно. Но если только вы не абсолютно уверены, что они совершили
убийство втроем, думаю, мы можем исключить Финлея из числа подозреваемых.
- Нет, не можете. Вы видели его, вы представляете себе, что это за тип. Я уверен, он
убил Дебби. Вы проверили, какие у него были отношения с нею?
- Мы говорили с Фелисити Уилсон. Совершенно очевидно, что Финлей - подонок, но у
нас нет ни одной улики, которая подтверждала бы его вину в смерти Дебби Чейтер. Больше
того, у нас нет никаких доказательств того, что ее смерть была насильственной. И даже если это
так, то последним человеком, который видел ее живой, были вы.
- Надеюсь, вы не думаете, что Дебби убил я?
- Нет, мистер Марри, думаю, что и вы ее не убивали, - ответил Пауэлл голосом
великомученика. - Лично я полагаю, что это было самоубийство, но и для такого утверждения
у меня нет никаких данных. Предварительное слушание назначено на завтра, и я не удивлюсь,
если факт самоубийства не будет признан доказанным. Чтобы не причинять лишнее горе
родственникам, суды признают самоубийство самоубийством только при наличии очень веских
доказательств. Благодарю вас за помощь в расследовании, мистер Марри. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - ответил я и положил трубку.
Итак, Джо каким-то образом вышел сухим из воды. Я ему не верил. Я не верил ему ни на
йоту.
Я налил большую порцию виски и попытался уснуть. У меня в голове звенела мелодия
колыбельной песенки "Три слепых мышонка". Наконец я задремал. Мне приснилась тощая
фермерша, которая бегала, размахивая огромным ножом.
Утром в субботу за мной заехал Кэш. Он оделся специально для Хенлейской регаты -
блейзер, белые брюки и невероятно яркий галстук в пурпурную, золотую и серебряную
полоску. Он приехал на сером "Астон-мартине" шестидесятого года. Я не очень хорошо
разбираюсь в старых спортивных автомобилях, но мне показалось, что такую же модель я видел
в фильме про Джеймза Бонда. Я не мог скрыть свое восхищение и чуть было не стал
осматриваться в поисках скрытых пулеметов и приспособленных для катапультирования
сидений.
Кэш заметил мою реакцию и осклабился в довольной улыбке.
- Нравится? - спросил он. - Я помешан на старых автомобилях. У меня в Штатах
старый "мерседес" и два "ягуара". Летом в выходные я обожаю кататься в "мерcе" с
опущенным верхом.
- Должно быть, в седом старом Лондоне ощущения другие, - заметил я.
- О да. Но мне здесь нравится. Видишь ли, к европейцам, особенно к британцам,
привыкаешь не сразу.
- Что ты имеешь в виду?
- При первой встрече от них всегда за милю несет враждебностью. Ты всего лишь
поздороваешься, но тебе сразу кажется, что ты нарушил какие-то правила этикета. Когда их
узнаешь поближе, они оказываются отличными парнями. Не сочти за оскорбление.
- Я и не думал обижаться. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Британцы не
любят иметь дело с незнакомыми им людьми.
Я вполне мог себе представить ужас, который охватывает какого-нибудь сдержанного
британского клиента при первой встрече с Кэшем. Но затем клиент постепенно поддается его
чарам.
- И не говори. Сначала британец обязательно несет какую-нибудь чепуху насчет того,
что все они очень осторожны и консервативны. Можно подумать, что покупка казначейского
векселя была самым рискованным приключением в его жизни. Но после недолгих уговоров он
как зверь бросается на мои облигации. Я живу в Британии год и за это время совершил
несколько очень удачных сделок.
Мы остановились перед светофором. Кэш сосредоточился и при первой возможности
рванул с места так, что стоявший бок о бок с нами "порше" словно застыл на месте. Лавируя
между машинами, Кэш продолжал:
- В Лондоне многие понятия не имеют, что такое сделки с облигациями. Если они
скормят какому-нибудь швейцарскому гному на миллион долларов бумаг нового выпуска, то
уже считают, что они продали облигации. Чепуха. Они ничего не понимают. Продажа
облигаций - это движение огромной массы денег по всему свету. Это финансирование одной
части света другой. Понимаешь, о чем я?
Я кивнул и вжался в спинку сиденья, потому что в этот момент Кэш, стремясь поскорей
преодолеть особенно забитый участок дороги, вырвался на полосу встречного движения и
ракетой устремился вперед. Казалось, он не слышит рева автомобильных клаксонов, который
подняли возмущенные водители.
- Расскажу тебе одну историю про то, как крутятся деньги. В Бостоне был один парень,
который хотел вложить пятьсот миллионов долларов в еврооблигации. Мы напечатали три
новых выпуска и отдали ему половину каждого. Через три месяца мы становимся обладателями
обеспеченных недвижимостью облигаций, от которых не можем избавиться. Облигаций на
пятьсот миллионов долларов. Кредитные ставки вырастают в три раза. Тогда я убеждаю того
парня из Бостона, что в конечном счете ему нужны не еврооблигации, а закладные. Он продает
свои еврооблигации и покупает наши, обеспеченные закладными.
Итак, наша фирма решила одну проблему. Беда в том, что теперь у нас на пятьсот
миллионов никому не нужных еврооблигаций. Я выжидаю неделю. Трейдер в отчаянии, он
никак не может продать свои еврооблигации. Кредиты снова вырастают в три раза, и я решаю
позвонить своему приятелю из калифорнийской страховой компании, у которого на руках
миллиард долларов. Он хотел бы их во что-то вложить, но во что именно - он не знает.
Получается, что для него я нашел идеальное место для инвестиций.
Рассказывая эту историю, Кэш постоянно смеялся.
- Знаешь, почему меня зовут Кэшем? Слышал когда-нибудь поговорку "cash is king"*? "
Наличные - это король (англ.)." Так вот, я - король наличных денег. Я ими управляю.
Менеджеры разных фирм верят, что они распоряжаются деньгами своих фондов, но на самом
деле ими распоряжаюсь я. Парни вроде меня приводят деньги в движение, а я - самый ловкий
из таких парней. И как только деньги начинают двигаться, часть их попадает в мой карман.
Знаешь, сколько составляют комиссионные от полумиллиардной сделки с тройной ставкой
кредита? Прикинь.
Я прикинул. Существуют разные системы подсчета комиссионных; согласно моим
расчетам получалось чуть меньше миллиона долларов. Теперь я понял, почему Кэш может
позволить себе дорогие игрушки.
- Но я вижу, что ты не такой, как все, - продолжал Кэш. - Ты не боишься рисковать.
Если представляется возможность, ты готов поставить на кон большие деньги. Думаю, мы с
тобой можем делать крупные дела.
Определенно, на Кэше замыкалась масса рынков облигаций. Ради него и ради таких, как
он, я и ушел из своего старого степенного банка. Я не сомневался, что тоже смогу стать
крупным игроком на этом рынке. Мы с Кэшем могли бы всех оставить в дураках.
Потом я мысленно стукнул себя по лбу. Наверно, Кэш говорил то же самое всем своим
клиентам. Нет, он не специально завлекал их в сети, на Кэша работала его репутация. Но я не
мог отделаться от одной мысли: когда Кэш катал своего бостонского приятеля в "мерседесе" с
опущенным верхом, он, очевидно, так же презрительно отзывался о своих британских клиентах
и партнерах.
- Ты еще сохранил связи с американскими клиентами?
- Регулярные связи я поддерживаю только с одним. У меня с ним, можно сказать, особые
отношения. Но если вздумаю возобновить старые связи, мне достаточно поднять телефонную
трубку. Клиенты меня не забывают.
На развязке мы свернули на автомагистраль М4. Движение и здесь было довольно
плотным, но по крайней мере не было пробок. Кэш перестроился в правый ряд и, сигналя
фарами, обгонял одну машину за другой.
- Каким образом ты попал в этот бизнес? - поинтересовался я.
- Как-то раз в баре я встретился с неким ирландцем. Мы жили в одном районе Бронкса,
но прежде я его не видел. Мы быстро нашли общий язык и здорово набрались. Разница между
нами была в том, что мне было двадцать лет, и я пришел в джинсах, а ему - пятьдесят, и на
нем был дорогой костюм. У него выдался неудачный день. Я ему посочувствовал. Он спросил,
чем я занимаюсь. Я сказал, что работаю в скобяной лавке. Он спросил, не хочу ли я поработать
в его лавке. Я согласился. Я начал с разноса почты и сам пробивался наверх. Это была
постоянная борьба.
- Как тогда было в Бронксе? Не опасно? - спросил я.
- Опасно, конечно, но только для чужаков. В своем квартале ты был в полной
безопасности. Любой защитил бы тебя. Сейчас, когда на каждом углу продают крэк, конечно,
все изменилось. Раньше тоже были преступления, убийства, но не без причин, а теперь тебя
могут убить просто так. Меня от этого тошнит.
Я бросил взгляд на Кэша. Он стиснул зубы, его щеки порозовели. Воспоминания только
расстроили его.
- В нашем районе живут умнейшие люди, - продолжал Кэш. - Но страна не обращает
на них внимания, не замечает их. Я никогда не забуду, что тот ирландец сделал для меня. Я тебе
не говорил, что потом купил этот бар?
- Нет, - сказал я.
- В самом деле купил. Это было прелестное небольшое заведение рядом с моим домом.
Несколько лет назад пришлось его закрыть. Когда появился крэк, стало твориться что-то совсем
дикое. Но я вывел на Уолл-стрит тридцать ребят. Кое-кто из них уже пошел далеко.
Кэш бросил на меня взгляд и улыбнулся. Он явно гордился тем, чего достиг он сам, и тем,
что он помог добиться успеха другим. Я не сомневался, что ему было чем гордиться.
Хенлейская регата оправдала все мои опасения. День выдался самым обычным для июля в
Англии. Резкие порывы ветра, ливневые дожди, которые, не успев закончиться, начинались
снова.
Очень скоро все перестали даже делать вид, что их интересует регата. В палатке
собралось около сотни сотрудников и клиентов банка "Блумфилд Вайс". Все поглощали
лососину и запивали ее шампанским. Воздух был настолько насыщен влагой, что, казалось,
стало даже трудно дышать. Душную атмосферу палатки дополнял неумолчный шум: стук
дождевых капель по крыше, звон тарелок, одновременная болтовня по меньшей мере
пятидесяти человек, изредка все эти звуки заглушал чей-то истерический смех - очевидно,
результат неумеренного потребления шампанского. Великолепный отдых за городом, ничего не
скажешь.
В толпе я заметил высокую Кэти, которая беседовала с группой японцев. Она перехватила
мой взгляд, извинилась перед японцами и стала медленно, но верно пробираться сквозь толпу
ко мне. О Боже, ее мне только не хватало.
- Надеюсь, вам здесь понравилось, - сказала она.
В ответ я пробормотал что-то насчет того, что прием "Блумфилд Вайс" превзошел все
мои ожидания.
Кэти посмотрела на меня и рассмеялась.
- Ужасно, не правда ли? Не знаю, зачем мы все это устраиваем. Впрочем, думаю,
некоторым нужен только предлог, чтобы в субботний вечер как следует напиться. Я здесь по
обязанности. А вас как сюда занесло?
Я впервые услышал, как Кэти смеется. Ее непринужденный, чистый смех разительно
отличался от пьяных воплей, доносившихся со всех сторон. Я решил, что выдавать Роба мне не
стоит, и поэтому сказал:
- Понимаете, Кэш очень настаивал.
- Конечно, понимаю, - с улыбкой сказала Кэти. - На работе я сталкиваюсь с ним
каждый день.
- Должно быть, это очень интересно, - сказал я.
Кэти сделала гримасу и тут же, держа бокал с шампанским на уровне глаз, снова
улыбнулась мне.
- По этому поводу заявлений не будет, - ответила она.
- Вы не знаете, кто тот ваш американский клиент, с которым Кэш и сейчас поддерживает
"особые отношения"? Не тот ли ссудо-сберегательный банк, который купил на пятьдесят
миллионов шведских облигаций?
Улыбка сбежала с лица Кэти. Я переступил черту дозволенного.
- Теперь я действительно ничего не могу сказать, - резко ответила она, в мгновение ока
снова перевоплотившись в сейлсмена в юбке. - Я не имею права обсуждать одного клиента с
другим.
Очевидно, она запомнила урок, который недавно преподал ей Кэш. Моему любопытству
было суждено остаться неудовлетворенным.
Я отчаянно пытался найти менее опасную тему для разговора, когда рядом со мной
откуда-то возник Роб.
- Привет, Пол, - сказал он. Потом он бросил строгий взгляд на Кэти. - Здравствуйте.
- Здравствуйте, - холодно ответила она. - Как дела?
- Отлично.
- Почему вы не отвечаете на мои звонки?
- О, я не знала, что вы звонили, - ответила Кэти.
- Вчера вечером я звонил четыре раза, а днем раньше - шесть раз. Мне отвечала ваша
соседка. Она должна была передать вам. Вы получили записку с букетом цветов?
- К сожалению, у моей соседки очень плохая память, - в отчаянии оглядываясь по
сторонам, сказала Кэти.
- А что вы делаете сегодня вечером? Может быть, мы пойдем пообедаем?
Кэти наконец перехватила чей-то взгляд в дальнем углу палатки и повернулась ко мне и
Робу.
- Прошу прощения. Там стоит мой клиент, которого я обязательно должна увидеть.
Пока.
И она ушла.
- Знаешь, мне кажется, она избегает меня, - озадаченно заметил Роб.
Сдержать улыбку было выше моих сил.
- Ты действительно так думаешь?
- Ты ничего не понимаешь. Я тоже не понимаю. Она - чудесная женщина. Мы
встречались три раза. Она не похожа ни на кого. Я таких женщин не видел. Между нами что-то
есть. В этом я уверен.
- Ты еще не сделал ей предложения?
Обычно девушки убегали от Роба, как только он делал им предложение, но предлагать
руку и сердце уже на третьем свидании, пожалуй, быстровато даже для Роба.
- Нет, до этого еще не дошло, - серьезно ответил он. Впрочем, по его виду нетрудно
было догадаться, что ждать осталось недолго. - Но я прямо сказал ей, что она мне очень
нужна.
- Роб, я уже не раз говорил тебе, останавливай себя, - с отчаянием в голосе сказал я. -
Подобным образом ты отпугиваешь уже третью девушку.
- Четвертую, - поправил меня Роб.
В обычной ситуации у меня хватило бы сил утешить Роба. Но эта неделя выдалась крайне
неудачной, погода была отвратительной, и мне ужасно хотелось домой.
Я знал, что Кэш уедет не раньше, чем через два-три часа. К тому же мне вовсе не хотелось
терпеть его самодовольную болтовню и на обратном пути. Поэтому я вышел из палатки, сел на
автобус, доехал до вокзала и на поезде вернулся домой. В поезде, глядя из окна на набухшую от
дождей Темзу, я вспомнил Кэти. Там, в палатке, на какое-то мгновение она показалась мне
почти нормальным человеком. Такой она мне нравилась. Возможно, подумал я. Роб не такой уж
и дурак.
Девятая глава
На рынках еврооблигаций август - всегда мертвый сезон. Причин тому больше чем
достаточно. Все европейцы разъезжаются по отпускам, в том числе и те чиновники, которые
работают в правительственных агентствах, выпускающих еврооблигации. Летняя жара в
Бахрейне и Джидде притупляет инстинкт азарта даже у самых стойких арабов, и многие из них
отправляются в Лондон, Париж и Монте-Карло - часто для того, чтобы играть фишками, а не
облигациями.
Разумеется, многие лондонские трейдеры и сейлсмены не женаты или хотя бы бездетны.
В августе им меньше всего хотелось бы присоединяться к шумным семейным компаниям на
пляжах. Но август - лучший месяц для отдыха. Существует неписаный закон - в августе не
раскачивать лодку, не дестабилизировать рынок, что заставило бы нас весь месяц думать только
о работе. Рынок занимается самоанализом, все составляют планы на первую неделю сентября.
Обычно такие сезонные перемены раздражали меня. Но на этот раз моя голова была
занята другими проблемами, и я был рад той свободе, которую принес август.
Моими проблемами были Дебби и Джо.
Мне казалось очевидным, что в тот вечер Джо поджидал Дебби и потом швырнул ее в
реку. Он был там, и он определенно был способен на убийство. Но почему он убил Дебби?
Даже такие подонки, как Джо, не шляются по Лондону, убивая прежних подружек только
потому, что им этого вдруг захотелось. У Джо должна быть причина. Какая же?
И потом эта история с такси, в которое будто бы сели Джо и два его приятеля, стоило им
выйти из ресторана. Вполне возможно, что приятели прикрывали Джо, а полиция им поверила.
А если полицейские правы, то как же умерла Дебби?
Я никогда не верил, что Дебби упала в воду случайно. Никак не мог я поверить и в версию
о самоубийстве. Это было совершенно исключено. Кому же еще могло понадобиться убивать
Дебби?
Чем больше я размышлял над этими загадками, тем чаще мои мысли невольно
возвращались к Пайперу. Его не мог не беспокоить тот факт, что Дебби знала о деле с
"Блейденем-холлом". Пайпер определенно не казался мне самым добропорядочным
гражданином. Лиши его Комиссия по азартным играм лицензии, и все планы строительства
"Таити" пришлось бы положить на полку. В лучшем случае ему удалось бы продать
недостроенный комплекс, но даже тогда возместить затраты было бы практически невозможно.
Еще один опасный враг.
И еще это расследование о покупке акций компании "Джипсам". Может быть, здесь есть
какая-то связь с гибелью Дебби?
Мне были позарез нужны новые факты.
В поисках информационной памятной записки о "Таити" я порылся в стопке проспектов,
лежавших на моем столе, но прежде мне попался проспект "Тремонт-капитала". Я прекратил
поиски и решил сначала подробнее познакомиться с этой компанией. Проспект был тонким и
довольно бессодержательным. Никаких фирменных эмблем, никаких иллюстраций. Я стал
читать брошюрку. Очень внимательно.
"Тремонт-капитал NV" оказалась офшорной инвестиционной компанией,
зарегистрированной на нидерландских Антильских островах специально для того, чтобы
предоставить возможность состоятельным бизнесменам уклоняться от налогов. Компания
инвестировала средства в ценные бумаги, о которых никаких сведений не приводилось. Через
"Блумфилд Вайс" компания выпустила облигаций на сорок миллионов долларов в расчете на
частное размещение. Компания "Де Джонг" купила этих облигаций на двадцать миллионов
долларов. Инвестировать в столь темную офшорную компанию нас подтолкнули гарантии
"Хонсю-банк лимитед". "Хонсю" был одним из крупнейших банков Японии, и его гарантия
обеспечивала высший рейтинг надежности облигаций. Инвесторам не было нужды
беспокоиться о надежности компании "Тремонт-капитал" или о том, куда эта компания
вкладывала деньги, если только им предоставлялась столь солидная гарантия.
Но Дебби беспокоили кое-какие детали.
Я внимательно прочел весь проспект. Обычный казенный язык юридических документов,
недоступный простым смертным. Ничего необычного я не заметил. Единственным держателем
акций офшорной компании была некая "Тремонт-холдинг NV". Это название ничего мне не
говорило, и я понимал, что если учесть законы конфиденциальности, действующие на
нидерландских Антиллах, скорее всего, мне ничего не удастся узнать о владельце акций.
И все же пока я не видел ничего подозрительного.
Потом я обратил внимание на номер телефона, написанный карандашом на полях в
разделе "Характеристика поручителя". Судя по коду, это был токийский номер. Должно быть,
подумал я, банка "Хонсю". Я бросил взгляд на часы. В Токио было уже поздновато, но шанс
застать кого-то на рабочем месте еще сохранялся. Я набрал номер, понятия не имея, что же я
должен буду спросить.
После нескольких неудачных попыток меня соединили с кем-то из сотрудников банка,
владевшим английским.
- Говорит Хаката.
- Добрый вечер, мистер Хаката. Это Пол Марри из лондонской. компании "Де Джонг".
У меня к вам большая просьба. Я навожу справки о частном размещении облигаций
"Тремонт-капиталом", в котором ваш банк выступил поручителем.
- Очень сожалею, - отозвался мистер Хаката.
Проклятье, подумал я. Как раз в тот момент, когда мне нужна помощь.
- Мистер Хаката, я был бы очень признателен за любую информацию. Видите ли, мы
являемся главным инвестором.
- Я был бы рад вам помочь, мистер Марри, но у нас нет никаких данных о подобном
поручительстве.
- Нет, вы меня не поняли. Передо мной лежит проспект. На прошлой неделе кто-то из
вашего банка беседовал об этих облигациях с моим коллегой, мисс Чейтер.
- Это я разговаривал с мисс Чейтер. Несколько месяцев назад я же говорил об этом с
мистером Шофманом. Мы абсолютно уверены, что наш банк не давал никаких гарантий этой
"Тремонт-капитал". У нас нет никаких документов, что такая гарантия когда-либо давалась.
Если у вас есть какая-либо информация об этой компании, нам бы очень хотелось ее проверить.
Нам не нравится, когда злоупотребляют репутацией нашего банка.
- Очень вам признателен, мистер Хаката. Как только у меня появятся какие-либо
сведения, я перешлю их вам. До свиданья.
Чепуха какая-то. Невозможно себе представить, чтобы в банке "Хонсю" ничего не знали о
поручительстве, данном этим же банком. Я не сомневался, что Хаката проверил свои папки
очень тщательно. Но ведь банк "Хонсю" - очень большое учреждение. Возможно,
поручительство где-то затерялось. Маловероятно, но в принципе почти возможно, расс
...Поділитися у соцмережах
