Жанр: Триллер
Одиночество 12.
...тками и всякой хренью. Понял?
- Понял. Так мы еще в Казань залетим?
- Да. Но на пару часов. К шести вечера уже будешь в Москве. Аэродром в
Жуковском.
- А я хотел ее на работе застать...
- А ты не много хотел? Скажи спасибо, что вообще летим.
- Это правда. Спасибо!
Поднимаясь по трапу, я осмотрелся. Бетонные ангары. Две пятиэтажки. КП.
Вокруг тундра и море. И алюминиевые птицы неземной красоты,
предназначенные для стратегической бомбардировки. Жаль, конечно, что не
удаться полететь на такой прелести, ну да ладно...
Наш самолет оказался старым, раздолбанным, хотя вполне ухоженным. Я
осматривался. Много непонятных агрегатов, ручек, пристегнутых коробок,
люков и балок. Все выкрашено в защитный цвет, только красные надписи, в
основном непонятные аббревиатуры. Меня посадили рядом с иллюминатором
и заботливо пристегнули. Ремень был двойной, как на гоночной машине. Я
бросил узелок с рясой и остальной монашеской одеждой себе под ноги. Вдруг,
пригодится. Мы взлетели, и я в последний раз увидел Северный Ледовитый
Океан.
Вел самолет сам Шурик. В помощь ему были бортинженер и штурман. Я
пригрелся в выданной мне казенной телогрейке и уснул сном праведника.
Шурик разбудил меня уже в Казани.
- Ты посиди тут. А то у них какая-то инспекция сегодня. Мы через часок
уже взлетим.
- Постой. Мне же нужно предупредить ее. А то куда я припрусь? Домой к
ней что ли?
- А что?
- Там муж...
- Муж объелся груш. Ромео! Так твоя Джульетта замужем? А ты скрывал?
- А что, не полетели бы?
- Да нет. Полетели бы, конечно. Ладно, давай телефон, я ей сам позвоню.
Что передать?
- Запиши телефон.
- Я запомню.
Я продиктовал рабочий номер Маши, сказал, чтобы он говорил с Таней,
которая должна передать Маше, что я жду ее в ОГИ около восьми вечера.
Шурик повторил еще раз телефон, инструкции и исчез.
Я задумался. Никакого плана у меня с самого начала побега из монастыря
не было. Пока мне это не мешало. Но через два-три часа я окажусь в Москве.
И что мне там делать? Мне вдруг пришла в голову шальная идея, что если
Маша вызывала меня зря, то можно будет вернуться тем же самолетом и
заявиться в монастырь как ни в чем не бывало.
Однако я должен этим ребятам пять штук. Дома денег было полно - тот
доход с ФФ, который я успел вытащить из хитрых крысиных лапок, а именно,
одиннадцать тысяч долларов. Но ехать домой было рискованно. Оставалось
надеяться на Машу. Пять штук для нее были большими деньгами... Одолжить
у кого-то и отдать с продажи алмаза? У кого?!
- Дятел ты, Ромео!
- Что такое?
- Звоню я ей на работу, звоню. А там автоответчик.
- Почему?
- Потому что ты дятел, Ромео, а сегодня суббота. Совсем ты в своем
монастыре одичал. Ладно. Все. Летим к твоей девушке. Избавлять ее от
злодея-мужа. Помнишь шутку по телевизору. КВН-овскую?
- Какую?
- Должен ли джентльмен помогать даме выйти из автобуса, если она хочет
в него войти? Ха-ха-ха..
- Скажи, шутник, не слабо тебе какую-нибудь музыку поставить?
- Хм. Разве только через громкую связь? У нас тут свои авиационные
технологии. Высокие без дураков. Ща попробую звук с плейера на аудиовход
бросить. Бутусова уважаешь?
Он покопался где-то за приборной доской, и в салоне раздалось:
я ломал стекло как шоколад в руке
я резал эти пальцы за то что они
не могут прикоснуться у себе
я смотрел в эти лица и не мог им простить
того, что у них нет тебя и они могут жить
я хочу быть с тобой
я так хочу быть с тобой
я хочу быть с тобой
и я буду с тобой
Под дребезжанье динамика и грохот двигателя мы взлетели. Я попытался
сосредоточиться. Было очевидно, что долгосрочный многоходовой план,
учитывающий все, разработать нельзя. Поэтому я решил просто набросать
список задач на день. Я зашел в кабину пилотов. Полюбовался приборами,
тумблерами и панорамным видом России. Попросил лист бумаги и ручку.
Найти Машу. Найти пять штук для этих ребят. Найти хоть сколько-нибудь
денег для нас. Расплатиться, получив Звездочку назад. И смотаться из хатской
Москвы к чертовой матери. Куда-угодно. Хоть в Антарктиду.
Я попытался представить себе осложнения, которые могут меня ждать. Их
было всего три. Герман, менты, которые после моего исчезновения,
безусловно, считали меня убийцей, и хаты.
Кем меня считали хаты, мне было уже все равно. Если я не появлюсь в их
поле зрения в течение какого-то времени, то они могут думать, что меня съели
рыбы. Или волки. Но Маше я нужен сейчас. И буду ли нужен спустя некоторое
время - не понятно. Как говорит Матвей "если ты из гордости не звонишь
любимой девушке, в это время ей звонит кто-то другой".
А с ментами - все проще. Может, и засад никаких нет. Так, ленивая
прослушка. Оперативка по вокзалам и аэропортам. В любом случае, придется
быть наглым и осторожным одновременно.
А Герман? Ну не в первый раз...
Музыка кончилась и я опять немного вздремнул, пытаясь набрать силы
после бессонной ночи на море, так что чуть не пропустил посадку, сразу после
которой (вот - прелесть частного самолета) мы пошли по направлению к
части. Нас встречал крепкий, толстенький кучерявый майор.
- А вот и наш герой-любовник!
- Добрый день! Я - Иосиф.
- Майор Козлов! (Он наклонил голову чуть щелкнул каблуками). Наслышан,
наслышан. Что, не получилось на стратегическом бомбардировщике к
любимой девушке слетать?
Московский майор предложил звать его просто Васей и напоил нас чаем с
бутербродами. Пока мы перекусывали, сидя в штабе, я подумал, что эти
летчики мне еще могут помочь.
- Ребята, сказал я. Мне сейчас за деньгами ехать. Одолжите машину?
- Не вопрос. Хоть пушку.
- Пушку???
- Списанный АКМ. Легко. Еще баксов 200 добавишь?
- Добавлю. С патронами?
- Да хоть целый цинк.
- Зачем мне цинк? Так... Пару магазинов...
- Бери, что хочешь. Сам понимаешь, для дорогого гостя - полный сервис.
- Тогда мне еще нужна телефонная карточка.
- Найдем. Но здесь есть телефон.
- Нет, мне нужно позвонить перед самым приходом.
- Ладно. Сейчас мы тебе все оформим. Но с пушкой ты лучше не шути.
- Да я на всякий случай. Мне попугать в случае чего.
Через полчаса я деловито вспоминал базовые навыки обращения с
автоматом Калашникова.
- Главное, - говорили мне оба майора, не геройствуй. Стреляй только из
положения "лежа". Тогда ты, как мишень, в десять раз меньше. Понял?
Автомат в дороге, и вообще везде, держи на расстоянии собственной руки!
Ясно? - Всегда не дальше, чем ты можешь дотянуться рукой, не наклоняясь. А
в случае чего - не думай. Всегда стреляй первым. Первым! Запомни! И
вернись! А то, что мы с твоим бриллиантом будем делать? Нам деньги нужны.
И последняя заповедь: убивать ради баб никого на свете нельзя.
Я не собирался ни в кого стрелять. Тем более убивать. Автомат был просто
частью моего антуража. Уверенным завершением моего мундира. То есть
униформы. Кажется, я выглядел неплохо. Вот понравится ли все это Маше? Но
остатки робости были решительно отброшены. Я возвращался в город
победителем. Только вместо серого коня в яблоках, был зеленый УАЗик в
пятнах.
УАЗик был приписан к какой-то другой части, а потом в общем бардаке
вообще затерялся. Документов на него не было никаких. Я проверил, как у
него с бензином и тормозами. Затем влез, положив автомат под какие-то
тряпки рядом с собой и завелся. Двигатель низко затарахтел. Я включил
передачу и тронулся с места. На первом светофоре, покрутив ручку старого
раздолбанного приемника, я наткнулся на родное, умное, грустное медленное
низкое:
Girl, you"ll be a woman soon
Please come take my hand
Girl, you"ll be a woman soon
But soon you"ll need a man
Сменяющееся быстрой, нежной и тревожной скороговоркой:
I"ve been misunderstood for all of my life
But what they"re sayin", girl, just cuts like a knife
"The boy"s no good"
Well, I finally found what I"ve been looking for
But if they get the chance, they"ll end it for sure
Sure they would
Baby, I"ve done all I could
Now it"s up to you, girl...
Было около пяти вечера, когда я выехал с территории аэродрома. Дороги
до дома Маши было около часа. Она жила неподалеку от меня. На Покровке.
Стоял нежный августовский субботний вечер. Люди шли в гости, рестораны и
кино. Я ехал мимо них в камуфляже с автоматом. Мне показалось, что на
каждом углу торгуют цветами. Здравствуй, столица! Давно не виделись...
Меня никто не остановил. Судя по всему, гаишники еще не выбрались на
охоту, поджидая большой улов ближе к ночи. Я подъехал к дому и сделал два
круга. Ничего подозрительного. Я нашел ближайший телефон-автомат и
припарковался. Подумал, брать ли автомат с собой и с трудом засунул его под
китель камуфляжа. Пришлось отстегнуть магазин и положить его в карман.
Металлический приклад уверенно уперся в мои бедра. Я набрал номер,
надеясь со страха, что никто не возьмет трубку. Трубку взяла Маша. Я понял,
что пора пришла.
- Привет, это я. Скажи быстро что-нибудь типа "ой, привет, дорогая!"
- Ой, привет дорогая!
Голос Маши был как будто она говорила с подружкой, которая совсем
недавно умерла у Маши на руках, а теперь решила позвонить ей с того света.
- Герман дома?
- (Длинная пауза). Да.
- Отлично. Не тормози! Теперь я буду задавать вопросы, а ты отвечай. Но
не просто "да" и "нет", а с подробностями о твоей работе. Хорошо?
- Да, на работе как всегда. Мучают нас бедных. А ты сама-то где сейчас
работаешь?
- Молодец! Умница! Я здесь. У твоего дома. Не бойся. Все будет - ОК.
Скажи - у тебя проблемы из-за меня или из-за Германа.
- Ох, они оба того стоят!
- Понятно. Я сейчас поднимусь и тебя заберу. Ты пока незаметно собери
вещи. Только документы, деньги и драгоценности. Ничего больше. Никаких
фотографий, лифчиков и любимых дисков. Ты поняла?
- Сегодня?
- Сейчас, дорогая. Прямо сейчас.
- Ну ты же понимаешь... Уволиться так сразу я не могу.
- А придется.
- Но...
- Поздно. Я уже иду. А ты поговори пока с пустой трубкой. Попрощайся с
ней вежливо. Скажи, что ты была рада меня слышать. Чтобы я не пропадала. Я
буду через две минуты. Открой домофон сама. Поняла?
Глава 18
Я повесил трубку и быстрыми шагами направился к подъезду. Народа
вокруг не было, не считая мальчишек, играющих в футбол теннисным мячом.
Я набрал на домофоне номер 28. Домофон запищал и я услышал голос
Германа. Я про себя выматерился, сделал отбой, и набрал 32. Женский голос
спросил "кто там".
- Скорая Помощь в двадцать восьмую. К Марии Васильчиковой. А там не
открывают. Впустите нас.
- О Господи! Что случилось?!
И дверь открылась. Я подумал, что надо ускоряться. Появления соседки в
квартире хотелось бы избежать. Через 30 секунд я, вытащив автомат из под
кителя и вставив магазин на место, звонил в дверь. И снова услышал голос
Герман, который опять интересовался, кто это там. Маша меня подводила. Я
попытался изменить голос с безразличного медицинского на возмущенный
соседский.
- Сколько можно нас заливать? Сколько можно! Я и по телефону. Я и по
домофону. Я в милицию сейчас позвоню! Вы ремонт нам будете делать за
свой счет! Вы поняли?!
Герман не понял и приоткрыл дверь. Я ударил в нее ногой со всей силы, и
Герман отлетел назад. Я вошел в прихожую и, не оборачиваясь, закрыл дверь.
Герман сидел в коридоре на полу, держась не то за щеку, не то за глаз.
Маша выбежала из спальни на шум. На ней был легкий белый халат и
черные тапочки с помпончиками. Увидев Германа на полу, а меня в форме с
автоматом в дверях, она застыла в шоке.
Я и сам был от себя в шоке. Сознание отделилось от моего тела. Зато
внутри меня появился сгусток энергии, импульсы которого вызывали все мои
действия.
Герман смотрел на меня, как будто давно меня ждал. Внимательно. Без
ненависти или злости. Он молча продолжал тереть щеку.
- Быстро, - почти заорал я Маше. У тебя есть сто двадцать секунд на сборы.
Только документы, деньги, драгоценности. И дубликат ключей от моей
квартиры. Быстро! (Откуда я взял эти сто двадцать секунд?)
- Да, - сказала Маша. Ну, если так...
И она исчезла. Судя по всему, похищение, пусть даже немного формальное,
избавляло ее от обязательств по отношению к Герману. Герман же услышав,
что у Маши есть дубликат моих ключей, перевел взгляд с меня и также
внимательно изучал место, где только что стояла Маша. Войдя в его
положение, я дружелюбно сказал:
- Если ты будешь вести себя хорошо, то ничего страшного не будет.
На какое-то время в квартире наступила тишина. Был слышен только звук
выдвигаемых Машей ящиков. Сто двадцать секунд прошли. Я решил пойти
поторопить ее, но тут в дверь позвонили. Звонок короткий и осторожный.
Заботливые соседи.
- Откроешь - убью, - просто и внушительно сказал я Герману и пошел к
Маше.
- Что ты там возишься? Я же сказал "сто двадцать секунд!"
- Иду. Еще минуту. Мне нужно переодеться! Я не могу идти в халате!
- И возьми все деньги, что есть в доме, - сказал я, вспомнив обоих майоров
и Звездочку.
Теперь мой визит стал напоминать классическое ограбление.
Драгоценности. Деньги. Сообщница. Вернувшись в прихожую, я увидел, что
Герман куда-то уполз. В дверь позвонили еще раз. Три коротких звонка.
Тревожно и настойчиво. Я начал нервничать. Настойчивые звонки выводят
меня из равновесия.
- Кто там? - Теперь этот вопрос задавал я.
- Это Софья Андреевна сверху. Что-нибудь случилось?
- Нет. Не беспокойтесь. Мы уже приехали. Тут простой обморок.
- А, ну слава Богу. А то я так разволновалась. Она же совсем молодая
женщина!
- Не беспокойтесь, все в порядке!
- А вы Скорая Помощь, да?
- Да, - немного раздраженно ответил я. Мы - Скорая Помощь. И еще какая
скорая...
В кухне происходили очень неприятные вещи. Герман, сидя на полу,
закончил набирать номер телефона. По выражению лица было понятно, что он
вот-вот начнет говорить. Времени вырвать телефонный шнур у меня не
хватало. Поэтому я снял автомат с предохранителя и прицелился.
- Так у вас точно все в порядке? Помощь не нужна?
- Нет, спасибо большое. Помощь не нужна! - механически вежливо сказал
я, нажимая на курок.
От страшного грохота я на несколько секунд оглох. Телефон разлетелся
вдребезги. Кажется, куски его задели лицо Германа, потому что у него на лбу
появилась кровь. В прихожей запахло горелым маслом и чем-то кислым.
С лестничной клетки донесся легкий стон и звук падающего тела. Я
подумал, что обморок - это лучшее на что в данной ситуации могут быть
способны соседи.
В прихожую ворвалась Маша.
- Ты убил его?!
- Я убил телефон. И если мы не выйдем через пятнадцать секунд, то могут
быть новые жертвы.
- Герман, ты жив?
Герман не ответил, но по тому, как он вытирал тыльной стороной руки
кровь со лба, было очевидно, что он жив. Мне показалось, что Маша
посмотрела на меня с испугом. Хм... Таких эмоций я у Маши еще не вызывал.
Накинув на плечи рюкзачок, она решительно направилась к двери, но открыв
ее, сделала шаг назад.
- Ты убил Софью Андреевну?!
- Маша! Я никого не убивал. Твоя Софья Андреевна упала в обморок.
Очень расстроилась, что ее помощь не нужна. Но я скоро кого-нибудь убью,
если мы не поторопимся.
- Софья Андреевна, вы живы?
Маша наклонилась над ней. Софья Андреевна нежно промычала что-то в
ответ. Я не выдержал.
- Маша, пожалуйста! Выстрелы слышал весь дом!
- Не надо меня торопить! Я не просила тебя стрелять.
- А я просил тебя открыть дверь домофона. Тогда бы здесь не было
никаких соседских тел.
- Идиот! При чем здесь домофон?!
- О, Боже...
Еще через минуту мы выходили из подъезда, представляя собой довольно
необычную пару. Мужик в камуфляже с подозрительно правильной осанкой
(от трусов до воротника у меня торчал автомат) и девушка с семенящей
походкой в черных тапочках с помпончиками.
- Я забыла одеть туфли!
- Мы не вернемся. Мы купим тебе новые туфли. А до машины ты дойдешь
в тапочках. Ты не забыла взять деньги?
- Взяла сколько-то. Подожди, дай мне подумать...
- Только не надо думать о том, что именно еще ты забыла взять.
- Только не надо мне указывать, о чем думать.
- ОК.
Мы молча дошли до машины и я попытался выжать из УАЗика все, чему
его учили на родине Ленина. Учили его хреново, хотя ревел он как Porsche.
Наверно, сегодня был день рождения Тарантино. Или годовщина первого
показа Pulp Fiction. По крайней мере, радио через две песни на третью
выдавало очередной шедевр.
Countin" flowers on the wall
That don"t bother me at all
Playin" solitaire till dawn with a deck of fifty-one
Smokin" cigarettes and watchin" Captain Kangaroo
Now don"t tell me I"ve nothin" to do
На этой оптимистичной ноте Маша вывернула тумблер против часовой
стрелки до упора. Цветы на обоях завяли.
- Герман набирал телефон при тебе?
- Нет. Я вышел поторопить тебя со сборами.
- Ты не заметил, сколько цифр набирал Герман?
- Что??? Почему ты спрашиваешь?
- Если две, то он звонил в милицию, и это не страшно.
- А что страшно?
- Если он набрал семь цифр, то он звонил твоим хатам.
- Кому?!
Я чуть не врезался в Газель на светофоре.
- Кому?!
- Это долгая история. Нам нужно бежать. Куда, кстати, мы едем сейчас?
- Это зависит от того, сколько у тебя денег.
- Не знаю. Тысячи две. Может две двести.
- Тогда мы едем ко мне домой. Нужны еще деньги.
- Но дома уже тебя ждут.
- Никто там меня не ждет. Если бы они ждали, они делали бы это у твоего
дома. Нам остался километр. Как хаты ни круты, но за две минуты они ничего
сделать не успеют. Даже после звонка Германа.
- Послушай! Наплевать на деньги! Ехать к тебе - это самоубийство.
- Дорогая! Я повторяю. У меня дома лежит одиннадцать тысяч долларов.
Свежезаработанных. При этом пять штук мне нужно отдать людям, которые
меня сюда доставили. Они же, кстати, нас отсюда и вытащат.
- Жизнь дороже. Потом расплатишься. На мои две мы легко смоемся куда
угодно.
- Мне нужно забрать у них кое-что. Залог. Он стоит много больше. И
хватит считать деньги: ты же аристократка. Вот видишь, мы уже приехали.
Сиди спокойно, я сейчас вернусь. Ты знаешь, то, чего очень боишься, как
правило, не случается. Все будет хорошо. Давай мои ключи.
- То, чего очень боишься, может быть, и не случается. Только ты, помоему,
не очень боишься. Я впервые вижу такого отмороженного идиота.
Я пулей поднялся в квартиру, приветливо махнул рукой гитаре и
кофейнику, вытащил из книжного тайника деньги и скатился по лестнице вниз.
Не успела за мной захлопнуться дверь подъезда, как прямо перед УАЗиком
остановился черный BMW X5.
Еще до его остановки, я понял, что Маша была права. Жадность фраера
сгубила. Пока джип тормозил, я успел прыгнуть в кусты и достать автомат.
Как только четыре человека в темно-серых пиджаках, с короткими
автоматами в правой руке синхронно вылезли из четырех дверей BMW я, не
думая, открыл по ним огонь. Строго по инструкции летчиков. Первым и из
положения "лежа". Двух, выскочивших из ближайших ко мне дверей, я точно
задел, но через три секунды магазин кончился. Оставшиеся пиджаки залегли.
Наступила тишина. Только с соседних кустов скатились две моих гильзы и,
звякнув, упали. Двор затих.
Понимая, что ответный огонь не заставит себя ждать, я отбежал вправо
метров на десять вдоль дома, пригибаясь так, чтобы кусты хоть чуть-чуть
меня прикрыли. Затем упал на бок и попытался сменить магазин. Магазин
клинило. Руки тряслись. Возясь с автоматом, я заметил краем глаза, что две
темно-серых фигуры метнулись от джипа в мою сторону с коротким криком
"бля, он там!" также залегли, заняв позицию метрах в двадцати от меня.
Я, наконец, вставил магазин, передернул затвор и дал очередь
приблизительно по тому месту, где они могли находится. В ответ был только
знакомый звук от падающих гильз.
Было ясно, что дело - дрянь. Двое профессионалов сейчас меня достанут.
Не гранатой, так пулей. Но скорее всего гранатой. У них наверняка полный
боекомплект. А у меня оставалось только полрожка. Я перевел автомат в
режим одиночных выстрелов. У пиджаков была идеальная позиция. Не успею
я подняться, как получу пулю.
Что делать? Ждать милиции? Но граната прилетит раньше. А даже если и
нет, милиция не поможет. В тюрьме меня замочить проще, чем во дворе
собственного дома. И что теперь будет с Машей?
Неожиданно я услышал громкий треск выстрелов с той стороны, с которой
не ждал. Сильно левее и ближе к моему подъезду. Еще через секунду я
услышал истошный крик Маши: "Беги сюда!".
Я вскочил, и попрощавшись с жизнью, рванулся в ее сторону. Маша стояла
у джипа и растерянно поводила коротким иностранным автоматом из стороны
в сторону. По дороге я заметил два тела. Одно из них куда-то отползало,
оставляя за собой темно-красный след. Второе лежало совершенно
неподвижно. Темно-серый пиджак был в небольших рваных дырках, через
которые сочилась кровь.
Пока я подбегал, Маша уже залезла в машину. У самого BMW я увидел еще
два тела. Одно лежало на спине с размозженной головой, другое привалилось
к заднему колесу, словно отдохнуть. Вот теперь мы стали убийцами.
Я отметил, что никаких эмоций этот факт у меня не вызвал, вскочил в
УАЗик, завелся, включил заднюю передачу, и на самом полном ходу, которая
эта передача позволяла, выехал из собственного двора.
- Ни фига себе, - сказал я посмотрев на Машу в тапочках с помпончиками.
и автоматом в руках.
Маша ничего не ответила, посмотрела на автомат и осторожно опустила
его стволом вниз. Через минуту мы подъехали к трассе. Метров за 50 до нее я
остановился.
- Надо брать такси.
Я засунул автомат Маши под сиденье, а свой под китель. Потом, подумав,
протер тряпками все, чего я и Маша могли коснуться в УАЗике руками.
Включая дверные ручки снаружи. Мы вылезли, дошли до трассы и вскоре уже
сидели в десятке какого-то частника, двигаясь в сторону Жуковского.
В машине Маша заплакала. Без единого звука. Я обнял ее и понял, что
вытирать слезы мне нечем. Тогда я начал их сцеловывать. Шофер, был уверен,
что девушка провожает своего солдата с побывки обратно на чеченский
фронт. Наверно, не обратил внимание, что я сильно старше призывного
возраста. А может, принял за контрактника. Он сидел, уперевшись в руль
руками и не оборачивался, боясь нас смутить.
За час дороги Маша почти успокоилась. Я чувствовал себя каким-то
оглушенным. Мы въехали в Жуковский. Я тихим голосом указывал шоферу
дорогу до аэродрома. Немного поплутав, мы вскоре подъехали к КПП. Не
вылезая, я назвал караульному имя майора Козлова. Часовой, не проверил
ничего, открыл ворота и мы въехали на территорию аэродрома. Когда мы
доехали до здания штаба, Маша вытащила из сумочки деньги и передала их
мне. Я расплатился, и мы отпустили шофера. Надо было срочно приходить в
себя, о чем я и сказал Маше. Маша вздохнула, кивнула и чуть-чуть
попудрилась.
- Ребята! Да на вас лица нет!, - приветствовал нас майор Козлов.
- А что на нас есть? - устало спросила Маша, глядя на тапочки с
помпончиками.
- Ромео! А где тачка, пушка? - Козлов посмотрел на меня с явным
недоумением.
- Пушка тут. Но лучше ее выкинуть.
Я, морщась, вытащил Калашников из под кителя, повесил его на шею и
зачем-то обнюхал ствол.
- Понятно. А тачка?
- Тачку махнул, не глядя.
- На Джульетту?
- Нет. На ваши бабки.
- Но бабки-то привез?
- Да.
- Ну и отлично! А это казенное говно не к нам приписано. Не с нас и
спросят. Главное, что все живы-здоровы.
- Не все, - задумчиво сказал я.
- Что не все? Бабки не все?!
- Нет. Бабки все.
- Ну вот. Зачем пугать-то?
- Знаешь, - медленно произнес я, вытирая рукой совершенно сухой лоб. - Я
ведь и сам испугался.
- Ладно, ребята. Вы давно не виделись. Вам надо пообщаться. Или вы
торопитесь?
Мне понравился ход мысли Шурика.
- Надо, - сказал я, понадеявшись, что в моем голосе прозвучало достаточно
благодарных интонаций. Мы не торопимся. А когда ты улетаешь обратно?
- Через пару часов. Но я лечу в Казань. Если хотите со мной - свистните.
Вот ключи. Идите в комнату отдыха на втором этаже. И отдыхайте.
- Мы хотим лететь в Казань, сказал я. - И свистим. Спасибо.
Мы поднялись на второй этаж.
- Вот, сказал я, закрывая дверь на ключ. Наконец-то мы одни.
- Смешно, - сказала Маша. Но давай чуть попозже. А то я еще в себя не
пришла.
- Маша, - сказал я.
- Да, сказала Маша. С автоматом на шее мне еще никто трахаться не
предлагал. Это предложение, от которого трудно отказаться. Проверь дверь. И
сними автомат.
- Руки вверх, - сказал я и снял с нее бежевую блузку. Кругом! И я
расстегнул лифчик. Затем я расстегнул свой китель, снял его и заботливо
расстелил на полу.
- Ну что, ложись? Здесь, кстати, очень тепло.
И я с беспокойством посмотрел на нее. Маша была девушка с характером.
- Военно-полевой роман, - сказала Маша, чуть поджав губы, и осторожно
легла на гимнастерку.
Я медленно расстегнул ее джинсы, а потом с усилием их стянул.
- От тебя пахнет чем-то кисло-горьким. Порохом что ли?
- Да. Кровь, пот, машинное масло. Помнишь был журнал с таким
названием. КПМ.
- Помню. Не ложись. Включи какую-нибудь музыку. Хоть телевизор. И
проверь, закрыта ли дверь!
Я включил телевизор. Трахаться под новости не хотелось. Я пощелкал.
Ловилось только два канала. Я поискал вокруг и увидел видеокассету.
- О, - сказал я. Будем любить друг друга под классику.
- Моцарт?
- Эммануэль. Старый солдатский фильм.
- Хорошо, дорогой! Ставь Эммануэль и учти. Я смотрела этот фильм. Я
знаю, что в любви должен быть третий. Но пусть им будет не Калашников.
Убери его подальше.
Я вставил кассету и подошел к Маше. Посмотрел сверху. Красивая
женщина. Загорелое тело. Пепельные волосы. Подрагивающие соски. Лежит на
гимнастерке. На полу. С ума сойти. Я аккуратно отодвинул автомат и лег
рядом.
Melodie d"amour chantait le coeur d"Emmanuelle
Qui bat coeur a corps perdu
Melodie d"amour chantait le corps d"Emmanuelle
Qui vit corps a coeur blessu
Я провел рукой по трусикам. Потом еще раз. Какое-то сочетание
вдохновения и страха. Я был готов зарыдать как слабонервная девушка на
первом причастии.
Tu est si belle,
Emmanuelle;
Cherches le coeur,
trouve les pleurs;
Cherche toujours,
cherche plus loin;
Viendra l"amour
sur ton chemin;
Еще через несколько минут я перестал сдерживаться. Я целовал ее между
грудей, ее соски и шею
...Поділитися у соцмережах
