Жанр: Триллер
Одиночество 12.
...з Иосиф, - не как все. Ты уже внутри.
- Тем более, - максимально беззаботно произнес я.
- Антон, я не понимаю, о чем мы говорим? У нас убили друга. Да мы
должны уже две недели землю есть, а не на тупых ментов все вешать. А теперь
Лиля. Да если бы мы вовремя впряглись, то она была бы жива. Ты понимаешь,
что это значит: ж-и-в-а?!!
- Хватит, Мотя. Мы тебя поняли.
- Ты Антон, сам скажи. А то что нас с Иосифом пытать?
- Преступников мы, конечно, не найдем. За преступление никого не
накажем. Но мне стало как-то скучно жить...
- После этих смертей...
Мы наметили основные линии расследования: Химик с Лилей, MNJ
Pharmaceticals, копты и, конечно, ФФ.
По Химику с Лилей сделать удастся немного, учитывая, что все бумаги,
если они и были, Лиля наверняка уничтожила вместе с жестким диском. Тем
не менее, остается почтовая переписка на сервере провайдера и, возможно, ее
получится достать. При связях Антона я в этом почти не сомневался.
Я напомнил Антону, про некий дзен-буддистский монастырь в Японии,
куда собирался Химик. Антон сказал, что невозможно объять необъятное и
связи с монастырем он не видит.
Про MNJ Pharmaceuticls Антон обещал навести самые подробные справки.
Такие монстры, конечно, находятся в разработке конторы , а там у него есть
свои связи. Не безграничные, но на уровне получения информации -
достаточные. Это стоит денег, но к денежному вопросу мы еще вернемся.
Копты - конечно тоже ниточка. Но с какой стороны ее распутывать? Дело
пахло поездкой в Иерусалим, где находится одна из главных церковных
епархий коптской церкви. Ехать выпадало мне: Антон не мог бросить работу, а
Матвея он хотел использовать для разработки ФФ. Я был рад грядущей
поездке, сам не зная почему.
ФФ был, конечно, самым близким и самым лакомым куском. Антон с
Мотей проследят связи ФФ, выяснят его биографию и вычислят его шефов.
Хорошо бы устроить наружное наблюдение и прослушивание мобильного
телефона. Здесь Антон нахмурился. С его точки зрения, бюджета на это у нас
может не хватить.
Мы подошли к важной проблеме. Частное расследование стоит денег. И
немалых, в условиях российской коррупции. Но и без всякой коррупции, одна
поездка в Иерусалим уже тянула прилично. Я сказал:
- Я могу дать тысяч пять. Причем, что смешно, это как раз деньги ФФ.
- Я, - сказал Антон, тоже дам пять тысяч. Причем, что грустно, это мои
собственные деньги.
- Я, сказал Мотя, - дам столько, сколько надо.
- Вот и создалась концессия, - сказал Антон.
- Надо как-то ее назвать, -предложил я.
- Дейр-Эль-Бахри - предложил Матвей. Жестко. Серьезно.
- Серьезно, но хрен выговоришь, - возразил я. Давайте лучше
"Одиночество". Это слово мы еще не расшифровали.
- Слишком грустно, - покачал головой Матвей. И не круто.
- "Одиночество-12", сказал Антон. Грусти - меньше, крутизны - больше.
- Почему 12?
- Просто так. Лучше звучит. Как Catch 22. Или Или Ми-6. И вообще -
двенадцать счастливое число.
Все согласились, хотя Мотя проворчал, что ему это больше напоминает не
Ми-6, а Горки-10. Антон продолжал.
- У меня есть три предложения. Во-первых, мне кажется, что Иосифу надо
прекратить рассказывать об этом деле всем своим знакомым и полузнакомым.
Ну, как минимум, тем, кто еще не в курсе.
- Да ты что, Антоша, - перебил его я обиженно.
- Прекрати болтать на всех углах, - продолжал Антон, как будто не заметив
моей вставки. Потому что ты уже поделился своими проблемами с Машей,
Крысой, Лилей, Матвеем и мной. Это много. И не исключено, что это стоило
Лиле жизни. Надеюсь, ты хоть следователя пощадил. А то ведь он не заснет
ночью. Во-вторых, мы должны завести себе новые сотовые. Купить second
hand по объявлению в интернете и использовать их только для разговоров
между собой. В-третьих, мы сейчас поднимемся ко мне. У нас сидит один
забавный чувак - Антон Носик. Мой старый израильский приятель. Он делает
вид, что понимает что-то в интернете и приехал на семинар. Учить наших
бездельников. Семинар вот-вот кончится. Тогда он научит нас пользоваться
безопасной почтой. Заодно покажет разные специальные приемы поиска в тех
местах, в которых обычные поисковые машины типа Google не работают.
Телефонами новых сотовых обменяемся уже по этой безопасной почте. Все.
Пошли. Пропуска на вас обоих готовы.
Я почувствовал себя заметно лучше. Все-таки хорошо, что есть друзья. И
хорошо, что друзья готовы мстить за своих друзей. Не бояться и тихо
перешептываться, а поднимать голову и идти в атаку.
В этом немного пафосном настроении мы вошли в здание Hi-Tech
Computers и поднялись на седьмой этаж, где сидел Антон. Он сказал
секретарю, чтоб нас напоили чаем, и отвел в комнату отдыха, объяснив, что
ему надо разобраться с делами, а когда подойдет Носик, то он подключится.
В комнате мы увидели странную сцену. За столом друг напротив друга
сидели два менеджера. Классические белые воротнички. Темные пиджаки,
белые рубашки, глупые скучные галстуки. Я недолюбливаю эту униформу,
хотя ничего не имею против людей, которые вынуждены ее носить.
Между воротничками стояла шахматная доска с только что начатой
партией. Но воротнички, вместо того, чтобы двигать фигуры, смотрели друг
на друга с каменным выражением на лицах. Через секунду я понял, что они
изо всех сил пытались сдержать смех.
На столе перед одним лежала бумажка, в которую один заглядывал и тряс
головой, давясь смехом. У другого в руках тоже была бумажка. Он, на всякий
случай, прикрывал рот рукой.
Мы с Мотей переглянулись. Они перевели взгляд на нас и тот, кто закрывал
рот, не выдержал. Рука у рта придала выходящему воздуху специфическую
вибрацию, и мы услышали громкое и отчетливое "Хрю!".
После чего первый схватил второго за руку, сказал нам "извините" и они
исчезли. Бумажка осталась на столе. Мы, естественно, в нее заглянули. Это
оказалась распечатка очередного интернетовского прикола.
- "Как развлечь себя, играя в шахматы:
- Расставляя на доске фигуры, сообщайте сопернику имена, ласковые
прозвища и краткую биографию каждой из них.
- В течение длительного времени разглядывайте пешки противника.
Делайте намеки, что они выглядят абсолютно одинаково. Предупредите его об
опасности узкородственного размножения.
- Делая ход пешкой, громко командуйте ей: "С Е2 на E4 бегом - марш!
Марш, я кому сказал!! Расстреляю! Под трибунал отдам!"
- Воспринимайте взятие каждой вашей пешки как личную потерю: "Увы,
бедный Йорик, я знал его".
- Тихим шепотом ободряйте свои фигуры.
- Жалуйтесь на то, что не можете доверять своим офицерам (слонам).
- Попытайтесь дать взятку ферзю противника. Быстро отвернитесь, если
оппонент будет смотреть на вас вопросительно. Все отрицайте.
- Обвиняйте соперника, в том, что у него крапленые фигуры."
На этом месте вошел Антон и позвал нас. Я протянул ему распечатку.
- Это еще что, - сказал он озабоченно. Всю прошлую неделю мой отдел
долбоебиков гонял.
- А что такое долбоебики? - спросил я
- Корпоративный кошмар . Пошли, делом займемся. Носик нас ждет.
Носик оказался приветливым человеком лет тридцати с небольшим. У него
были большие грустные глаза, длинные тонкие пальцы и голубая кипа
прикрепленная к почти бритой голове, судя по всему, двусторнним
скотчем. Носик прочел нам небольшую лекцию про безопасную почту,
ухитрившись практически ни разу не воспользоваться нормативной лексикой.
Он говорил примерно так: "сначала заебениваем вот такую хуйню, чтобы
злоебучие пидоры отсасывали не нагибаясь, (Носик левой рукой
каллиграфическим почерком выводил командную строку), потом - хуяк - ебем
блядских мудозвонов в жопу этим пассвордом, а потом - пиздим эту
поебень... Мы с Антоном благоговейно вслушивались и понимающе качали
головами. Мотя сидел с отсутствующим видом.
- А если нас все же попытаются выследить? - робко спросил я.
- Нам по хую, все что им не по хую. А если им не по хую, что нам по хую,
то пусть они идут на хуй.
- Ясно, - сказал Антон.
Я никогда не был ханжой, и мне понравилось, что Носик - такой простой и
доступный человек.
Из лекции я понял, что надо заходить в интернет, сначала позвонив на
международную телефонную карточку, чтобы не определился номер, с
которого ты зашел, а потом к провайдеру через карту интернет доступа. При
этом надо не надо заводить никаких платных почтовых ящиков, а наоборот
завести самый простой ящик на Mail.Ru. Чтобы затеряться в толпе. И не
использовать в переписке слов, по которым спецслужбы определяют
подозрительных пользователей. Типа "гексоген". Или "замедлитель".
Носик объяснил еще несколько полезных поисковых приемов, граничащих
с хакерством. В основном это были адреса нелегальных поисковых машин,
укомплектованных специальным софтом по взлому паролей. Вскоре Носик
перестал учить нас безопасным коммуникациям и начал рассказывать про
безопасность жизни as is. Его объем знаний и легкость, с которой он этими
знаниями распоряжался, вполне могли научить нас безопасныму сексу,
безопасным инвестициям, безопасным наркотикам, безопасным убийствам и
безопасным самосожжениям.
Мы вышли с лекции окрыленные, с чувством полной безопасности и
безнаказанности.
- Интересно, а Носик так со всеми разговаривает?
- Моя бы воля, и я бы так со всеми говорил. При постоянном повторении
не теряет смысл только мат, - заметил Мотя.
Мы вернулись в кафе и утвердили план действий, из которого следовало,
что послезавтра мне надо было лететь в Иерусалим, встречаться с главой
иерусалимской коптской общины. Антон c Мотей начинали заниматься делом
ФФ. Мне показалось, что на меня спихнули не самую перспективную часть
расследования, но с другой стороны, на коптов напросился я сам.
И тут вдруг я понял, почему так хочу уехать из Москвы. Мне была
совершенно невыносима мысль о вторых похоронах. Хватит! Опять эти
разговоры полушепотом. Запахи. Бр...
Знание израильской специфики для разговора с коптами не требовалось.
Рабочим языком встречи должен был быть английский. Встречу с ними мне
должен был организовать израильский знакомый Антона - писатель и
журналист Аркан Карив.
Антон позвонил ему прямо с мобильного и после короткого разговора
сказал, что у Аркана можно остановиться. Это позволит мне сэкономить на
гостинице и посмотреть, как живут богемные представители русскоязычной
общины в Израиле. Я был в Израиле до этого всего один раз и с
русскоязычными израильтянами, не считая гида, не общался. Тем более, с
богемой.
В Иерусалиме же я вообще не был. Когда наша группа поехала в
Иерусалим, я остался на Средиземном море купаться. Меня немного смущала
святость места, которое я должен был посещать, являясь частью
туристического стада. Фотоаппараты-колокольчики и пастух экскурсовод. "А
вот здесь вы сможете купить флакончик святой воды и горсть святой земли
всего за несколько шекелей. И обязательно торгуйтесь. Здесь принято
торговаться!" Я не хотел торговаться. Я был готов платить за святую воду и
святую землю по полной. Поэтому я договорился сам с собой, пообещав себе
приехать в Иерусалим отдельно. Когда-нибудь. Но - обязательно.
Половину следующего дня я провел в посольстве, получая по протекции
Антона у женщины про которую я знал только инициалы (NB) срочную визу, а
вторую - на работе, тестируя безопасную почту, набираясь сведений о коптах
и проверяя выходящие публикации для ФФ.
Маша, узнав, о смерти Лили и том, что я собираюсь в Израиль, изменилась
в голосе и призвала меня к благоразумию.
Я обалдел от такой наглости и сказал ей, что у меня в последнее время
появились проблемы с друзьями - они начали умирать. Поэтому я предлагаю
ей сначала разобраться со своей личной жизнью, а потому уже вмешиваться в
мою. Маша, естественно, обиделась, а я, естественно, вскоре пожалел об этом
разговоре, но перезванивать не стал, решив крепиться.
В обеденный перерыв я сходил в ближайшее турагентство и купил билет
Москва-Тель-Авив-Москва. Крысе я сказал, вспомнив про Матвея, что лечу с
любимой девушкой в Турцию на несколько дней. Она злобно посмотрела на
меня. Видно, премия уже перестала действовать.
Глава 7
- Kol' od ba levav - pnima
Nefesh yehudi homia
U faatei mizrah - kadima
Ain le Tsion - tsofia
Od lo avda tikvateinu
Hatikva bat shnat alpaim
Leiot am hofshi be artseinu
Erets, Tsion, Yerushalaim .
Я сидел на заднем сиденье маршрутного такси, везущего меня из аэропорта
в Иерусалим, и слушал купленный только что диск "Jerusalem 3000".
Некоторые песни меня прикололи. В частности, эту, с красивым именем "The
Hope" я слушал уже третий раз. Это был такой фолк, которому сам Брегович
бы позавидовал. Особенно вставляла безнадежная умная грусть.
У девушки в военной форме с укороченным М-16 в руках сидевшей рядом
со мной, виднелась бретелька от лифчика. Мне потом объяснили, что это
армейский шик. Я ожидал, что израильтянки - жгучие брюнетки. Но эта
оказалась вполне себе шатенка с модным каре и зелеными, под цвет формы,
глазами без намека на косметику. Интересно, а нижнее белье в армии выдают
вместе с униформой? Я не делал попытку с ней разговориться из врожденного
страха перед незнакомыми существами противоположного пола. Но девушка,
услышав, что песня кончилась, обратилась ко мне сама. Я снял наушники.
- Вам нравится наш гимн?
- Гимн? - переспросил я. Я сейчас слушал гимн Израиля? Вот этот фолк?
- Ну да. Это наш national anthem. Hatikva.
Красавица в униформе была приветлива. Рассказала мне, что ее зовут
Мири, что она родилась в Иерусалиме, а теперь живет с родителями в
маленьком поселении в Иудее. Я сказал, что Иудея вызывает у меня
ассоциации не то с Библией, не то с Иосифом Флавием. "Ну да, - сказала она, -
вокруг солнце, воздух и горы. Неземная красота."
- Далеко от Иерусалима?
- Близко. Двадцать минут на машине.
- И, наверно, близко к Богу? - спросил я.
Мири отшутилась анекдотом про местный звонок .
И тут, действительно, начались горы. Свет сделался контрастным. Я вертел
головой по сторонам. Мири вдруг сказала мне "Look!". Я посмотрел вперед и
сказал "Оо...".
Я и не думал, что в жизни бывает так красиво. Впереди, за витками
серпантина на самом верху горы, прямо под голубым небом появилась
тройная цепь маленьких позолоченных домов. Я раскрыл рот. Иерусалим с
каждым поворотом дороги становился ближе. Наконец, такси въехало в город,
и с левой стороны дороги я увидел почти отвесно падающий вниз со скалы
амфитеатр старой разрушенной деревни.
- Археологические раскопки?
- Нет. Национальный позор, - сказала Мири.
- Позор? - удивился я. Посреди такой красоты?
- Это Дир-Ясин. Арабская деревня. Во время войны за Независимость один
из наших партизанских отрядов вошел в эту деревню и вырезал ее. Женщин,
детей, стариков - всех. И с тех пор деревня осталась в таком виде. Чтоб мы
помнили...
Маршрутка доехала до центральной автобусной станции. Мири
попрощалась со мной и исчезла. Я растерялся и даже не успел взять у нее
телефон. Потом, сообразив что Мири - это сокращение от Мириам (даже не
верится, что Деву Марию звали в земной жизни Мири), я решил что это -
судьба. Маши, конечно, хороши, но видно с ними пора заканчивать.
Вокруг царила расслабленная суета.
Я посмотрел на оборванца лет пятидесяти, в истрепанных джинсах с
длинными седыми волосами. Оборванец пел под гитару Высокого голосом
автора.
- Столько лет
Столько лет
Все одно и тоже
Водки нет, денег нет
Да и быть не может
В гитарном чехле лежало несколько монет. Я бросил шекель. Оборванец
сказал на цыганском проигрыше thank you, sir и внимательно на меня
посмотрел. Я улыбнулся ему и пошел искать такси.
Через пятнадцать минут я оказался в районе Старые Катамоны и был сбит с
толка окружившими меня запахами цветов, трав, деревьев и горной свежести.
Это в центре-то города! Я недоверчиво покачал головой, поднялся на второй
этаж и позвонил.
Сначала я услышал бешеный лай. "Крыся, пошла вон" - прозвучало в ответ.
Не "Крыса", как у меня в PR-Technologies, а немного по-польски. Крыся.
Дверь открылась, и ко мне бросилась маленькая мохнатая очаровательная
терьерша. За ней стоял длинный немного сутулый лысый человек в
металлических очках с лицом серийного убийцы. По крайне мере я
представлял серийного убийцу именно таким.
- Вы Иосиф? - приветливо и тепло сказал он. - Здравствуйте. Заходите.
- Спасибо. А вы - Аркан, - уточнил я.
- Да, - сказал он и внимательно посмотрел на меня. Заходите-заходите.
Я вздрогнул. От очков за версту несло тюремной поликлиникой. На лысый
череп я вообще старался не смотреть. Но виноватые интеллигентные глаза
скрашивали впечатление. Строго по выражению: "Ребенок весь в меня -
умный, спокойный. А глаза - в мужа - виноватые, бегают..."
Аркан предложил кофе, укрепив меня в уверенности, что друзей-маньяков
у Антона нет. Не могу поверить, чтоб серийные убийцы предлагали кофе;
конфетку - могу, а кофе - нет.
Пока он варил кофе, я осмотрелся. Мне всегда было интересно, как
обустраиваются люди почти из моей тусовки на новом месте.
Прямо напротив входной двери торчал большой двурогий тренажер,
который использовался под вешалку для ковбойской шляпы и полотенец.
В комнате, которая служила одновременно прихожей, салоном и кухней
громоздились полупустые открытые картонные коробки. Скосив глаза в одну
из них я увидел смесь книг, кассет и дисков. На маленьком стуле громоздились
джинсы, носки, трусы, свитера и рубашки, создавая впечатление, что шкафа у
Аркана нет.
Мебели вообще было не по-московски мало: красненький плюшевый
диванчик, на котором сидел я, стул со шмотками на который, скинув джинсы
и свитера на пол, сел Аркан и облезлый столик, за которым мы предполагали
пить кофе.
Зато кофе оказался густой и душистый, сваренный в джазве и поданный в
крохотных чашечках. Я еще раз огляделся по сторонам.
- Уютная квартирка, - я начал разговор по-светски.
Но, похоже, я сказал что-то не то.
- Уютная?! - испуганно огляделся Аркан сутулясь больше обычного. Мои
друзья, говорят, что это антилувр.
- Антилувр?
- Ну да. Бедненько. Но грязненько.
Я вежливо улыбнулся шутке друзей и решил перейти на менее опасную
тему.
- Мне Антон сказал, что вы можете помочь выйти на коптскую общину.
- Помочь? - Не знаю. Могу попытаться. Копты - очень закрытые ребята.
Никого близко к себе не подпускают. Но у меня есть один знакомый
армянский священник, Варкес. Он вроде бы общается с кем-то из коптских
священников. Можно его попросить. А что ему сказать, если он спросит,
зачем?
- Ну скажите ему, что есть один важный теологический вопрос.
Я помнил запрет Антона и решил держать язык за зубами. Аркан
задумался.
- Может быть, перейдем на ты?
- Перейдем, - осторожно сказал я.
Аркан пообещал сделать все, что сможет. Завтра он позвонит Варкесу. И
может быть. Что нибудь. Хотя он опять же не очень... Но. Это же завтра! А
пока - еще продолжается сегодня. Скоро вечер. Гость из Москвы может
выбрать себе развлечение по вкусу.
К сожалению, живет Аркан скромно, поэтому вариантов, собственно, два.
Или курить траву с друзьями Аркана здесь или отправиться курить траву к
друзьям. В любом случае, друзья очень хотят познакомиться с московским
другом Антона, восходящим светилом российского пиара.
Я чуть не поперхнулся от последних слов, но все-таки сделал вид, что их не
услышал. Зато я отметил масштабность выбора, стилистическую точность
терминологии (не шмаль, не ганжа, не дурь), а вслух порассуждал на тему, что
устал с дороги и курить траву, наверно, лучше здесь, хотя быт его друзей
меня, конечно, тоже очень интересует.
Меня вообще интересует быт. Я умираю, хочу узнать, как чистили зубы
дворяне в 18-ом веке, если они вообще их чистили. Мне страшно интересно,
как одевались в холодную погоду моряки на корабле Колумба. Я был бы
счастлив очутиться в доме египтянина времен Хатшепсут. Просто, чтоб
посмотреть, какая там мебель.
Я помылся и переоделся, решив что мне уготовано стать звездой вечера.
Но не тут то было. Звездой вечера оказался не я. И не Аркан. И не заячьего
вида помощник депутата Кнессета Пини, он же Пинхас Бар-Зеев, он же в
прошлой жизни и русском паспорте - Петр Волков. И не Ваня с Маней, - пара
приехавшая из Петропавловска-Камчатского ухитрившаяся наполовину забыть
русский. И не израильтянин Рони, который ухитрился его наполовину выучить.
И даже не трава.
Звездой вечера была медсестра Аня. Классическая русская красавица с
длинной косой. Не до пояса, конечно, но все-таки. Я и в Москве таких русских
красавиц не встречал. Она говорила медленно и спокойно, она смотрела
приветливо и открыто такими глубоки и такими внимательными глазами...
Я отозвал Аркана в сторону. Стороной оказалась крошечная спальня.
- Аркан, - сказал я. Аня-то - хороша!
- Хороша, - согласился Аркан.
- А она... м... свободна?
- Как все мы, - сказал Аркан со вздохом.
- А куда у вас возят девушек, если хотят им понравиться?
- В Эйлат, - уверенно сказал Аркан. Девушек возят в Эйлат. И место -
клевое, и дорога прикольная. Ваня с Маней только что оттуда, они сейчас тебе
расскажут.
По просьбе Аркана Ваня с Маней, перебивая друг друга и стараясь говорить
для меня на чистом русском языке, рассказали о романтическом месте длиною
в триста пятьдесят километров под названием "Ночная дорога из Иерусалима в
Эйлат".
Ты выезжаешь из Иерусалима, кинув взгляд на подсвеченные желтым
светом зубцы и башни старого города, и спускаешься за двадцать минут и 30
километров из горного Иерусалима в самое низкое место на земле. Доехав до
указателя "Иерихон 6 км налево", ты поворачиваешь направо и встречаешься с
Мертвым морем.
Если вылезти из машины, то сначала на тебя чуть не обрушивается
огромное количество крайне низких звезд. Потом ты понимаешь, что видишь
млечный путь и так ясно, как ты не видел его никогда в жизни.
От стоящей вокруг тишины в голову приходят глупые мысли. Например, не
является ли самое глубокое место на Земле самым главным? Впрочем, какие
только мысли не приходят в голову в этом районе земного шара? Все зависит
от воспитания, которым снабдили тебя молодые годы, музыки, которую ты
слушаешь в дороге... Ну, конечно и от спутницы, которую ты в нее взял.
Дорога идет себе, спокойно петляя, и море остается позади. И тут перед
тобой постепенно возникает огромный светящийся корабль. Он медленно
приближается и становится ясно, что таких больших судов не бывает.
Особенно в пустыне. Корабль от носа до кормы увешан гирляндами лапочек,
отчего вокруг корабля струится мерцающее сияние. Если ты видишь это
первый раз в жизни, у тебя сносит крышу. Но это опять же зависит от музыки
и от спутницы.
Проехав еще несколько километров, становится очевидным то, что это
никакой не корабль, а завод. Вероятно, по переработке минералов Мертвого
моря. Но люди украсили его несколькими тысячами лампочек. Но зачем
посреди ночи в пустыне освещать завод такими гирляндами - не ясно, и это
впечатляет. Затем последние признаки пребывания человечества кончаются.
Проводив удивленным взглядом указатель на библейское место с
подозрительным названием "Содом" ("Содомиты! Боритесь за культуру
родного города!"), ты едешь часа полтора через темную безлюдную пустыню.
И вот в середине пустыни, когда музыка кончилась, а спутница почти
уснула тебе попадается невероятное место под названием - "101 км". Ты
останавливаешься.
Очень странный комплекс очень странных зданий. Ресторанчик на
открытом воздухе, минимаркет, сад сумасшедших скульптур и маленький
зоопарк. В зоопарке ишаки, верблюды, крокодилы и змеи с ящерицами.
Большинство из животных спит, так как уже ночь. Некоторые во сне сопят.
Бармен рассказывает тебе, что в террариуме живет якобы единственная на
земле двухголовая змея-альбинос, самая ядовитая змея на свете.
Вокруг зоопарка проложена крошечная действующая железная дорога с
детскими вагончиками.
Посмотрев на скульптуры, сваренные из грубых железных прутьев,
приходиться задуматься о судьбе безголового человека, везущего в тачке
собственную голову. Осмотревшись, ты замечаешь, что тут под открытым
спят не только звери, но и люди. Прямо в гамаках, развешанных посреди сада.
Вы со спутницей пьете кофе и продолжаете путь. Еще 101 км пустыни,
которые кажутся такими быстрыми и вот он - Эйлат. Мы все-таки дошли до
Красного моря! Ночные пляжи, тропические коктейли, и маленькая уютная
гостиница. А впереди утром пляжи, подводные красоты, купание с
дельфинами и бедуинские рестораны с кальянами и почти легальной
марихуаной.
Рассказ Вани и Мани впечатлял. Мне показалось, что настало самое время
немного развеяться от истории с Машей и Германом. Я прикидывал,
достаточно ли у меня времени и денег для такого путешествия (выходило, что
вполне), а главное, согласится ли Аня меня сопровождать. Я пораздумывал,
как бы это выяснить, не задавая вопрос в лоб и придумал. Я спрошу, не
проводить ли ее до дома. А там видно будет.
Спросил. Она сказала: "проводить". Хороший признак.
Идти пешком было минут тридцать. Я начал рассказывать Ане, как мне все
здесь нравится, особенно демократичность общества, где безработный
журналист и писатель Аркан курит траву с помощником депутата Кнессета, и
не чувствует никаких предрассудков и несообразности, которая...
... Моментальная резкая смесь звуков. Визг шин и нарастающий рев
двигателя. Сноп света - справа налево. Аня с силой хватает меня двумя руками
за рубашку и толкает в кусты шиповника в которые я, неуклюже раскинув
руки, падаю. В нескольких сантиметрах проносится белый длинный Мерседес.
Запах жженой резины, горелого сцепления и машинного масла. Красные огни
улетают вдаль. Я не то лежу, не то свисаю с кустов. Надо бы сказать что-то,
соответствующее случаю.
- Весело тут у вас.
И я начинаю привставать. Шиповник колет меня со всех сторон. На щеке у
меня кровь. "Кровь, Пот, Машинное Масло" - мне почему-то приходит в
голову название журнала, редактором которого Антон подрабатывал в
Израиле, делая свой докторат.
- Помолчи, пожалуйста, - шепчет Аня, - помолчи и не двигайся.
Я продолжаю свисать с кустов. Но мне становится скучно. Я пытаюсь
посмотреть на Аню. Совершенно идиотская немая сцена.
- Может, пора? - подал я голо
...Поділитися у соцмережах
