Жанр: Триллер
Клуб серийных убийц
....
- Да, какой предлог вы придумаете на этот раз, мистер Фэрбенкс?-Теперь и Шер
смотрит на меня, и мне начинает казаться, что я сижу в стае голодных животных.
- Мы бы очень хотели послушать... - Когда раздается спокойный голос Джеймса, я
понимаю, что только что прикусил язык.
- Может быть... Может, это Ричард подал объявление с приглашением Киллера из
Кентукки и теперь ему стыдно тут появляться. - Я смотрю на Бетти. Спасительница моя!
Она еле заметно улыбается мне, а я готов от всей души поцеловать ее прямо в тонкие губы.
Все остальные немедленно поворачиваются к ней. Она опять элегантно пожимает
плечами.
- По-моему, такое вполне возможно, разве нет?
- Ричард и читать-то не умел, не говоря уже о том, чтобы подать объявление. -Тут,
конечно, влезает Берт, и я опять смотрю на Бетти. Она растерянно замолкает.
- Не нужно уметь читать, чтобы продиктовать что-то по телефону. - Неплохо, Чак.
Очень неплохо.
- Вот, значит, как ты его подал? - встревает Шер.
Чак парирует удар.
- Ты что это хочешь сказать?
- Как-то ты слишком хорошо разбираешься в объявлениях, Чак. - Это говорю я, причем
слова вылетают у меня раньше, чем я успеваю сообразить, что нападаю на члена клуба,
который с самого начала был мне наиболее симпатичен.
- Разбираюсь? Ты о чем, коротышка? Все знают, как подать объявление, - Чак
вопросительно смотрит на остальных членов группы. - Разве нет?
Я скорбно качаю головой. Потом очень неуклюже пожимаю плечами.
- Как насчет тебя, Джеймс? Джеймс этого не ждет.
- Ну... я всегда могу спросить мамочку. Тони рыгает.
- Да забудьте про это хреново объявление. И вообще всю эту дрянь.
- Так что же с Ричардом? - Берт отставляет тарелку с жареной рыбой и тянется к чашке
по виду очень крепкого кофе. - Мы что, просто спишем его со счетов? Как и остальных?
Тони надолго задумывается, трет лицо и зевает, обнажая устрашающие зубы.
- Я займусь этим, ясно?
- Боюсь, этого недостаточно, мистер Кертис. У нас есть право знать, что здесь
происходит.
- И когда я что-то узнаю, я тебе сразу скажу, блин. Ясно?
Я вопросительно смотрю на Бетти. Я не понимаю, почему Тони не рассказал им все.
Бетти пытается что-то объяснить мне знаками, но я уже и сам все понял.
Тони задумал подстроить ловушку.
У него есть какой-то план, и, как только ему подвернется случай, он приведет этот план
в исполнение.
И приговор Киллеру, думаю, тоже.
Я поворачиваюсь к Тони, который задумчиво сморкается в уголок скатерти. Он
заканчивает, выпускает из рук скатерть и смотрит на взволнованные лица членов клуба.
Он ведет себя очень спокойно, никому не показывает, какой хитрый план у него в голове.
- И хватит жать на газ, ясно? А то все нервные какие-то стали...
- А чего ты ждал? - И снова Чак демонстрирует прежде неизвестные нам стороны своей
натуры. - Куда они все подевались, а? Я имею в виду, кто-то же должен что-то знать?
Я уже начинаю задумываться, не трусит ли наш храбрый Чак.
Тони мрачно смотрит на него.
- Слушай, паникер, я же сказал, что занимаюсь этим.
Чак бросает на Тони кислый взгляд и снова глубоко затягивается сигаретой.
- Кто еще знает о клубе? Я лично думаю, кто-то кому-то что-то сказал - может, другу, -
вот что я думаю. И кто-то прослышал о наших встречах и решил, что они ему не нравятся.
Ни капельки. Кто-то проболтался - вот что могло случиться.
- Может, хватит психовать, Чак?-Тони протирает глаза, вытаскивает грязь из уголка
одного из них и изучает ее несколько секунд.
А я не психую. - Паника Чака видна невооруженным глазом. - Я предлагаю свою
теорию. Ясно? Это что, противозаконно? У меня есть теория, и я ее высказываю. И я
требую, чтобы к моей теории отнеслись с уважением и вниманием, которых она
заслуживает.
- Если не заткнешься, я тебе по губам надаю, - Тони рыгает, потом зевает и закрывает
рот, предварительно сунув туда пригоршню салата с тарелки Бетти.
Чак отворачивается, он совершенно выведен из себя.
- А что случилось со свободой слова? Я думал, мы живем в демократическом обществе.
- Давайте оставим пока эту тему, мистер Норрис. Нам всем нужно немного успокоиться.
- Да-а... не стоит делать поспешных заключений. По крайней мере, пока. - Берт
встревожен, но хорошо это скрывает, поэтому он медленно и успокаивающе кивает. Бетти
тоже кивает, великодушно соглашаясь с ним, а я повторяю ее кивок, так что, когда Тони
снова поднимает глаза, все собравшиеся за столом кивают. Он втягивает носом воздух,
отхаркивает несъедобный кусочек салата и сплевывает его в платок, который сворачивает
и кидает в ближайшую урну. Потом он коротко улыбается нам и склоняется к столу.
- Может, кто-нибудь хочет рассказать историю? Пора нам сменить тему.
Я замечаю, как глаза Берта вспыхивают и он начинает поднимать руку.
А я-то думал, что самое плохое сегодня уже позади.
- Берт... Судя по твоему виду, ты хочешь чем-то с нами поделиться.
- Будем надеяться, что не герпесом, - я смеюсь, хоть это и моя собственная шутка, и
продолжаю смеяться, несмотря на угрюмые взгляды остальных членов. Я перестаю
смеяться, только когда Берт повышает голос и перекрывает мой смех.
- Я всегда мечтал обрубить целое генеалогическое древо. Нечто вроде весенней обрезки
веток... Я хотел обезглавить всех до одного представителей всех поколений... И потому
взял телефонную книгу и стал искать по-настоящему редкую фамилию. Такую, какой вы
никогда даже не слышали. И нашел я фамилию Гринфингер. Да, Гринфингер. Вы можете в
это поверить? И я подумал, что будет не так уж трудно найти всех членов этой семьи, и
плевать, где они живут, я отправлюсь даже на Марс, если понадобится.
Берт не забыл о своем триумфе в прошлый раз, но сегодня, хоть он и улыбается всем
многозначительно, ему никто не отвечает. Сегодня он умрет лютой смертью комедианта, и
я буду наслаждаться этим от всей души.
- Я нашел мистера и миссис Гринфингер в Майами - они держали что-то вроде рыбной
лавки...
Сейчас уже никто не слушает - нависшее над нами облако напряжения заглушает все.
Голос Берта замирает где-то вдали, и я смотрю на профиль Бетти. Очевидно, она видит,
что я смотрю на нее, потому что она поворачивается, и наши глаза встречаются. В таком
положении - молча глядя друг на друга - мы остаемся, кажется, целую вечность. Я тону в
ее серо-голубых глазах, и ни на секунду у меня не возникает желания всплыть и подышать.
Позже в мужском туалете я не успеваю начать мочиться - появляется рыгающий Тони
Кертис и становится рядом со мной. Выглядит он довольно уныло. Мой поток мочи
немедленно замирает.
- Берт сегодня ничуть не смешнее, чем судорога мышцы сфинктера.
В соответствии с моим планом я вынужден соглашаться с любыми словами Тони.
- Точно... Если ты спросишь меня, я скажу, что он попросту надорвался в прошлый раз.
Тони заканчивает продолжительное и бурное мочеиспускание. Надеюсь, он не станет
смотреть на меня и не увидит, что я попросту игриво держусь за собственный член. Я
пытаюсь отвлечь Тони.
- Но ты-то уж, конечно, знаешь, почему он такой скучный сегодня, да? - Тони смотрит
на меня и вопросительно поднимает брови. Я сказал это специально, потому что
собираюсь остаться в живых, что бы там ни задумывал агент Вэйд.
- И чего это?
- Ну... вообще-то я не хочу ничего сказать...
- Нет, хочешь. - Тони крушит перед собой все преграды в исключительно бестактной и
грубой манере. Меня всегда это в нем восхищало.
- Ну... только это между нами, хорошо? Но я думаю, что у нас в клубе появилась крыса.
В туалете становится смертельно тихо. Тони очень долго молчит, потом отряхивается и
застегивает молнию. Вытирает руки о свою рубашку. Смотрит на меня и проводит рукой
по рту, переваривая услышанные от меня собственные слова.
- Крыса, да?
- Да. Крыса.
Тони подозрительно оглядывается. Он все взвешивает, и я понимаю, что контакт
состоялся.
- Ты закончил? - он машет рукой на писсуар.
- Ну... да, да... - Мой мочевой пузырь готов убить меня, когда я застегиваюсь. Я
поворачиваюсь и иду мимо Тони к раковинам. Я начинаю мыть руки, чувствуя, что его
взгляд сверлит мой затылок.
- И ты думаешь, эта... эта крыса испортила Берту представление? - Я поднимаю глаза и
вижу в зеркале, что Тони внимательно смотрит на меня. Я моргаю, чувствуя, как
накатывает волна тревоги. Но я никак это не показываю и киваю, медленно и очень
значительно.
- Должно быть, так.
- С чего бы это?
Я делаю паузу и снова моргаю.
- Берт и есть крыса.
Сказав это, я чувствую, что напряжение слабеет. Пять секунд спустя я готов сам себя
удавить. То, что я сейчас сказал, вполне может стать для меня смертным приговором. У
меня нет доказательств, нет фотографий из ФБР, ничего нет. Только мое слово против
слова Берта. Тони сохраняет спокойствие. Потом он делает два шага к кабинкам, открывает
одну из дверей. Смотрит на меня, рыгает...
- Зайди ко мне в кабинет на минутку.
Не могу поверить, что в состоянии пошевелить хоть одним мускулом. Мне кажется, что
за дверью кабинки - полная темнота, бесконечная ночь. Тони отходит в сторону, пропуская
меня.
Как бы мне хотелось, чтобы все это было видеофильмом и я мог нажать на перемотку
кассеты.
Каким-то образом мне удается заставить свои ноги двигаться. Но я словно окостенел, и
пол, кажется, залит клеем. Дверь кабинки ждет меня, тьма зовет, и я знаю, что пути назад
нет. Возможно, в первый раз в жизни мне удается пописать в чьем-то присутствии. Но это
только от страха.
- Присаживайся, -Тони захлопывает за нами дверь кабинки и поворачивается ко мне.
Кабинка, по-моему, в два раза меньше, чем я ее помню, его огромное тело нависает надо
мной, гигантская голова наклоняется ко мне, темные, безжизненные глаза смотрят мне в
самую душу.
Давай, садись, - Тони поднимает гигантскую ногу и опускает стульчак. Крышка громко
хлопает, и я понимаю, что он хочет, чтобы я на нее сел. Я так и делаю, и, несмотря на то
что на самом деле я уже почти покойник, я чувствую себя всего лишь чуточку глупо.
- Ты что, гомик, Джуниор? - не знаю, почему он спрашивает, каждому же ясно, что
никакой я не гомик. - Заходишь в сортир с чужим человеком... - он сжимает огромный
кулак, поднимает его и больно бьет меня по плечу. - Шутка.
Я смеюсь, как гиена. И это блестящий ход. Смех получается такой громкий, радостный
и фальшивый, что даже мне самому делается противно, так я пресмыкаюсь перед ним. Но
Тони тоже весело смеется и так наслаждается своей шуткой, что пукает. Я притворяюсь,
что ничего не слышал, но на всякий случай закрываю рот, чтобы туда ничего не попало.
Тони прислоняется к двери кабинки.
- Итак... -Тони позволяет смеху смолкнуть.
- Итак... - эхом откликаюсь я, хоть и в половину меньшим резонансом.
- Берт крыса.
- Настоящий паразит.
Тони начинает задумчиво кивать. Он уже не улыбается, и всей его веселости пришел
конец.
- Откуда ты знаешь?
Действительно, откуда? Я собираюсь с мыслями, пытаясь выдумать хоть что-нибудь.
- Я... Ну... Это, знаешь, длинная история. - Или это будет длинная история, если я
вспомню, что собирался сказать.
- А я никуда не тороплюсь... Давай, Дуги, думай.
- Тут вот в чем дело. Тони... Берт... ну... Берт пытался обезглавить меня.
Глаза Тони расширяются от изумления, на мгновение он захвачен врасплох. Не совсем
то, на что я рассчитывал, но и так сойдет.
- Что?!
- Он пытался отрезать мне голову. К моему удивлению. Тони смеется.
- Правда, что ли? Твою мать. Это что-то личное?
Я хмурю брови.
- Чего-то я не понял... Тони прям. Как всегда.
- Ну, просто я ведь знаю, как ты раздражаешь всех ребят. - Этих ублюдков. До чего же
вульгарный у него смех. - Я даже не думал, что один и тот же парень может подходить
стольким убийцам в качестве жертвы.
Красный туман застилает мне глаза, и я в состоянии думать только о том, чтобы убить
этих...
- Не думаю, что это личное. Уж очень кровожадное у него было настроение. В смысле,
я просыпаюсь, а он стоит у меня на груди со здоровенным топором в руках.
Тони изучает меня. Он что-то подозревает. Но, пожалуй, если я буду сохранять
спокойствие и хладнокровие, то смогу пройти через это.
Может быть.
- У него была пена на губах... И он говорил всякие вещи, очень злые вещи. Я сроду не
видел такой ненависти... Я все спрашивал его: "Почему? Почему ты решил отрезать мне
голову?"
- И поэтому ты решил, что Берт - крыса?
- Ну, это вроде бы серьезный признак - разве нет?
Тони пожимает своими жирными, трясущимися плечами.
- А откуда он узнал, где ты живешь?
- Наверное, следил за мной... Как за... Как он следил за... другими... - Я облизываю пот
с верхней губы. Я кладу ладони на бедра и прижимаю их изо всех сил, чтобы заставить
ноги перестать дрожать.
- А что еще за другие?
- Ну, д-другие. Ты знаешь. Десяток членов клуба, которые... Ну, которые больше не
появляются.
Тони изучающе смотрит на меня, поджав губы. Я чувствую, что должен продолжить и
договорить до конца.
- Знаешь... Это ведь... Это Берт... Ну, ты понимаешь... Убивал. - Мне удается
выговорить все это, хотя очень трудно разговаривать, когда язык все время норовит
облизнуть верхнюю губу.
Лицо Тони становится властным.
- Позволь-ка мне прояснить все до конца. Ты говоришь, что Берт убивал членов клуба?
Моего клуба?
Тони выпучивает глаза, в нем начинает закипать ярость. Он позволяет своему вопросу
повиснуть в воздухе. И вопрос висит в воздухе достаточно долго, чтобы я понял: то, что я
запланировал, не будет приятной прогулкой.
- Почему, Джун? Почему ты думаешь, что Берт делает это?
Тони назвал меня Джун? Джун - от Джуниора?
- А, Джун? Вот черт.
Я действительно думал, что Тони сразу купится на мою историю. Я не могу думать. Я
не могу дышать. Я не могу делать ничего, я только тупо смотрю на Тони.
Защитник-строитель, Защитник-строитель.
- Давай, Джун. Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Я слышу собственный тоненький, жалкий голосок.
- Он мне сам сказал, открытым текстом. "Это я убил всех остальных. Дуги, я, лохматый
старик Берт, я их всех прикончил". Он как будто хвастался. Ты знаешь, каким Берт
бывает...
- Он прямо так тебе и сказал, этими самыми словами?
- Да, сэр. Так и сказала эта крыса... - я киваю, может быть слишком усердно и слишком
долго, но Тони, кажется, этого не замечает.
Так ты говоришь, Берт Ланкастер сидел у тебя на груди, бахвалился, что всех перебил, а
потом чуть не сделал тебе южную прическу? - Я лихорадочно киваю. - Это не похоже на
манеру убийцы. Правда? - Я немедленно начинаю качать головой, причем так же быстро и
сильно, как до того кивал. Если я не буду осторожнее, моя голова отвалится без всякого
Берта. Потом я останавливаюсь.
- Разве нет?
- Видишь ли, Джун, я тут провел небольшое расследование, и кое-что не сходится.
Где шляется агент Вэйд, когда он действительно нужен? Почему он чешется на моем
диване, когда он нужен мне здесь, чтобы убить Тони?
- Э-э... с чем не сходится?
Тони не отвечает, предпочитая вернуться к сцене допроса.
- Как получилось, что он тебя не убил?
- Я... э-э... я защищался.
- А сегодня он явился сюда? И ты тоже? И никто не сказал ни слова? Ни единого звука.
Это почему? - Тони говорит очень агрессивно, играет со мной в доброго и злого
полицейского. Постоянно держит меня на взводе, ни на секунду не дает расслабиться.
Я погиб, я знаю. Защитника уже забили до смерти, а строитель падает прямо на тротуар.
- Он угрожал мне. Угрожал, что вырежет мне сердце, если я кому-нибудь скажу, -
заикаясь, лепечу я.
Тони на это не покупается. Он хмурит брови.
- Так он теперь перекинулся на сердца?
- Да-а... похоже на то...
Тони смотрит на меня, прямо мне в глаза, и в голове у меня складываются дурацкие
стишки: "Дуги, Дуги, дурачок, каждый глаз как пятачок".
- Наконец-то... Кажется, мы к чему-то пришли.
Стишки куда-то исчезают.
- Это же очевидно... Правда?
- Берт запутался. - Неужели я спасен? - Между своей обычной манерой и этой,
поддельной. Потому и проиграл.
Я сижу молча, во рту у меня пересохло, но краска начала возвращаться.
Я хочу кивнуть, но шея дико болит.
- Знаешь... Может, где-то ты и прав. Тони.
- Он к тебе еще вернется.
- Ну, я же принял меры... Замки новые поставил. Все инструменты свои спрятал.
- Надо было сразу рассказать, Джун...
Он теперь всегда будет так меня называть?
- Он меня ужасно напугал, знаешь, просто как черную метку прислал...
Тони гогочет, рыгает, пукает, бьет меня по плечу своим здоровенным кулаком. Неужели
не понимает, что рука у меня не просто так в повязке?
- Ах ты малек... -Тони, кажется, наслаждается моей притворной слабостью! Все его тело
колышется, и он сочувствующе смеется надо мной. Он снова бьет меня по плечу -
надеюсь, он прекратит. Мне же больно.
- Так-так. Я знал, что это кто-то из клуба...
- Знал?
- Не думал, что это Берт, но ведь не может же человек никогда не ошибаться, правда?
- Так... Что же... Что мы теперь будем делать?
Тони раздумывает несколько секунд, но у меня складывается впечатление, что он уже
принял решение.
- Я оторву ему голову для тебя.
- Это... Это очень мило с твоей стороны, Тони...
- Мне не нравится, когда люди пакостят клубу, Джун. Я прямо бешеный делаюсь, если
люди в моем клубе поганят. Столько времени угрохал, чтобы сделать из клуба такой
уютный уголок, - он опять бьет меня по плечу и смеется. - Черт, малек... - Тони
поворачивается и отпирает дверцу кабинки. - Это будет наш маленький секрет.
Я бешено киваю, хотя это и очень болезненно. Тони останавливается у открытой двери
кабинки и поворачивается ко мне - выражение его лица можно назвать философским.
- Я всегда знал, что это случится. Собери несколько киллеров в одном месте, и рано
или поздно кому-нибудь придет в голову дурная мысль. С копами то же самое. -Тони
выплывает из кабинки. Я сижу там довольно долго, собираюсь с силами, глубоко дышу и
убеждаю себя, что я - один из самых искушенных актеров современности. Я чувствую, как
радость заполняет мое сердце, на меня накатывает теплая волна эйфории, я встаю и
понимаю, что написал в штаны.
У меня уходит двадцать минут на то, чтобы высушить штаны под сушилкой для рук, и,
возвратившись на собрание, я обнаруживаю, что клуб уже расходится. Я вижу, что Берт
болтает с Бетти и она смеется над анекдотом, который он уже сто раз рассказывал, а потом
я вижу, что Тони натягивает свой дождевик, не сводя глаз с Берта. Чак Норрис с видом
обольстителя делает какие-то знаки глухой официантке, и она смущенно краснеет. Шер
брызгает ароматическим спреем в свой широко открытый рот, а Джеймс Мейсон, допивая
последнюю чашку крепкого кофе, бормочет что-то своей умершей матери, выслушивает
ответ и начинает дико хихикать. Я пробираюсь к Тони, и он замечает меня краем глаза. Он
незаметно кивает мне, пытаясь соблюдать осторожность.
- Если все это окажется правдой, я пришлю тебе голову Берта.
- Спасибо тебе, Тони. Спасибо.
- Я все еще думаю, что это, возможно, что-то личное... Может, ты что-то не расслышал,
потому что от страха в штаны наделал.
Я должен точно знать, как обстоят дела.
- А, э-э, что, если так?
Тони смотрит на меня и со всей силы бьет по почти парализованному плечу.
- Тогда я приду к тебе и убью тебя для него. Клуб оплатит мне проезд. - Он хохочет,
рыгает и уходит, задерживаясь только для того, чтобы очень злобно посмотреть на
менеджера и метрдотеля и столкнуться с одним из посетителей, двигаясь на крейсерской
скорости в мокрую и холодную ночь.
От моих мыслей меня отвлекает смех Бетти, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы
увидеть, как Берт наклоняется, чтобы поцеловать ей руку, а потом выворачивает запястье,
как Фрэнсис Дрейк, говоря: "До встречи, моя принцесса". От этого зрелища меня так
тошнит, что я убеждаюсь окончательно: без Берта этот мир станет гораздо лучше.
- Застегивайтесь как следует, мистер Мейсон, ночь просто кошмарная. - Шер гасит
сигарету и передает Джеймсу его плащ, а потом берет свой.
Джеймс выглядит совершенно потерянным и очень уязвимым.
- Это конец, Шер?
- Ты имеешь в виду клуб?
- Это Армагеддон?
Шер безнадежно смотрит на Джеймса, помогая ему надеть анорак.
- Не знаю. Я правда не знаю.
- Мне больше некуда идти.
- Как и всем нам.
Джеймс уходит, еле передвигая ноги и повесив голову. Шер идет к бару, чтобы
разменять мелочь на сигареты, и я делаю свой ход с Бертом. Я широко улыбаюсь ему и
помогаю надеть пальто, хотя у меня работает только одна рука.
- Классная была история, Берт. Смехота. До колик меня довела. Семья Гринфингеров -
ой, дружище, я думал, что рожу, так я смеялся.
- О... спасибо. Значит, она тебе понравилась?
- Она меня убила, просто убила. - Я легкомысленно хихикаю в подтверждение своих
слов.
Берт довольно кивает.
- Знаешь, мне и самому казалось, что это отличный материал.
Теперь, когда мне удалось завязать этот великолепный суперприятельский разговор, я
обнимаю Берта за плечи. Я вижу, что Берт странно поглядывает на мою руку, сжимающую
его бицепс, но решаю этим пренебречь.
- Слушай, Берт, вообще-то я давно хотел с тобой поговорить...
Берт несколько подозрительно смотрит на меня.
- Да-а?
Я оглядываюсь и понижаю голос:
- Это насчет Тони.
- Ты имеешь в виду Тони Кертиса?
- Мне кажется, тебе кое о чем нужно знать. Только я не могу рассказать тебе здесь.
- Почему?
- Ну, просто не могу. У меня... У меня пока нет доказательств.
- Каких доказательств? Ты о чем, Дуглас? - От тихого голоса Берта у меня чуть не
лопаются барабанные перепонки.
- Подожди, пока у меня будут улики. Дашь мне свой телефон?
Берт немедленно стряхивает мою руку.
- Не дам я тебе своего номера, малявка.
Я серьезно смотрю на него.
- Это вопрос жизни и смерти, - Я выдерживаю взгляд Берта. -Твоей смерти.
Лицо у Берта застывает. Он становится похожим на плохо обработанную статую,
начинает что-то говорить, но останавливается. Он совершенно выбит из колеи.
Я наклоняюсь еще ближе к Берту, все время глядя прямо ему в глаза.
- Все это между нами, как ты понимаешь. Но Тони сказал мне, что ты ему не нравишься,
Берт. Очень не нравишься.
Понимать - не обнимать
Я отчаянно жду новостей о Берте, но пока что ничего так и не произошло. Уже два дня
я не в состоянии спать, я отчаянно нуждаюсь в какой-нибудь информации. Это хуже, чем
ожидание Рождества.
Я сижу в зоопарке и тихонько разговариваю по телефону с Бетти. Агент Вэйд следит за
мной, но мне удается ускользнуть от него, потому что я вылез из заднего окошка
временного туалета и смылся по дорожке, предназначенной только для служащих. На руке
у меня больше нет повязки, и я могу почти свободно двигать ею.
- Тони уже выяснил, кто убийца?
- Если и выяснил, он никому об этом не сказал.
Мне очень нужно знать больше, и я давлю на Бетти.
- Почему он никому не рассказывает? Убийца может нанести удар в любой момент.
- Он просто велел мне сидеть тихо... Сказал, что у него есть план.
- Но какой план?
Бетти уже начинает говорить довольно сухо, и я понимаю, что нужно быть
осторожным, чтобы не пережать.
- Я не знаю. Как только узнаю, дам тебе знать, хорошо?
- А он... знаешь... не упоминал Берта?
- Берта? Берта Ланкастера? -Да.
- Нет...
Будь он проклят!
- А что - какое отношение к этому имеет Берт?
- Не знаю. Этот парень наводит на меня ужас. На нем заглавными буквами написано,
что он убийца.
- Так же, как и на всех нас, Дуглас. Говори за себя, Бетти.
- Успокойся. Ты становишься параноиком. Давай-ка, Дуглас, сделай глубокий вдох. Раз,
два, вдох. Вот так, правильно. Раз,"два - тебе уже лучше, Дуглас? Ну, давай - раз, два.
Дыши, Дуглас, но смотри, чтобы не было гипервентиляции.
Что-то в том, как Бетти произносит мое имя, заставляет меня покрываться мурашками.
Будка, из которой я звоню, завалена телефонными карточками, номерами девочек по
вызову и служб секса по телефону. Я смотрю на яркие рекламки и воображаю Бетти в
кожаном костюме и с плеткой.
- Ты когда-нибудь снимаешь очки?
- Прости?
Я понимаю, что сказал, и отрываюсь от рекламок, изо всех сил стараясь
сосредоточиться. Происходит сразу так много всего, что я чувствую себя боксером,
сражающимся с невидимым противником. Я получаю удар и даже не знаю, как и куда бить
в ответ.
- Я... я имею в виду... когда ты делаешь то, что делаешь... Ты снимаешь очки?
- Э-э... Нет... Если бы я их сняла, вообще бы ничего не увидела. Я бы даже не знала,
какой конец паяльной лампы зажигать. - Бетти смеется, но как-то неубедительно. Она все
еще считает меня странным, и мне очень хочется начать разговор. - А почему... почему ты
спрашиваешь?
- Ну, просто я иногда ношу очки, когда... Ты понимаешь... Не настоящие, фальшивые.
Просто для разнообразия... - Беседа быстро катится в никуда.
- Дыши, Дуглас. Раз, два... Вдох, выдох... Я дышу ради Бетти, и у меня начинает
кружиться голова.
- Просто у меня сейчас такое тяжелое время. Убийца, а тут еще этот мерзавец...
- Да, кстати. Насчет того парня, который тебя шантажирует. У меня есть план.
- Правда?
Я решаю, что буду просто слушать и время от времени вставлять "угу". Для меня это
единственный безопасный способ окончить эту беседу.
- В первую очередь тебе нужно узнать, где он держит фотографии.
- Угу.
- Я лично думаю, что это очередная серия из цикла если-со-мной-что-нибудь-случитсяпередай-этот-пакет-в-полицию-или-газету.
- Ага.
- И вот что тебе надо сделать, Дуглас... - Опять мурашки. -Тебе нужно выяснить, у кого
он их прячет.
- Понятно. - Я ничего не могу с собой поделать - опять смотрю на карточку, которая
рекламирует службу девочек по вызову. Девушка на фотографии блондинка, природа ее
ничем не обделила, так что она почти Чести Морган и головокружительно хороша. На
рекламке есть и текст. Девушку зовут Ханна, и она готова сделать "что угодно и все что
угодно включительно". Я подумываю, не взять ли мне эту фотографию для агента Вэйда.
Потом мне приходит в голову, что у него наверняка такая уже есть.
- Ну как, есть у тебя какие-нибудь мысли насчет того, кто это может быть?
Я молчу, но не потому что думаю, а потому что не думаю. Мне нечего предложить
Бетти. Она ждет некоторое время.
- Дуглас? Ты еще тут?
- Угу...
- Ну?
- Э-э..
...Закладка в соц.сетях
