Жанр: Триллер
Гайджин
...ольку он старался побыстрее сбыть краденое.
Отправиться на старости лет за решетку никак не входило в его планы. Что касается
ценных коллекционных монет, то они попадали к нему законным путем. И тем не
менее каждый вечер после закрытия магазина он доставал их из витрины, освобождал
прилавки внутри и прятал ценные экспонаты в секретном сейфе под полом в задней
комнате. Остальные товары он запирал в сейф в торговом зале. Вечером витрина
пустела и на ней не оставалось ничего, за исключением четырех книг-каталогов редких
монет. Денег в магазине тоже было не густо - всего каких-нибудь шестьсот долларов
в кассе. Конечно, следовало бы их тоже отправить в подпол, но присутствие Молли
отвлекло его от дел.
Стук-стук-стук - снова раздалось у передних дверей.
Д'Агоста подошел к двери и сквозь щелочку в жалюзи выглянул на улицу. На
пустынной темной улице он увидел только одну женщину. Она прижимала к лицу
носовой платок, было видно, что ее сильно избили. Губы распухли, один глаз совсем
заплыл, на носовом платке - кровь. Да, ей досталось с избытком. Д'Агоста видел, как
она промокнула платочком нос, поглядела на окровавленную ткань и содрогнулась.
Джо снова оглядел Стейнвей-стрит, дабы убедиться, что она пустынна. Так оно и было.
Женщина была молодой и стройной. Она носила короткую прическу в стиле "панк"
и соответствующие тряпки. Шею ее украшало ожерелье "собачий ошейник" - совсем
такое, как у Молли.
Ока прижалась к двери и хриплым голосом сказала:
- Я вижу свет. Здесь кто-нибудь есть?
- Слушаю вас, - сказал Д'Агоста.
- Мистер, прошу вас, не откажите, в любезности, посадите меня в такси. У меня
вышла неприятность с двумя юнцами, и мне пришлось выпрыгнуть из машины на
ходу. Никто поблизости не захотел мне помочь. Я стучалась в несколько домов, но
никто не открыл. Здесь нет ни одной забегаловки, которая бы работала в этот час, все
телефонные автоматы поломаны или не работают. Вполне возможно, авария на линии.
Я увидела у вас свет. Прошу вас, вызовите для меня такси. Эти парни раскатывают гдето
рядом, и скорее всего меня ищут. Пожалуйста, помогите мне.
Д'Агоста покачал головой. В самом деле, что ей от него нужно? Чтобы он вышел на
улицу?
Он вынул из кармана руку, поднял ее вверх и отключил сигнализацию над входом
в магазин. Затем он сказал женщине, чтобы она подождала минутку, и подошел к
кассе. Там он извлек ключи из-под груды старых газет и собрался было вернуться,
когда его внимание привлек телефон, стоявший на прилавке. Секунду поколебавшись,
он поднял трубку и приложил ее к уху. Женщина была права. Линия не работала. Не
очень-то хорошо для Саймона, если ему вздумается позвонить. Впрочем, это может
подождать.
Д'Агоста отпер переднюю дверь, открыл ее и еще раз посмотрел сквозь стальные
полосы на избитую женщину. Господи, до чего ж ее исколотили. У нее глаз не только
распух, но уже стал наливаться синевато-багровой краской. Судя по окровавленному и
тоже распухшему рту Джо предположил, что уж наверняка нескольких зубов она не
досчитается. Должно быть, она познакомилась с этими парнями на дискотеке или на
вечеринке, и они предложили подвезти ее домой, даже, возможно, дали покурить
травки. А взамен, дорогая, раздвигай ножки...
Д'Агоста открыл замок сдвижной металлической двери, сунул и его, и ключ в
карман халата, потом ухватился за край и попытался ее рывком отодвинуть. Что за
черт? Дверь отодвинулась только наполовину. Несколько часов назад, когда он
закрывался, дверь преспокойно ездила взад-вперед по желобу, и так гладко, будто в
фильме про космонавтов. Он смазывал ее дважды в неделю, а зимой даже трижды.
Каждые два года он покупал новую, и вот теперь она неожиданно подвела. У Джо было
такое ощущение, что в желобке, по которому скользила дверь, находился какой-то
предмет, не дававший ей нормально двигаться.
Д'Агоста попросил женщину подождать, протиснулся сквозь образовавшуюся щель
и, ухватившись за дверь обеими руками, что было силы рванул заупрямившуюся
половину. Неожиданно что-то, рухнуло и щелкнуло о мостовую, после чего дверь, как
миленькая, встала на место. Д'Агоста потерял равновесие и едва не упал.
Он посмотрел вниз и увидел, что дверь плохо двигалась, потому что в желоб
подложили деревянную линейку длиной дюймов в двенадцать. Теперь, разломанная
пополам, она валялась рядом. Он нагнулся, чтобы ее поднять, и при этом невольно
сунул руку в карман и нащупал ребристую рукоять своего "Смит и Вессона".
Кто-то ударил его по затылку. Очень сильно ударил, так, что Д'Агоста упал на
колени перед входом в магазин, почти лишившись чувств. У него пронеслось в голове,
что подобную боль он испытал через неделю после того, как его произвели в
детективы. Много лет назад. Тогда негр-трансвестит с размаху ударил его кофейным
термосом чуть позади ушной раковины.
Оказавшись на коленях, Д'Агоста пытался заставить себя подняться. "Встань, -
говорил он себе, - встань, вытащи пушку и прикончи негодяя".
Опершись о металлическую дверь, Джо стал медленно подниматься, вцепившись
правой рукой в рукоять пистолета. Вот сейчас он встанет, вот сейчас... В этот момент
человек, стоявший за его спиной, снова его ударил, на этот раз в руку. Ударил дважды
тяжелым, словно гиря, кулаком - в правый бицепс и правое предплечье. Д'Агоста не
знал никого, кто мог бы нанести такие мощные удары. Скорее всего, этот парень
ударил его по голове тоже кулаком, а не каким-нибудь предметом. На мгновение
Д'Агосте удалось сконцентрировать внимание на нападавшем. Невысок ростом, но
чрезвычайно мускулист, сложен, как боксер-тяжеловес. Глаза узкие - японец.
Рука Д'Агосты онемела. Словно ее и вовсе не было. Неожиданно она стала страшно
болеть. Настолько сильно, что Джо упал на спину в дверной проем собственного
магазина. И закричал страшно, громко, но недолго ему пришлось кричать. Два
человека схватили его за руки и подтащили к прилавку, а потом все стало происходить,
как в кошмарном сне. Один из налетчиков уселся Джо на грудь, нагнулся к нему и с
силой надавил большими пальцами на шею Д'Агосте. Бывший полицейский прекратил
кричать. Смутно он почувствовал, что задыхается, а потом свет померк в его глазах.
Стоя на улице, японец, похожий на боксера, стал подталкивать Нору Барт ко входу
в магазин. Затолкав ее внутрь, он вошел следом и прикрыл за собой дверь. Она
посмотрела на раскинувшегося на полу затихшего Джо Д'Агосту и, отвернувшись, как
загипнотизированная, уставилась на экран телевизора. Невидящими глазами она
следила за событиями в сериале "Коламбо", время от времени прижимая к разбитым
губам намокший от крови платок; Не обращая на нее внимания, три якудза прошли
мимо и направились в заднюю комнату.
Глава 20
Гонолулу
Август 1983
Раймонду Маноа не составило особенного труда пробраться в дом Пола Анами. Он
припарковал взятый напрокат "фольксваген" за милю от долины в зарослях
эквалиптов. Затем он двинулся по направлению к дому. Подойдя к дому по еще
совершенно пустынной дороге, он несколько раз обошел особняк вокруг, дошел до
плавательного бассейна и, скрываясь в густой тени двух гигантских баньяновых
деревьев, пересек выложенный каменными плитами дворик. Наконец Маноа
остановился перед раздвижными стеклянными дверями дома.
Детектив поднял глаза и взглянул на восток на темную гряду гор Коолау. Там его
предки бились с врагом под защитой тотема могущественного Ку - божества войны,
грубое изображение которого несли перед рядами неустрашимых воинов. Эти воины
сражались, вооруженные дубинками из железного дерева, лассо для удушения
неприятелей, копьями длиной по восемнадцать футов и деревянными мечами. Там же,
в горах, кахунас - жрецы высшей ступени, от которых Маноа вел свой род, приносили
человеческие жертвы во имя победы над противником.
Маноа увидел свое отражение в стеклянной поверхности дверей. На нем были
джинсы, черные кожаные перчатки и маска из сушеной пустотелой тыквы.
Мускулистый торс Маноа был обнаженным. В руках Маноа держал рукоятку метлы с
двумя гвоздями, вколоченными в срез рукоятки с одного конца. За поясной ремень
была заткнута отвертка. В таком виде Маноа готовился начать кауну - войну против
Пола Анами и других "детей земли", против всех тех, кого считал своими врагами.
Темные окна дома, казалось, свидетельствовали о том, что Пол Анами и его слуга все
еще спят, досматривая последние сны. Маноа не хотел громить дом, или все вокруг.
Более того, он даже не хотел нарушать тишину. Единственное, к чему он стремился -
так это незаметно проникнуть внутрь и вызвать нервное потрясение у мистера Анами.
Детектив основательно подготовился к предстоящему визиту, предварительно
заглянув к хозяину дома якобы для того, чтобы разобраться с жалобами, которыми
антиквар буквально забрасывал полицейский участок. Это было вчера. Кто-то
непрерывно звонил мистеру Анами и угрожал ему наводнить его дом крысами.
Подобные шутки не казались ему столь уж безобидными. Более же всего мистер Анами
пугался, когда в трубке упорно молчали. Постоянные звонки расшатывали и без того
не очень крепкую нервную систему господина Анами.
Антиквар неоднократно обращался в полицию, но безуспешно. И прежде всего
потому, что никто этих самых крыс или крысу не видел, за исключением самого
пострадавшего и его приятеля. Среди полицейских окрепло мнение, что мистер Анами
не совсем в себе. "Пупуле" - говорили о нем, что значило "псих". Раймонд Маноа
знал, что ни одна жалоба бедного антиквара даже не была зарегистрирована. Как-то раз
он находился в участке как раз в тот момент, когда Анами позвонил. Его звонок -
третий за день - принял дежурный сержант, который с едва сдерживаемым
раздражением выслушал сбивчивую речь антиквара, а затем просто повесил трубку и
снова погрузился в чтение эротического журнала "Хаслер". "Вако - придурок, -
только и пробурчал он себе под нос, не отрываясь от красочных страниц любимого
издания. - Как надоел мне этот поганый маху-педик - сил просто нет". - Именно
это Маноа и хотел услышать.
Вчера Маноа заехал к гомосексуалисту и завел с ним "хоомалимали" - светский
разговор, который никоим образом не относился к делу. Главное, что пытался внушить
Маноа мистеру Анами - не обращать внимания на идиотизм полицейских. Ему
следует продолжать звонить туда как можно чаще, чтобы пробить полицейскую
косность. Так-то, братец; продолжай надоедать им. На этот раз Маноа говорил с
Анами, не пытаясь изменить голос, однако сомнительно, что мистер Пол смог бы
узнать его. Этот человек уже находился на грани нервного срыва. Маноа согласился с
ним, что в полиции на его заявления махнули рукой, и предложил мистеру Анами, не
забывая, разумеется, об официальном расследовании, кое-что делать собственными
силами - например, записывать звонки на магнитофонную пленку. Или заносить на
бумагу всякого рода информацию, которую тот сможет извлечь из телефонных
переговоров с неизвестными. И обязательно отмечать время и дату звонка, а также его
продолжительность.
- А пока, - сказал Маноа, - давайте проверим сигнализацию в доме. Этот
парень, который мучает вас звонками, скорее всего, просто шутит, но, может быть, и
нет.
Мистер Анами оказался настолько любезен, что провел по дому Маноа, показав
все, что тот хотел увидеть. Он бессовестно врал хозяину, что система безопасности в
его доме безупречна. Не было никакого смысла говорить хозяину о том, что его замки
ни к черту. Со своей стороны, мистер Анами решил, что ему, пожалуй, лучше не
покидать дома в течение нескольких дней. Он слишком нервничает сейчас, чтобы
позволить себе встречаться с другими людьми. Маноа некоторое время обдумывал его
слова, а потом кивнул - что ж, возможно, так даже будет для него удобнее.
Самое разумное, как считал Маноа - это ворваться в дом антиквара на рассвете,
когда у человека самый глубокий сон. Теперь он сидел на корточках у стеклянных
дверей особняка Анами и старался с помощью отвертки приподнять стекло и извлечь
его из пазов. Добившись своего, Маноа встал и, взявшись руками в перчатках за стекло
двери, поднатужился и вытащил его. Потом аккуратно прислонил стеклянную створку
к стене. Жаль разочаровывать тебя, братец, но стеклянная дверь - типичное дерьмо.
Замки, стальные крепы, металлические рамы, возможно, и могут несколько задержать
непрошеного гостя, зато уж никак не могут помешать профессионалу. До тех пор, пока
на свете существуют отмычки и отвертки.
Маноа разулся, оставил туфли во дворике и ступил в круглую остекленную
столовую. Очень мило, но несколько претенциозно, на его, Маноа, вкус. Маноа
прошелся по устланному ковром полу, открыл полированную дверь из орехового
дерева, пересек коридор, увешанный зеркалами, библиотеку и, наконец, добрался до
лестницы, которая вела на второй этаж. Он на цыпочках стал подниматься по
лестнице, а затем двинулся по холлу, пользуясь, как путеводной звездой, лучиком
света, пробивающимся сквозь небольшое окошко в дальнем конце холла.
Остановившись у закрытых дверей, он припал ухом к деревянной створке. Здесь
комната хозяина - говорил в прошлый раз мистер Пол. Ну что ж, принимай гостя,
братец:
Маноа медленно отворил дверь и проскользнул в спальню, стараясь не задеть
рукояткой деревянной метлы какой-нибудь предмет, чтобы не вызвать шума.
Оказавшись в спальне, Маноа прикрыл за собой дверь, остановился и прислушался.
Кроме того, он хотел, чтобы глаза привыкли к темноте. Внутри было абсолютно темно,
за исключением крохотной полоски света, проникавшей внутрь через узкую щель в
шторах. Эта полоска света прямиком падала на кровать, где спал сном праведника
мистер Пол. В комнате было довольно прохладно - когда живешь в долине,
кондиционер тебе ни к чему, братец. Богатые издавна селились здесь, поскольку в
долине было прохладно, тихо, здесь не было ни дыма от фабрик, ни ядовитых
испарений большого города. В долине нельзя было найти хижин бедняков,
добывавших себе пропитание, роясь в мусорных кучах. Сама мысль о том, в какой
роскоши и удобствах живет мистер Анами и другие японцы и белые, подобные ему,
вызвала в груди Маноа вспышку гнева. Настало время поквитаться, хотя бы самую
малость.
Он подошел к большой, круглой формы кровати, на которой господин Пол лежал
на левом боку, спиной к Маноа. Положив рукоять метлы на край постели, Маноа
извлек из кармана пару носков, связанных в узел, и наручники, заткнутые за пояс
сзади. Он посмотрел сверху вниз на антиквара и сосредоточился, ожидая, когда в нем
заговорит могущественный голос мана. Дождавшись этого призыва, исходившего от
высшей силы, он кинулся на Анами.
Упав всем телом на спящего Анами, он, прежде всего, засунул жертве поглубже в
рот связанные в узел носки и в мгновение ока стянул ему наручниками запястья за
спиной. Стянув с себя пояс, Маноа связал щиколотки антиквара вместе. Напуганный
антиквар, издавая нечленораздельные звуки, отчаянно дрыгал ногами, причем, он даже
ухитрился больно ударить Маноа в бедро. Обозленный Маноа в отместку ударил его по
почкам. Получи, братец. Анами выгнулся на кровати, словно лук, а потом - затих.
Детектив ухватился рукой за волосы и вздернул голову японца вверх таким
образом, чтобы тот мог полюбоваться на его кошмарную тыквенную маску в виде
черепа. Глаза антиквара едва не вылезли из орбит. Когда же Маноа начал вполголоса
распевать старинную полинезийскую молитву, которую кахунас обычно исполняли в
самых торжественных случаях, в момент человеческого жертвоприношения, мистер
Пол забился с удвоенной силой. Дергайся, братец, дергайся - ни бежать, ни
спрятаться тебе некуда.
Анами спал обнаженным. Тем лучше.
Маноа перевернул тело антиквара на живот, взял в руку древко от метлы и уселся
ему на бедра. Ухватившись за самый конец древка, детектив направил ту его часть, где
были вколочены гвозди, в анальное отверстие японца. Сначала медленно, а потом со
все возрастающей силой он погружал деревянную рукоять в тело несчастного. Анами,
глядя перед собой невидящими, белыми от ужаса и страдания глазами, изо всех сил
старался подняться и сбросить Маноа. Забудь об этом, братец. Маноа слишком силен
для тебя. Одной рукой Маноа давил сверху на ягодицы антиквара, чтобы тот не
вырвался, а другой продолжал проталкивать древко метлы с гвоздями на конце все
глубже и глубже в его анус.
Рукоять метлы и вколоченные в нее гвозди. Так надсмотрщики наказывали
сельскохозяйственных рабочих гавайского происхождения, когда те пытались
бороться против белых землевладельцев и других богачей.
Теперь следовало объяснить японцу на понятном ему языке, кто истинный хозяин
положения. Маноа вытащил из тела антиквара древко метлы, затем расстегнул брюки и
обнажил свой пенис. Потом он вошел в него и принялся совершать ритмичные
движения, двигаясь в анусе мистера Пола, пока, тот сдавленно стонал от боли. Когда
все закончилось, Маноа с помощью одеяла стер кровь со своего тела, а также с
рукоятки метлы. Затем он застегнулся, развязал щиколотки Анами и вернул свой
поясной ремень на прежнее место.
Приставив острие отвертки к виску жертвы, Маноа сказал:
- Попробуй только издать звук - и ты мертвец.
Прихватив рукоять метлы и отвертку, Маноа прошел мимо стонущего антиквара,
отворил дверь спальни и сбежал по ступенькам вниз, направляясь к застекленной
столовой. Всего за две минуты он выбрался из дома во дворик и надел оставленные там
туфли. Мгновенно вернув стеклянную дверь на место, он побежал через дворик, огибая
пруд, в сторону баньяновых зарослей, чувствуя в себе непостижимую силу, которой
наполнял его "мана".
Оказавшись на дороге, далеко от дома Анами, Маноа расхохотался. Он смеялся так
громко, что его смех отдавался эхом среди деревьев. Ну кто, кто вам теперь поверит,
господин Анами? Все песенки, которые ты станешь петь, уже хорошо известны, только
кто будет их слушать? На твоей стороне никого нет, братец.
Уж я-то тебя выслушаю, братец. Я стану слушать твои бредни, потому что ты, рано
или поздно, скажешь, где мне найти Алекс Бендор. Именно ты поможешь мне
разделаться с этой старухой, братец. Ты и я, мы вместе разделаемся с ней. Так-то,
братец.
Манхэттен
Август 1983
В гостиной своей квартиры на Манхэттене в черном кожаном кресле полулежал
Саймон Бендор и молча, не шевелясь, слушал голоса, доносившиеся из портативного
магнитофона, который стоял на стеклянной столешнице кофейного столика прямо
перед ним.
Одетый в банный халат и плавки, Саймон потягивал чай из трав и шариковой
ручкой делал заметки в блокноте. В девять сорок пять утра, когда стали бить
английские часы над камином, он оторвался от своего занятия и бросил взгляд на часы.
Послушав их мелодичный бой, он нагнулся вперед и нажал кнопку "стоп" на
магнитофоне, а потом - на кнопку перемотки. Пока пленка перематывалась, он
подчеркнул у себя в блокноте три фамилии. Руперт де Джонг. Сэр Майкл Марвуд.
Детектив-лейтенант Раймонд Маноа. Когда пленка закончила перематываться, Саймон
нажал кнопку "проигрывания", откинулся на подушки кресла и взглянул на Джо
Д'Агосту, который сидел слева от него в таком же кресле, пил черный кофе и
беспрерывно курил.
Время от времени Д'Агоста потирал правый бицепс и предплечье, стараясь вернуть
правой руке чувствительность. Глаза Джо покраснели, а лицо опухло от бессонной
ночи, он был небрит. Он сидел в кресле, сгорбившись, и выглядел старым и
подавленным. Джо смотрел тусклыми глазами в пространство перед собой и молчал.
Пепельница, стоявшая на подлокотнике кресла, едва не падала, но Джо, казалось, этого
не замечал.
- Слушай, - сказал ему Саймон. Д'Агоста кивнул, даже не взглянув на приятеля.
Голос, доносившийся из магнитофона, принадлежал мужчине, который говорил поанглийски
с сильнейшим шотландским акцентом.
- Женщина, обнаруженная в парке Гонолулу, является Алекс Бендор. Бендор - ее
фамилия по мужу. Пишется Б-Е-Н-Д-О-Р. Она вдова и проживает в Гонолулу с сыном,
единственным ребенком в семье. Сын владеет оздоровительным клубом, который
также находится в Гонолулу. И мать, и сын совместно проживают в собственном доме
в Маунт-Танталус - пригороде Гонолулу. Миссис Бендор владеет книжным
магазином в торговом квартале Вайкики. Магазин называется...
Саймон нагнулся и выключил магнитофон. Затем он посмотрел на Д'Агосту и
выразительно постучал ручкой по своему блокноту.
- Ни ты, ни я в этом не виноваты. Мою мать выдал Марвуд. Именно через него
они вышли на нас. Это совершенно очевидно, судя по магнитофонным записям, а
также учитывая то, что я видел в папке в доме Фрэнки. Парень, который наговорил эту
пленку, шотландец по имени Алан Брюс. Он телохранитель Марвуда. На прошлой
неделе Алекс обедала с ним в Вашингтоне. Да послушай же, Даг! Ее предал Марвуд.
Этот сукин сын указал на нее якудза, и мы не смогли бы это предотвратить никоим
образом. Марвуд работал на якудза чертову прорву времени. Когда-то очень давно де
Джонг запустил в него свои когти и все никак не отпустит.
- Поначалу я решил, что во всем виноват ты, - несколько невпопад начал
Д'Агоста, перебивая Саймона, - ведь ты и словом не обмолвился, что пришил того
парня в Токио. А раз так, сказал я себе - с меня и взятки гладки. Знай я, что тот
парень из якудза, я был бы настороже, и они, возможно, не смогли бы добраться до
Молли. Так я говорил себе, но при этом прекрасно с самого начала знал, что мой лепет
- чушь собачья. Правда заключается в том, что виноват я. Ты поручил мне заботиться
о девушке и охранять ее, а я все дело провалил. Вот так...
- Нет, не так. Ты виноват не больше меня. Вспомни, как я не хотел принимать
слова Алекс всерьез. Ты говорил мне, Алекс мне говорила, но я не слушал. Вернее, я
слушал, но не слышал. Не воспринимал так, как следовало бы. И вот теперь она
находится неизвестно где, ее хотят убить, а я даже не знаю, где ее можно найти.
Представляешь, каково мне теперь с этим жить?
- Откуда она звонила последний раз?
- Из Лос-Анджелеса. Сразу после того, как раздобыла фотографию. И перед тем,
как поехать в госпиталь и узнать о состоянии Касуми. Похоже, что миссис Коль
осталось жить несколько недель. Я полагаю, что Алекс, вероятнее всего, поедет в
Гонолулу. Там у нее есть друзья, которые, по крайней мере, в состоянии ее спрятать,
пока я не смогу сам позаботиться о ней. Я молю Бога, чтобы она догадалась поселиться
на несколько дней у Пола.
Д'Агоста закурил очередную сигарету и, глубоко затянувшись, спросил:
- А от него тоже никаких вестей?
Саймон, который не смыкал глаз с тех пор, как обнаружил досье на себя и своих
близких в особняке Одори, зевнул и отрицательно потряс головой.
- Я дважды ему звонил домой в Гонолулу. Безрезультатно. Сейчас еще слишком
рано, чтобы начать дозваниваться в магазин, но я переговорил со слугами, и, как
только он объявится, они ему сообщат о моем звонке. Ты будешь звонить в полицию
до того, как проснется Эрика? Возможно, они уже имеют кое-какую информацию?
"Ни черта они не имеют", - подумал про себя Саймон. Не следовало напоминать
Джо о происшедшем. На его лице отражалась сильнейшая душевная боль, и малейшее
напоминание об исчезновении Молли было для него чрезвычайно мучительно.
Д'Агоста, бросив взгляд на комнату, где сейчас находилась Эрика, сказал:
- Они вряд ли могут сообщить сейчас что-нибудь определенное. Я уже говорил
тебе, что полицейские не занимаются розысками пропавших, пока с момента
исчезновения не прошло двадцать четыре часа. Девяносто девять процентов
пропавших объявляются на следующий день. Вот почему фараоны не торопятся.
Должно пройти, по крайней мере, еще двенадцать часов, прежде чем они оторвут свои
задницы от стульев. Лучшее, на что мы можем надеяться - это то, что они начнут
розыски завтра, или послезавтра. Что означает, как мы хорошо понимаем, фатальный
проигрыш во времени. Считай, что она умерла. Ты это знаешь, я это знаю. Малышка
мертва.
Джо посмотрел на Саймона печальными глазами.
- Эти скоты даже прихватили с собой все ее вещички. Не знаю, случайность ли
это, или так было спланировано с самого начала, но подонки унесли все, вплоть до
последней булавки. Когда ко мне пришла полиция, не осталось ни малейшего признака
того, что в магазине и в самом деле находилась девушка. За исключением, разумеется,
моего честного слова, чего не вполне достаточно для наших фараонов. То, что я лично
знаю парней из участка, не значит ни черта. Не они придумывают правила.
Джо аккуратно стряхнул пепел.
- Одно могу тебе сказать совершенно определенно. Я привык уверять себя, что с
каждым прожитым годом становлюсь лучше - как вино, к примеру. Я говорил себе,
что по-прежнему могу подпрыгнуть так же высоко, как в молодости, только не могу
слишком долго висеть в воздухе - живот, знаешь ли. Так вот, говорю теперь со всей
уверенностью, что это чушь. Я уже давно не так умен и изворотлив, как раньше, и это
стоило Молли жизни. Они ехали за нами от самого Манхэттена, а я не заметил слежку.
Потом они перерезали телефонные провода и подослали ко мне ту шлюху... О,
Господи.
- Эту шлюху зовут Нора Барт. В соответствии с досье Фрэнки, она должна
находиться в городе.
- Эта тварь провела меня, как самого зеленого юнца. Она смогла заставить меня
открыть дверь, и я, как послушный телок, выполнил все, что она хотела - разве что
только не внес ее к себе в магазин на руках.
- Скажи мне одну вещь. Если бы все обстоятельства снова повторились, ты бы
действовал по-другому?
Д'Агоста налил себе в чашку еще кофе.
- Тебе следовало бы задать свой вопрос Молли. Спроси ее об этом, если она еще
когда-нибудь доверит нам свою жизнь. - Он посмотрел на Саймона. - И ты, и я
должны были оградить девочку от всяких случайностей. Знаешь, что особенно выводит
меня из себя? Присутствие Тукермана. Шесть к пяти, что он будет присутствовать в
момент, когда малышку будут убивать. Так же, как он присутствовал в момент, когда
эти скоты кромсали несчастную Терико.
Он отхлебнул глоток кофе и спросил, уставившись в чашку:
- Что ты сказал Марше?
- Ей почти все до фени, поэтому много говорить не пришлось. Сказал только, что
на второе дело не иду, хотя
...Закладка в соц.сетях
