Жанр: Триллер
Гайджин
...одумала Эрика. Он в
буквальном смысле появился перед ней из стены. А ведь сколько раз его могли убить
- и охранники, и полиция... Не говоря уже о том, что он мог бы сорваться. Тем не
менее, ему удалось сохранять безмятежный вид. Зато уж Эрика переживала, что
называется, за двоих. У нее даже руки затряслись при мысли о том, чем могло бы
закончиться путешествие по стене.
Поэтому на его вопрос, сколько людей в комнате, где идет игра, она не колеблясь
ответила, что там пятеро играющих и двое слуг. Кроме того, в комнате того же номера
находилась дочь хозяйки номера и ее двое маленьких детей.
- Сколько всего комнат в номере?
- Десять или двенадцать. Номер сдвоенный. - Но почему это его это интересует?
- В номере должна быть кухня, - сказал он.
- На первом этаже номера, - ответила Эрика. - Как раз на первом все и играют.
- Интересно знать, к чему он клонит, подумала Эрика. Пистолет в ее руках
становился все тяжелее и тяжелее.
Наконец Зорро встал, засунув в черный мешок окровавленные бумажные
полотенца, и сказал:
- Мне почему-то кажется, что вам не хочется в меня стрелять. Я даже готов
заключить с вами пари, скажем, тысяч на двадцать долларов, что смогу выйти отсюда
незамеченным.
Эрика подняла глаза вверх.
- Дайте мне подумать. - Затем она снова посмотрела на него. - Позвольте мне
говорить прямо. Вы хотите, чтобы я позволила вам отсюда уйти. Но вы также хотите,
чтобы я заплатила вам двадцать тысяч, когда вы отсюда уберетесь. Вам не кажется,
мистер, что у вас что-то не в порядке с головой?
- Я, кажется, не просил вас ставить деньги.
- Разве? Какова же будет ставка с моей стороны?
Можете не отвечать...
- Если проиграете, вам придется со мной отобедать. Готов положиться целиком
на ваше слово игрока.
- Хотелось бы знать, что получу я, если проиграете вы?
Тот похлопал по полотняной сумке, висевшей у него на плече.
- Здесь мои деньги, и вы их получите сполна.
- Ваши деньги. Уж не о деньгах ли клуба "Огастус" идет речь?
- Вы согласны на пари? Да или нет?
Что и говорить после всего о крепких нервах. Ее сердце содрогнулось при одной
только мысли, что же на самом деле представлял из себя этот человек. Любой игрок на
его месте просто погиб бы. Для него деньги были пустым звуком, зато само действие
заменяло все. Эрика была заинтригована. К тому же душа игрока жаждала заключить
пари по любому поводу - мух ли, летающих вокруг кусочка сахара, двух капель
дождя, сползающих по стеклу вниз к краю рамы. А тут такая возможность побиться об
заклад, которую предложил ей Зорро! Как говаривал ее отец - невероятно, но факт.
Самое же невероятное - это то, что она чувствовала, как ее влечет к этому человеку.
Она опустила руки, все еще сжимая пистолет.
- Что ж, пари принимается. Но только при одном условии - вам придется снять
маску.
Некоторое время ночной гость колебался, но маску тем не менее снял.
Что и говорить, он был просто великолепен. Светлые волосы, выгоревшие на
солнце. Зеленые глаза, загар. Но, казалось, на лбу у него было написано "очень
опасен". Они внимательно посмотрели друг на друга, как бы изучая и оценивая
противника: человек, в любую минуту готовый идти на риск, причем, риск
смертельный, и женщина, которая каждый раз, садясь за игорный стол, бросала на
карту все. Господи, подумала вдруг она. А ведь в эту самую минуту между нами что-то
происходит - и мы оба это прекрасно понимаем. Воистину, этот человек послан ей
самим Богом и мог бы принести ей столько радости, да и разочарований, как никакой
другой мужчина. Эрика совершенно забыла об игре, а это уже говорило о многом.
- Вы что, и в самом деле можете выбраться отсюда таким образом, что этого
никто не заметит?
- Ну конечно. Иначе я потеряю двадцать тысяч, а может быть, и того больше.
Эрика повернулась к нему спиной, положила в сумочку пистолет и оторвала
длинный кусок бумажного полотенца. Затем она намочила его теплой водой и стала
мягкими движениями вытирать кровь с его рук. Затем он вынул из полотняной сумки
на плече пару тонких хирургических перчаток и натянул их. Собрав лоскутки
бумажного полотенца, те, которые ему подала Эрика, и те, которые он вынул из
пластикового мешка, висевшего на стене, он засунул их в свою сумку. Эрика боялась,
что голос выдаст ее. Она упорно разглядывала кафель на полу.
Он коснулся ее волос.
- Я перед вами в долгу.
Натянув лыжную маску, он прошел мимо нее, и, остановившись у двери, поглядел
через плечо. Не поворачивая головы, она сказала:
- Эрика Стайлер. Живу в отеле "Плаза" через дорогу.
Мужчина повернулся к двери, приоткрыл ее, и, внимательно оглядевшись, вышел в
коридор. Дверь затворилась, но Эрика уже ничего не видела и не слышала. Она
подошла к зеркалу, кончиками пальцев смахнула с глаз слезы и твердо сказала себе,
что случившееся - чистейшей воды сумасшествие, что Зорро, несомненно, схватят, и
она больше его в жизни не увидит. Она даже не знала, как его зовут. Взглянув на
открытое окно, на унитаз, на котором сидел незнакомец, она внезапно осознала, что не
осталось ни малейших следов пребывания этого человека. Она снова взглянула на свое
отражение в зеркале и, как бы обращаясь к своему отражению, спросила:
- Так было здесь что-нибудь на самом деле или нет?
Именно в этот момент в ванной погас свет. Стоя в полной темноте, Эрика и
плакала, и смеялась одновременно. Она знала. Знала, что Зорро обязательно выиграет
пари.
Вытянув перед собой руки, она добралась до двери и, отворив ее, сразу же
услышала раздосадованные возгласы игроков. Особенно выделялся голос вдовы,
которая, растягивая слова, как это делали в Кентукки, громогласно утверждала, что
это, должно быть, авария на подстанции или короткое замыкание. Остальные игроки
просто сидели на своих местах, отодвинувшись от стола, чтобы, упаси Боже, их не
обвинила в мошенничестве вдова, видевшая в темноте, как кошка. Куда же
запропастился этот представитель третьего мира; когда он необходим - так его не
дождешься! Слова вдовы относились к слуге из Вест-Индии, который обслуживал
игорный зал я который, по слухам, был любовником хозяйки.
Стоя наверху на лестнице, Эрика облокотилась о перила. Он убежал, он скрылся.
Пробки находятся на кухне, в этом все дело. Нет, Зорро - это нечто особенное!
На следующий день он позвонил ей около одиннадцати часов утра. Эрика сразу же
бросилась к телефону, надеясь что это он. Если бы позвонил кто-то другой - неважно
кто - она просто бы повесила трубку, чтобы не занимать линию. Но, к счастью, это
был именно он, Зорро, он и напомнил ей, что он перед ней в долгу. Готова ли она
пообедать с ним прямо сейчас?
- Обедать? Прямо сейчас? Да вы шутите. - Затем, помолчав секунду, она сказала:
- Беру свои слова обратно. Вы не шутите.
Он предложил ей тут же собрать свои вещи и ждать его внизу.
Она спросила, куда они направляются и как, кстати, его зовут?
- Меня зовут Саймон, - последовал ответ, - и направляемся мы на Гавайские
острова.
В игорном зале отеля "Карибы" Эрика внимательно следила за новым игроком,
Оксом Клиффордом, который своими маленькими розовыми ручками сгребал
лежавшие перед ним фишки, которые стоили уже по меньшей мере сто двенадцать
тысяч долларов, и подтягивал их поближе к себе. Начиная новую партию, оклахомец
всякий раз совершал как бы один и тот же ритуал - жевал табак, сплевывая жвачку в
фарфоровую чашку и вполголоса бормотал при этом: "Боже, как я люблю поиграть в
покер". Затем он левой рукой начинал раскладывать фишки в столбики по цвету. Белые
- налево, синие - направо. Эрике не хотелось в очередной раз наблюдать за
действиями Окса, а тем более, когда она проигрывала, поэтому она, извинившись,
встала из-за стола, сказав, что ей нужно попудрить нос. Трудные времена необходимо
просто пережить.
В течение последнего часа она успела отыграться и даже выиграть десять тысяч
долларов. Затем они решили сыграть в игру "Держи их", предложенную Оксом, и он,
вытащив третью королеву, обыграл Эрику, у которой были три валета. Это обошлось
ей в сорок тысяч долларов. Окс напоминал парня, в которого стреляли в упор, но
промахнулись. Короче, большего счастливчика Эрике видеть не приходилось.
Поднявшись в ванную комнату на втором этаже, Эрика взглянула на океан,
расстилавшийся внизу, и на бескрайнее звездное небо и сказала себе, что все время
выигрывать не в состоянии никто. Она молила Бога, чтобы тот, лишая ее выигрыша, не
лишил заодно и способности играть по крупной. Ей приходилось встречаться с
игроками, которые, раз проиграв по крупной, опускали руки и уже больше никогда не
садились за стол, где шла серьезная игра. Может быть, на время прервать игру - была
не самая плохая мысль. Даже небольшой перерыв поможет ей отвлечься, необходимо
было также вспомнить приметы, которых было полно у каждого истинного игрока.
Они, большей частью, являлись куда более суеверными, чем люди каменного века.
Играющие верили в счастливые места за столом, в одежду, которая помогала
выигрывать, в то, что в случае проигрыша необходимо сменить комнату, где идет игра,
или хотя бы покинуть ее на некоторое время. Играющие избегали, например, есть
пищу, ассоциирующуюся с проигрышем, ездили в казино всегда одним и тем же путем
или особым образом складывали свои фишки.
В частности, Эрика решила прервать на время игру, поднявшись в ванную комнату.
Она пошла в ванную и в ту памятную ночь, когда познакомилась с Саймоном, а
потом, вернувшись к игре, выиграла девяносто семь тысяч долларов.
В отеле "Карибы" ванная комната напоминала, скорее, мраморный дворец.
Огромная мраморная ванна и мраморные раковины с золотыми украшениями. Ноги по
щиколотку проваливались в мягчайший золотистый ковер, по углам стояли
десятифутовые пальмы в кадках, а у стены - роскошный диван, обитый голубым
шелком.
Тут и там находились туалетные столики с зеркалами, и довершали убранство два
огромных шкафа, снизу доверху уставленные пузырьками, флаконами и баллончиками
со всевозможными ароматическими веществами, шампунями, пенообразующими
средствами и лосьонами. В нишу был помещен цветной телевизор последней модели и
радиотелефон. Телевизор украшали фишки, стоимостью сто тысяч долларов каждая.
До недавнего времени в казино Атлантик-Сити не было фишек, стоимостью выше
тысячи долларов за штуку, но в городе велась столь крупная игра, что только доходы
от десяти заведений подобного рода приносили в казну муниципалитета около
полутора миллиардов долларов ежегодно. По этой причине контрольная комиссия за
азартными играми штата Нью-Джерси решила продавать фишки стоимостью двадцать
пять, пятьдесят и даже сто тысяч долларов за штуку. Фишки, украшавшие телевизор,
тоже стоили по сто тысяч, но Эрика сомневалась, что их можно выломать оттуда даже
с помощью лома.
Мысли Эрики вернулись к Саймону, у которого в эту ночь на карту была
поставлена его жизнь. Она любила его за отчаянную смелость, но никак не могла
смириться с тем, чем он занимался. Только тогда, когда она перестала сравнивать
Саймона с другими мужчинами, она поняла, что любит его. В сущности, она просто не
могла обнаружить в нем ни единого недостатка. Только познакомившись с Саймоном,
она поняла, какое это счастье не только быть любимой, но и любить самой. До
Саймона Эрика тяготилась связями с другими мужчинами, которые обычно кончались
тягостной зависимостью друг от друга или скукой и изменами. Она впервые поняла,
что любовь - это ответственность за другого, и это совершенно неведомое чувство,
особенно для женщины, которая привыкла жить сама по себе и чуть ли не ежевечерне
рисковать своим положением и благосостоянием. Но как долго могли продолжаться их
с Саймоном отношения? До тех пор, пока они готовы были без остатка отдавать себя
друг другу, и ни минутой больше.
Она взглянула на часы, которые показывали полтретьего ночи, и вдруг решила
позвонить Молли в антикварный магазин Джо Д'Агосты, а почему бы и нет? Она
любила подобные сюрпризы, когда еще был жив ее отец. До чего же здорово было
позвонить ему где-нибудь в середине ночи, поднять с постели и нежно прошептать в
трубку: "Привет, папочка, я тебя люблю". Долгое время она считала себя виновной в
его смерти, поскольку именно она положила конец их партнерским отношениям.
Оттого-то теперь она и мирилась с легкомысленными и необузданными выходками
Молли. На этот раз она не оставит ее, как однажды оставила отца. Поговорив с Молли,
она, возможно, успокоится, соберется с духом и спустится в игорный зал, чтобы дать
отпор толстяку из Оклахомы, а может быть, и разделаться с ним.
Эрика достала из сумочки телефонную книгу, нашла в ней телефон Джо Д'Агосты
и набрала номер. Ответа не последовало.
Эрика решила перезвонить, но на этот раз она дозвонилась до оператора
телефонной станции и попросила его еще раз набрать номер. Три минуты спустя
оператор сообщил ей, что номер мистера Д'Агосты не отвечает. Возможно, линия
неисправна, продолжал оператор, но, судя по всему, просто к аппарату никто не
подходит. Можно найти начальника местной телефонной подстанции и попросить его
прислать бригаду ремонтников по указанному номеру, но в столь поздний час
ремонтники, скорее всего, уже спят. Эрике следует попытаться еще несколько раз
набрать номер, а если не получится, то снова позвонить ему. Кто знает, вдруг у него,
оператора, появится какая-нибудь дополнительная информация по интересующему
мисс вопросу.
Эрика попросила проверить по местному справочнику, нет ли там других номеров,
записанных на мистера Д'Агосту, что тот и исполнил, но обнаружил только номер
антикварного магазина, тот самый, который Джо оставил ей. Конечно, существует
возможность, подумала Эрика, что Джо отвез Молли к себе домой, но это
маловероятно, поскольку, по словам самого же Джо, его жена страшно ревнива. А
кроме того, домашнего телефона Джо у Эрики не было.
Она повесила трубку и от волнения стала грызть ногти. Ей не хотелось особенно
беспокоиться, поскольку беспокойство вызывает страх. Да и вообще, какого дьявола
она расстраивается? Джо Д'Агоста в прошлом полицейский, один из немногих людей,
кому Саймон безусловно доверял, а это что-нибудь да значило. Не стоит винить его за
неполадки на линии. За них отвечает "Ма Белл" " Национальная американская
телефонная компания.
Эрика вновь взглянула на себя в зеркало, понимая, что, когда человек проигрывает,
он склонен подозревать самое худшее. Чем меньше денег, тем больше пессимизма.
Эрике нужна была только удача, перелом в игре. Три-четыре удачных кона - и игра -
за ней. Ей просто необходимо спуститься вниз и снова начать игру, полностью
сосредоточившись на ней. Главное при этом - не дать сомнениям овладеть тобой. На
время следовало забыть обо всем и целиком отдаться игре. Дело есть дело!
Однако прежде чем вернуться к игорному столу, Эрика позвонила Саймону и,
когда сработал автоответчик, записала на пленку просьбу разузнать, как поживает
Молли, и по возможности поскорее. Далее она попросила его перезвонить ей в отель
"Карибы" в Атлантик-Сити: "Ты ведь знаешь, как я волнуюсь за судьбу сестры..."
В который уже раз Эрика набрала номер антикварной лавки Д'Агосты. Она
набирала цифру за цифрой, стараясь ничего не перепутать. В трубке послышался голос
оператора, который и сообщил, что по неизвестной причине линия отключена.
Глава 17
Манхэттен
Июль 1983
Перед заходом солнца к небольшому православному храму на тихой улице в ВестЭнде
подъехал лимузин. Нора Барт наклонилась вперед и указала на идущих по
противоположной стороне Молли Дженьюари и Саймона Бендора.
Она назвала их по имени, а затем откинулась на спинку заднего сиденья, радуясь,
что сидит здесь, а не впереди рядом с японцами, работавшими на Фрэнки Одори. Те
обменялись короткими репликами, а затем один из них повернулся к Норе. Что-то
зловещее проскальзывало в его лице. Это был крепкого сложения молодой японец в
зеркальных очках.
- Ошибки быть не должно, - с угрозой в голосе произнес он, обнажив
желтоватые крупные зубы, - надеюсь, вы хорошо подумали, прежде чем говорить.
И добавил, что гайджин никому не прощал промахов.
Норе хотелось спросить, уж не хочет ли он, чтобы она вышла из машины, подошла
к людям, на которых она указала, и спросила их, не были ли они недавно в Японии? Но
она вспомнила Йокогаму и окровавленного Виктора Паскаля, висевшего голым за
каменной стеной, окружавшей сад гайджина. Нет, их лучше не задевать. Ее
психоаналитик советовал ей избегать воспоминаний, вызывающих негативные эмоции,
как якобы нарушающих внутреннее равновесие. Человек в разладе с самим собой
теряет контроль над своими чувствами и, как правило, не может справиться с
трудностями.
Именно поэтому она и решила промолчать и, сдвинув на лоб солнечные очки, еще
раз посмотрела сквозь тонированные стекла машины на людей, стоявших на
противоположной стороне улицы. Их было четверо - двое мужчин и две женщины.
Блондинка в синем облегающем костюме несомненно была Молли Дженьюари, та
самая девушка, которую Нора Барт и Виктор послали в Японию несколько недель
назад. Светловолосый мужчина в белых джинсах и зеленой рубашке, стоявший к ней
спиной, был, вероятно, Саймоном Бендором. Нора никогда прежде не видела его, но
точно знала, как он должен выглядеть. Его фотография была помещена в буклете
оздоровительного клуба, который ей выслал из Гонолулу детектив Маноа. Когда Нора
и Виктор перевозили наркотики, деньги и оружие из Калифорнии на Гавайи, Маноа и
был одним из тех людей, с которыми им приходилось иметь дело.
Она сказала, что Саймон Бендор был того же роста и комплекции, что и армейский
капитан, которого она видела в Токио, тот самый, который прикончил Кисена и из-за
которого поплатился жизнью Виктор. Волосы тогда, правда, были другого цвета и усов
тоже не было, но во всем остальном они были схожи. До конца она так и не была
уверена, что капитан и Саймон Бендор - одно и то же лицо, но в том, что девушка в
синем - Молли Дженьюари, сомнений не оставалось.
Нора Барт видела, как японец в зеркальных очках достал "поляроид" и, сняв очки,
принялся делать снимки четверых людей, стоявших на фоне небоскреба. Молли
Дженьюари разговаривала со своей сестрой Эрикой Стайлер; ее Нора узнала по
фотографии, которую ей передал один якудза в Лос-Анджелесе. Саймон Бендор
беседовал с мужчиной в бейсбольной кепке, кроссовках и в бермудах, стоя
вполоборота к машине, в которой находилась Нора. Она раньше не встречалась с
собеседником Саймона, но про себя решила, что это геморроидальный тип: ни вкуса,
ни стиля.
В ком был настоящий стиль, так это в ней, Норе Барт. На ней были черные
кружевные чулки, красные туфли на высоченных тонких каблуках, кожаная мини-юбка
и джинсовая куртка "Ливайс" с закатанными до локтя рукавами. Стильным было и
украшение - золото с чернью, модель "ошейник", украшавшее стройную шею, и три
золотых "гвоздика" в ушах. Наряд дополняла красная сумка из змеиной кожи от Энн
Тейлор. Стильной была и короткая стрижка, которую Нора сделала себе на авеню
Мелроуз сразу же по возвращении из Японии.
К сожалению, поддержание стиля требовало немалых затрат, и, надо признаться,
что Нора была сейчас почти на мели. После смерти Виктора, который, собственно, и
руководил агентством, Нора Барт, мягко говоря, оказалась по уши в дерьме. Она ни
черта не понимала в бизнесе - не могла ни баланс подвести, ни произвести выплаты в
срок, и платила чуть ли не вчетверо больше налогов. Виктор говаривал, что как
женщина - она лакомый кусочек, но что вместо головы у нее другое место.
Единственное, что умела делать Нора, - отвечать на звонки и письменные
запросы девушек, откликнувшихся на объявления, которые Виктор постоянно
рассылал в торговые бюллетени и газеты. Она вдохновенно рассказывала о своем
пребывании в Японии в качестве танцовщицы, что, мягко говоря, не совсем
соответствовало действительности. Можно даже сказать, что она врала без зазрения
совести, расписывая условия контрактов, которые заключают там с девушками
владельцы ночных клубов, о съемках на телевидении и даже о возможности выступить
в качестве фотомодели или манекенщицы. К моменту окончания беседы очередная
жертва уже попадалась в ловушку: девушки были готовы уже сейчас прямо из офиса
перенестись на крыльях в Токио. Виктор говорил, что если одна шлюха пытается
убедить в чем-то другую, то последняя готова поверить любой ахинее.
Агентство фактически еще продолжало свою деятельность. Иногда раздавались
телефонные звонки, звонили девушки, начитавшиеся старых объявлений и жаждавшие
получить "престижную и высокооплачиваемую работу певиц, манекенщиц и
танцовщиц" на Дальнем Востоке. Но Нора уже никого не приглашала в контору. Что
поделаешь - приказ гайджина. В конце концов ей пришлось-таки встретиться с этим
седовласым англичанином, возглавлявшим якудза, и тот запретил ей направлять
американских девушек в Японию. Да и сама бы она побоялась совершать подобные
перелеты, пока гайджин не разделался с человеком, убившим Кисена и увезшим
Молли Дженьюари из Японии прямо у них из-под носа. С человеком, который какимто
образом узнал о связях Виктора Паскаля и Норы Барт с могущественной якудза.
Нора была готова выполнить любой приказ гайджина - все лучше, чем кончить
так, как Виктор. Не нужно университетского образования, чтобы понять, что в
Йокогаме она находилась на волосок от смерти. Гайджин обвинил ее и Виктора в
смерти Кисена - вот почему он и пожертвовал Виктором. Но по неизвестной причине
седоволосый англичанин, казавшийся Норе бесчувственным и безжалостным,
предоставил ей возможность искупить вину, но предупредил, что придется
постараться. И уж она, будьте уверены, будет стараться изо всех сил.
Вернувшись в Лос-Анджелес, она сразу же окунулась в работу, пытаясь выяснить,
кто такая Молли Дженьюари, по крохам собирая разноречивую информацию и
передавая все, что удалось узнать, якудза, которые, в свою очередь, сообщали обо всем
гайджину. Ее скрупулезность помогла ей выйти на Эрику Стайлер и Саймона Бендора.
Независимо от людей гайджина, которые ей разве что не мешали, она самостоятельно
сделала вывод, сопоставляя полученные сведения о том, что Саймон Бендор, скорее
всего, и был тем самым таинственным "армейским капитаном".
Ей приказали срочно вылететь в Нью-Йорк и вместе с Фрэнки Одори принять
участие в опознании Молли Дженьюари и Саймона Бендора. Гайджин был
непреклонен, и Норе, хотя ей этого и не хотелось, пришлось согласиться. Поездка в
Нью-Йорк была первым путешествием Норы на восток страны без Виктора, и она
чувствовала себя неуютно. В прошлом, когда они вместе работали, все дела с Одори,
которого Нора до смерти боялась, вел Виктор. Вот и сейчас у нее мороз пробегал по
коже, когда она вспоминала, что Фрэнки сделал с японочкой по имени Терико Ота. За
Фрэнки нужен глаз да глаз - говаривал в свое время Виктор. Он ослепительно
улыбнется тебе, скажет, что все нормально, а потом хладнокровно прикончит.
Опять Виктор. Нора чувствовала, что ей постоянно будет его не хватать. Но что
делать? Его больше нет, и ей придется привыкать жить без него. Прежде всего
необходимо запретить себе думать о нем и постоянно внушать себе, что она свободная
личность и способна жить самостоятельно. То есть, делать так, как ее учили на
групповых занятиях психотерапии. Она ведь, собственно, и начала самостоятельную
жизнь, когда в возрасте пятнадцати лет сбежала из дома в Ванкувере, из этого богом
забытого места. В девятнадцать она бросила своего зануду-хоккеиста и их
шестимесячного сына и уехала из Торонто, чтобы - опять-таки по выражению
Виктора - "отправиться на планету под названием Голливуд". Смена декораций,
удачное начало новой жизни - и ей уже стало казаться, что прошлого никогда и не
было. Она всей душой откликнулась на предложение Виктора, которое показалось ей
таким заманчивым и перспективным. Дело было за малым. Сделать мечту явью.
Но прежде всего нужны были деньги. У нее на счете было полторы тысячи
долларов да немногим более двух тысяч числилось на счете агентства. На эти
ничтожные суммы она долго продержаться не могла, особенно если учитывать ее
расходы. Она много тратила на одежду, выплачивала кредит за спортивный
автомобиль "феррари", дорого стоили также наркотики, новый видеомагнитофон,
занятия танцами и операция на сердце, которую пришлось сделать любимому
ирландскому терьеру. Кроме того, она оплачивала квартиру в западном районе
Голливуда, хотя большую часть времени проводила в доме Виктора на побережье в
Малибу. Конечно, неплохие деньги перепадали от парней из якудза, но рассчитывать
только на них было нельзя.
У Виктора было открыто два банковских счета и имелось два страховых полиса, не
считая солидной суммы в наличных. Однажды ночью, после очередного приема
кокаина, Виктор признался ей в своих чувствах и утверждал, что другие женщины
ничего для него не значат. Нора поверила ему, ей казалось, что он говорит от чистого
сердца. Как бы в подтверждение своих слов, он подписал один из страховых полисов в
ее пользу. Стоимость страховки исчислялась в девяносто тысяч долларов. При
нынешних обстоятельствах Нора была не прочь получить по этому полису, но для
этого ей пришлось бы объяснить страховой компании причину исчезновения Виктора,
что чрезвычайно бы не понравилось ребятам из якудза, просто чрезвычайно. Таким
образом, Нора не имела возможности подобраться ни к страховке, ни к банковскому
счету Виктора. Итак, с одной стороны деньги были рядом, под боком, а с другой - так
далеко, словно их зарыли глубоко в землю где-нибудь в Китае.
Чтобы как-то прокормить себя, Норе пришлось позвонить кое-кому и намекнуть,
что она не прочь снова заняться древнейшей профессией. Слава Создателю, ей не надо
было иметь дело с сутенерами и прочей швалью, которые имели обыкновение
поколачивать своих подопечных. Нет, люди, с которыми она встречалась,
принадлежали к высшим слоям общества и денег на свои прихоти не жалели. Нору не
интересовали те, которые перебивались случайными заработками или стояли в очереди
за бесплатной тарелкой супа.
...Закладка в соц.сетях
