Жанр: Триллер
Гайджин
...фия оказалась у
него в руках, он испытал настоящий шок.
Касуми жива - утверждал Маноа. Он узнал об этом, подслушав беседу между
Алекс Бендор и Полом Анами в доме последнего. Поначалу де Джонг отреагировал
однозначно - этого не может быть, а доклад Маноа - откровенная чушь. Гайджин
даже предложил детективу помалкивать по поводу Касуми и не тревожить
воспоминаний, которые для него, гайджина, являются священными. Но Маноа
продолжал настаивать на достоверности своей информации. Более того, он поведал
гайджину о заговоре, который задумала против него Алекс Бендор, решив
воспользоваться ни о чем не подозревающей Касуми Коль в качестве приманки. По
словам Маноа, Касуми серьезно больна и находится при смерти. Миссис Бендор знала
о клятве де Джонга в случае смерти Касуми отвезти прядь ее волос в Японию. Когда же
гайджин приедет в Америку в соответствии с данным словом, там его уже будет
поджидать миссис Бендор.
Умно? Весьма. Впрочем, никто бы не назвал Алекс Бендор обыкновенной
женщиной. В некоторых сторонах секретной войны она превосходила даже самого де
Джонга, это следовало признать, а он сам тоже был далеко не последним человеком в
сфере шифров и кодов. Ему удалось выиграть у нее один раунд во время войны только
благодаря предательству ее слабовольного коллеги, достопочтенного Майкла Марвуда.
Необходимо отдать ей должное. Она была умная и тонкая женщина и даже
бесстрашная; правда, ее бесстрашие было особого рода. Если бы Касуми пережила
войну, никто другой не смог бы ее обнаружить так быстро, как миссис Бендор. К тому
же, она одна знала о клятве, которую де Джонг дал Касуми сорок лет назад.
Маноа упомянул в своем отчете имя Артура Кьюби, человека, о котором он вряд ли
что смог бы узнать при других обстоятельствах. Именно это имя заставило гайджина
потребовать, чтобы и фотографию, и конверт с адресом Касуми немедленно доставили
ему в Японию. По его требованию посланец незамедлительно вылетел из Гонолулу в
Йокогаму. В Японии в аэропорту его дожидалась машина, чтобы и фотографии и адрес
оказались в руках де Джонга как можно скорей.
И вот теперь гайджин, одетый в летнее кимоно и гета, сидел на каменной скамье в
садике лицом к карликовым бамбуковым деревьям и при алых лучах заходящего
солнца рассматривал черно-белую фотографию. Да, это была его Касуми. Что бы ни
говорил по поводу снимка детектив, но фотография - есть фотография. Правая
сторона рта слегка приподнялась в полуулыбке, а глаза Касуми по-прежнему хранили
свойственное им выражение нежной грусти. Время милостиво обошлось с его
возлюбленной. Ее изысканная красота и стройность тела сохранились, возможно, лишь
очертания ее фигуры приобрели большую законченность, зрелость. Де Джонг зарыдал.
Время - скрытый старец, как называл его Бодлер, снова дотронулось до него своей
рукой и принесло длинную череду воспоминаний, сожалений и страхов, которые, как
думал де Джонг, навсегда похоронены в глубинах его памяти.
Итак, Касуми жива. Но смертельно больна и находится при смерти.
Де Джонг приподнял фотографию за угол так, чтобы солнечный свет упал на лицо
Артура Кьюби, в своем новом перевоплощении именовавшегося Оскаром Колем.
Когда-то этот светловолосый человек был молодым и служил в гитлеровской
контрразведке "абвер". Де Джонг скривился. К Артуру время отнеслось куда более
жестоко, чем к Касуми. Ты полысел и потолстел, милый друг Артур, но, тем не менее,
ухитрился сохранить надменное выражение, свойственное членам богатой и знатной
прусской семьи, которая подарила фатерлянду двух фельдмаршалов. Тот факт, что все
это время Касуми была жива и замужем за Артуром Кьюби, наполнил его сердце
злобой, отвращением и ненавистью ко всем людям арийской расы.
Скорее всего, Алекс Бендор с самого начала знала, что Касуми жива. Вместе с
судьбой и Артуром Кьюби Алекс составила тайное общество, целью которого являлось
лишить де Джонга заслуженного счастья. Вероятно, именно Алекс Бендор помогла
Касуми и Артуру подыскать убежище в Америке. Будь она проклята! Впрочем,
коварная миссис Бендор уже не сможет помешать кому бы то ни было. Маноа,
наконец, разделался с ней, убрав довольно-таки значительное препятствие с пути
гайджина. Останки женщины находятся в импровизированной могиле в горах на
Гавайях. Вряд ли теперь она станет поджидать де Джонга в Лос-Анджелесе, когда тот
приедет, чтобы посидеть у кровати умирающей Касуми.
Гайджин поднялся и пошел по выложенной полосками булыжниками дорожке к
чайному домику, принадлежавшему когда-то Хидееши, легендарному японскому
шпиону. Де Джонг остановился рядом с крохотным, почти игрушечным домиком,
думая об этом человеке, которого он уважал и которым восхищался. Этот феодальный
владыка был гением разведки, которому во многом благодаря действиям своих
шпионов удалось объединить Японию. Бесконечная цепь побед, которые он одерживал
над врагами, являлась результатом его способностей добывать и оценивать
разведывательную информацию. Донесения о численности войск, о количестве
убранного с полей риса, состоянии мостов и дорог, об отношениях того или иного
вельможи со своими воинами, о количестве укрепленных замков и даже о количестве
осадков, выпадавших в определенной местности - стекались непосредственно к нему.
Никакая информация не считалась бросовой или неважной. Каждый добытый факт
тщательно учитывался и в совокупности с другими приносил Хидееши несомненную
пользу. Этот феодал в течение долго времени был кумиром де Джонга и личностью,
которой де Джонг старался подражать.
С негодованием он посмотрел на ту стену, за которой скрывался городской центр.
Хотя дом гайджина, выстроенный в викторианском стиле, стоял на вершине
поросшего соснами холма, у подножия которого находился порт Йокогамы, все равно
шум добирался и сюда. Все эти пьяницы, туристы и прочие поклонники фестиваля "Обон"
пили, пели и танцевали, используя благородный праздник как повод, чтобы
прикрыть собственные низменные желания - покуролесить и подебоширить всласть.
Мерзость, да и только.
На этой неделе парочка хулиганов поднялась на холм, зажгла огни напротив дома
швейцарского бизнесмена и пригласила швейцарцев принять участие в празднике в
честь усопших. Там же объявились танцоры, исполнители ритуальных танцев, которые
на всю катушку завели священную музыку, звучавшую по этой причине непристойно
громко. Де Джонг послал своих людей, чтобы те прогнали негодяев, позволивших себе
подобраться так близко к его владениям.
Де Джонг протянул руку и коснулся крыши древнего строения, словно желая
вобрать в себя силу, исходившую от него. Да, он поедет в Лос-Анджелес, чтобы
взглянуть на Касуми и привезти ее с собой в Японию. Но не раньше, чем его люди
подтвердят существование мистера и миссис Оскар Коль, а заодно установят их адреса
и название госпиталя, в котором лечится Касуми.
Необходимо также принять все меры, чтобы добраться, наконец, до Саймона
Бендора. Он исчез из виду, но, скорее всего, до самого последнего момента
поддерживал связь с матерью. Весьма интересный персонаж, этот мистер Бендормладший.
К нему следует относиться, как к весьма опасному субъекту. Стоит
представить себе - только представить, что он тоже знает о существовании Касуми и
собирается встретить де Джонга в тот момент, когда тот ступит на американскую
землю. В конце концов, почему бы ему как любящему сыну не взять на себя грязную
работу вместо матери? По крайней мере, он, не колеблясь, убил человека, выступая
союзником другой женщины - Эрики Стайлер. Естественно, что он совершит
подобное ради старушки-матери.
Когда осторожный человек идет по мосту, он принимает во внимание каждый
камушек, встречающийся на пути. Так и он, де Джонг, не станет пренебрегать даже
самым маленьким камушком, который встретится на мосту между ним и Касуми. Что
же касается вопроса о том, будет или нет Саймон Бендор продолжать войну, начатую
его матерью, следует примириться с мыслью, что да, будет - и вести себя
соответственно. Одно поколение строит дорогу, а другое идет по ней.
Текки ни eomme сейо. Подготовиться к встрече с врагом. Пусть методы и тактика
противника станут твоими собственными. Сила против силы, хитрость - против
хитрости. На атаку отвечай атакой, на неожиданную атаку - неожиданной. Молодой
Бендор любит сражаться в боях, затеянных близкими ему женщинами. Не верится,
чтобы он не знал о планах собственной матери. По этой причине он попытается
заманить меня в западню, подумал де Джонг. Но он сам попадет в ловушку, которую я
расставлю для него.
Англичанин прошел в сторону прудика, где жили карпы. Большие серые рыбы
собрались на краю маленького искусственного водоема и терпеливо ждали, когда
гайджин соизволит их покормить. Когда де Джонг делал в Японии свои первые шаги,
он покорил многих умением фехтовать. Де Джонг тогда гордился своим мастерством и
был уверен, что, когда ему придется показать его на деле, он не подкачает. Однажды
барон Канамори приказал ему вступить в учебный поединок с хилым стариком, у
которого была длинная седая борода и почти совсем не было зубов. Старик, казалось,
даже был не в состоянии удержать шинай, меч из бамбука, обыкновенно
применявшийся в тренировочных боях в кендо - японском фехтовании. Де Джонг
весьма самоуверенно считал, что перед ним только одна проблема - постараться по
возможности не нанести старику травму.
Бой открыл глаза де Джонгу на многое. Ему не удалось ни разу задеть своим шинай
старого мастера, зато тот нанес ему, пожалуй, самое обидное поражение за всю его
жизнь. Унижение было столь велико, что де Джонг едва не расплакался. Мастерство, с
каким фехтовал старец, поражало не только идеально рассчитанными движениями, но
и жестокостью, с которой старец наносил удары молодому англичанину. Когда бой
завершился, то не только плоть де Джонга, но и его душа подверглись сильнейшему
испытанию.
Позже, когда он сидел за чашечкой сакэ со стариком, раскрыв рот в улыбке
деревенского идиота, и бароном Канамори, ему пришлось выслушать безжалостные, но
справедливые слова.
- Физическая сила далеко не самое главное в воинских искусствах, - сказал
барон. - В сражении между силой и разумом разум победит, поскольку с его
помощью легко найти слабое место противника.
У Саймона Бендора было сильное тело, зато гайджин обладал разумом. Начатая с
сегодняшнего дня его конфронтация с враждебной якудза Урага будет на время забыта.
Де Джонг на время забудет о драгоценных марках, которые везет из Гонконга на
Гавайи сэр Майкл Марвуд. Главная проблема сейчас - разобраться с Саймоном
Бендором, который, конечно же, будет ждать де Джонга в Лос-Анджелесе.
"Он рассчитывает, что я приду к нему, - подумал гайджин. - Вернее, не к нему, а
к Касуми. Но он никак не может ожидать, что я сделаю так, чтобы Касуми пришла ко
мне".
Де Джонг нагнулся и опустил руку в воду маленького прудика. Он принялся
гладить рыб, которые привыкли к его прикосновениям. Да, это, пожалуй, можно
устроить. Прежде всего необходимо узнать, жива ли еще Касуми, а уж после можно
начать разработку плана. Потребуется автомобиль "скорой помощи" и неболтливый
врач, обладающий достаточным опытом и квалификацией. По всей видимости,
придется выкрасть Касуми из больницы и доставить прямо к гайджину, который будет
ждать ее где-нибудь в Лос-Анджелесе. Он найдет себе в этом городе квартиру, где
будет достаточно якудза, чтобы мистер Бендор не чувствовал скуки, когда объявится.
Воскресный фестиваль О-бон пройдет здесь, в Йокогаме, как планировалось ранее.
Но не в честь погибшей, а в честь богов, которые помогут сохранить Касуми в живых
до тех пор, пока гайджину не удастся повидаться с ней. Если якудза из Лос-Анджелеса
смогут подтвердить сведения о том, что Касуми и в самом деле восстала из мертвых, то
де Джонг вылетит в Америку сразу же после окончания фестиваля.
Только Саймон Бендор, сын тигрицы, представляет угрозу для воссоединения
любящих сердец. Впрочем, мертвый тигр столь же безвреден, как и ягненок.
Глава 27
Гонолулу
Август 1983
Эрика Стайлер сидела в офисе антикварного магазина, принадлежащего Полу
Анами и Саймону. Саймон работал над ее лицом, изо всех сил стараясь превратить
девушку в нечто абсолютно неузнаваемое. Он сказал, что ее внешность должна
измениться абсолютно и, по-видимому, добился немалых успехов, поскольку Пол
Анами, едва взглянув на Эрику, поспешил принять свои успокаивающие таблетки.
Для того, Чтобы похищение марок состоялось, Эрике было необходимо через два
часа войти неузнанной в двери отеля Луахала. Иначе шансы на успех были бы у
Саймона более чем скромные. Шансы на встречу с Раймондом Маноа и Майклом
Марвудом у него также были бы ничтожные. Интересно знать, что испытывает Эрика,
прекрасно сознавая, что Саймон должен убить их? Да ничего. Марвуд и Маноа
принадлежали к тем людям, которые увели с собой Молли, и ел было совершенно
наплевать, что сделает с ними Саймон.
Новый имидж. Эрике необходимо обмануть всех: Фрэнки, репортеров,
стремившихся поболтать с Марвудом, якудза, которые располагали ее фотографиями,
странствующих игроков в покер, которые случайно могут узнать ее. Самое же главное
- Эрике следовало проникнуть в номер Марвуда, а значит пройти мимо его
телохранителя по имени Алан Брюс.
Было ли ей страшно. Страх в прямом смысле клубился вокруг нее, он был
настолько материален, что она могла бы разгонять его палкой. "Обволакивающая
липкая дрянь" - так называл страх, сродни ее нынешнему, отец Эрики. Тошнотворное
чувство, пронизывающее существо человека от пяток до затылка. Оно вызывает
спазмы в желудке, головную боль, потливость рук и нервное истощение. Саймон
почувствовал его тоже и прекратил работу. Он взял ее руки в свои и сказал, что вся
шутка в том, чтобы бояться, но продолжать делать дело.
- Как поступала Алекс? - спросила Эрика.
- Да, как поступила Алекс, - кивнул Саймон.
Эрика была настолько тронута заботой Саймона о матери, что на некоторое время
позабыла про Молли. Вчера вместе с Полом Анами она уехала из долины Нууану, и
они направились на Маунт-Танталус - домой к Саймону, чтобы забрать там кое-какие
вещи, которые, по словам Саймона, могут ему понадобиться в ближайшие несколько
дней. Эрика видела, как, добравшись до дома на Маунт-Танталус, Саймон зашел в
комнату Алекс и некоторое время молча ходил по ней, дотрагиваясь рукой до бюро, до
платяного шкафа, брал со стола фотографию, на которой были изображены они с
Алекс, рассматривал медаль, которую он когда-то получил и подарил матери. Потом
Эрике стало трудно продолжать наблюдения: к горлу подступили слезы, и она
отвернулась, чтобы скрыть их от Саймона.
Они с Саймоном чрезвычайно близки. Даже Пол это заметил. Иногда ей казалось,
что у них с Саймоном одно сердце на двоих. Его боль она чувствовала, как свою
собственную.
Уезжая из дома, Саймон прихватил фотографию матери.
Саймон решил, что лучше всего будет, если они проведут ночь у него в
оздоровительном клубе. Там они поели фруктов и овощей и легли спать в офисе
менеджера. На рассвете Саймон разбудил Эрику и Пола и сказал, что им надо уехать
пораньше - пока клуб не открылся для посетителей, и на улицах нет ни души. Перед
тем, как уехать из клуба, Саймон позвонил в свою нью-йоркскую квартиру, а потом в
дом Пола, но никаких новостей от Алекс не оказалось. Ни Полу, ни домой к Саймону
она не звонила.
В офисе антикварного магазина Саймон работал над лицом Эрики, одновременно
слушая пленку, на которой был записан разговор Раймонда Маноа и Фрэнки Одори,
они обсуждали план, как лучше и быстрее ликвидировать Алекс. Пленка нервировала
Эрику - она даже хотела попросить Саймона, чтобы он выключил магнитофон, но ей
не пришлось. Саймон сделал это сам, а потом включил радио, по которому передавали
новости. Прошло еще пять минут, и Эрика поняла, что новости совершенно не
интересуют Саймона. Его интересовало только одно - любая информация об Алекс.
Изменение имиджа. Эрика следила в зеркале за тем, как ее кожа постепенно меняла
цвет. Саймон добился этого, постепенно втирая в ее кожу состав, который он именовал
"нежной смазкой" и представлявший из себя слегка жирный наощупь крем темного
оттенка. Крем он наносил на щеки и шею Эрики, припудривая затем обработанное
пространство, приглушая блеск, что позволяло ее коже сохранить естественный вид.
Затем он сбрил ей часть бровей и с помощью коричневого косметического карандаша
придал им совершенно иную форму. Тени, положенные под глазами, прибавили Эрике
возраст, а более темные, нанесенные на подбородок, придали ему другие очертания.
Кусочки губки, проложенные Саймоном между губами и деснами Эрики, чрезвычайно
изменили очертания рта.
Саймон все еще продолжал трудиться над ее ртом. С помощью карандаша он
увеличил его размер, а пространство между границами природными и нарисованными
замазал алой губной помадой, которую прихватил на туалетном столике Алекс.
Крошечное пятнышко красноватого оттенка, нанесенное Саймоном на нос, придало
Эрике вид женщины, которая не прочь опрокинуть рюмку-другую. Нос тоже приобрел
иную форму - он стал казаться длиннее и тоньше благодаря умелой комбинации
светлого и коричневого тонов, наложенных Саймоном.
Следующим номером шли накладные бедра и груди. Потом Эрику облекли в
длинный, до пят голубой с белым шелковый костюм, и все это сооружение увенчал
парик из натуральных волос длиной почти до талии. Саймон слегка посеребрил
искусственные локоны. Пол отослал своего служащего за туфлями на платформе,
которые увеличили рост девушки на несколько дюймов. Когда Эрика взглянула на себя
в зеркало, то чуть не потеряла дар речи. Впечатление было грандиозное. Она
выглядела, словно Квазимодо, наширявшийся наркотиками. Ее внешность можно было
описать тремя словами - неприличная, отталкивающая и вульгарная. К тому же, она
казалась куда старше своих лет - Господи, и намного старше. Да, следовало признать,
что Саймон постарался от души. Чем больше Эрика вглядывалась в свое отражение,
тем больше она поражалась изменениям в себе. Особенно ее развлекли новые длинные
волосы. Пол сказал, что она похожа на польскую королеву, возвращающуюся на
родину.
- И еще одно, - сказал Саймон, обращаясь к Эрике. - Повтори все то, что тебе
придется говорить о себе в отеле "Луахала", если тебя спросят, кто ты и зачем там
находишься.
Эрика прикрыла глаза, вызывая в памяти инструкции, которые ей дал Саймон еще
до начала переодевания. Когда она закончила, Саймон похвалил ее и повернулся к
Полу.
- Планы изменились, - сказал он. - Тебе придется уехать с Гавайских островов.
Японец коснулся пальцами мальтийского креста, висевшего у него на шее.
Нервный тик, который время от времени заставлял подергиваться его левый глаз,
начался снова.
- Я не понимаю, о чем ты? Я думал, тебе понадобится мое присутствие здесь, хотя
бы на тот случай, если позвонит Алекс.
Саймон опустил глаза и стал изучать паркет у себя под ногами. Тогда Эрика
поняла, что Саймон уже не надеется найти свою мать в живых.
- Когда Маноа умрет, поднимется такой шум, что будет лучше, если ты уедешь.
Он улыбнулся Полу:
- Ты, наверное, и представления не имел, что на себя навлекаешь, когда выловил
меня из океана?
Они обнялись.
Эрика, помня о гриме, делала все от нее зависящее, чтобы не расплакаться и
побороть подступившую дурноту.
Часом позже Саймон стоял у дверей роскошного номера в гостинице "Луахала";
одетый в полицейскую форму. Кроме формы, на нем был рыжий парик, а под носом
красовались такие же рыжие усы. Фуражку он надвинул глубоко на лоб, так что
козырек касался края его зеркальных солнечных очков. В руке он держал предмет,
напоминавший очертаниями портативный магнитофон, а у его ног стоял черный
атташе-кейс. Саймон взглянул сначала направо, а потом перевел взгляд налево. Справа
по всей длине коридор был пуст, но слева были люди. К счастью, они стояли в самом
дальнем конце и не обращали на него никакого внимания. Он постучал в дверь еще раз
- уже четвертый - но, как и раньше, никто не ответил. Очень хорошо.
Теперь замок. Он был по-настоящему хорош и снабжен панелью электронной
сигнализации. Кроме того, у него стоял цифровой код, поэтому, чтобы войти в номер,
нужно было или набрать код, или отключить сигнализацию. Очень удобно. Никакой
возни с ключами, которые, к тому же, можно потерять. Знаешь код - проходи, не
знаешь - стой у двери. Саймону следовало выяснить код за считанные секунды.
То, что он держал в руке, было небольшим компьютером-селектором, который был
в состоянии просчитать всевозможные комбинации и обнаружить необходимую.
Саймон снова бросил взгляд влево, увидел парочку, все еще дожидающуюся лифта, и
решил рискнуть. Обслуживающий персонал и агенты безопасности могли появиться
каждую минуту, чтобы убедиться, что такой важной птице, какой считался Марвуд,
оказаны все возможные виды гостеприимства. Гавайские острова славились этим.
Саймон подсоединил провод, тянувшийся от компьютера, к панели электронной
сигнализации, а затем, нацелив селектор на панель, нажал большими пальцами на две
кнопки, располагавшиеся на селекторе. Он не сводил теперь глаз с крохотного дисплея
на селекторе, на котором с огромной скоростью замелькали цифры. Что-то вроде
игрального автомата. Сначала на дисплее загорелась цифра 5 в левой его части и там
осталась. Снова замельтешили цифры и неожиданно рядом с пятеркой появилась и
осталась на месте двойка. Через пятнадцать секунд в распоряжении Саймона оказался
пятицифровой код, с помощью которого замок запирался. Не теряя времени, он набрал
код, перевернул ручку, и дверь открылась. Быстро отсоединив провод от электронной
системы замка, он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Достав из заднего кармана
черные перчатки, Саймон тщательно надел их на руки.
Роскошно. Высокие потолки, хрустальные бра, рояль и маленький бар в гостиной.
Другой бар в комнате для заседаний. Отдельная кухня, две спальни на двоих каждая,
две ванные комнаты, в одной устройство для искусственного загара. Просторная
веранда-лоджия с видом на два бассейна и лагуну с соленой водой внизу. Марвуд
любил хорошо пожить. Это было очевидно. "Луахала" был одним из новейших отелей,
расположенных на берегу океана. Розовое двадцатипятиэтажное здание доминировало
над окрестностями и было окружено буйной тропической растительностью. С крыши
открывался великолепный вид на пик "Алмазная голова" и океанские дали, а
стеклянный лифт за несколько секунд мог доставить постояльца в ресторан,
считающийся одним из самых дорогих в Гонолулу. Еще один небоскреб, закрывающий
солнце - так Алекс отзывалась о новой гостинице.
Саймон тщательно обследовал каждую комнату. Такую же работу должен будет
проделать телохранитель Марвуда Алан Брюс, когда высокие гости займут роскошный
номер. Такая уж у Брюса работа. Он станет всюду совать нос, расспрашивать о том,
насколько надежна местная прислуга, а главное - обшарит номер комнату за
комнатой, чтобы убедиться, что здесь не скрывается злоумышленник, способный
причинить зло его хозяину. Когда такой квалифицированный телохранитель, как Брюс,
по-настоящему занимается делом, тут уж не скроешься под кроватью или в шкафу.
Саймон должен спрятаться в номере, но так, чтобы его не нашли. Он вышел на
открытую лоджию и взглянул в северо-восточном направлении на горы Коолау. Горы
приковали к себе его внимание - и надолго. Его охватила странная необъяснимая
грусть, от которой он постарался отделаться как можно скорее. Через секунду он уже
обнаружил место, где можно укрыться. Вряд ли даже Алан Брюс станет его там искать.
Сэр Майкл Марвуд стоял, повернувшись лицом к Раймонду Маноа, на открытой
лоджии роскошного номера отеля "Луахала" и, потягивая джин с тоником, изо всех сил
старался поддерживать светский разговор. На Марвуде был костюм фирмы Дживс и
Хаукиз, рубашка от Турноболла и Ашера, подаренная ему женой на
шестидесятишестилетие, и голубой шелковый галстук из дорогого лондонского
магазина "Сулк". Дипломат выглядел усталым и подавленным. Перелет из Гонконга
доконал его, чему немало способствовала старая американская кинокомедия, которую
демонстрировали во время полета. Фильм изобиловал устаревшими непристойными
шутками самого дурного свойства, от которых Марвуда просто тошнило.
Несколько минут назад Марвуд, наконец, избавился от назойливых визитеров,
желавших приветствовать английского дипломата на гавайской земле. Это была весьма
пестрая компания из работников посольства, представителей гостиничного
менеджмента и журналистов. В конце концов, он здесь не для того, чтобы решать
судьбы мира, а для того, чтобы немного отдохнуть и расслабиться. Кроме того, ему
необходимо выполнить поручение, данное гайджином, и чем скорее он сделает это,
тем раньше его оставят в покое. Оставшись в одиночестве, он примет наркотик,
ставший уже привычным и необходимым злом, сыграет парочку этюдов Шопена и
пообедает здесь же, на лоджии. Алан Брюс находился в одной из спален, разбирая
багаж. Он распаковывал чемоданы, предварительно отложив в сторону чемоданчик с
марками, которые Маноа желал осмотреть лично, и, конечно же, искал надежное
местечко, чтобы припрятать запас героина, принадлежавшего Марвуду. По этой
причине Марвуд вышел на балкон и увлек с собой местного детектива Маноа, чтобы
они могли вместе полюбоваться роскошным видом на океан и горы.
Большой опыт, который накопил Марвуд за столом переговоров во множестве
стран, научил его обращать внимание даже на малейшие нюансы человеческого
поведения. Что он мог сказать по поводу Маноа? Да ничего утешительного. По
мнению англичанина, тот находился на одной из самых ранних ступеней человеческой
эволюции. Для всякого, обладавшего минимальной наблюдательностью, это было бы
ясно с первого взгляда. Грубые черты лица, холодные, немигающие, словно у кобры
глаза, жадность, с которой детектив заглатывал пищу - все говорило в пользу
подобной характеристики. В этом человеке ощущалось полное отсутствие сострадания
к другим людям, что явствовало из его равнодушия,
...Закладка в соц.сетях
