Жанр: Триллер
Гайджин
...бы он унизил себя,
отказавшись подчиняться старшим. Следуй его примеру, сынок Фрэнки!
Саймон с большим вниманием проследил, как Пол извлек из кармана баночку с
таблетками, и вытряхнул на ладонь две, отправил их в рот вместе с изрядной порцией
сока папайи. Затем Анами сказал:
- Оябун весьма серьезно относится к поведенческим моделям прошлого. Он
напоминает самурая древности, готового изрубить мечом человека за то, что тот
наступил на его тень.
Пол хлопнул ладонью по магнитофону.
- В этот момент де Джонг объясняет Фрэнки, отчего тот должен держаться
подальше от мистера Марвуда. Совершенно очевидно, что дипломатический статус
делает из мистера Марвуда наиболее ценного курьера для якудза. Будет весьма
неосторожно, если его увидят в компании с Фрэнки, особенно с тех пор, как его стали
подозревать в связи с американским якудза.
- Де Джонг привык обдумывать все заранее и действовать наверняка. Есть какаянибудь
информация по поводу того, когда Маноа должен передать чемодан с марками
Фрэнки? - спросил Саймон.
- Время можно высчитать достаточно точно. Передача марок должна, повидимому,
состояться в ту же самую пятницу, после того, как Маноа найдет
подходящее время, чтобы навестить Марвуда. Марвуд же после прибытия должен
встретиться с сотрудниками из Английского консульства и с одним-двумя
репортерами. На это может уйти час или два. Маноа тоже явится к нему в качестве
члена общества англо-гавайской дружбы. Точное время передачи марок Фрэнки
гайджин оставил на его усмотрение. Фрэнки обязан ждать сигнала Маноа - его
телефонного звонка у себя в номере.
- Фрэнки это должно чрезвычайно понравиться.
- Марвуду весьма хочется оказаться на Гавайских островах. Если верить записям,
он летит сюда после переговоров на высоком уровне, касающихся будущности
британской колонии Гонконг. Он надеется отдохнуть в Гонолулу с неделю после
пережитого напряжения. Кстати, и леди Марвуд собирается присоединиться к нему в
субботу.
- Все хотят погреться на солнышке в Вайкики.
Саймон почувствовал, как Эрика обнимает его за плечи. Он поцеловал ее в
ладошку и усадил в пустующее кресло рядом. Она выглядела утомленной, и было
видно, что ей ужасно хочется спать. Не самое лучшее время, чтобы попенять ей насчет
курения.
- Та часть пленки, где говорится о Касуми. Прослушай ее еще раз
повнимательнее, ладно?
Пол поставил магнитофон на обратную перемотку.
- Это в самом начале. Де Джонг говорит там о старинных фестивалях и
празднествах и о том, насколько велико их значение для современной японской
молодежи, начинающей забывать заветы отцов. Его весьма волнует все более
увеличивающееся влияние Запада на Японских островах. Старинную музыку начинают
исполнять на электронных инструментах, в храмах звучат песнопения, записанные на
пленку. Де Джонг считает, что все это отвратительно.
Саймон видел, как Пол нажал кнопку "стоп", а потом включил запись. Что ж,
кажется, нервы Пола потихоньку приходят в порядок. Держится он вполне достойно.
Пока. С другой стороны, кто разберется, что творится в душе у другого человека?
- Ага, - сказал Пол, - вот здесь Фрэнки подшучивает над своим крестным.
Когда де Джонг достигнет возраста "коки" - то, что японцы называют "редким
почтенным возрастом" - тогда Фрэнки вернется в Японию и закатит для своего
крестного отца сногсшибательный вечер. Танцовщицы, тяжелые металлические
группы, рок-певцы, огромные видеоэкраны. Короче, там будет все. Мой подарок тебе,
крестный - так выразился Фрэнки. Разумеется, он таким образом поддразнивает де
Джонга.
Эрика пригасила в пепельнице сигарету:
- Милый, добрый Фрэнки. Просто душка, а не мальчик!
Пол поднял руку, и все замолчали.
- Вот здесь. Де Джонг говорит, что собирается в ближайшее воскресенье зажечь
окуриби - ритуальные огни, которые японцы зажигают перед своими жилищами в
честь фестиваля Бон. Огонь светильников освещает дорогу мертвым, которые
возвращаются на землю во время фестиваля. Эти огни также помогают мертвым найти
дорогу назад - в царство умерших. Де Джонг собирается возжечь свой светильник в
память о Касуми. Он совершит этот обряд в воскресенье вечером перед своим домом в
Йокогаме.
Эрика коснулась рукой Саймона.
- А я думала, что фестиваль Бон закончился две недели назад, - произнесла она.
- Тогда Алекс и увидела гайджина здесь, в Гонолулу.
- Фестивали О-бон, как их еще называют, проходят в течение месяца. Они
начитаются где-то в середине июля и продолжаются до середины августа. В это время
в каждой японской провинции проходит свой фестиваль, не говоря уже о том, что
различные сообщества устраивают фестивали в соответствии со своим уставом.
Пол прикусил ноготь большого пальца.
- Поймите, что японцы обожествляют своих мертвецов. Они смотрят на них, как
на божества. И живые, и мертвые зависят друг от друга. Живые хранят память об
умерших, а мертвые, в свою очередь, помогают живущим. Я могу даже догадаться,
чего ждет де Джонг со стороны почившей Касуми.
Саймон спросил у Пола, уверен ли тот, что де Джонг будет возжигать светильники
в память о Касуми - не может ли случиться так, что Пол ошибается? Пол
отрицательно покачал головой. Де Джонг напомнил Фрэнки, чтобы тот не забыл
прочитать молитву в субботу в память о собственном отце. В субботу они оба должны
молиться в память только о самых близких людях. Пусть Фрэнки вспомнит о
светильниках, зажженных гайджином перед домом в Йокогаме. Не зная того, Фрэнки
придется помянуть самое близкое существо его крестного отца - Касуми.
Саймон взял очки Алекс, лежавшие на столе.
- Ты сказал, что Алекс неожиданно исчезла ночью. Просто взяла - и удалилась
из твоего дома, не сказав тебе, куда она идет?
Он наблюдал, как Пол, прежде чем ответить, в нерешительности пожевал губу и
нахмурился.
- Я не могу этого понять, - негромко произнес он. - Когда я сказал об этом
сегодня утром Маноа, он ответил, что с пожилыми людьми такие вещи случаются.
- Да, случаются, особенно, когда он бродит поблизости.
- А он что-ниб5;дь слышал?
- Он сказал мне, что вздремнул часа два и знать ничего не знает.
- Моя мать приехала сюда на такси. Интересно знать, как она, по его мнению,
смогла выбраться из долины среди ночи?
Пол сокрушенно покачал головой и закрыл глаза. Он несколько затруднялся с
ответом, особенно на скорую руку.
Слишком сильно я на него давлю, решил Саймон, вот он иготов каждую минуту
сорваться.
Саймон сознательно старался говорить спокойно, не допуская никаких
угрожающих интонаций.
- Ее сумочка все еще здесь. Так же, как и весь багаж, ключи от дома и ключи от
магазина, - он коснулся рукой дневника Касуми. - Трудно поверить, что она не взяла
эту тетрадь с собой. Она, которая не расставалась с ней почти сорок лет.
Саймон перелистал записи Касуми.
- Маноа знает о том, что этот дневник существует?
Саймон снова пристально взглянул на Пола. Было заметно, что у того в душе
происходит отчаянная борьба - с одной стороны, Полу хотелось поскорее выбросить
из памяти все, что напоминало о детективе, с другой - он искренне старался
вспомнить, о чем они с детективом разговаривали сегодня утром. Когда Саймон
сообщил ему, что Маноа и был тем зловещим незнакомцем в тыквенной маске,
который подверг его, Пола, насилию, Пол едва не потерял сознание. Несколько
кубиков льда, которые Саймон приложил к его обнаженной спине, привели его в
чувство. Саймон тут же дал Полу обещание:
- Маноа больше не будет тебе вредить. Я могу заверить тебя в этом.
Тем не менее, потребовалось время, чтобы он успокоился и смог действовать, а
главное - слушать драгоценные магнитофонные пленки.
- Не могу точно вспомнить, но мне кажется, я ни единым словом не упомянул про
дневник, - сказал Пол.
- Понятно.
- Прежде чем вы с Эрикой приехали, он спрашивал меня о гайджине и Касуми.
Он сказал, что случайно услышал, как мы с Алекс разговаривали о них вчера вечером,
и ему показалось, что это весьма интересная история. Любопытно узнать побольше о
том, как живут люди - так, кажется, он выразился. Впрочем, если подумать как
следует, в нашем разговоре с Маноа о дневнике не упоминалось. Просто не было
случая поговорить на эту тему.
- Ты слушал пленки и знаешь, что Маноа работает на гайджина. У него есть
приказ ликвидировать меня и мою мать.
Пол отвел глаза и принялся раскачиваться на стуле взад-вперед.
- И кроме того, там еще говорится, что с этой целью Маноа будет пользоваться
услугами одного из моих друзей. - Саймон достал зеркальные солнечные очки из
кармана и надел их. - Как я тебе уже говорил, не думай слишком много о Маноа с
сегодняшнего дня.
- Где фотография Касуми, та, что тебе прислала Алекс? - спросила Эрика
Саймона.
- Наверху, на ночном столике в ее спальне. Я оставил ее там вместе с запиской,
написанной рукой матери. Оставил там, где Маноа будет ее сподручнее взять.
Саймон почувствовал, как пальцы Пола Анами впились в его локоть.
- Ты не знаешь его, - промолвил он тихим голосом. Саймон некоторое время
ждал продолжения.
- Сегодня я сказал ему, что собираюсь уехать на несколько дней - как ты меня
просил, - добавил Пол.
- Ты упоминал ему обо мне?
Пол отчаянно затряс головой:
- Нет, что ты. Только я знаю наверняка - в покое он меня не оставит. Я говорю о
том, что силой он теперь действовать не будет, но ему каким-то образом удается
направлять мои поступки. В нем присутствует непонятная мне сила, какая-то энергия,
источник которой я не знаю. Впрочем, это единственное объяснение, которое я могу
тебе дать. Он очень примитивен, Саймон, но если мне придется встретиться с ним
лицом к лицу снова... Господи, я не знаю, что тогда случится.
Саймон встал.
- Ты больше с ним не встретишься. Мы уезжаем. Все вместе. Вполне возможно,
что якудза уже прознали, что меня нет в Нью-Йорке. Рано или поздно они вычислят,
что я здесь.
Пол улыбнулся:
- Ты одет, как почтальон. Я готов заплатить, чтобы снова увидеть тебя в
подобном виде.
Саймон вручил магнитофонные записи Эрике, а она положила их в сумочку.
- Слушай, а ведь я действительно выгляжу весьма пикантно в синей форме,
пробковом шлеме и с кожаной сумкой через плечо. Ты ведь знаешь, что я вышел из
своей квартиры в Нью-Йорке, сразу же направился в Центральный парк, чтобы
убедиться, что за мной не следят. Потом я взял такси и поехал в аэропорт Кеннеди, -
сказал Саймон, адресуясь больше к Анами, нежели к Эрике, которая была в курсе
событий. - Через два часа появился Джо вместе с Эрикой, и мы с ней купили билеты
до Гонолулу. На этот раз Джо весьма тщательно следил, чтобы не привести за собой
хвост.
Эрика снова прикурила сигарету.
- В аэропорту Гонолулу Саймон пошел в мужской туалет и вышел оттуда при
косице, с усиками и круглых маленьких очках. Эдакий стареющий хиппи. Затем мы
сели в разные такси, и вот мы здесь.
Зазвонил телефон, и нервничавший Пол Анами неловким движением уронил
стакан с соком папайи. Оранжевая жидкость ручейком разлилась по столу.
Никто не двинулся.
- Это Маноа, - сказал Саймон.
- Откуда тебе это известно? - спросил Пол Анами й суеверно сложил крест из
указательного и среднего пальца правой руки.
- Я знаю.
Телефон продолжал звонить. Саймон, не обращая на него внимания, осведомился о
судьбе Хуана - слуги-филиппинца.
- Я отослал его к родным на пару дней. Идея Маноа. Он хотел, чтобы я выглядел
совсем беззащитным в глазах неизвестного насильника.
Саймон сказал, что идет наверх, чтобы положить очки матери и ее сумочку на
ночной столик. После этого они отправятся к нему домой, поскольку ему необходимо
захватить некоторые вещи.
Телефон продолжал звонить, не умолкая.
Саймон положил ладони на плечи Пола Анами.
- Если ты не станешь отвечать на его звонок, он сам явится к тебе, чтобы
разузнать, куда ты делся. Ему ничего другого не останется. Ведь, по их мнению, ты
являешься той отмычкой, с помощью которой они смогут проникнуть в семейство
Бендор. - Саймон кивком головы указал Полу на гараж. - Выводи машину. Через
минуту я спущусь.
- Мне тоже необходимо взять с собой кое-какие вещи, да и позвонить кое-кому.
- Нет времени. Маноа постарается изо всех сил сесть мне на хвост, чтобы
обезвредить. Таковы приказы гайджина. Позвонишь от меня. Да, "вот еще что. Я хочу,
чтобы ты обязательно позвонил Хуану. Скажешь ему, что у тебя планы изменились и
тебе необходимо его присутствие дома. И чем скорей, тем лучше. Ничего больше не
говори. Пусть занимается обычной ежедневной работой - убирается, пропалывает
клумбы - все в таком роде. Ну ладно, старик. Пора двигаться.
Когда Пол удалился в сторону гаража, Саймон поднял со стола бигуди матери:
- Не слишком хорошо это выглядит, - сообщил он, обращаясь к Эрике.
Она взяла бигуди у него из руки и посмотрела на Саймона удивленными глазами:
- Я не очень понимаю, о чем ты?
- В комнате матери наверху я нашел только эту одну. Одну, понимаешь?
Остальные пропали. Алекс никогда в жизни не пойдет в бигуди даже в киоск за
газетами. Если она покинула дом Пола, не сняв их, то значит, ее к этому принудили.
Волосы у Алекс должны лежать особым образом, чтобы не было заметно отсутствия
уха. Ты меня понимаешь?
- Неужели Маноа?
- Ну, он у гайджина самый главный в нашем райском уголке. - Саймон
повернулся к телефону, продолжавшему надрываться. - До скорого свидания,
детектив, - прибавил он тихо.
Глава 25
Куинз
Август 1983
Джо Д'Агоста поставил чашечку с кофе на стол и посмотрел через окно на вход в
депо метрополитена. В бесконечной войне с любителями рисовать на стенах городской
муниципалитет уже истратил два миллиона, обнеся всю территорию депо бесконечным
забором из колючей проволоки, по верхнему краю которого тянулись острейшие
шипы. Парни из службы безопасности патрулировали район в милой компании с
разъяренными немецкими овчарками.
Джейк Отто как раз рассказывал об этом Д'Агосте в маленьком пустом барчике, в
то время как обшарпанный музыкальный ящик наигрывал нечто тягучее в стиле
кантри. Джо и Джейк Отто были одни во всем баре. Они расположились за колченогим
столом, под одну из ножек которого, чтобы он не рухнул, была засунута изгаженная и
заплеванная книжечка пьес Брендона Бегана. Высокий и костлявый "дважды О" уже в
начале двенадцатого веселился по-вечернему: каждую порцию виски он запивал
кружкой Будвайзера. Завершив повествование о борьбе городского муниципалитета с
любителями рисования, он приступил к другому, куда более интересному рассказу.
Д'Агоста, навострив уши, выслушивал самую свежую историю - о том, как некто по
имени Ирвин Тукерман неожиданно решила вмешаться в дела честнейшего из всех
нумизматов и всюду сует свой нос, желая доказать, что мистер Д'Агоста занимается не
совсем честным, с точки зрения закона, бизнесом.
Тут "дважды О" отвлекся, обвел грустным взглядом стоявшие перед ним пустые
стаканчики из-под виски и пустые пивные кружки и пустился в длительное
путешествие по морю своих трудностей и бед.
- Решил оторвать задницу от стула и превратиться в полноправного трудящегося
гражданина. Надоело протирать дома штаны, поэтому я хочу продаться туда, - Джейк
ткнул не особенно чистым пальцем в сторону злополучного депо. - Есть места агента
безопасности, диспетчера, ночного служителя. Сейчас я согласен на все. Ко мне
набивается дама, готовая мне платить за то, что будет есть чернослив, сидя голой
пипкой у меня на физиономии. И что ты думаешь? Я и на это согласен. Я не согласен
только работать с этими кошмарными собачками, с которыми местные агенты
разгуливают за забором. У них слишком много зубов, приятель, слишком много.
"Дважды О" сопроводил следующую порцию виски кружкой светлого и
продолжил:
- Так вот, у меня есть один осведомитель из заведения напротив. Тоже агент
безопасности. Бывший полицейский, кто же еще? Тот самый, кто поведал мне о
Фейгане. Или, чтобы быть до конца точным - об Уолтере К. Фейгане.
Д'Агоста налил себе немного кофе.
- Парень Тукермана. Его главный дознаватель и отчасти телохранитель.
- Ага, ты поймал суть дела. Хороший мальчик. Фейган и под тебя копает со
страшной силой. А теперь спроси меня, как я об этом узнал.
- Как ты об этом узнал?
- Мне сказал Сол Бирнбаум. - Отто снова нацелился пальцем в сторону депо. -
Он мой осведомитель в тамошних краях. Насколько я знаю, ты знаком с мистером
Бирнбаумом.
Еще бы Д'Агосте не знать мистера Бирнбаума! Известный подонок, который
постоянно норовил застукать Д'Агосту и его партнера на чем-нибудь горячем, чем
прямо бесил их. Пять лет назад он погорел и вынужден был уйти из полиции,
поскольку через него, в прессу просочилась секретная информация. Однако с помощью
дорогого адвоката ему удалось выкрутиться и даже получить весьма престижную
работу в городской транспортной системе, позволявшую ему надеяться на высокую
пенсию в будущем. Все, что Д'Агоста мог сказать по поводу этого человека,
заключалось в словах: "Дерьмо всегда плавает на поверхности".
- Так вот, Бирнбауму весьма не понравилось твое последнее выступление, -
произнес Отто. - И он просто слюной исходил - так ему не терпелось поведать мне о
Тукермане и его слабости к твоим делам. Похоже на то, что Тукерман хочет выяснить,
не связан ли ты с торговлей вороваными вещами. Уж не знаю, как ему могла прийти в
голову подобная идея.
"Он интересуется моими делами, потому что ему необходимо выяснить, отчего
Молли спрятали в моем магазине, - подумал Д'Агоста. - Именно в моем - а ни в
каком другом месте. А все оттого, что якудза уже увязали меня и Саймона в одно
целое. Если Тукерману удастся доказать, что я скупаю краденое, тогда выяснится, что
Саймон наверняка тот самый вор, который обчистил его дом на прошлой неделе.
Тукерман слишком долго находится в деле, чтобы не знать элементарной вещи: когда
что-нибудь пропадает - особенно если речь идет, о предметах уникальных - стоит
проверить антикваров, поискать на блошиных рынках, у ювелиров и у нумизматов".
- Возможно, Тукерман неожиданно загорелся любовью к золотым гинеям и хочет,
чтобы я со своим товаром заплыл на его частный пляж, при условии, конечно, что я не
буду оставлять за собой черные и липкие нефтяные следы, - сказал Д'Агоста вслух.
- Понятно. - Джейк Отто оглянулся в поисках бармена и, встретившись с ним
глазами, указал на свой пустой стаканчик. - Надо сказать, однако, что мистер Фейган
не преуспел в своем расследовании. И все же кажется, что он готов
облагодетельствовать каждого, кто от тебя не в восторге. Ты же знаешь, как это
ведется у следователей? Они действуют по правилу - начинай с врагов
подследственного, спроси у них, продолжает ли он бить свою жену, не употребляет ли
в пищу дерьмо и не воет ли ночами на луну? А может быть, он ходит вечерами по
улице и обнюхивает сиденья велосипедов, принадлежащих девушкам?
Бармен подошел к их столику, поставил перед Джейком Отто очередную порцию
его любимого горячительного, а затем снова отплыл в глубь своих владений поближе к
музыкальной шкатулке. Нажав на ней несколько кнопок и вызвав у музыкального
автомата новый автоматический приступ, именовавшийся, тем не менее, "Алабама -
наша общая родина", бармен, крупный мужчина с редеющими седыми волосами,
величественно проследовал за стойку, где уткнулся в телевизор, показывавший
"Справедливую цену".
- Единственное хорошее дело, которое когда-либо сотворил Рейган, заключается
в том, что он помиловал Мерли Хоггарта, - произнес Джейк Отто.
Д'Агоста поднял в удивлении брови:
- Шутишь?
- Рейган был губернатором Калифорнии во времена, когда Мерли сидел в
каталажке. По-моему, в Сан-Квентине, но я в этом не уверен.
Джейк Отто, похожий на труп в своем сверкающем голубом костюме и белой
рубашке без галстука, единым махом осушил полпинты пива и снова повернул голову в
сторону депо.
"Что ж, если предметом любопытства мистера Тукермана является его скромная
персона, - подумал Д'Агоста, - значит, так тому и быть".
Д'Агоста почти не сомневался, что Тукерман лично наблюдал, как якудзы убивали
Молли, точно так же, как он являлся свидетелем гибели Терико. Молли была причиной
того, что Тукерман стал совать нос в жизнь Д'Агосты. Молли, правда, не знала, что
Саймон вор, но она видела, как он действовал в Японии, и поняла, что он не просто
средний американец. Теперь об этом знают и якудза, и Тукерман.
Исчезновение Молли два дня назад заставило Д'Агосту удвоить осторожность.
Полиция вернется к нему в магазин, как только будет найдено тело Молли, и Д'Агосте
следовало подготовиться к этому моменту. Поэтому он перестал звонить по телефону
из магазина, и связь с Саймоном поддерживал только по телефонам-автоматам. Оттого
он и с Джейком Отто встретился не в Астории, а совсем в другом заведении. В
принципе, у полиции не было причин следить за Джо, но осторожность не помешает.
- Премного обязан тебе за информацию о Тукермане. Если тебе трудно
поддерживать связь с Бирнбаумом, найдутся и другие люди. Что же касается тебя
лично, то благодарность моя не имеет границ. Я постараюсь что-нибудь придумать для
тебя в смысле работы, - сказал Д'Агоста, обращаясь к "дважды О".
- Моя благодарность тоже не имеет пределов. По крайней мере, в течение
ближайших десяти минут.
Д'Агоста вынул из кармана бумажник, достал оттуда четыре двадцатки и три
десятки и сунул деньги в нагрудный карман на пиджаке Джейка:
- Мы с тобой не встречались и ни о чем не говорили.
- Разговаривали? Ты о чем это, парень? Да и вообще - кто ты такой и с какой
стати сидишь за моим столиком? Господи, да они пускают в заведение, кого попало!
Они подняли руки, приветствуя друг друга, и кофейная чашка Д'Агосты со звоном
встретилась со стеклянным стаканчиком Джейка. Музыкальный, ящик наигрывал
песенку Хэнка Коэна "Это не любовь, но и так неплохо". К огромному удивлению
Д'Агосты, Джейк Отто неожиданно запел. Этот поганец, оказывается, знал все слова.
Д'Агоста неожиданно подумал о Молли Дженьюари и вспомнил о тех нескольких
часах, которые они провели вместе. Ему было действительно с ней неплохо, совсем
неплохо.
Лонг-Айленд-Сити. В подвале заброшенной фабрики жевательной резинки стоял
Ирвин Тукерман, прислонясь спиной к уже начинавшей разрушаться лестнице.
Проклятая фабрика разваливалась на части. Окна зияли пустыми глазницами рам,
часть крыши обрушилась, а все, что можно было украсть или вынести, уже вынесли и
украли. Местные вандалы порезвились здесь от души. Фабрикой владел Фрэнки
Одори, впрочем, как и всей прилегающей к ней территорией. И эта территория
напоминала одновременно пустыню и городскую свалку. Фрэнки не обременял себя
заботами об этой фабрике. По какой-то причине ему было на нее совершенно
наплевать.
Бог с ней, с фабрикой. В конце концов, это проблема Фрэнки. Он просто не в
состоянии принять действенные меры. Ему даже не хватило смелости прийти и
посмотреть, как его люди станут расправляться с Молли Дженьюари. Он, видите ли,
предпочитает спокойную жизнь. Но он, Тукерман, не мог себе позволить пропустить
подобное зрелище. Он нашел местечко в подвале, где не было воды, мерзких
вездесущих крыс и жирных пятен, проступавших на стенах от пролитой нефти. И он
видел все. Он начала до конца.
В первый раз ему удалось полюбоваться на подобное зрелище в Лос-Анджелесе -
городе реклам и киношников. Некий парень, стриженный под панка и одетый в
сшитый на заказ джинсовый костюм и ковбойские сапоги - один из так называемых
гениев эстрады, который, кстати, был должен братьям Ла Серрас около миллиона
долларов - пригласил Тукермана полюбоваться на весьма острое зрелище - смерть
двенадцатилетней девочки-мексиканки. Девочка, что называется, нигде не числилась
- никто в целом мире не интересовался, живет ли она или почила в бозе. Она
появилась в Америке благодаря заботам мексиканского сводника, который вербовал у
себя на родине подобных ей девчонок и продавал их любому, у кого водились
денежки. Эстрадный певец. Тукерман и еще несколько человек наблюдали за тем, как
девочка умирала в мучениях в квартире гения в Бель-Эр. Еще никогда в жизни
Тукерман не испытывал такого сильного сексуального возбуждения, как в тот раз.
После того, как умерщвление состоялось, все присутствующие разделись и предались
любви. В той самой комнате, где находилась мертвая девочка. Все словно свихнулись и
трахались, как бешеные. Тукерман чувствовал себя на седьмом небе от восторга.
Лично Тукерман не отказался бы приголубить крошку Молли, но ему необходимо
было сохранить лицо в присутствии японцев, поэтому он только наблюдал, как четверо
якудза насиловали ее один за другим. Через некоторое время она перестала кричать и
только стонала. Натешившись вволю, японцы пассатижами вырвали у нее зубы и с
помощью зажигалок поджарили ей промежность. Так они мстили ей за смерть своего
человека в Токио. Вот что происходит с людьми, за которыми числится должок
гайджину.
Потом японцы принесли электрические дрели и использовали их на завершающей
стадии обработки своей жертвы. Тукерман не мог оторвать глаз от такого
экзотического зрелища. Ему чрезвычайно хотелось заглянуть в глаза Молли в тот
момент, когда она станет отходить в лучший мир, но он боялся запачкаться - все
вокруг было забрызгано кровью, а на Тукермане были новые туфли ценой в триста
долларов. Проклятые японцы буквально залили кровью подвал, прежде чем Молли
Дженьюари умерла.
Тукерман держал наготове свой поляроид, и, когда он понял, что Молли отходит,
он протиснулся к ней поближе, прижимая к глазу окуляр видоискателя. Он совсем
забыл про туфли и только снимал, снимал, снимал.
Йокогама
Август 1983
Руперт де Джонг был оглушен, сконфужен и ошеломлен.
Подобное состояние ума, нервов и чувств следовало бы назвать недопустимым. Де
Джонгу было настолько плохо, что он потребовал от всех оставить его одного. Он
сидел в своем садике, обнесенном стенами, и пытался сосредоточиться. Всего
несколько минут назад он получил фотографию Касуми и ее мужа, Артура Кьюби,
ныне именовавшегося Оскаром Колем. Детектив Маноа пытался дать описание снимка
по телефону, но это не смогло подготовить де Джонга. Когда фотогра
...Закладка в соц.сетях
