Жанр: Триллер
Убийца с крестом
...опытался закричать, но вышло только какое-то урчанье. Голд опустился рядом
на колени. Во рту у него снова была сигара, он снова затянулся и, схватив грязные рыжие
космы, рывком приподнял голову Крошки и прижег ему щеку. Тот рванулся.
- Голд, я отниму у тебя значок! - ревел Танненбаум.
- Ради Христа, Джек! - вопил Мэдисон.
Голд даже не посмотрел в их сторону.
- Ты скажешь мне, что знаешь, или я выжгу тебе глаза.
Уильямсон дышал как загнанная лошадь.
- Богом клянусь, ты ответишь!
Голд, по-прежнему игнорируя Танненбаума, почти ласково нашептывал в покрытое
бородавками ухо:
- Никто тебе не поможет, и начхать, что будет дальше. Глаза-то у тебя не будет. Понял?
Крошка понял. Очень хорошо понял.
- Не разговаривай с ним!
Крошка скользнул равнодушным взглядом по защитнику. Попросил Голда:
- Умыться-то можно?
Вместо ответа Голд ткнул в него сигарой.
- О'кей, о'кей. Два дня назад. В четверг. На штаб-квартире Клана. Этот хлыщ...
- Все присутствующие - соучастники! Все виновны! - Танненбаум хлопнул дверью.
Крошка без всякого интереса проводил глазами взбешенного адвоката. И продолжил.
История заняла несколько минут. Вся комната провоняла потом и блевотиной.
- Почему Аттер выгнал этого парня? Почему не поверил ему? У него действительно
была какая-то информация?
Крошка пожал плечами. Он уже сидел на своем месте и успел вычистить из бороды
остатки рвоты.
- Джесс - гад. Так себя ведет, точно мы все у него в кармане. Он полное дерьмо,
кретин. Любит встряхнуть ребят, сделать вид, что у него везде уши. Рыскал, вынюхивал все
утро, вот теперь он знает того убийцу. А может, все по его приказу и делалось. Тут врывается
этот пижон и заявляет, он, мол, этакий праведник, а головы всех паршивых евреев все равно что
у него в багажнике. Ну, Джесси решил, что парень врет, или он шпик, или того хуже...
- Синий фургон, ты сказал?
- Так.
- Последняя модель?
- Может, 77-я или 78-я.
- Номер?
- Калифорнийский. Цифр не помню. Джесс знает.
Голд пролистал блокнот.
- Откуда знает?
- Посуди сам. После того как мы вытолкали парня, надавали ему пинков и он отвалил,
Джесс вышел и в бинокль следил, как фургон покатился с горы. А потом и говорит нам, что
засек номер и сравнит с номером шпиона из ФБР. Все разыгрывает большого человека, хочет
нас припугнуть. Хочет показать, что все знает наперед. Черта с два он знает. Кое-кто из
придурков в Дезерт-Виста думает, он новый Иисус Христос, а я знаю, что он просто кусок
дерьма. Ну, мы все вернулись в штаб, и Джесси записал номер на клочке бумаги и спрятал в
карман. Я видел.
Голд вновь прикурил сигару. Крошка с опаской покосился на него.
- Ну, мужики, это все, что я знаю. И все чистая правда.
Мучитель улыбался ему сквозь клубы дыма.
- Умница, Крошка, право, умница. Но с чего ты взял, что попал в точку? Что это и есть
Убийца с крестом? Какие улики против него?
Крошка ухмыльнулся.
- Слушай, я служил в охране Чарли Мэнсона. И у этого парня такие же гнусные глаза.
Он сдвинутый. Крыша поехала. А трт фрайер, которого вы ищите, как раз такой. Сечешь?
- А имени ты не расслышал?
- Никто его не звал по имени.
Голд кивнул и закрыл блокнот.
- О'кей, Крошка. Придется тебе еще денек посмотреть фотки из архива. Скажешь, если
узнаешь того типа.
На столе и на полу засыхали грязные лужи.
- Тебе дадут новый завтрак. Лучше что-нибудь другое, а то опять затошнит.
- Нет, чего там, "Томми" - о'кей. Люблю "Томми".
Голд подал знак Заморе и детективам следовать за ним и пошел к двери.
- Эй, - окликнул Крошка, - а как наша сделка? Что будет со мной? Работаем вместе?
Голд задержался в дверях.
- Об Ангеле можешь забыть. Очевидная самооборона. Что касается Невады, сделаю что
смогу. Если это и вправду наш парень и если то невадское дело не первостепенной важности,
думаю, ехать не придется.
Крошка недоверчиво прищурился.
- Не надуешь?
- Слово джентльмена и еврея.
Уильямсон заржал было, но потом задумался.
В холле Голд деловито обратился к молодым детективам.
- Очень жаль; но спать сегодня не придется. С этого момента - вы члены отряда
особого назначения. Выпейте кофе и притащите этой свинье побольше фотографий.
- Только правых? - Юноша нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
- Нет, - сказал Голд задумчиво, - не только. Крошка, похоже, давно якшался с этой
сворой лунатиков, шатался по всему Западу. А с этим паршивцем не сталкивался. А потом
парень пришел проситься в Клан. Я думаю, он впервые попытался найти единомышленников.
Прибежал, как щенок, который тащит в зубах кролика и ждет, что его за это погладят по
головке. Классическая шизофрения. А Клан отверг его - этим-то, видимо, и объясняется бойня
в кафе Гершеля.
- Думаешь, это в самом деле Убийца с крестом? - спросил Замора.
- Слава Богу, один такой в городе.
Голд повернулся к детективам из Ван-Ньюис.
- Покажите Крошке все фотографии, все - хулиганов, извращенцев, маньяков, всех.
Особо психов. Смирительная рубашка ему как раз впору. Но сперва дайте этому животному
пожрать. Надо беречь его силы. Все, делайте!
Копы рысью бросились исполнять приказания. Голд и Замора пошли к стоянке.
- Что теперь?
- В округе Сан-Бернардино есть судья, который мне кое-что должен. Попытаем счастья,
надеюсь, он выдаст ордер на обыск без проволочек.
- Обыск? Где?
- В штаб-квартире Калифорнийского клана. Хочу слегка потрясти старину Джесса
Аттера.
На лужайке, рядом со стоянкой, громко спорили Долли Мэдисон и Ирвинг Танненбаум.
Заметив Голда, Танненбаум накинулся на него:
- Что ты о себе возомнил? Что возомнил?!
- Утихни, Ирвинг. Инфаркт хватит.
- Вообразил, что он вне закона. Ошибаешься, поверь мне. Ответишь перед судом!
Голд и Замора подошли к "форду". Голд распахнул дверцу.
- Ирвинг, почему бы тебе не пойти домой и не сказать своей еврейской мамочке, что
сегодня, впервые в жизни, ты поступил разумно? Ты вышел из комнаты, когда коп допрашивал
свидетеля, и тем самым, может, спас ей жизнь. Ступай похвастайся.
- Ты спятил! Ты хуже преступника!
Голд захлопнул дверь и уехал. Танненбаум что-то кричал вслед.
11.15 утра
Плывущее из города облако ядовитого черного смога, как одеяло, окутывало
Дезерт-Виста. Не было и двенадцати часов, а жара уже стояла страшная - и ни намека на
ветерок. Солнце безжалостно пекло голые вершины.
Джозеф Кристофер Катлер-младший, тридцатисемилетний низенький светловолосый
шериф городка Дезерт-Виста, сердито гнал свой скоростной патрульный автомобиль по
петляющей, грязной горной дороге, обдавая градом камней идущие сзади с зажженными
фарами машины охраны. Шериф был сыном ветерана Джо Катлера, которого лет тридцать
назад новобранец Джек Голд выручил во время перестрелки на ранчо.
- О'кей, о'кей. Пусть у тебя есть ордер! - кипятился шериф. Пот тек по его мясистой
физиономии, пачкал накрахмаленный воротник форменной рубашки хаки. - Но прошу тебя,
спокойно. Спокойно, о'кей?
Шериф Катлер был из тех людей, что любят все повторить несколько раз.
- Чего ты-то суетишься, Малыш? - Сидящий рядом Голд холодно взглянул на него. -
Эти гады тебе что, приятели?
Услышав свое детское прозвище, Катлер поморщился.
- Послушай, Джек. Людям нравится здесь, потому что тут хорошо и спокойно.
Безопасно. В самом деле безопасно, - втолковывал он, не отрывая глаз от дороги, вцепившись
в руль.
- Для кого? - перебил Голд.
Шериф Катлер еще крепче ухватился за руль.
- Для всех добрых людей. Пока парни из Клана соблюдают законы и не впутывают
граждан Дезерт-Виста в свои говенные дела, они никому не мешают. К тому же многие в
городишке думают, что Джесс Аттер и его ребята отпугивают всякую шпану, ну, всяких там
криминальных типов.
- Каких типов? - подзуживал Голд.
- Брось, Джек! Ну чего ты добиваешься? - воскликнул Катлер.
- Никак не пойму, что у тебя на уме, Малыш.
- Хорошо, хорошо! Ниггеры! Ниггеры и латиносы! Какого черта, кто ж еще грабит и
насилует?
Замора на заднем сиденье заржал, и Катлер через зеркальце раздраженно зыркнул на него.
- А евреи? - спросил Голд. - Советую поджечь несколько крестов - вот тебе и повод,
избавишься заодно от евреев. Чем не способ? Такое в Дезерт-Виста не пробовали? Дарю.
Катлер совсем растерялся, ослабил руль и чуть не сшиб ящики с деревенской почтой.
- Полегче, Джек, полегче! Дай передохнуть! Не я создал этот дерьмовый мир!
- И значит, не тебе возиться в этом дерьме! Так?
- Ради Христа! Мы едем делать обыск! Чем ты недоволен?!
- Но ведь тебе это не по душе, Малыш?
- Ради Христа! Отвяжись, Джек!
- Ты окопался в этом городишке, в своем маленьком безопасном офисе - и забыл, что
значит быть полицейским. Видел бы это твой старик!
Катлер затормозил, из-под колес полетела галька. Они остановились перед штабом Клана.
Сопровождающие машины чуть не врезались в них. Шериф ерзал на сиденье.
- Не болтай чепухи, Джек. Не болтай чепухи. Ты спас шкуру моего старика, он был тебе
бесконечно благодарен, и я тоже. Но до евреев ему дела не было. Он любил тебя, именно тебя.
И от других копов он ни капельки не отличался. Так что не вали все на мою бедную голову,
Джек, не вали. Мне жить в этом городишке. Эти люди платят мне жалованье. И дали маленький
безопасный офис. Дали работу. А Ферфакс-авеню меня не касается. Другой участок.
Голд сунул Катлеру под нос ордер.
- Ну так давай, делай свою долбаную работу, шериф. Обыскивай!
- О'кей. - Катлер выхватил ордер и ногой распахнул дверцу.
Четыре человека вышли из штаба и смотрели вниз, на приближающихся Голда, Катлера и
Замору.
- Джесс, - начал Катлер, - у нас ордер...
- Хай, жиденок! - закричал Аттер. - А я уж заждался. Тебя и твоего ублюдка. Битый
час жду.
Голд, пораженный, остановился на тропинке, вопросительно поднял брови. Катлер пожал
плечами. Они обернулись к четырем помощникам шерифа, вылезавшим из машин. Но лица у
тех были как каменные.
- Да, у меня везде глаза и уши, еврейчик. Даже в вашем сионистском полицейском
управлении.
- Значит, ты знаешь, чего я хочу.
Аттер усмехнулся.
- Знаю, конечно. Очень хорошо знаю, жиденок. Ты хочешь, чтобы страна досталась
коммунистам и чтоб всех христиан перебили. Но обещаю, ничего не выйдет. Клянусь тебе.
Голд утомленно вздохнул.
- Мне нужен номер той машины.
Аттер хихикнул.
- Какой еще номер?
- Номер парня, который приезжал сюда в четверг. В синем фургоне. Парень с
татуировкой.
- Понятия не имею, о чем ты, жиденок.
Голд ткнул пальцем в открытую дверь.
- Номер там?
- Глупый жид. Ведь сказано - я жду вас больше часа. И теперь что же ты думаешь?
- Ты его помнишь?
Аттер широко улыбнулся.
- Глупый жид.
- Что ж, тогда будем искать, - сказал Голд и направился к двери.
- Куда прешься, еврей? - Аттер стал у него на дороге. Голд на ходу толкнул его в
тощую грудь, и маленький Аттер забарахтался в пыли. Замора тем временем, не спрашивая
разрешения, вытащил винтовку из патрульной машины, взвел курок и, скаля зубы, глядел на
оставшихся трех клановцев.
- Шериф, предъяви ему ордер, - велел Голд, переступая через порог.
Аттер с трудом поднялся, кинулся к Катлеру.
- Ты позволишь этому грязному еврею осквернить наше святилище? Ты позволишь ему
войти?!
- Заткнись, Джесс, - процедил Катлер. - К тому же тебе придется дать ему этот номер.
Аттер зашипел, как испорченный мотор.
- Вспомни лучше, кто твой хозяин, шериф!
Катлер презрительно сощурился и пошел за Голдом в помещение. Замора стал у входа,
сверкая белозубой улыбкой и холодными как лед синими глазами, по-прежнему держа
клановцев на прицеле.
Голд обвел внимательным взглядом непристойные плакаты по стенам темной комнаты, в
которой разместился международный штаб тайного Калифорнийского клана. Глаза его
сузились, лицо потемнело от гнева.
- Аттер, - крикнул он в дверь, - ты просто больной сукин сын!
- Нет, - бесновался на улице Аттер, - болезнь - это вы, евреи! Ты и этот ублюдочный
полукровка! Вы - язва на теле этой страны!
Винтовка Заморы уперлась в костлявую грудь Джесса.
- Помолчи, парень, - ухмыльнулся он. - А то этот ублюдок заткнет твою вонючую
глотку.
Голд и Катлер удрученно разглядывали пустые полки для оружия, незакрытые второпях
ящики столов.
- Они успели подготовиться. Аттер не врал. Ничего нет, ничего, что можно
инкриминировать, - ни писем, ни бумаг, ни оружия. Все убрали. Ищи хоть с микроскопом,
кукиш с маслом отыщешь. Нечем надавить на этого гаденыша.
Катлер нахмурился.
- Мне очень жаль, Джек. Надеюсь, их предупредили не мои люди.
Голд не ответил. Катлер направился к двери.
- Мне в самом деле жаль, Джек, - повторил он.
Голд не двигался.
- Джек?
- У тебя есть на него что-нибудь, Джо? Что-нибудь, чем мы могли бы достать мерзавца?
- Ничего.
Голд рассматривал плакаты.
- Пошли, Джек. Меня дрожь пробирает.
Голд упрямо мотнул головой.
- У нас ордер на обыск, Джо. Давай искать.
- Ну чего ты, Джек, пошли...
Голд сердито сверкнул глазами.
- Не хватает смелости, шериф, подожди снаружи. И правда, зачем ссориться с друзьями?
Он решительно шагнул к щиту с плакатом, изображавшему груду закоченевших
еврейских трупов, которых разбивали и сваливали в кучу как мусор. Брезгливо потянул за край.
Но щит был хорошо укреплен. Он дернул сильнее. Один шуруп вылетел, задребезжал по полу.
Голд поднатужился, дернул изо всех сил. Щит обрушился.
- Не смей! Какого черта! Что ты задумал?! - У Аттера на губах выступила пена.
Голд наступил на щит, расколол его пополам.
- Просто ищу тот клочок бумаги, Джесс. Произвожу законный обыск, - откликнулся он
и подошел к следующему плакату - африканские детишки, купающиеся в слоновьей моче, -
и крепко ухватился за верхний конец. - Впрочем, если ты готов дать мне номер, я немедленно
прекращу обыск. - Голд подождал немного. - Что скажешь, Джесси?
- Скажу, что ты поганый жид, христоубийца. И не смей называть меня моим
христианским именем.
- Если ты так на это смотришь...
Голд, бормоча что-то себе под нос, сорвал плакат со стены, разодрал на части и отбросил
в сторону. Он действовал методично, неотвратимо, казалось, никто не в силах остановить его. В
шкафу он нашел ручку от швабры, переломил о колено, а расщепленные концы использовал как
рычаг. Сшиб оставшиеся шиты с плакатами, растоптал и разбросал осколки. Опрокинул столы,
конторки, сбросил с них пишущие машинки, метнул в монитор, расколотил телевизор, радио.
Клановцы следили за погромом в зловещем молчании.
Замора все улыбался, не снимая пальца со спускового крючка.
- У копов тоже непростая работенка, - заметил он.
Оставалась еще внушительная - от пола до потолка - стенка, там хранилась литература,
фотографии, сувениры и даже картина в рамке - видимо, Джесс Аттер с семейством. Голд
толкнул стенку, но она не поддалась.
- Тяжелая, сволочь. Помоги-ка, Джо.
- Ради Христа, Джек...
- Поскорей, мудак!
Катлер смирился и всем телом навалился на стенку. Им удалось раскачать и с ужасающим
грохотом перевернуть ее. Посыпались книги, кассеты, фотографии. Голд и Катлер
удовлетворенно переглянулись. Теперь комната была разгромлена окончательно. Они вышли.
- Грязный жид! - заорал Аттер.
- Для начала хватит, скотина, - тяжело дыша, сказал Голд, - но лучше дай мне номер,
я от тебя не отстану.
- Убирайся!
Катлер встал между ними.
- Джек, номера здесь нет. Оставь его.
Голд взглянул на шерифа, потом бросил Аттеру:
- Жаль, у меня нет времени потолковать с тобой, кусок дерьма.
- Пошел вон, жид!
Катлер пытался удержать Голда, тот грубо оттолкнул его руку.
- Смотри, я еще вернусь.
- Приходи один, - с вызовом предложил Аттер. - Ночью. Без дружков, без значка.
Соберется весь Клан, устроим настоящий праздник, таких пинков надаем в твою жидовскую
задницу, ты с горы скатишься.
В это время из-за угла здания появился тощенький клановец с клочковатой блондинистой
бородкой, его почти волочила за собой пара немецких овчарок на своре. Глаза Аттера блеснули.
- Эй, жид, ты не познакомишься с нашими эсэсовскими собачками? Вот этого,
побольше, зовут Освенцим. А белую суку - Треблинка. Правда, здорово?
Голд кивнул Заморе.
- Пошли отсюда.
Аттер развеселился.
- Обожди. Помнишь, что говорили гестаповцы в лагерях, чтоб натравить собак на еврея?
Сейчас напомню.
Аттер щелкнул пальцами. Звери сразу же уставились на него. Он ткнул пальцем в Голда и
приказал:
- Человек, убей эту собаку!
Собаки грызли поводок, рычали, рвались к Голду. Аттер и другие клановцы ржали.
Малый с клочковатой бороденкой тоже хихикал, оттягивая собак.
- Человек, убей собаку! Убей его! Убей! - Аттер покатывался со смеху.
Огромный серый кобель с удвоенной свирепостью прыгнул вперед. Улыбка блондинчика
увяла, он почувствовал, что не может удержать поводок, потянул сильнее, намотанный на кулак
кожаный ремень лопнул, собака вырвалась и ринулась на Голда.
- Стой! Стой! - визжал парень, но взбешенный пес приготовился к прыжку.
Замора, еще стоявший у входа, направил на него ружье, но не успел прицелиться.
- Джек! - закричал он. - Сзади!
Голд уже прошел часть пути вниз по хорошо утоптанной тропинке. Он мгновенно
обернулся, выхватил из кобуры револьвер. Пес прыгнул. Пуля 38-го калибра настигла его в
воздухе, не больше чем в трех шагах от цели, перевернула и оставила лежать в красной пыли
мертвым, неподвижным, как камень.
- Освенцим! - в отчаянии завывал Аттер.
Выла и белая сука Треблинка, ополоумевшая от запаха крови и шума выстрела. Выла,
лаяла и почти стелилась по земле. Блондинчик упал на колени, ухватился за ошейник. Сука
извернулась и злобно вцепилась в него. Блондин закричал и, пытаясь зажать рану, из которой
хлынула кровь, упустил поводок. Треблинка кинулась на Голда. Она пробежала лишь метров
десять, пуля перешибла ей переднюю лапу и плечо. Сука упала было, но поднялась и с глухим
рычанием, с ненавистью в глазах потащилась к Голду.
- Треблинка! Стой, девочка, стой! - Поздно. Собака не слушала. Шатаясь, она шла
вперед. Голд выстрелил. Сука в агонии повалилась на тропинку. А потом сдохла. Стоял
тяжелый запах. Аттер наклонился над собакой. - Жидовский ублюдок!
Голд, с револьвером в руке, спускался к машинам. Замора шел следом, оглядываясь, с
винтовкой наготове.
- Только посмей заявиться сюда еще раз! Только посмей! Мы убьем тебя!
Они подошли к машине Катлера. Замора заглянул внутрь.
- Ключи здесь.
- Тогда отсюда отваливаем... Проклятый притон.
- Джо! - задрав голову, крикнул Голд. - Тачку оставим на стоянке.
- Джек, погоди!
- Увидимся позже. Й на этом спасибо.
Помощники шерифа смотрели на них, разинув рты.
Замора дал газ, и через несколько секунд автомобиль скрылся в густом облаке пыли.
Почти у подножия горы, выжимая девяносто миль, с ними поравнялся Катлер, и сиреной
дал знак им остановиться.
- В чем дело? Хочешь арестовать нас? - недовольно проворчал Голд. - За что? В
Дезерт-Виста не быть англосаксом - уголовное преступление? Или ты из местного Общества
защиты животных?
- Джек, мне, право, жаль, что так получилось.
- Ах, бедняга. Боюсь, ты сегодня будешь плохо спать.
- Джек, я хочу помочь.
- С чего вдруг?
- Все-таки, черт возьми, я полицейский! И я должен тебе. За своего старика.
Глаза Голда загорелись.
- Ну?
- Ну, тебе охота потолковать с Джессом Аттером на своей территории? Это было бы
недурно?
- Продолжай.
- Ну, у Аттера, может, есть сторонники среди моих ребят, но и у меня в его организации
тоже есть несколько шпиков. Парни, которых я кое на чем поймал и отпустил с миром. Они
сообщают мне о каждом шаге Аттера.
- Эге, может, ты и вправду коп.
- Слушай. Я внимательно слежу за Джессом, он ведь как пороховая бочка. Так вот,
завтра он выступает в церкви в Северном Голливуде. Суперсекретное мероприятие. Только
специальные приглашения. Он хочет открыть новое отделение Клана в долине Сан-Фернандо.
У тебя под носом.
- Только через мой труп.
- Я тебе говорю, Джек. Завтра вечером. В десять. В комнате изучения Библии церкви
Крови Агнца.
Голд развернул сигару и сунул ее в угол рта.
- На чем бы его подловить? - сказал он задумчиво. - Разжигание фанатизма? Неплохо,
может дойти до Верховного суда.
Шериф Катлер протянул ему в окно зажигалку. Дружелюбно ухмыльнулся.
- Уверен, что-нибудь придумаешь, Джек. Наверняка придумаешь.
2.26 дня
Обычно в Шаббат на Ферфакс-авеню, у рынка, и фешенебельной Мэльроз-авеню,
проходящей через старый район, толпился народ: панки, туристы, гуляющие. Но в эти
выходные еврейские магазины, булочные, киоски были закрыты и заколочены досками,
тротуары пусты, только запоздалые, принаряженные по-субботнему прохожие спешили домой
из синагоги. Случилось нечто такое, что потрясло даже Лос-Анджелес, самый сумасшедший
город в мире. Вечером на службе раввины призывали прихожан быстро сходить домой и сразу
же вернуться в бейт-кнессет , провести там весь день. По еврейской общине носились грозные
слухи: правые террористы хотят взорвать синагогу, иудейскую школу, убить раввина, устроить
побоище, как в четверг в ресторане, - и кровопролитие намечено именно на сегодняшний
день, Шаббат. Страх и гнев сплотили общину. Бросалось в глаза, что многие мужчины
вооружены.
Лагерь Еврейского вооруженного сопротивления охраняли бойцы с автоматами М-16,
угрюмо осматривавшие проходивших. Они позволили Голду и Заморе припарковаться, но затем
молоденький хлипкий типчик с глазами фанатика преградил им путь.
- Он не похож на еврея, - заявил храбрый воин, тыча винтовкой в Замору.
- Это ж коп, ослеп, что ли?! - прорычал Голд. - И убери свое паршивое ружье, пока я
его не запихал тебе в задницу.
Паренек отскочил, и Голд с Заморой вступили на территорию лагеря. Улицы казались
непривычно широкими. Голд не сразу понял почему. Совсем нет машин. Наверное, велели
убрать, чтоб спасти их от бомб террористов и чтоб негде было укрыться снайперам. Настоящий
вооруженный лагерь. Улица Ферфакс готовилась к войне.
Командный центр ЕВС расположился через несколько кварталов от кафе Гершеля, на
втором этаже кондитерской. Перед входом несколько бойцов продавали за карточным столиком
всякую всячину, атрибутику, связанную с Сопротивлением: памфлеты, брошюры, майки,
шарфы. Кто-то притащил чудовищного размера допотопный кассетник. Играла военная
израильская музыка. Туда-сюда сновали парни с корреспонденцией. Черноволосые девушки в
голубых теннисках предлагали мацу, сандвичи и жареную баранину на вертеле. Солдаты
перешучивались с девушками. "Воображают себя героями, - подумал Голд, - героями из
французского фильма. Надо же, после Холокоста - такое расистское представление!
Сопляки!"
Голда узнавали, неодобрительно косились на него. Те, что понаглее, подошли ближе.
- Что ты забыл здесь, коллаборационист? - начал зеленый юнец лет двадцати. - Это
наша территория.
Голд холодно улыбнулся.
- Не играй со мной в солдатики, сынок. Поранишься.
Юнец смутился. Голд посмотрел на окна второго этажа.
- Джерри Кан там?
Он двинулся к входу, юнец заградил дверь карабином. Голд вздохнул.
- Сынок, - устало сказал он, - тяжелый выдался день. Знаешь, столько придурков
вертелось под ногами. Боюсь, нервы не выдержат, смотри не попадись под горячую руку...
Отвали по-хорошему.
Юнец колебался, сконфуженный.
- Но ему наверх нельзя. Он гой.
- Он мой напарник, сынок.
Паренек решительно замотал головой.
- Ну уж нет. Его не пущу.
Голд повернулся к Заморе.
- Шон...
- Я подожду здесь, - сказал Замора, окинув настойчивого паренька недружелюбным
взглядом. - Позови, если что не так. Мы мигом приведем в чувство этих мальчишек.
Голд поднялся по узкой лестнице в приемную, набитую участниками Сопротивления и
сочувствующими. Шум был адский. Израильская кампания снимала документальный фильм.
Люди с переносными камерами сновали в толпе, тыча микрофонами в доблестных бойцов ЕВС,
стараясь не пропустить ни одной из их мужественных, чеканных фраз.
- Киношники, мать их, - пробурчал Голд.
В приемной стояла удушающая жара, хуже, чем на улице. Пахло мужским потом и
оружейной смазкой. Несколько человек узнали Голда, но ни один не попытался заговорить с
ним. Юнец провел его в противоположный конец комнаты.
- Обождите тут, - важно сказал он и скрылся.
Голд повернулся к находящимся в приемной. Разговоры смолкли, все уставились на него.
Голд улыбнулся.
- Ну, как дела?
Никто не ответил, никто не улыбнулся в ответ.
Из-за двери высунулась голова юнца.
- Входите. Джерри примет вас.
В маленькой комнате было еще жарче.
Джерри Кан восседал за массивным белым столом в окружении флагов Израиля и США и
плакатов с видами Израиля: Масада, Старый Иерусалим, Средиземноморское побережье. Рядом
сидели женщина в русской шали, белокурый юноша и мужчина средних лет в мрачном черном
костюме. На носу Джерри красовалась повязка.
- Вот уж не ожидал вас, дядюшка Айк!
Голд улыбнулся.
- Пустое болтаешь.
- Ты сломал мне нос. И чуть не сломал руку.
- Ну, ты дешево отделался.
Кан раздраженно глянул на него.
- Хорошо, чего тебе?
- Пожалуй, стакан чая.
- Чего?
- Стакан чая. Попьем чайку. По-русски, вприкуску.
- Что ты несешь?
- А потом составим план атаки на английскую тюрьму. Кстати, где Ньюмэн?
- Ньюмэн?
- Ну да, Пол Ньюмэн. Я узнал декорации Исхода. Ведь у вас тут съемки, верно?
Он по-хозяйски расхаживал по комнате, не обращая внимания на сердитые взгляды.
- Эти ваши шмакодявки бегают тут, задрав носы, как маленькие Моше Даяны.
Придумали, тоже мне. Спектакль для субботнего утренника.
Враждебное молчание.
- А как распределите роли? "Эй, Сол, пришли-ка несколько типичных семитских
физиономий в солдатской форме, да присматривай за новичками. Мы тут затеваем одно дельце,
и нам пригодятся доверчивые молокососы". Вот что здесь происходит.
Джерри криво усмехнулся.
- Ты явился сюда, как пророк Даниил в ров ко львам. Ты здесь нежеланный гость,
никому не нужен и, несмотря на это, заявился и поносишь нас. Я на твоем месте был бы
осторожней.
Голд перегнулся через широкий стол и прошипел прямо в лицо Кану.
- Не волнуйся за меня, Джерри.
Терпение Кана лопнуло.
- Какого дьявола тебе в конце-то концов надо? - огрызнулся он. - Мы получили
разрешение мэра на патрулирование улиц. Кто-то
...Поділитися у соцмережах
