Жанр: Триллер
Убийца с крестом
...бенка. Мы
женаты уже десять лет. Я всегда о нем беспокоилась, мистер Джонсон. Мне невыносима сама
мысль о том, что он опять попадет за решетку.
- И насколько сильна ваша обеспокоенность, миссис Фи... Эстер? Вы по-прежнему
намерены время от времени встречаться с ним?
В глазах Эстер загорелся злой огонек.
- Если вы имеете в виду, что Бобби станет приходить ко мне по ночам, то - нет, этого
не будет.
- Эстер...
- Но если вы думаете, что я стану доносчицей и позвоню вам, когда Бобби хотя бы
попытается вернуться домой, то вы серьезно заблуждаетесь. Я вычеркнула Бобби из своей
жизни, но не собираюсь помогать вам засадить его в тюрьму.
- Да нет же, я...
- Тогда прекратите расспрашивать меня, я все равно ничего не знаю.
- Эстер, прошу вас... Вы совершенно не понимаете меня.
Из кухни выскочила мамаша Фиббс.
- Чайник кипит, Эстер. - Она улыбнулась Джонсону. - Здравствуйте.
Джонсон встал из кресла.
- Мистер Джонсон, это моя свекровь, миссис Ванда Фиббс. Мама, это мистер Кларк
Джонсон.
- Прошу вас, называйте меня Кларк, - сказал он Эстер. - Миссис Фиббс, мне очень
приятно с вами познакомиться. Жаль, что наше знакомство состоялось при таких
обстоятельствах.
- Мне тоже жаль. Эс, если ты не займешься кофе, вода выкипит.
- Извините. - Эстер вслед за свекровью вышла на кухню. Дверь закрылась, и мамаша
Фиббс обернулась к невестке.
- Что это на тебя нашло, черт побери? - прошипела она.
- О чем вы?
- Мистера Кларка Джонсона ты заинтересовала, разве не видишь?
- Ох, мама, - усмехнулась Эстер, заливая кофе кипятком.
- И не говори мне "ох, мама"! Я все еще женщина и могу угадать это в глазах мужчины,
даже если ты не способна на такое.
- Мама, вы сумасшедшая.
- Сумасшедшая, как лиса. Отправляйся в комнату и постарайся быть любезной с этим
беднягой. От лишней улыбки тебя не убудет. Может, от этого будет хоть какой-то прок. Может
быть, хотя бы одной из нас не придется коротать век, распевая блюз Пустой Постели:
- Мама, как вы можете такое говорить! Ведь я все еще замужем за Бобби.
Лицо старой женщины выразило холодную решимость.
- У Бобби теперь другая жена - пачка этого чертового героина. Она сведет его в
могилу, как старого черного паука-вдовца. Ты должна позаботиться о себе, девочка. Приступай
к делу прямо сейчас и здесь.
Женщины долго сверлили друг друга взглядами.
Внезапно Эстер хихикнула, словно малолетняя девчонка.
- Вы действительно так думаете, мама? Вы действительно считаете, что я ему нравлюсь?
Мамаша Фиббс улыбнулась в ответ.
- Еще бы.
- Но, мама... он весь такой правильный! - простонала Эстер.
- Ничего. И такой сгодится.
Только теперь Эстер заметила, что на ней надета футболка, в которой она спала. И даже
голова не прибрана.
- Боже, я выгляжу настоящей ведьмой. - Она провела пальцами по волосам.
- Совершенно очевидно, что мистер Джонсон так не считает. Иди туда и постарайся
обращаться с ним по-человечески.
С двумя чашками кофе в руках Эстер остановилась перед дверью, стараясь успокоиться и
придать лицу надлежащее выражение. Мамаша Фиббс подмигнула ей. Эстер толкнула дверь и
вошла в комнату.
Джонсон резво вскочил на ноги. Эстер поставила перед ним чашку, уселась на диван и,
вытянув ноги, принялась за свой кофе.
- Миссис Фиббс... Эстер... - проговорил Джонсон, усаживаясь в кресло. - Мне
кажется, вы совершенно не понимаете моих намерений. Боюсь, мы начали не с того конца.
- Вот как? - отозвалась Эстер, глядя поверх ободка чашки.
- Да. Видите ли, - запинаясь, произнес он, - я расспрашивал вас... так сказать... от себя
лично.
Эстер молча смотрела на него.
- Ну... видите ли... я постоянно думаю о вас. С тех пор как вы вошли в мой кабинет
вместе с вашим мужем.
- Неужели? И часто вы думаете о замужних женщинах?
- О нет, конечно нет, - пробормотал он. - Такого прежде не случалось. Я хотел лишь
сказать, что вы произвели на меня глубокое впечатление. Когда пришли ко мне в кабинет. И я
подумал: вот сильная, независимая, умная, изысканная женщина. И очень привлекательная.
Любой мужчина мечтает о такой женщине. Я подумал: ваш супруг чертовски везучий человек,
несмотря на трудности, которые выпали на его долю.
- По-моему, он думает иначе.
Джонсон улыбнулся.
- Надеюсь, не обижу вас, если скажу, что мне жаль его...
Почувствовав, что ее губы подрагивают, готовые улыбнуться, Эстер напрягла мышцы
лица, стараясь придать ему серьезное выражение.
- Так что же я... э-э... хочу сказать, Эстер... в общем, я купил билеты на завтрашнее
вечернее представление в Пасадена-Сити-колледж. Я подумал, может быть, мы могли бы...
- Мистер Джонсон, что вы задумали?
Он быстро заморгал.
- Извините, я не пони...
- Так вот как вы обращаетесь с женами ваших подопечных!
- Прошу вас, я...
- Итак, я должна стать вашей любовницей в обмен на снисходительное отношение к
моему мужу?
Из кухни донесся звук разбитой чашки.
- Нет, нет! Миссис Фиббс... Эстер! Ничего подобного!
- Мне совершенно безразлично, сколько женщин попались на вашу удочку. Меня вы на
этот крючок не поймаете. Как бы то ни было, Бобби сбежал, и я не собираюсь забивать себе
голову такой ерундой. Но я готова поспорить, что вы потеряете работу, добиваясь таким
образом благосклонности женщин!
- Эстер! Прекратите! - ужаснулся Джонсон. - Вы поняли меня совершенно превратно.
Я не собираюсь шантажировать вас. Я не такой человек. Я пришел к вам только тогда, когда
мне стало ясно, что ваш муж покинул вас и что ваш брак расстроился. И я никогда, никогда
ничего не требовал от жен моих подопечных. Никогда!
"Но почему я?" - подумала Эстер.
- Но почему я? - спросила она.
- Что?
- Почему я? - повторила она. - За что мне такое счастье?
Джонсон заговорил, тщательно подбирая слова:
- Я не какой-нибудь вертопрах. Я человек серьезный. Может быть, даже чересчур.
Может быть, я старомоден, но ничего с этим поделать не могу. Ни одна из моих знакомых не
пожелала бы связываться с таким занудой, как я.
"Это уж точно", - подумала Эстер и хихикнула, словно школьница. Джонсон,
приободрившись, решительно продолжал:
- В тот самый день, когда мы встретились у меня в кабинете, я почувствовал: мы с вами
родственные души. Я понял это сразу. Словно мы были знакомы раньше. Вам знакомо это
ощущение, Эстер? Мне казалось, что мы знаем друг друга всю жизнь. И что вы, как и я, человек
серьезный. Теперь же, узнав, что ваши отношения с мужем прекращены, я был бы полным
дураком, не попытавшись познакомиться с вами поближе. Я хотел бы быть рядом с вами.
Узнать о вас все. И чтобы вы поняли, кто я и что я.
Эстер медленно провела рукой по волосам и внимательно посмотрела на Джонсона.
- Так что у вас за билеты и на какое время?
- На завтрашний вечер, - с готовностью отозвался он. - Пасадена-Сити-колледж.
Вечер современных танцев.
"Боже мой, - подумала Эстер, - этому человеку верить нельзя".
- Танцевальная студия Элвина Эйли. В восемь вечера. А потом мы могли бы пообедать и
потанцевать.
Эстер улыбнулась.
- Буги-вуги?
Он вновь рассмеялся - удивительно сердечным смехом, звук которого, казалось,
пронимал Эстер до самых костей.
- Точно. Буги-вуги.
Эстер на секунду задумалась.
- Завтра вечером? Что у нас завтра - пятница?
Джонсон кивнул.
- А как насчет субботы?
- Они дают лишь одно представление, - с сожалением произнес Джонсон.
- Мне очень жаль, мистер Джонсон...
- Зовите меня Кларк.
- Мне очень жаль, но вечером по пятницам я работаю.
Кухонная дверь распахнулась, и оттуда выскочила мамаша Фиббс.
- Извините за вмешательство, но на кухне все слышно. Эс, а почему бы тебе завтра не
отработать за два дня и не отложить оставшееся на субботу? Я уверена, твои хозяева не станут
возражать. Теперь лето, и ты сама мне говорила на прошлой неделе, что все равно никто в
субботу на работу не ходит. Отпросись на вечер. Я уверена, что Луп и та, другая девушка,
будут счастливы получить отгул на вечер в пятницу. К тому же ты принимаешься за свой
большой отчет в воскресенье вечером, так что ты должна иметь, по крайней мере один отгул на
этой неделе.
Джонсон улыбнулся мамаше Фиббс и обернулся к Эстер.
- Боюсь, что вам некуда деваться. Соглашайтесь.
Эстер рассмеялась.
- Да, похоже на то.
- Ну что ж. Позвонить вам часиков в семь?
Эстер замялась, переводя глаза с Джонсона на свекровь. Мамаша Фиббс одарила ее
тяжелым взглядом и кивнула.
- Хорошо, мистер Джон...
- Кларк.
- Хорошо, Кларк, позвоните мне в семь.
Из прицепленной к поясу Джонсона рации раздался сигнал.
Он отключил его нажатием кнопки.
- Пора возвращаться. - Его лицо приняло серьезное выражение. - Эстер, еще пару
слов по делу. Я не прошу вас сообщать мне, если появится или позвонит Бобби, но
постарайтесь уговорить его - пусть он придет сам. У нас еще есть возможность не доводить
дело до тюрьмы, если он явится вовремя.
Эстер кивнула.
- Если он позвонит, я передам ему ваши слова. Но мне кажется, что он этого не сделает.
Джонсон поднялся на ноги и протянул руку мамаше Фиббс.
- Рад был с вами познакомиться, мадам.
Мамаша Фиббс улыбнулась в ответ.
- Мне тоже очень приятно, мистер Джонсон.
Эстер проводила гостя до дверей.
- Так до завтра? - сказал он, улыбаясь. - В семь часов?
Эстер кивнула.
- В семь.
- До свидания. - Он скрылся за сеткой. Эстер закрыла за ним дверь, обернулась к
мамаше Фиббс, и, как только их взгляды встретились, обе женщины расхохотались.
2.03 дня
Помощник коронера вытянул из холодильника для хранения трупов тяжелый ящик.
- Вот он, ваш человек, - сказал Хониуелл. - Алонсо Фирп.
- Он был им когда-то, - добавил помощник, нервно хихикнув. Это был худой,
женоподобный негр с розовым пятном на шее.
- Вы искали этого парня? - спросил у Голда Хониуелл.
- Похоже, да. У него голубые глаза?
Помощник протянул руку и, приподняв веко трупа, улыбнулся.
- Синие, что твой Тихий океан, - пробормотал он с сожалением в голосе. - Эх,
красивый был мужчина.
- Как он погиб? - спросил Голд у Хониуелла, стоявшего по ту сторону тела.
- Все из-за его подружки. Похоже, Алонсо проснулся в дурном настроении. Должно
быть, эта шлюшка шумела в ванной и разбудила его. И он принялся выколачивать из нее дух.
Постарался на славу. Я разговаривал с ней около часа назад, ее лицо - сплошной синяк.
Покончив с этим делом, Алонсо опять забрался в постель. Видать, решил вздремнуть после
утренней зарядки. Как только захрапел, девица встала над ним и выстрелила в него из его же
пистолета.
- Вот так девка!
- Белокожая, к тому же маленькая и худющая. Трудно поверить, что она на такое
способна.
- Я слишком стар, Хони, чтобы чему бы то ни было удивляться.
Помощник коронера кашлянул.
- Так вы закончили с мистером Кадавером? А то я еще не завтракал.
Выйдя в коридор, Голд закурил сигару, чтобы заглушить запах химикалий и смерти.
- А что там со вторым парнем?
Хониуелл вытащил записную книжку.
- Девка назвала мне его полное имя. Роберт Руперт Фиббс. Его фото будет у меня
сегодня, но попозже. Когда все это произошло, он находился в соседней спальне. Увидев, что
она натворила, взревел, словно пожарная сирена. Говорит, они занимались сексом на троих, и
девка в него втюрилась. И поэтому она не раздумывая разделалась со стариной Алонсо. То-то
она опечалилась, когда Фиббс сбежал.
Двое санитаров прокатили мимо них в морг тележку с трупом. Голд уселся на деревянную
скамью с жесткой спинкой. Хониуелл продолжал:
- Фиббс лишь во вторник вышел из тюряги. Ему было велено сегодня утром явиться на
обследование по поводу наркотиков, но он не пришел. Полицейский, которому было поручено
за ним приглядывать, составил на него протокол. Вот адрес, по которому он проживал. -
Хониуелл протянул Голду листок бумаги. - Это дом его жены, но мой человек из отдела
условных освобождений утверждает, что жена его выгнала из дома.
Голд прочел адрес.
- Это еще не значит, что он там больше не появится.
- Верно. Его приметы подходят под описание, которое вы мне дали. Мускулистый,
симпатичный, с усами. Думаю, это тот самый парень, который вам нужен.
- Что еще интересного?
- Девка говорит, что Фиббс и Фирп совершили вчера ночью кражу. Они вышли часов в
девять и вернулись к одиннадцати. Принесли немного денег и наркотиков - кокаина и героина.
Они ходили домой к Фиббсу, чтобы он взял чистую одежду, и заодно пошарили там по
комнатам. Неожиданно вернулась жена Фиббса и устроила скандал. Нынче утром Фиббс,
испуганный убийством, взял все деньги и унес с собой. Девка сказала, что, если не кончились
патроны, она и Фиббса бы прикончила. Голд присвистнул.
- Ну и баба, черт возьми!
- Я же говорю - настоящий мужик в юбке.
Голд посмотрел на Хониуелла:
- Что-нибудь еще?
- Нет, ничего.
Голд встал со скамейки.
- Большое спасибо, Хони. Я твой должник.
- Да брось ты. Это было нетрудно. После того как нашли Фирпа, остальное получилось
само собой. Я не сделал и пяти телефонных звонков.
- И все равно я твой должник. Если тебе что-нибудь потребуется - звони.
Хониуелл ухмыльнулся.
- Не хочешь вернуться в Голливуд и работать со мной? Я скучаю по твоей гнусной роже.
- Так было бы лучше всего. А то эти гребаные переезды совсем меня замучили.
- Но как только ты поймаешь этого...
- Дай мне немного времени, Хони. Я поймаю его, как только смогу.
- Ага, - кивнул Хониуелл. - Ну, как только поймаешь, врежь этому ублюдку и от
меня.
Теперь улыбнулся Голд.
- Ты слишком хорошо меня знаешь, Хони.
- Ага.
2.57 дня
Дезерт-Виста, залитый солнцем спальный городок, выстроенный из камня и песка
покрытой лесами Южной Калифорнии, раскинулся вдоль шоссе Пирблоссом, словно мусор,
выбрасываемый из окон проезжающих машин. Когда-то по центральной улице городка
проходила основная магистраль, по которой жители Лос-Анджелеса добирались до сияющего
огнями Лас-Вегаса с его забавами и развлечениями. Однако после постройки шоссе,
соединявшего два штата, антикварные магазинчики, автозаправки и закусочные "обеды как у
мамы" в основном были закрыты и заколочены досками. Составлявшие основную часть
населения рабочие - "голубые воротнички" и отставные военные, бежавшие от кошмара
больших городов, делали покупки в громадных торговых центрах Викторвилля и Барстоу.
Единственной достопримечательностью города был музей, посвященный стареющей
кинозвезде, игравшей ковбоев, да и тот был на грани разорения. Температура летом редко
опускалась ниже 30° С и зачастую целыми неделями держалась на отметке 35° С. Специалисты
по ремонту кондиционеров пользовались небывалым для своей профессии почетом, и три
последних мэра города были либо ремонтниками, либо продавцами подобного рода
аппаратуры.
Рабочий станции обслуживания, к которому обратился Уолкер, ухмыльнулся и указал ему
дорогу, к штаб-квартире Калифорнийского клана: вверх по крутой дороге, недавно
проложенной среди опаленных солнцем холмов, затем вдоль железнодорожных путей,
выходящих из города и вновь вверх по заросшим полынью холмам, возвышавшимся среди
пустыни.
Штаб-квартира представляла собой хаотическое нагромождение недостроенных
кирпичных зданий, расположенных у гребня одного из бурых холмов. Задняя стена примыкала
к склону, и на голой рыжей земле все еще виднелись следы ножей бульдозеров, стоявших
неподалеку. Передний двор, голое пространство, на котором не росла даже трава, тянулся на
сотню футов и кончался у зубчатого обрыва. На флагштоке, укрепленном в залитой бетоном и
полузасыпанной песком тракторной покрышке, развевались на горячем ветру два полотнища -
флаг Соединенных Штатов и стяг Клана: две буквы "К", наложенные на желтый силуэт штата
Калифорния на фоне голубого шелка. Было такое ощущение, что флаг изготовлен вручную.
Уолкер припарковал фургон среди прочих машин: трех "харли-дэвидсон", пикапа, трех
седанов, стоявших у окончания пыльной дороги на плоской площадке чуть ниже здания, и
вылез из кабины. Из дома вышли двое мужчин и, стоя в широком патио, наблюдали за тем, как
он поднимается по склону. Один из мужчин был субтильный блондин. Второй, должно быть,
весил не меньше трехсот фунтов. У него была огненно-рыжая борода, закрывавшая его свитер
до половины, и толстое, вечно потное брюхо, складки которого свисали над поясом, на котором
держались джинсы. Подойдя поближе, Уолкер увидел, что оба носят на ремнях пистолеты.
Рыжебородый поднял руку, приказывая Уолкеру остановиться.
- Чего надо? - В его хриплом голосе слышался южный акцент.
Уолкер щурился от нестерпимо яркого света.
- Я хотел бы поговорить с мистером Джессом Аттером.
- Зачем?
- Я хочу вступить в Клан.
Двое в патио переглянулись и заулыбались. Тощий блондин спустился на несколько
футов. На нем был надет кожаный жилет, на лице - тонкая щегольская бородка.
- А с чего ты взял, что Клан в тебе нуждается?
Оба заржали. Уолкер рассмеялся вместе с ними.
- Откуда ты?
- Из Лос-Анджелеса.
Блондин покачал головой.
- Страна чудес Третьего мира. У них там мэром негр, население смешанное, а всеми
делами заправляют евреи; Как ты мог там жить?
- Потому-то я и хочу вступить в Клан. Потому-то и хочу встретиться с Джессом
Аттером.
- Подожди здесь, - сказал блондин и вошел в дом.
Рыжебородый оперся спиной о кирпичную стену и уставился на Уолкера, положив руку
на кобуру.
Уолкер провел рукой по волосам и посмотрел на мокрые от пота пальцы.
- Чертовски жарко, верно?
Рыжебородый промолчал бесстрастно взирая на непрошеного гостя.
Из дома вышел блондин и махнул Уолкеру рукой. Чувствуя, как бьется сердце, он
поднялся по ступенькам, и, как только он вошел в патио, рыжебородый грубо остановил его,
упершись ему в грудь рукой.
- Что у тебя с собой, парень? - спросил он, наблюдая за тем, как блондин хлопает по
телу Уолкера и водит руками вверх и вниз по его ногам и талии.
- Все в порядке, - сказал блондин.
Рыжебородый открыл дверь, и Уолкер вошел в дом.
Внутри горел слабый свет и было прохладно. Когда глаза Уолкера привыкли к полумраку,
он разглядел шестерых или семерых человек, сидящих и полулежащих в большой комнате,
стены которой были окрашены ровным тусклым черным цветом. На полу расстелен дешевый
золотистый ковер, а вокруг расставлены кресла и кушетки. Две молодые женщины - одна из
них толстая и краснолицая, вторая - изящная и симпатичная - пытались унять трех малышей,
гонявшихся взапуски по полу. Один из малышей расплакался. По стенам были развешаны
большие подсвеченные черно-белые фотографии, плакаты и открытки. Справа от Уолкера
висел снимок трех эфиопских детишек со сморщенными, изуродованными голодом телами.
Они ели непереваренные остатки кукурузы из взрезанного дымящегося желудка коровы. Над
плакатом на белой полосе надпись, исполненная плотным, аккуратным шрифтом: "ПИЩА
ЛЮДСКАЯ". На соседней фотографии - изможденный, измученный голодом негритенок,
уткнувшийся лицом в задний проход коровы. Под снимком подпись: "СВЕЖАЯ ПИЩА".
Рядом висела фотография нацистского концлагеря. Несколько солдат союзников мрачно
смотрели на поле, усеянное черепами и скелетами: "БЕРЛИНСКОЕ РАГУ". Затем - снимок
тридцатых годов, с которого задумчиво глядел Гитлер, стоявший на балконе в
Берхтесгадене, - "ВОТ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НА ЭТО СПОСОБЕН". Зернистая фотография
двадцатых изображала сцену линчевания. Многие из стоящих в толпе были одеты в
ку-клукс-клановские белые плащи с капюшонами: "ТОЛЬКО МЕРТВЫЙ НИГГЕР ХОРОШ".
Бегин, Садат и президент Картер в Кэмп-Дэвиде; улыбаясь, они пожимают друг другу руки:
"ЖИД-ЧЕРНОМАЗЫЙ И КЛОУН". Джесс Джексон, читающий с кафедры проповедь. На
изображение Джексона наложены концентрические круги мишени. Яблочко красовалось точно
на лбу Джесса: "ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ".
- Ты выглядишь так, будто в церковь пришел.
Уолкер перевел взгляд на широкий пустой письменный стол, стоявший прямо перед ним.
За столом сидел худощавый мужчина в белой рубашке и галстуке. Его черные волосы были
аккуратно зачесаны назад, на лице - массивные черные очки, кожа бледная, одутловатая.
- Ты похож на паписта, впервые попавшего в Ватикан. "О-о! Святой отец! - поддразнил
он Уолкера высоким жеманным голоском. - Нельзя ли мне поцеловать вашу католическую
задницу? Лизнуть ваш итальянский член?"
Присутствующие весело зафыркали. Женщины расхохотались во весь голос. Дети
бросили игру, недоуменно повертели головами и вновь принялись носиться по комнате.
- Или, быть может, польский хрен, чтобы быть точным?
Опять смешки.
- Это вы - Джесс Аттер? - пробормотал Уолкер.
- Он самый. - Аттер улыбнулся и отхлебнул из банки, которую держал в правой
руке. - Так чего тебе от меня нужно?
Уолкер нерешительно оглянулся на мужчин и женщин, которые смотрели ему в спину.
- Я... я слышал о вас по радио. "Шоу Жанны Холмс"... - Уолкер замолчал.
- Было дело, - медленно проговорил Аттер, слегка сжимая кончиками пальцев банку,
отчего та щелкнула.
- Вы говорили, что ищете новых людей. Пополнить ряды.
Аттер улыбнулся.
- Неужели?
- В общем, я бы хотел... я хотел бы присоединиться к вашим парням. Хочу стать членом
Клана.
Улыбка Аттера стала еще шире.
- Правда?
- Да, сэр. - Уолкер сглотнул и посмотрел на посмеивающихся над ним людей.
- Тини! Предложи новичку стул.
Рыжебородый подтолкнул поближе новенькое хромированное, обитое кожей кресло, и
Уолкер медленно уселся.
- И что-нибудь выпить, Тини.
Тини сорвал кольцо с банки и протянул ее Уолкеру. Уолкер, запинаясь, нервно
поблагодарил.
- Тебе удобно? - спросил Аттер.
- Да, сэр, - почтительно отозвался Уолкер, торопливо глотая пиво.
Аттер откинулся на спинку своего вращающегося кресла.
- Тебе нравится наша штаб-квартира? - лукаво спросил он.
- Да, конечно, - отозвался Уолкер, оглядывая комнату. По стенам среди плакатов
торчали подставки, на которых были уложены винтовки и карабины, полуавтоматические
МАК-10 и армейские автоматы М-16. Тут же висело несколько мечей. За спиной Аттера, словно
театральный задник, была натянута увеличенная копия флага Клана, развевавшегося на улице.
Рядом стояли каталожные ящики, копировальная машина, огромный принтер. Вдоль стены
тянулись полки, на которых выстроились в ряд персональные компьютеры.
- И это лишь начало, - сказал Аттер, самодовольно улыбаясь. - Настало время истины.
Америка поднимается на борьбу против своих внутренних врагов.
Уолкер не мог понять, ожидает ли Аттер ответа. Наконец он пробормотал:
- Верно. Вы совершенно правы.
- Ты согласен с убеждениями, которые отстаивает Клан?
- Целиком и полностью, - с воодушевлением ответил Уолкер.
- И ты хочешь вступить в наши ряды? Стать нашим соратником в решающей схватке?
- Да, сэр. Больше, чем чего бы то ни было.
- Чего бы то ни было? Это серьезное заявление.
Одна из женщин прищелкнула языком.
- Знаешь ли, - сказал Аттер, отбросив иронический тон, - стать членом Клана нелегко.
И быть им не так-то просто. Мы предъявляем к нашим братьям серьезные требования.
Преданность, верность, самоотверженность. Нашим требованиям отвечают очень немногие
люди. Объясни мне, почему ты хочешь стать членом Калифорнийского клана? Объясни мне это
своими словами.
Уолкер почувствовал себя неуютно.
- Видите ли, я прочитал "Кларион", и я согласен со всем, что вы говорите. Ваши братья
- единственные люди, которые говорят правду. Я верю в то, что вы отстаиваете.
Аттер еще раз отхлебнул из банки и вновь щелкнул ею, легонько сжав пальцами.
- Расскажите своими словами, исходя из своего опыта: зачем вы хотите стать членом
клана. Объясните подробнее.
Уолкер опустил глаза и уставился на картинку, изображенную на банке. Горный ручей в
Колорадо.
- Я... я... мне трудно подобрать слова. Не то что вы, в вашем "Кларионе". Вы сказали там
все, о чем хотел бы сказать и я.
- А конкретно? - настаивал Аттер. - Что вы имеете в виду?
Уолкер нахмурился. Его глаза метались по комнате, словно в поисках подсказки.
- Я... э-э... - начал было он и вновь замолчал.
- Ну, давай же, - велел Аттер. - Соберись с мыслями.
Уолкер посмотрел на свою банку. Затем он поднял лицо и посмотрел в глаза Аттера.
- Вы сами знаете. Евреи. Ниггеры.
- Да? И что же евреи и ниггеры?
Уолкер пожал плечами.
- Вы сами знаете. Как евреи захватили всю страну. И отдали ее ниггерам.
- Продолжай. Расскажи нам об этом.
Уолкер медленно заговорил, спотыкаясь на каждом слове.
- Дело в том, что Америка должна была стать другой. С самого начала предполагалось,
что она будет не такой, какая она теперь. С самого начала - когда писали конституцию и все
такое прочее. Когда писали Конституцию, вовсе не думали давать воли неграм. И равенства.
Равенства с белыми людьми. Ниггеры были рабами. Все они были рабами. Все те, кто писал
Конституцию и Декларацию независимости, - у них у всех были рабы. У всех. Никто и не
думал, что ниггер может сравняться с белым человеком.
Внезапно Уолкер прервал свою речь, словно смутившись от того, что наговорил так
много.
- Все это так, - сказал Джесс Аттер. - Что еще?
Уолкер нервно мотнул головой. Жаль, что не осталось пилюль. Проглотил бы одну прямо
сейчас.
- Как теперь преподают историю? Ни слова правды о старых временах! О том, как все
было, не рассказывают. Как все было на самом деле.
- Ну, ну, - приободрил его Аттер. - А как же было на самом деле?
Уолкер пожал плечами. Откинув голову назад, он плеснул немного пива в рот и вытер
губы наружной стороной руки.
- Евреи - они все врут. Во всех книгах по истории. И все такие книги написаны
евреями. Посмотрите на их имена - и вы поймете. Они не пишут правды. Они искажают
факты. Заставляют всех говорить только о том, что им хотелось бы слышать. Прямо как
ниггеры. Евреи ставят все с ног на голову. От этого все беды. Евреи до добра не доведут.
Аттер наклонился вперед и оперся локтями о стол.
- Продолжай.
Уолкер начал входить во вкус. Ему редко доводилось встречать человека, который был
готов выслушать его.
- Евреи вечно подстраивают всякие гадости. Это ослабляет Америку. Они выставляют
белых людей дураками. Чудовищами. В своих книгах, газетах, по телевизору, в кинофильмах.
Они все евреи - писатели, актеры и все прочие. Все они. Журналисты. Телерепортеры. Все они
жиды. Они заправляют всей
...Поділитися у соцмережах
