Жанр: Триллер
Участь Эшеров
...ей!
Рикс понял, что она хочет, чтобы он помог ей поднять Уолена, и по его
коже поползли мурашки.
- Скорее, черт подери! - рявкнула сиделка.
Он поставил канделябр на стол и заставил себя схватить отца за руку.
Кожа была влажной и мягкой, как мокрый картон. Когда они подняли Уолена,
из его руки на пол выпала трость.
- Помогите мне отнести его наверх, - сказала миссис Рейнольдс. Они
понесли его обратно в Тихую Комнату и в темноте положили на кровать. Рикс
сдерживал дыхание и стискивал зубы, чтобы не закричать. Старик свернулся
калачиком и тихо застонал.
Выйдя из Тихой Комнаты, миссис Рейнольдс закрыла дверь и включила
маленький фонарик, направив его на пепельно-серое лицо Рикса.
- С вами все в порядке? Я могу дать вам успокоительное, если вы...
- Что он делал за пределами комнаты? - сердито спросил Рикс. - Я
думал, он не в состоянии подниматься!
- Шепотом! - прошипела она. - Пойдемте. - Она свела его вниз по
ступенькам. Кэт и Маргарет вышли из своих комнат и стояли вместе. В другом
конце коридора Паддинг во все горло изъявляла желание узнать, что
происходит.
- Закрой рот, шлюха! - прикрикнула на нее Маргарет, и та замолчала.
- Я извиняюсь. - Глаза миссис Рейнольдс над маской были налиты
кровью. - Я задремала. Мне приходится спать в любой момент, когда могу.
Прошлой ночью я проснулась и обнаружила, что его нет в постели. На то,
чтобы спуститься сюда у него, должно быть, ушли все силы. - Она кивнула в
сторону свечей. - Он запаниковал из-за света. Крики тоже не улучшили
положения. - Сиделка сняла маску и зажала ее в кулаке.
- А чего он ожидал? Боже милостивый, я не видел ничего подобного за
всю мою жизнь... - Рикс едва справился в волной тошноты и головокружением
и был вынужден прислониться к стене, чтобы восстановить дыхание. Сердце
бешено колотилось.
- Вы должны наблюдать за ним каждую минуту! - строго сказала
Маргарет. Ее лицо покрывал слой белого крема, а на голове была пластиковая
шапочка, чтобы сохранить прическу. - Вы не должны были выпускать его из
комнаты!
- Прошу извинить, - повторила миссис Рейнольдс, - но мне иногда нужно
спать. Один человек не может следить за ним все время. Я же предлагала вам
нанять кого-нибудь еще, чтобы...
- Вам платят за _т_р_е_х_ сиделок! - сказала ей Маргарет. - И когда
вы брались за эту работу, вы понимали, что будете работать одна!
- Миссис Эшер, я должна отдохнуть. Если я посплю всего несколько
часов, все будет в порядке. Не может ли кто-нибудь немного с ним посидеть?
- Конечно, нет! Вы - умелый профессионал!
- Эдвин, - сказал Рикс. В голове у него начало понемногу проясняться.
- Позвоните кто-нибудь Эдвину. Он сможет посидеть с папой.
- Это не его работа, - огрызнулась Маргарет.
- П_о_з_в_о_н_и _е_м_у_, _ч_е_р_т _п_о_д_е_р_и_! - заорал Рикс, и
мать вздрогнула. - Или ты _с_а_м_а_ хочешь подняться к нему наверх и
сидеть в темноте с... этой _ш_т_у_к_о_й_?
Маргарет шагнула вперед, и ее глаза гневно блеснули. Прежде чем Рикс
смог отразить удар, Маргарет подняла руку и отвесила ему сильную пощечину.
- Не смей говорить так о своем отце, - вскипела она. - Он все еще
человек!
Рикс потер щеку.
- Едва ли, - ответил он. - Благодарите Бога, мама, что вы его не
видели. Я снова вас спрашиваю - хотите ли _в_ы_ подняться наверх и сидеть
с ним?
Она собралась было резко ответить, но затем заколебалась, злобно
глядя то на миссис Рейнольдс, то на Рикса. Широкими шагами она прошла в
другой конец коридора и набрала номер Бодейнов.
- Спасибо, - сказала миссис Рейнольдс. - У меня и в мыслях не было,
что ваш отец так силен, чтобы преодолеть столько ступенек.
- Куда, вы думаете, он шел? На прогулку? - Рикс посмотрел на черную
трость, лежащую на полу, и нагнулся, чтобы ее поднять. Когда его рука
сомкнулась на трости, словно бы сильная судорога прошла у него по спине.
Он выпрямился, исследуя замысловатую серебряную резьбу на морде льва. Она
напомнила ему серебряный круг, который вспыхивал в его кошмарах, но это
было не совсем одно и тоже. Этот лев не ревел.
Это была прекрасная трость. Тут и там на черном дереве были
зазубрины, в которых была видна блестящая черная древесина. Она была
легче, чем он себе представлял, и так хорошо сбалансирована, что он,
вероятно, мог бы удержать ее на кончике указательного пальца.
Его руку стало покалывать, и это ощущение поползло по ней вверх.
Десять миллиардов долларов, думал он, уставившись на трость. Боже
мой, вот так состояние!
В его сознании, медленно проясняясь, формировался образ: он сам -
постаревший, с седыми волосами и глубокими морщинами на лице, - сидит во
главе длинного рабочего стола, в его руках трость, а подчиненные
показывают ему графики и диаграммы; вот он в Пентагоне стучит кулаком по
столу и с удовлетворением наблюдает, как пожилые мужчины в военной форме
вытягиваются перед ним; вот он на великолепном приеме, окружен
очаровательными женщинами и заискивающими мужчинами; вот он вышагивает как
король по длинному бетонному коридору военного завода, а за стенами, как
металлические сердца, стучат машины.
Кэт быстро протянула руку. Она вцепилась в трость, и видения Рикса
распались и исчезли. Некоторое время они держали трость вместе. Глаза Кэт
горели яростью, а на лбу появились капельки пота. Пораженный, Рикс ослабил
хватку, и Кэт обеими руками вырвала у него трость. О чем я думаю, спросил
он сам себя. Ему стало тошно от отвращения к себе. Неужели я
д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ хотел "Эшер армаментс"? С лица Кэт сошло
вызывающее выражение. Она снова была ему сестрой, а не чужой, как
несколькими секундами ранее.
- Эдвин будет здесь с минуты на минуту, - заявила Маргарет,
возвратившись от телефона. - Вы, конечно, понимаете, миссис Рейнольдс, что
я расскажу об этом доктору Фрэнсису.
- Делайте, как вам будет угодно. Вы, как и я, знаете, что мистер Эшер
настаивал, чтобы была только одна сестра. И я _о_т_р_а_б_а_т_ы_в_а_ю_ свое
жалованье, миссис Эшер. Если вы так не считаете, я соберу чемодан и уеду
сию же минуту.
Лицо Маргарет окаменело, но она ничего не ответила.
Миссис Рейнольдс взглянула на Кэт.
- Он захочет свою трость обратно. С тех пор, как я здесь, он ни
секунды не пробыл без нее.
Кэт колебалась.
- Отдай, Кэтрин, - сказала Маргарет.
Кэт, как показалось Риксу, с огромной неохотой передала трость миссис
Рейнольдс. Сестра повернулась и, не говоря ни слова, отправилась обратно в
Тихую Комнату.
Рикс потер руку, которую все еще покалывало. Подняв голову, он снова
поймал взгляд Кэт и понял, что это она была в его комнате. Он даже
догадался зачем.
- Я пойду лягу, - сказала она. Ее голос был чуть выше обычного.
- Боже, вот так начало дня! Я пойду вниз и выпью чашечку кофе, чтобы
успокоить нервы. Если хотите, можете присоединиться ко мне. - Никто не
ответил. Маргарет взяла канделябр и пошла по коридору к лестнице, кинув
гневный взгляд на Паддинг, которая стояла, завернувшись в простыню, в
дверях спальни Рикса. Когда до Маргарет дошло, что это должно означать,
она моментально остановилась как вкопанная. - Боже мой, - сказала она. -
Одного моего сына вам недостаточно, не так ли?
Паддинг в ответ распахнула простыню.
- Д_е_р_ь_м_о_! - пробормотала Маргарет и заспешила к лестнице.
В темноте Рикс тихо сказал:
- У меня есть то, что ты ищешь, Кэт.
Она остановилась в дверях, окаймленная бледно-голубым предрассветным
светом, просачивающимся через окна спальни.
- Я знала, что это должно было быть у тебя, - спокойно ответила она.
- Комнату Буна я уже обыскала. Где это?
- Под моей кроватью.
- Отдай это мне, Рикс. Мне это нужно.
- Давно? - спросил он.
- Какое это имеет значение?
- Имеет. Давно?
- Два года. - Эти слова словно молотком ударили по голове Рикса. -
Принеси мне это.
- А что, если я не принесу? Что, если я спущу это в туалет, где ему и
место?
- Не будь идиотом. Это легко достать вновь.
После того, как в Тихой Комнате Кэт его приступ прошел, Рикс снял с
глаз повязку и положил ее обратно на полку за его головой. Его любопытство
привлек лежащий там металлический ящик. Он вынес его в спальню и открыл.
Внутри были два шприца, игла с обожженным концом, несколько толстых
резиновых жгутов, ложка и маленький пакетик с белым порошком.
- Зачем? - спросил он. - Это все, что я хочу знать.
- Входи и закрой дверь, - сказала Кэт. В ее голосе звучала сильная
настойчивость. Рикс зашел за ней в спальню и, как она просила, закрыл
дверь. Кэт чиркнула спичкой и зажгла несколько свечей. Капельки пота, как
крохотные бриллианты, блестели на ее красивом лице, но глаза были темными
и глубоко запали, напоминая глазницы черепа.
- Зачем тебе героин? - прошептал Рикс. - Боже правый! Неужели ты
пытаешься себя убить?
- Я не наркоманка. - Она задула спичку. - Зачем ты это стащил?
Собираешься показать папе? Или уже показал?
- Нет. Не показал и не собирался.
- Конечно. - Она натянуто улыбнулась. - Скажи мне тогда другое.
Значит, ты не собирался показывать это папе, не так ли? Ты просто
собирался подняться к ему и сказать, что Кэт на игле, не так ли?
Он покачал головой.
- Клянусь тебе, я...
- Не _л_г_и_, черт подери! - Улыбка исчезла, на ее место пришла
кривая злобная усмешка. - Зачем же ты это украл, если не собирался меня
шантажировать? Я видела, как ты держал папину трость! Ты тоже знаешь, что
значит обладание тростью! Ты хочешь этого так же сильно, как и я!
- Ты ошибаешься, - сказал Рикс, пораженный тем, как мало он знал свою
сестру. - Я ничего не хочу, Кэт. Но ради Бога, зачем героин? У тебя есть
все, что только можно пожелать! Почему ты пытаешься себя уничтожить?
Она отвернулась от него, подошла к окну и посмотрела на Эшерленд,
скрестив на груди руки. Небо было затянуто низкими густыми облаками,
сквозь которые пробивался пурпурный и багряный свет. Дул резкий порывистый
ветер, и за окном кружились красные листья.
- Не притворяйся, будто ты обеспокоен, - глухо сказала Кэт. - Это
тебе не идет.
- Но я очень беспокоюсь! Я думал, ты покончила с наркотиками! После
того, что случилось в Японии...
- Это была чепуха. Просто плохое паблисити, так как я дочь Уолена
Эшера. Что ты делал в моей Тихой Комнате? Никто, кроме меня, туда не
заходит.
- У меня был приступ. Я не обыскивал твою комнату, если ты это имеешь
в виду.
- И что теперь? - Она содрогнулась и посмотрела на Рикса. - Ты
пойдешь к папе?
- Я сказал - нет. Но тебе нужно помочь, Кэт! Героин - это чертовски
серьезная...
Она рассмеялась. Это был шелковистый смех, но он неприятно резанул по
нервам Рикса.
- Все правильно. Отправить меня в больницу. В этом весь смысл? Тогда
ты и Бун сможете бороться за наследство без путающейся под ногами малышки
Кэт. Все тот же старина Рикс, такой же дьявольски предсказуемый. Вы с
Буном всегда терпеть не могли друг друга и оба так хотели друг друга
убить, что оттолкнули малышку Кэт в сторону. Малышка Кэт была так сильно
задвинута, что ушла в укрытие и долго-долго там оставалась.
Кэт улыбалась, а ее щеки и лоб искрились от пота.
- Но, - прошептала она, - малышка Кэт выросла. И теперь моя очередь
задвигать. Я всегда хотела заправлять делом, Рикс. Я занялась модой,
потому что это было просто и потому что мама поощряла меня в этом. Но я
хотела доказать, что могу принять ответственность, и я знаю, что делать с
деньгами.
- Никто никогда и не сомневался, что ты умна. И, Бог свидетель, ты
сделала больше денег, чем мы с Буном вместе взятые!
- Так почему, - сказала Кэт, напряженно глядя на него, - ты не смог
просто меня полюбить?
- Ч_т_о_-_о_? Я очень тебя люблю! Я не понимаю, почему...
- Я позволила им найти наркотики, тогда, в Токио, - продолжила Кэт. -
Когда я позвонила домой, я попросила тебя приехать и помочь мне. Мне не
были нужны ни папа, ни Бун, ни адвокаты. Но ты не приехал. Ты даже не
позвонил, чтобы узнать, все ли со мной в порядке.
- Я знал, что папа и Бун привезут тебя домой! Кроме того, я не
слишком много мог сделать, чтобы помочь тебе!
- Ты никогда и не пытался, - тихо сказала она. - Я так любила тебя,
когда мы были детьми. Бун мне был безразличен. Именно тебя я любила больше
всех. Но ты никогда не уделял мне внимания. Ты был слишком занят
ненавистью к папе и Буну за то, что, как ты считал, они делали против
тебя. А позже, когда мы были подростками, ты был слишком занят
размышлениями о своих делах.
- Я всегда уделял тебе внимание! - запротестовал Рикс, но, уже говоря
это, понимал, что лжет. Когда он по-настоящему прислушивался к сестре?
Даже когда они вместе выехали на прогулку, он манипулировал ею, чтобы
поехать на кладбище. Он всегда использовал ее как пешку в своей борьбе
против Буна и Уолена, использовал ее, чтобы шпионить за Маргарет, и все не
считаясь с ее чувствами.
- Когда мы были детьми, ты был счастлив. У тебя по крайней мере были
Эдвин и Кэсс. Мама покупала мне платья и куклы и отправляла играть в мою
комнату. Папа иногда сажал меня на колени и проверял мои зубы и ногти. Ну
ладно... это было очень давно, не так ли?
- Возможно, я не был лучшим братом на свете, - сказал Рикс, - но это,
черт возьми, никак не относится к твоему подпольному героину!
Она пожала плечами.
- Наркотики пришли, когда у меня было агентство. Я начала с
транквилизаторов, так как не хотела, чтобы приступ застал меня врасплох.
Затем, ради забавы, я пробовала ЛСД, пи-си-пи, коку, все что было под
рукой. Героином пользоваться я стала по другой причине.
- По какой? - настаивал Рикс.
- Тогда... я хотела увидеть, что наркотики могут со мной сделать. -
Она провела пальцами по гладким щекам. - Что ты видишь, глядя на меня,
Рикс?
- Прекрасную женщину, за которую я сейчас очень беспокоюсь и боюсь.
Она сделала шаг к нему.
- Я видела других прекрасных женщин, которые пристрастились к
наркотикам. За пару лет они становятся полными развалинами. Посмотри на
меня, хорошенько посмотри. - Она провела пальцем под глазами. - Ты видишь
хоть какие-то морщинки, Рикс? Какие-нибудь следы дряблости? Видишь ли ты
что-нибудь, что может тебе сказать, что мне тридцать один, а не двадцать
один или даже меньше?
- Нет. Потому мне и непонятен этот героин. Для того, кто так
тщательно о себе заботится...
- Ты меня не слушаешь! - зло сказала она. - Я не забочусь о себе,
Рикс! И никогда не заботилась! Я просто не старею!
- Тогда благодари Господа Бога за хорошие гены! Не пытайся себя
убивать!
Она вздохнула и покачала головой.
- Ты по-прежнему не слушаешь! Я говорю тебе, что героин, должно быть,
оказывает на меня воздействие. Почему бы и нет? Почему мое лицо совсем не
м_е_н_я_е_т_с_я_, Рикс?
- Знаешь, сколько женщин готовы пойти на все, лишь бы выглядеть так,
как ты? Опомнись! Если ты думаешь, что я отдам тебе обратно эту дрянь,
чтобы ты продолжала эти дурацкие эксперименты над собой, то ты сошла с
ума!
- Я достану еще. Все, что мне надо сделать, это поехать в Эшвилл.
- Ты совершаешь медленное самоубийство, - мрачно сказал Рикс. - Я не
собираюсь стоять в стороне и наблюдать за этим.
- О, нет? - Она подняла брови и издевательски улыбнулась. - Мое
самоубийство соответствовало бы твоим планам, не так ли? Ты хочешь
прибрать к рукам поместье и дело. Я видела твое лицо, когда ты держал
трость. Зачем еще тебе было приезжать домой? Не ради папы, не ради мамы и,
конечно же, не ради нас с Буном. Ты притворяешься равнодушным. Может быть,
все эти годы ты притворялся, что повернулся к семейному делу спиной, чтобы
понять, как настроены Бун и я. Я вижу тебя насквозь, Рикс. Вижу очень и
очень ясно.
- Ты не права. - Рикс был уязвлен обвинениями Кэт, но он видел, что
она составила свое мнение о нем, и он ничего не может с этим поделать.
- Да? - Она шагнула вперед и была теперь от него примерно в футе. -
Тогда посмотри на меня и скажи, что ты можешь отступиться от десяти
миллиардов.
Рикс начал было говорить, что он мог бы, но в его сознании
промелькнули образы власти, которую он почувствовал, когда держал трость.
Десять миллиардов долларов, подумал он, и почувствовал что-то глубоко
внутри себя, что-то, что было спрятано и гноилось, корчась от желания,
вдали от света его убеждений. Десять миллиардов долларов. Но ему нечего
делать с такой астрономической суммой. Черт побери, да он мог бы купить
себе издательство! Кэт права, осознал он с болезненной ясностью. Если бы
"Эшер армаментс" не делала бомбы, ракеты и ружья, их делал бы кто-нибудь
еще. Войны и оружие будут всегда. Дни, когда он ходил на марши мира,
внезапно показались нелепыми. Неужели он когда-то верил, что голоса
нескольких диссидентов могли что-то изменить? Радикальные герои той эры
были теперь финансовыми воротилами с Уолл-стрит, жадными купцами, и
составляли политический истэблишмент. В действительности ничего не
изменилось. Система выиграла, доказав, что она непобедима.
Он приехал в Эшерленд, спрашивал он себя, чтобы получить свою долю
наследства? Выжидал ли он все эти годы, пряча свою истинную сущность,
чтобы отхватить кусок власти Эшеров?
В его воображении медленно закачался скелет.
Как маятник, подумал он, и отогнал этот образ.
- Это кровавые деньги, - сказал он и услышал в своем голосе слабость.
- До последнего цента.
Кэт безмолвствовала. Небо за ее спиной было в движении. По нему
ползли, выдвигаясь из-за горы, серые и багряно-красные грозовые облака. На
мгновение сквозь них пробились солнечные лучи, затем облака вновь
сомкнулись. Мрачный рассвет становился все мрачнее.
- Когда папа отпишет все мне, - тихо сказала Кэт, - я намерена дать
тебе и Буну содержание - миллион долларов в год. Мама получит пять
миллионов в год. Она, если захочет, сможет остаться в Эшерленде. Так же
как и Бун. Я планирую жить в Нью-Йорке. Я хотела сказать тебе, что я
намерена делать, потому что я никого не притесняю. На миллион в год ты
сможешь с комфортом писать.
- Да, - ответил он бесцветным голосом. - Полагаю, да.
- Принеси это мне, Рикс. Мне это нужно.
Почему бы и нет, подумал он. Почему бы не приготовить для нее раствор
и не всадить иглу ей в вену? Если она хочет себя убить, почему бы ей не
помочь? Но он покачал головой.
- Нет. Извини, но я этого не сделаю.
- Я не знаю, что ты пытаешься доказать, но тебе это не удается.
- Я тоже не знаю, - сказал он и вышел из комнаты, так как ее
измученный отчаянный взгляд сводил его с ума.
Оказавшись у себя в спальне, он велел Паддинг уйти. Она заныла, что
хочет остаться, а когда он захлопнул дверь перед ее носом, обругала его.
Он вытащил металлическую коробку с героином из-под кровати и спустил
героин в унитаз.
При свете свечей в ванной он взглянул на себя в зеркало. С того
времени, как он вернулся в Эшерленд, морщины вокруг рта и в уголках глаз
совершенно исчезли. Глаза стали чище, чем были много лет назад. Щеки
порозовели. Его преждевременное старение за последние несколько дней,
казалось, дало обратный ход. Даже волосы излучали жизненную энергию.
Но это лицо его встревожило. Это было все равно что смотреть на
собранное по частям чужое лицо. Лицо кого-то, кто скрывался под его кожей
и в конце концов вышел на свет.
До него дошло, что это смесь лиц с портретов в библиотеке. Хадсон,
Арам, Лудлоу, Эрик - все они слились в его душе в одного темного
незнакомца. Они жили внутри его, и неважно, что он изо всех сил боролся
против их влияния. В действительности он никогда не сможет их победить.
Неужели он не заслужил части этих десяти миллиардов тем, что родился
Эшером?
Ему не нужны подачки Кэт, сказал он себе. С ее проблемами с
наркотиками и желанием умереть у нее нет никаких шансов выдержать бремя
управления "Эшер армаментс"! Она пытается купить его молчание и
сотрудничество. Но, может быть, ее можно убедить, что она нуждается в
советчике?
Боже мой, подумал он, шокированный поворотом, который приняли его
мысли. Нет! Я самостоятельный человек! Мне не нужны никакие кровавые
деньги!
Десять миллиардов долларов. Это же просто немыслимые деньги. Всегда
кто-то должен делать оружие. И, как говорил Эдвин, имя Эшеров сдерживает
войну.
Рикс снял джинсы и встал под душ. Сполоснувшись, надел темно-синие
брюки и белую рубашку, которые достал из шкафа. Он выбрал серый свитер из
тех, что припасла для него мать, и одел его. На нем были пуговицы из
полированного серебра, с гербом Эшеров.
Он спустился вниз чтобы продолжить исследования в библиотеке. Его
смущенный ум все еще разрывался между идеализмом и реальностью.
Единственным безопасным местом, чтобы спрятаться, казалось прошлое.
Но при этом оставалось будущее, которого он боялся.
36
Я убил родного сына, сказал Король Горы.
Нью Тарп сидел в комнате ожидания клиники. На коленях у него лежала
трость старика. На другом конце комнаты Рейвен звонила по платному
телефону. Майра Тарп почти час без движения сидела в углу.
Нью пристально смотрел на мать. Его раздирали противоречивые чувства.
Она не хотела, чтобы Натана нашли. Мужчины, которые вышли на поиски, в
действительности тоже не хотели его найти. Натан, как и другие годами
пропадавшие дети, был принесен в жертву Страшиле. Но _м_о_г_ ли Страшила
действительно наслать землетрясение, чтобы разрушить Бриатоп, если ему
было бы отказано? И был ли способ его уничтожить? Или он будет вечно
бродить по Бриатопу? Мать боялась. Нью чувствовал ее страх, горький, как
скисшее молоко. _В_ы_п_р_я_м_и_с_ь_, мысленно приказал он ей и представил
себе это.
Пару секунд поколебавшись, она вытянулась, как марионетка на
веревочке. Выполнив приказ, она села так же, как и раньше. Ее прямые
волосы свешивались вниз и закрывали половину лица.
Нью переключил внимание на Рейвен. _П_о_ч_е_ш_и _г_о_л_о_в_у_,
скомандовал он.
Поглощенная разговором, Рейвен даже не взглянула на него, но подняла
левую руку и обыденным движением почесала затылок.
Есть ли у магии какой-нибудь предел, думал он. Он подумал о ноже,
поднимающемся из спутанных колючек, о взлетающей над каминной полкой
лампе, о стене из голубых камней, которая защищала его от Жадного Желудка,
о матери, сидевшей со сцепленными руками, пока грузовик ехал в Фокстон.
Если магия была в нем с рождения, как, по-видимому, считал Король Горы, то
тогда он, должно быть, открыл ее с помощью злости в той яме, думал Нью. До
этого у него не было нужды в магии, и теперь он понял, что если бы
Страшила не забрал Натана, он мог бы никогда не узнать о том, что покоится
в его сознании.
Если то, что сказал Король Горы, было правдой, тогда Нью происходил
из древнего рода колдунов и ведьм, истоки его терялись во тьме столетий.
Старик, умирающий сейчас в комнате в конце коридора, приходился ему
дедом.
Комета упала четвертого июля, ему тогда было десять, рассказал Король
Горы Нью и Рейвен. Лизабет было шесть лет. А был это 1919 год. С неба со
свистом упала комета, и от ее взрыва лачуга затряслась. Разбуженный, он
выскочил на крыльцо и увидел, что лес вокруг весь в огне. Его отец кричал,
что они должны собраться вместе и бежать. В небе вспыхнула красная полоса,
и когда взрывом повалило деревья, мальчик, которого позже прозвали Королем
Горы, понял, что пришел конец света.
Мать сунула ему в руки Лизабет, велела убегать и побежала обратно к
мужу. Крепко держа сестру, мальчик побежал прочь от дома через объятый
огнем лес. Лизабет в ужасе кричала. Раздался высокий проникающий вой,
который становился оглушительно громким. Он оглянулся назад и увидел
выбегающих из лачуги отца и мать.
Затем была ослепительная вспышка, лачуга взорвалась и в воздух
полетели щепки. Что-то ударило его в лицо, сшибло с ног на спину; мимо
прошла волна жара. Следующим его воспоминанием были горящие волосы и
одежда Лизабет и как он пытался руками сбить пламя. Его руки были
окровавлены, а когда сестра увидела его лицо, она завизжала.
Он не мог вспомнить, как они добрались до руин. Могли пройти часы или
дни прежде чем они, сжавшись, сидели в каменном строении, которое стало
теперь их домом. Отец приводил его сюда и рассказал ему историю прошлого
его семьи. Мальчик помнил, каким тихим и заброшенным было это место. Никто
другой не осмеливался туда подниматься. Место считалось проклятым.
Лизабет была сильно обожжена. Рассудок покинул ее, и большую часть
времени она проводила, сидя на корточках в углу, плача и раскачиваясь. Он
наполовину ослеп, его мучила боль, и всякий шум в лесу пугал его. Но позже
- насколько позже, он не знал - он оставил Лизабет и спустился по горе
туда, где раньше стоял их домик. О нем теперь напоминала только куча
углей. Проходя по пепелищу, он нашел кое-какую изорванную одежду, которую
он и Лизабет могли носить, пару отцовских ботинок, несколько банок с едой,
которая не испортилась, и обугленный труп отца. Узнать можно было только
золотой зуб в черепе отца. В руке трупа был зажат кривой посох, вырезанный
из слоновой кости его прапрадедушкой. Посох, хотя и сильно обгорел, но
выстоял против огня. Отец рассказывал ему, что этот посох передавался из
поколения в поколение и заключает в себе как гнев, так и любовь, которую
его предок испытывал к девушке. Это жуткая вещь, и с ней надо обращаться
аккуратно, так как в ней заключена непостижимая сила.
Он высвободил п
...Закладка в соц.сетях
