Жанр: Триллер
Лилит
...на нас со священным ужасом, застывшим на ее бледном челе.
Восхищенный силой своего скакуна и гордый происходящим, я восседал на нем, как
король.
Мы были уже на середине пути между многих русел, и конь перепрыгивал, тут и там
делая огромные скачки, одно-два из них, когда луна достигла последнего камня,
замыкающего арку ее пути. А затем произошло нечто удивительное и ужасное - луна
покатилась вниз, вертясь, как ступица колеса Судьбы, ведомого богами, и катилась все
быстрее и быстрее. Словно у луны нашего мира, у этой тоже было человеческое лицо, и то
ее лоб, то подбородок попеременно оказывались сверху. Ошеломленный, я смотрел на это
в ужасе.
На равнине раздался волчий вой. Уродливый страх начал заполнять пустоты в моем
сердце; самоуверенности у меня тоже сильно поубавилось! Конь умерил свой
стремительный бег, насторожил уши и раздувал ноздри, высушенные ветром его
собственной ликующей скачки. Но луна, трясущаяся, как колесо старой колымаги, вниз по
склону небес, пробудила во мне ужасные предчувствия! Она закатилась, наконец, за край
горизонта и исчезла, и весь ее свет исчез вместе с ней.
Могучий мой конь как раз перепрыгивал через широкую мелкую протоку, когда
темнота накрыла нас своей сетью. Он кивнул, его стремительность перебросила его
беспомощное тело через впадину, он упал и остался лежать там, где упал. Я вскочил,
встал перед ним на колени и ощупал его с ног до головы. Я не нашел ни одной сломанной
кости, но то, что лежало передо мной, больше конем не было. Я сел на его тело и закрыл
лицо руками.
Глава 32
МАЛЕНЬКИЕ ДРУЗЬЯ И МЕШКИ
Мучительный холод пришел вместе с ночью. Тело подо мной быстро остыло. Вой
волков стал ближе; я слышал, как их лапы мягко касаются каменистой земли, их быстрое
дыхание наполнило воздух. Сквозь темноту я видел множество горящих глаз; их
полукольцо сжималось вокруг меня. Мое время вышло! Увы, у меня не было под рукой
даже палки!
Они стремительно приближались, их глаза горели неистовым огнем жадности, их
черные глотки раскрылись затем, чтобы сожрать меня. Я ждал их, потеряв всякую
надежду на спасение. Ненадолго они задержались около коня, а затем подобрались ко мне.
Быстро и безмолвно облако зеленых глаз исчезло где-то в стороне. Кто-то прогнал
волков, с воплем то слабее, то сильнее волчьего завывающего плача; я узнал по их крику
- это были коты, возглавляемые одним - огромным и серым. Кроме его глаз я не мог
разглядеть ничего, но все же я узнал его - по росту и цвету. Чудовищная битва
преследовала меня, и лишь ее отголосок добрался до меня сквозь тьму. Даже если мне
удастся ее избежать, конечно же, эта было то сражение, которое ждало меня! Только что в
этом толку? Мой первый шаг обернулся падением! И мои враги, кем бы они ни были,
могли видеть и вынюхивать меня в темноте.
В конце концов вой волков стих, а кошачий вопль стал сильнее. Послышались
мягкие шаги, и я понял, что это значит - коты справились с волками! Через мгновение
зубы острее бритвы вцепились мне в ногу, мгновением позже коты водопадом посыпались
на меня, кусая за все, что можно было укусить, бешено рвали меня где придется и
повсюду. Множество навалилось на мое тело, и я не мог спастись бегством. Как
одержимый, я вертелся под злобной стаей, каждым кончиком пальца сопротивляясь
собственной гибели. Я отрывал их от себя, я давил их под собой, но напрасно: когда мне
удавалось отшвырнуть их прочь, они цеплялись за мои пальцы, как банный лист. Я топтал
из ногами, колол пальцами в глаза, ловил их челюстями, значительно более сильными,
чем у них, но так и не смог избавиться хотя бы от одного из них. Неустанно они
выискивали местечко на мне для нового укуса; они растягивали мою кожу вдоль и
поперек; они шипели и вертелись у самого моего лица - но ни разу не дотронулись до
него до тех пор, пока, отчаявшись, я не упал на землю; и тогда они оставили мое тело и
бросились на лицо. Я встал, и немедленно они оставили его, с новой силой принявшись за
мои ноги. Измученный, я вырвался от них и бросился бежать неизвестно куда сквозь
плотную тьму. Они окружили меня и сопровождали плотным потоком, они то терлись, то
прыгали передо мной, но больше не изводили. Когда вскоре я упал, они дали мне время
отдохнуть; когда же из страха упасть я пытался идти тише, они снова принимались за мои
ноги. Всю эту печальную ночь они заставляли меня бежать - но они гнали меня по
сравнительно ровной тропинке, так как я ни разу не свалился в овраг и, не заметив,
миновал Лес зла и оставил его где-то позади, во тьме. И когда наконец настало утро, я был
далеко от каналов, на краю равнины. Я был бы не прочь попытаться подружиться со
своими преследователями, но, когда я оглянулся, котов нигде не было видно. Я устроился
среди мхов, и скоро заснул.
Я проснулся оттого, что меня пнули. Мои руки и ноги были связаны и я снова был
рабом у великанов!
"Какая разница? - сказал я себе. - Кому еще я буду принадлежать?" И я засмеялся
от отвращения к самому себе. Второй пинок положил конец моему веселью, и вот так
время от времени взбадриваемый теми, кто взял меня в плен, я смог наконец подняться на
ноги.
Меня окружали шестеро из них. Они разобрали веревки, которые связывали мои
ноги вместе, и потащили меня прочь. Я старался идти так ровно, как только мог, но они
часто дергали обе веревки одновременно, и я без конца падал, а они снова пинали меня,
чтобы поднять на ноги. Сразу же они приволокли меня с месту моей прежней работы,
привязали меня за ноги к дереву, связали мои руки и вложили в левую ненавистный кусок
кремня. Затем они улеглись поблизости и забросали меня опадышами и камнями, правда,
попадали они в меня нечасто. Если бы я мог освободить свои ноги и дотянуться до палки,
которую я приметил в нескольких ярдах от себя, я бы напал на всех шестерых! "Но ночью
ведь придут Малютки!" - сказал я себе и успокоился.
Весь день я тяжело работал. С наступлением темноты они связали мне руки и
оставили меня под деревом. Я спал долго, но часто просыпался, и каждый раз из-за того,
что сердце обманывало меня и я видел сон, будто нахожусь среди детской толпы. Утром
вернулись мои враги, прихватив с собой большой запас пинков, хотя мне с избытком
хватило бы одного вида их скотской компании.
Время было к полудню, и я почти валился с ног от усталости и голода, когда
услышал внезапный шум в кустарнике, за которым последовал взрыв переливающегося
колокольчиками смеха, столь милый моему сердцу. Я с удовольствием испустил
приветственный крик, и тут же ко мне взошел трубный зов слонят, жеребячье ржание и
мычание телят, и из кустов появилась толпа Малюток верхом на маленьких конях,
небольших слониках и медведиках; но шумели всадники, а не животные, на которых они
восседали. Вместе с теми, кто был верхом, шли старшие мальчики и девочки, и одной из
последних показалась женщина со смеющимся ребенком на руках. Великаны вскочили на
свои толстые ноги, но были тут же встречены градом острых камней, кони встали им на
ноги, медведи схватили их за талии, а слоны обвили их шеи хоботами, повалили их на
землю и задали им такую трепку, какую великаны иногда задавали мне, но никогда не
получали сами прежде.
В одно мгновение мои веревки исчезли, и я оказался в руках казавшихся
неисчислимыми Малюток. Некоторое время я даже не мог видеть великанов.
Они заставили меня сесть, и ко мне подошла моя Лона, и, не говоря ни слова, стала
меня кормить прекрасными желтыми и красными фруктами. Я сел и стал есть, и целая
толпа охраняла меня, пока я был этим занят. Затем они привели двоих самых больших
своих слонов и поставили их бок о бок, сцепили их вместе и связали им хвосты.
Послушные создания могли развязать их одним легким движением и расцепить свои тела
просто потому, что забыли бы о том, что должны идти вместе, но и хвосты и тела
оставались в том положении, в которое их поставили их маленькие хозяева, и было ясно,
что слоны понимают, что им нужно держаться параллельно друг другу. Я поднялся и
улегся в ложбину, образованную их спинами; и мудрые животные не дали мне упасть, так
как, почувствовав на себе мой вес, прижались еще крепче, и, опираясь друг на друга,
устроили мне еще более удобное лежбище. Правда, мои ноги выступали за их хвосты, но
голова лежала на ушах каждого из них. Затем некоторые из меньших детей, словно
телохранители, выстроились в одну линию, восседая на своих животных, за спинами
каждого из моих носильщиков; из всего этого образовался целый караван и вся процессия
тронулась в путь.
Я не пытался строить предположения о том, куда они несут меня, я доверился им и
был почти так же счастлив, как и они. Щебеча, смеясь, весело играя со мной поначалу,
они стали спокойны, как судьи, когда заметили, что меня клонит ко сну.
Я проснулся: внезапный музыкальный гул словно пригласил меня открыть глаза.
Мы двигались через лес, в котором они находили младенцев и который, как я
подозревал, тянулся до самого горячего потока.
Крошечная девочка уселась совсем рядом с моим лицом и смотрела на меня сверху
вниз, словно задабривая, а затем сказала, а остальные, казалось, прислушивались к ее
словам.
- Мы хотим обратиться к нашему королю с петиссией, - сказала она.
- И что же в ней, малышка? - спросил я.
- А ты можешь заклыть глаза на минутку? - ответила она.
- С удовольствием! Вот, пожалуйста! - ответил я и зажмурил глаза.
- Нет, нет! Я скажу, когда будет надо! - воскликнула она.
Я снова открыл их, и мы разговаривали друг с другом и смеялись вместе еще почти
целый час.
- Заклой глаза! - вдруг сказала она.
Я закрыл глаза и не открывал их. Слоны остановились. Я услышал приглушенный
шум, что-то шуршало и суетилось вокруг меня, а затем наступила тишина - так как в
этом мире случается тишина, которую можно услышать.
- Открой глаза! - крикнули где-то неподалеку голосов двадцать разом; но, когда я
сделал то, о чем они меня просили, вокруг не было видно ни одной живой души, кроме
слонов, на спинах которых я восседал.
Я знал, что дети умеют поразительно быстро исчезать с дороги - великаны научили
их этому; но, когда я приподнялся и осмотрелся вокруг (а вокруг был пустой лес, и кустов
поблизости не наблюдалось), и не обнаружил ни рук, ни ног, прячущихся детей, я застыл,
вытаращив глаза от удивления.
Солнце садилось и быстро сгущалась темнота, когда я услышал пение множества
птиц. Я прилег послушать их, твердо уверенный в том, что, если я оставлю в покое
спрятавшихся детей, на долго их не хватит, и вскоре они появятся снова.
Пение переросло в настоящий маленький шторм из птичьих голосов.
"Это наверняка дети все устроили! Но как они смогли заставить птиц петь?" -
сказал я себе, пока лежал и слушал.
Тем не менее вскоре где-то наверху, на дереве, под которым стояли мои слоны, я
заметил легкое движение среди листьев и присмотрелся к нему более внимательно.
Внезапно на темном фоне листвы появились светлые точки, пение прекратилось, и
взрывом детского смеха треснул воздух. Со всех сторон появились светлые точки в листве
- на деревьях было полно детей! Заливаясь хохотом, они стали спускаться вниз, и
некоторые прыгали с ветки на ветку с такой скоростью, что я с трудом мог убедить себя в
том, что они при этом не падают. Я оставил свою подстилку, и тут же меня окружили -
ликуя оттого, что цель их веселой шутки столь удачно поражена. С величавым
достоинством слоны удалились на отдых.
- Но отчего же, - сказал я, когда улеглась немного их бурная радость, - я не
слышал прежде, чтобы вы пели, как птицы? Даже когда я понял, что это были вы, я с
трудом мог в это поверить!
- Ах, - ответил один из самых веселых, - но мы же не были тогда птицами! Мы
были бегающими созданиями, а не летающими! Раньше мы прятались в кустах, но потом
мы перебрались в место, где кустов нет, только деревья, и поэтому стали строить гнезда.
А когда мы стали строить гнезда, то превратились в птиц. А раз уж мы превратились в
птиц, то и должны вести себя, как птицы! Мы попросили их научить нас петь поптичьему,
и они нас научили, и теперь мы и есть самые настоящие птицы! Пойдем, я
покажу тебе мое гнездо. Оно не слишком большое и не годится для короля, но его вполне
хватит для того, чтобы король мог посмотреть на то, как я в нем сижу!
Я ответил, что не смогу подняться на дерево в темноте, если не буду видеть дороги;
а вот когда оно взойдет, я попробую.
- У королей редко бывают крылья! - добавил я.
- Король! Король! - закричал один из них. - А вот, знаешь, ни у кого из нас тоже
нет никаких крыльев, - зачем они нам, эти дурацкие крылья? Руки и ноги намного
лучше!
- Это правда. Я могу подняться без помощи крыльев - и принести соломы для
своего гнезда!
- Точно! - ответил он и удалился, посасывая палец.
Мгновение спустя я услышал, как он зовет меня из своего гнезда, откуда-то с высоты
огромного орехового дерева.
- Приходи посмотлеть, король! Спокойной ночи! Я спу!
И я больше не слышал его до самого утра, когда он разбудил меня.
РАССКАЗ ЛОНЫ
Я устроился под деревом, и одна за другой, группами, дети оставляли меня и
забирались в свои гнезда. Они всегда были по ночам такими усталыми и такими свежими
утром, что они одинаково радостно отправлялись спать и просыпались поутру. Я же,
несмотря на то, что тоже устал, прилег, но спать не стал, так как Лона не попрощалась со
мной, и я был уверен, что она придет.
Я боялся, что, когда снова ее увижу, из-за ее сходства с принцессой не смогу
относиться к ней по-прежнему и буду видеть в ней только дочь той матери, о которой
говорил мне Адам. Но в этой девочке слепящая красота Лилит была мягче из-за того, что
Лона была еще ребенком, и глубже из-за ее чувства материнства.
"Может, она занята сейчас, - подумал я. - с ребенком той женщины, которую я
встретил, когда та бежала из Булики?"
Ведь и ему, как она не раз говорила, будет недостаточно половины матери.
Она пришла наконец, села рядом со мной, и, после нескольких минут молчаливой
радости, когда она занималась в основном тем, что поглаживала мои руки и лицо, стала
рассказывать мне обо всем, что случилось с тех пор, как я ушел от них. Пока мы
разговаривали, появилась луна, и, появляясь среди листвы то тут, то там на короткие
мгновения освещала прекрасное лицо девочки - осиянное думой и заботой о тех, кого до
сих пор спасала и хранила ее любовь. Как такое дитя могло родиться у такой матери -
была ли она простой женщиной, или принцессой, трудно было понять, но тогда у нее, к
счастью, были два родителя, а точнее говоря - все три! Она покорила мое сердце тем же,
что ей было приятно во мне, а я полюбил ее, как существо, которое достигло всего того
совершенства, на которое может быть способен человек, только что вышедший из
детского возраста. Я понял теперь, что я любил ее уже тогда, когда оставлял ее, и что
надежда повидаться с ней снова была с тех пор моей единственной радостью. Каждое
слово, которое она произносила, казалось, проникало прямо в мое сердце, и, так как было
чистой правдой, делало и его чище.
Она рассказала, что, когда я покинул фруктовую долину, великаны начали верить
чуть больше в существование их соседей и из-за этого стали относиться к ним более
враждебно. Иногда Малютки видели, как великаны бешено что-то топчут, когда тем
казалось, что они обнаруживали признаки присутствия детей. А дети тем временем стояли
где-нибудь поблизости и смеялись над их глупой яростью. Вскоре, однако, их злость
нашла себе более практичный выход - они стали уничтожать деревья, на которых росли
фрукты Малюток. Эти происки заставили их маму задуматься над тем, каким особом они
могли бы дать им отпор. Однажды ночью она послала одного из самых внимательных
детей послушать, о чем говорят их соседи, Лона узнала, что они думают, будто я прячусь
где-то поблизости и хочу, лишь только соберусь с силами, подкрасться к ним в темноте и
убить их спящими. Из этого она сделала вывод, что единственный способ избежать
уничтожения - заставить великанов поверить в то, что они покинули это место.
Малюткам следовало переселиться в лес - подальше от жилищ великанов, но не так
далеко, чтобы они не могли добраться до своих деревьев, которые им теперь придется
навещать по ночам. Главным возражением против того, чтобы переселиться в лес, было
то, что подлеска, который мог бы стать их убежищем, а в случае необходимости и
укрытием, там не было, или же он был слишком редок.
Но она сообразила, что Малютки могут найти убежище там же, где птицы. Они
легко находили общий язык с любыми живыми существами, им было легко освоиться
среди диких созданий: так отчего бы им тогда не укрыться от холода и врагов на
верхушках деревьев? Чем прятаться в редком подлеске, не лучше ли перебраться в листву
на верхних ярусах? Не лучше ли вить гнезда там, где не придется прятаться в норах и
рыть укрывища? Всему, что умеют птицы, кроме, конечно, умения летать, Малютки
могли легко обучиться.
Она обсудила это с детьми, и они слушали с одобрением. Лазать по деревьям они
уже умели и часто наблюдали там за птицами, которые строили там гнезда! Да и деревья в
лесу, несмотря на свои огромные размеры, выглядели подходящими для этой цели! Они
ближе к небесам, чем голова любого из великанов и протягивают свои руки вверх (а
некоторые - вниз), словно приглашая детей прийти к ним и жить с ними! Может быть, на
вершине высочайшего из этих деревьев им удалось бы найти гнездо той птицы, которая
откладывает яйца, из которых выводятся дети, и потом сидит на них до тех пор, пока они
не вылупятся, а затем раскалывает скорлупу, чтобы малыши могли выйти на свет! Да, они
построят спаленки на деревьях, где их не увидит ни один из великанов, потому что они
никогда не поднимают свои глупые головы, чтобы посмотреть, что творится над ними. И
тогда плохие великаны будут уверены в том, что Малютки ушли из страны, а те будут
выращивать свои яблоки и груши, инжир и персики по ночам, пока великаны спят.
Вот что заставило маленьких друзей принять выбор Лоны Результатом этого
решения стало то, что Малютки скоро чувствовали себя как дома среди ветвей деревьев, а
великаны вскоре пришли к заключению, что они выжили из этих мест детей и напугали их
так, что те забыли в ней свои деревья, и с тех пор почти перестали верить в существование
своих маленьких соседей.
Лона спросила меня, не заметил ли я, что многие из детей подросли. Я ответил, что
нет, но был готов в это поверить. Она уверила меня в том, что это так, и высказала
твердую уверенность в том, что они еще и стали умнее с тех пор, как перебрались вверх, к
тому же далеко продвинулись в том, чтобы облегчить ее тревогу от открытия, которое она
сделала. В конце коротких сумерек и позже, при свете луны, они спускались в долину и
собирали фрукты, чтобы прокормиться весь следующий день; так как великаны никогда
не выходили из своих домов в сумерках, которые для них были уже темнотой, и они
ненавидели лунный свет: если бы они могли, они бы ее погасили. Но вскоре малыши
обнаружили, что фрукты, которые они собирают по ночам, днем уже не так хороши,
поэтому возник вопрос - если не стало лучше оттого, что они покинули свою страну,
значит, придется сделать так, чтобы плохие великаны сами убрались прочь.
Она сказала, что в то время они уже свели знакомство со всеми жителями леса и с
большинством из них в отдельности. Они узнали, что некоторые из них мудры настолько
же, насколько сильны, быстры, и при этом послушны. И они, эти звери, предложили им
свои услуги, чтобы помочь им в их борьбе с великанами. И вскоре, играя и поддерживая
добрые отношения, они полюбили друг друга и стали больше чем друзьями. Сначала они
обращались к слону или коню Братец Слон или Сестрица Слониха или Братец Конь или
Сестрица Лошадь, но очень скоро они нашли собственное имя для каждого из них.
Прошло немного времени, и они стали говорить Сестра Медведица и Братец Медведь, а
еще несколько дней спустя она услышала, как один из малышей крикнул: "Ах, сестрица
Змея!" змее, которая куснула его за то, что он обидел ее, заигравшись. Большинство из
них никак не могли ничего придумать для гусеницы, кроме того, что наблюдали за ее
превращениями, но, когда у нее в конце концов выросли крылья, они немедленно стали
говорить ей Сестрица Бабочка, поздравляя ее с успешным превращением - для чего они
использовали слово, которое значило примерно "раскаяние", явно считая все
произошедшее с нею чем-то священным.
Однажды лунным вечером, когда они отправились собирать свои фрукты, они
повстречали женщину, которая сидела на земле с ребенком - ту женщину, которую я
встретил по пути в Булику. Они приняли ее за великаншу, которая украла у них ребенка,
так как считали всех детей своей собственностью. Разозлившись, они набросились на нее
всем гуртом, и отбили ребенка, чем привели ее в совершенное замешательство, и она
попыталась убежать, но ребенок вырвался от них и схватил ее за ноги. Придя в себя, она
обнаружила, что ее противники всего лишь дети, то есть как раз те, у кого она собиралась
просить гостеприимства, и тотчас же отдала им ребенка. Появилась Лона и унесла его за
пазухой.
Но, если женщина заметила, что, напав на нее, дети старались не задеть ее малыша,
Малютки, в свою очередь, заметили, как она целовала и крепко обнимала Малютку, когда
сдалась, то есть поступала точно так же, как и они обычно. Тогда Малютки пришли к
заключению, что эта женщина такая же добрая, каким был добрый великан. И в тот миг,
когда Лона забрала ребенка, они предложили женщине свои фрукты и стали оказывать ей
все знаки внимания, которые могла предложить их детская компания.
И тогда женщина растерялась оттого, что не могла решить, куда направиться - она
не осмелилась вернуться в город, потому что принцесса, конечно, нашла бы ту, которая
ранила ее леопардиху. И тогда она решила удовлетвориться дружбой с маленьким
народцем и твердо решила остаться, и до сих пор жила с ними, и, если ничего не случится
с ее ребенком, когда-нибудь она найдет способ вернуться к мужу, у которого было много
денег и драгоценностей и который очень редко плохо с ней обращался.
Здесь я должен отвлечься и дополнить то, что Лона рассказала мне об этой женщине,
некоторыми собственными догадками. Вместе с остальными жителями города она,
конечно, знала, что принцесса живет в страхе от того, что родится ребенок, который
станет причиной ее гибели. Знали они все и о том ужасном средстве, которым она
пользовалась для того, чтобы продлить свою юность и сохранить свою красоту, знали и о
том, что ее тающие силы заставляют ее все чаше прибегать к этому средству; заместили
они и ее растущую неприязнь к детям, которые казались ей знаком ожидающей ее судьбы.
И все это, несмотря на то, что никто из них и помыслить не мог о том, чтобы что-то
предпринять против принцессы, хотя бы сохраняло их надежду на перемены.
И вот в голове женщины родилась мысль о том, что она могла бы посодействовать
выполнению этого туманного предсказания или хотя бы воспользоваться этим мифом,
чтобы вернуться к мужу. Так как что могло бы показаться более вероятным, чем то, что
исполнение судьбы возложено на плечи этих самых детей? Они были удивительно
отважны, а жители Булики так трусливы с их презренным животным страхом. И если бы
ей удалось возбудить в детях достаточно честолюбия, чтобы захватить город, то, если
атака захлебнется, она оставит маленькую армию, незаметно доберется до своего дома и в
конце концов там укроется!
А когда детям удастся выгнать великанов, она начнет пока они радуются победе,
внушать им стремление к более высокой цели. По соотношению сил они, конечно, не
годились для войны, они и не ссорились никогда, любили все живое и ненавидели все, что
заставляет это живое страдать. И все же они очень легко поддавались чужому влиянию, и,
конечно, было нетрудно научить их пользоваться собственной силой! И однажды она
научила некоторых из самых маленьких детей бросать камни в цель; и вскоре они все
увлеклись новой игрой и достигли в ней больших успехов.
Первым практическим результатом было то, что они использовали камни, когда
спасали меня. Они обнаружили меня спящим, когда собирали свои фрукты, отправились
домой, собрались на совет, пришли на следующий день с конями и слонами, одолели тех
нескольких великанов, которые охраняли меня, и унесли меня прочь. Торжествуя победу,
самые маленькие мальчики хвастались совсем по-детски, более взрослые - поменьше, а
вот девочки, наоборот, хотя их глаза сверкали ярче, не были столь словоохотливы, как
обычно. И женщина из Булики, вне всяких сомнений, потворствовала этому.
Мы проговорили большую часть ночи, в основном о том, почему растут дети и что
это могло бы значить. Я долго не был знаком со способностью Лоны чувствовать правду,
а теперь меня стала поражать ее житейская мудрость. Возможно, если бы я сам больше
знал о детях, я бы меньше удивлялся.
До утра все еще было далеко, когда я услышал легкое волнение и шорох. Я
приподнялся на локтях, осмотрелся и увидел множество Малюток, спускающихся по
деревьям из своих гнезд. Они исчезли, и несколько мгновений спустя все вокруг снова
затихло.
- Что они делают? - спросил я.
- Они думают, - ответила Лона, - что по своей глупости великаны обыщут лес, и
отправились собрать камней для того, чтобы достойно их встретить. Камней в лесу
немного, и им придется прогуляться затем, чтобы собрать их достаточно. Они принесут их
в свои гнезда, и атакуют великанов с верха деревьев, если те окажутся в пределах
досягаемости. Зная их привычки, нет смысла ждать их раньше, чем наступит утро. Если
они заявятся, это будет война за изгнание - либо тому, либо другому народу придется
убраться. Однако, в исходе сражения сомневаться трудно. Мы не собираемся убивать их,
конечно, их черепа такие толстые, что мы, скорее всего, и не сможем это сделать! Хотя,
если их убить, большого вреда им от этого не будет - жизнь и так чуть теплится в них.
Если кто-то из них погибнет, их главная великанша раньше, чем дня через три, о них и не
вспомнит!
- Выходит, дети так
...Поділитися у соцмережах
